- -
- 100%
- +
– Он весёлый, конечно, и хороший, надёжный мужик. Но он старше тебя. – ага, слышу, как Душенька полувсхлипнула. – И у него ребятишки от первой жены.
– Вот. Маманя не одобрит.
– Тьфу, да ты себе мужа ищешь или ей?
– Она говорит, ежели возьмёт меня старый, то потом жизнь будет, как у неё с Якимом!
– Яким разве старый? У него единственной дочке шестнадцать. Твоя мамань просто не знает, как с ним обращаться!
– А как с ним обращаться?
Слышу, у меня за спиной скрипнула дверь, и зашуршал подол сарафана.
– Да в порядок привести и внимание к себе привлечь! Не называть его «старый», приодеть и бороду эту обстричь! И себя перестать называть старухой, приодеться, причесаться! Сколько ей? Тридцать пять? Молодая ещё! А Яким десять лет назад через костёр сигал, и у вас тут особо не перетруждается! Им бы ещё совет да любовь, и… травок каких-нибудь от знахарки.
– Молодильных?
– Вроде того! И ты чтоб не маячила перед глазами – пойдёшь на свидание, а они пусть тут сами поворкуют.
– Как это – поворкуют? Плешивый Яким и маманя? – Душенька прыснула со смеху.
– Да вот так это!
– Чему ж это ты девку учишь! – встряла в разговор Глафира.
Могу поспорить, она всё это время тихо подслушивала у двери!
– Да мы немного отвлеклись! А говорили о том, что Марфуша хочет научиться хлеб печь. Надо испечь приворотный пирог для жениха. Вы же побудете нашим этим… супервайзером?
– Кем?
– Тренером. Инструктором. Шеф-поваром… Короче, покажете ей, что да как!
– Завтра уже! Для пирога надо бы дров особенных. – прищурилась Глафира. – Яким сейчас в лес съездит, а с утра займёмся.
– В лес? А можно я с ним?
– Зачем это? – баба с подозрением уставилась на меня.
Уж не думает ли она, что я её дедулю собираюсь увести, чтобы он ради меня через костёр прыгал? Да мне даже ракрасавцы все ваши не нужны, только бы телепорт найти!
– Да мне бы одну вещь найти…
– Точно ты ведьма, Санька! – погрозила она пальцем. Но прозвучало это без угрозы, а почти как комплимент.
– Вроде того. – согласилась я. – Но играю я на вашей стороне. Так что в ваших интересах мне помочь.
– Якиму скажи, что за вещь, он поищет! А молодым девкам сейчас лучше дома посидеть!
На следующее утро под чутким руководством Глафиры её доча занялась тестом.
Пирог вышел на удивление ровным и красивым – видать, решил, что Душенька хочет спалить его в печи, и потому из вредности героически держался ей назло! Он приятно пах ванилью и корицей, которые я втюхала под видом приворотного зелья.
– Красавец пирог! Умница дочка! – похвалила Глафира.
– А как я его теперь подсуну жениху? – растерянно спросила девка. – Мамань, может, ты со мной сходишь?
Начинается! Ей замуж пора, а тут детские комплексы во всей красе!
– Не надо ничего подсовывать! Сама отнесёшь и скажешь – спасибо, мол, что спас нас и вывез из леса, а потом помог у колодца! А то он подумает, что мы свиньи неблагодарные!
– Охти! – спохватилась Глафира, накидывая шубейку и платок. – У меня ж свинья Марька по двору бегает, пока я тут с вами! Загнать давно пора!
Что-то я не помню, чтоб она свинью выпускала. Но если это такой хитрый способ слинять от ответственности – респект!
– Давай, собирайся, пока пирог не остыл. Твоя мамань занята – я провожу тебя до степанова дома, так и быть.
Во дворе грюкнула калитка свинарника и раздался заливистый визг.
– Стой, куды, окаянная! – вопила Глафира.
Визг и хрюканье перемещались из стороны в сторону, и за ними следовали звуки падающих предметов. В крошечное, заколоченное на зиму окошко не было видно ничего, кроме кусочка снега под окном, но я угадывала на слух и по крикам бабы Глаши: это была лопата, деревянный чурбак, теперь маленькая поленница с дровами…
«Стой, прорва ушастая! Свинорыльня толстозадая… Куда! Ах ты ж, скотина мордожопая! Кому говорю, стой, чухня рюхохрылая!».
Сколько интересных слов!
– Ты чего тут? – Душенька успела надеть тёплый сарафан и нарядные сапожки.
– Бегу! – я поспешно кинулась натягивать сапоги и дублёнку. – Надо твоей мамане помочь со свиньёй! Заверни пока пирог в полотенце и тоже выходи.
Во дворе сразу стало понятно, что происходит – Марька, совсем ещё молоденькая свинка, почувствовав вкус свободы и свежего зимнего воздуха, нипочём не хотела возвращаться в свинарник, где было не намного теплее и скверно пахло. Она окопалась под разрушенной поленницей и ловко убегала от бабы Глаши по своему поддровному тоннелю.
– Я захожу со стороны ворот, а ты хватай её со стороны дома! – предложила я Глафире. Та понятливо кивнула.
Марька выбежала из-под кучи дров мне навстречу – я тотчас присела и развела руки.
– А кто тут хорошая свинка?
– Кой хрен она хорошая! Поймаю – хворостины получит! – отозвалась Глафира.
Хитрая свинотина повела ухом, прислушиваясь к словам в свой адрес, и медленно попятилась назад к своему убежищу.
– Загоняй её! – взвизгнула хозяйка, но споткнулась о кусок полена и растянулась поперёк двора.
Свинка быстро развернулась и юркнула обратно под завал, на ходу расчищая пятаком путь. С другой стороны выхода уже не было, и она затаилась.
– Ща мы дрова-то разберём, и до тебя доберёмся, бесолобина свинская! – пообещала Глафира, поднимаясь на ноги.
Мы потихоньку начали откладывать в стороны верхние дровинки с двух сторон, осторожно подбираясь к толстой куче в середине.
– Сань, ты там долго? – окликнула меня Марфушенька, вышедшая на двор. Краем глаза я разглядела подрумяненные щеки, тот самый расписной картонный кокошник под платком и красивый сарафан, слегка колыхавшийся на ветру. Пирог был перевязан самым чистым вышитым полотенцем. Молодец, девка, сообразила!
– Сейчас! – крикнула я.
И очень зря.
Напуганная громким звуком Марька разбила преграду, выскочила из середины поленницы и метнулась в сторону ворот. Но на её пути оказалась Душенька, осторожно топавшая со своим свёртком в ту же сторону по скользкому двору. Вчера только Глафира отругала Якима за то, что он в такой мороз после поездки в лес пролил на снег ведро воды!
Недолго думая, свинья бросилась Марфуше под ноги, надеясь спрятаться под её широким сарафаном.
– Ой-вуй-вуй-вой! – завопила сбитая с ног перепуганная девка. Упав на пятую точку, она выронила свой приворотный пирог, а свинья запуталась в подоле сарафана и поволокла хозяйку к воротам по раскатанному льду.
– Мань-мань! Спасите-помогите!
Мы с Глафирой бросились догонять Марьку. Но попали в ту же ловушку – обе дружно поскользнулись и покатились под уклон следом за Душенькой и свиньёй.
У Марьки было неоспоримое преимущество перед нами – четыре коротких и устойчивых ноги с копытами! Потому она проворнее нас сумела освободиться из сарафанного плена и подбежать к выпавшему на снег пирогу. Я даже на расстоянии нескольких метров ощущала родной аромат корицы и ванили.
– Сто-о-ой! – завопила Душенька.
Для наглой свиньи не было ничего святого – она вцепилась в полотенце зубами и поволокла пирог обратно к поленнице.
– Хватай её!
Легко сказать! В такой спешке на ледовом катке я не могла даже сразу подняться на ноги, не говоря уже о том, чтобы бежать за скотиной! Сгодился благословенный способ ползти на четвереньках!
Но когда я первой добралась до свинского убежища, из-под дров уже доносилось красноречивое чавканье.
Глафира сильно ушибла локоть, я набила для симметрии второй синяк на заднице, а Душенька поднялась в слезах и сильно прихрамывая на одну ногу.
Но это были мелочи в сравнении с судьбой нашего приворотного пирога. Он погиб страшной смертью!
Предсказание
Немного придя в себя, Глафира расшвыряла верхний слой упавшей поленницы с такой энергией, будто у неё открылось второе дыхание, и хворостиной погнала свинью в сарай.
– А чего это вы тут делаете? – над забором возникла любопытная физиономия соседского Антошки.
В него полетел кусок полена, и пацан не успел увернуться. Мы услышали, как тело шлёпнулось в снег.
– Мамань, – шмыгая носом, изрекла Душенька. – Ты его зашибла.
– Пусть не лезет… под горячую руку!
Но я не разделяла глафирыного пофигизма. Не хватало ещё убить ребёнка! До калитки было далеко, а забор невысокий и снегом присыпан – быстро перелезла и присела над неподвижно лежащим на холодном снегу Антоном.
– Эй, малый! – вроде дышит! – Ты живой? – я похлопала его по щекам, и пацанёнок открыл глаза, непонимающе моргая.
– А это чё было-то?
– С забора ты упал! – подхватила его под руку и помогла сесть. На щеке у Антошки уже проступил солидный синяк. – Давай я тебя домой отведу. Голова хоть не кружится? Не тошнит?
– Нет. А чё случилось-то?
Хорошо, что не помнит, – с парнем всё в порядке, а моим не хватало ещё неприятностей с соседями! Позвала его к нам на чай, хоть Глафира была и не в восторге от этой идеи.
Пришлось объяснять любопытному пацану, что я не ведьма, а психолог, помогаю людям находить общий язык друг с другом. Антошка тоже разговорился – выболтал по секрету, что нравится ему дочка пастуха, но признаться ей он стесняется. А еще больше боится её папашу, который зимой дома сидит и к Алёнке его близко не подпускает.
– А ты ей записочку напиши! – сдуру ляпнула я.
– Я писать не умею. – вздохнул он. – Буквы знаю, а вот с царапалками этими не дружу.
– Вы, поди, на берёзовой коре пишете? – порывшись в боковом кармане сумочки, я вытащила ежедневник и запасную ручку. – Давай попробуем на бумаге!
Из обложки блокнота вдруг вывалились несколько моих ярких флаеров.
– Что это? – изумлённо прошептал паренёк. – Волшебство?
– А, нет! Это вроде объявлений на столбах – пишешь, какие ты оказываешь услуги, а люди читают и звонят… В смысле знают, к кому обращаться.
– А эти руны?
– Это цифры! Не обращай внимания! – я вырвала пару листков. – Вот тебе шариковая царапалка – садись и перерисуй буквы. Только красиво!
Вся семейка собралась за спиной у сопящего пацанёнка смотреть, как он выводит на листке кривые буковки.
Минут через десять на бумаге красовалась надпись «ОПЫТНЫИ ПСИХОДОГ ПОМОЖЕТТ».
– Антон, ну ты же видишь линейки! Прямо по ним рисуй, не стесняйся! Давай покажу!
Я добавила ниже строчку «НЕСЧАСТНЫМ СКАЗОЧНЫМ ЖИТЕЛЯМ»18. Не особо каллиграфично, но довольно ровно получилось.
Марфуша, Глафира и Яким воззрились на меня, как на какого-нибудь Копперфильда, который вынул из рукава Статую Свободы. Давно пора было перекусить, а всё внимание переключилось на наш кружок ликбеза.
– Вот что, Антон, мы хозяев от дел отвлекаем. Ты забирай ещё два листочка и иди дома тренируйся, пока светло. Буквы рисуй, пока ровные не станут. Потом принесёшь покажешь! Флаер можешь взять.
– Я тоже хочу фраер. – буркнула Душенька.
После ухода Антошки мои сразу разбежались по делам: Яким ушёл забор латать, а Глафира полезла в подпол проводить ревизию запасов. Вскоре на полу посреди комнаты появились жбан варенья и кадка с солёными огурцами.
Я занялась починкой заедавшего бегунка на сапоге, поглядывая краем глаза, как Марфуша перебирает бусы в шкатулке, поочерёдно прикладывая их к себе.
– Что ты ерундой маешься? Переоденься уже в домашнее. Может, тебя тоже писать научить?
– Сегодня же первое полнолуние после зимнего солнцеворота. – пояснила мне Душенька и отошла к настенному зеркальцу.
– И что?
– Как что? Одеться покрасивше и гадать надо на суженого. А вернее всего – к ворожке идти!
– Этого ещё не хватало! Ты бы лучше новый пирог испекла да к Степану сбегала!
– Пирог же Марька украла! Знать, не судьба!
– Ну… давай без приворота, обычный испеки! Что у вас в доме есть? Кроме огурцов.
– Эта… Капуста есть… квашеная.
Я хрюкнула со смеху.
– Капустка – это хорошо, но в доме должны быть и мясные закуски!19.. С вареньем испеки! Вон целый жбан твоя маманя вытащила! Литров десять!
– Не тронь! – она бережно обхватила бочонок и отнесла на стол. – Это для ворожки.
– Седалище у твоей ворожки слипнется! Нашла, кому верить! Хочешь, я с тобой пойду и докажу тебе, что чушь это всё?
– Ну, одевайся и пойдём! Целого жбана ей много – пусть двоим гадает! – Марфуша накинула тулуп, проворно подхватила бочонок и зашагала к выходу так бодро, будто и не падала вчера во время нашей погони за свиньёй. – К бабе Нюше мы идём. – деловито сообщила она выглянувшей на поверхность Глафире.
– Сходи-сходи, доченька! – закивала мамаша. – И впрямь, может, чего посоветует!
По дороге Душенька мне объяснила, что давняя вдовица баба Нюша считалась в деревне главным специалистом по мелкому врачеванию, снятию сглаза, и по гаданиям, конечно.
– Это та косая на один глаз баба? Да она от вранья окосела, а вы и рады слушать!
В доме ворожеи дым от ритуальной светильни стоял столбом, но при этом приятно пахло чем-то вроде ладана и вдобавок к нему неизвестными мне сушёными травками.
Чернявая юркая вдовица с благодарностью приняла подношение, согнувшись под тяжестью жбана с вареньем.
Она усадила Душеньку за стол, долго что-то шептала над клочками бумаги, потом сожгла их в глиняной миске, а пепел высыпала в медный таз с водой, помешивая пальцем девушки.
Ждало Душеньку, по баб-нюшиным словам, счастливое замужество с богатым барином ещё в этом году.
– Сильный и надёжный. – приговаривала ворожея, вглядываясь в воду на дне таза. – Его стальные глаза пронзают душу. Властная натура не оставляет шансов для возражений. Но под суровой личиной скрывается нежное сердце.
– Нежное сердце? – повторила моя подопечная, расплываясь в счастливой улыбке.
– Буишь как сыр в масле кататься! – поддакнула хитрая баба.
Вот же кто настоящий психолог! Знает, что каждой девке нужно! Я посмеялась про себя, а вслух брякнула:
– Ты, баб Нюша, на варенье не особо налегай! Если она за год замуж не выйдет – назад потребуем!
– Ой! Варенье! Да мои гадания всегда сбываются! Могу и тебе твою судьбу рассказать.
– Ну, давай! Прям очень интересно, что придумаешь! – недоверчиво хмыкнула я, на ходу изобретая способ подловить предсказательницу на вранье. – Скажи, когда я вернусь к себе домой?
– Здесь будет твой дом!
– Да-да-да! И замуж здесь выйду! Так я и поверила!
– И суженого себе здесь найдёшь. – кивнула баба Нюша. – Вот, гляди в воду!
На дне таза я и правда различила подобие картинки – наверняка, это была обычная игра света.
– Муть какая-то!
– Гляди пристальней!.. Сильный и властный, – завораживающим голосом, почти нараспев, начала шептать баба Нюша, словно действительно произносила заговор. – Мужчина, который знает, чего хочет, и всегда добивается своего. Привлекательный и харизьматичный. Мечта любой женщины – и он у твоих ног. Вишь?
– Чи-во-о-о? – пробормотала я.
В воде, разумеется, ничего, кроме причудливых теней от коптящей лучины, я не замечала.
Но больше удивило другое – где эта глухоманская бабань набралась таких слов? «Харизматичный»!
– Марфуш, ты знаешь, что такое «харизьматичный»? – я решила изобразить дурочку. – С толстой харей, что ль?
– Это слово для заклинания! – замахала на меня руками ворожка. – Как встретишь его, дак сама поймёшь!
– Ладно, баб Нюша, это мы ещё поглядим. А травки приворотные у тебя есть? Мой запас закончился, а в лесу сейчас ничего, кроме древесной коры.
Мастер Огня
Хоть я и раздобыла у Нюши немного местного афродизиака для клиенток, но вернулась злая. Ещё какая-то бабка будет меня сбивать с толку! У меня там клиенты со своими ментал хелс проблемами, поди, с ума уже сходят! Тут от снега светло даже после заката – попробовать, что ли, самой в лес сходить, поискать путь назад?
Но дома нас ждали румяные пирожки, испечённые Глафирой на остатках чудо-дров. Наскоро перекусив, я отобрала штук пять самых красивых и завернула в белый платок.
– Отнеси Степану.
– Не-е… – Душенька прижалась к стенке. – Я боюсь. Что я ему скажу?
– Ну, я сама отнесу, а ты жди своего барина-боярского!
Схватив свёрток, я снова накинула дублёнку и отправилась разыскивать кузнецову избу. Хорошо, он показал нам, где живёт, когда проезжали мимо, а то я бы заблудилась на этих улочках с одинаково заметёнными домами.
Из пристроенной к домику кузни доносился характерный звон молота по металлу. Я приоткрыла дверь и остановилась на пороге, невольно любуясь игрой света: горящими угольями, летящими искрами, раскалённой почти добела подковой, которую кузнец переложил на наковальню и принялся выравнивать.
Он и сам был прекрасен в этот момент – широкоплечий, темноволосый, профиль подсвечен золотым отблеском. Такой себе повелитель огненной стихии, мастер металла, плюс сто к экспириенсу… Зря глупая Душенька не захотела идти! Влюбилась бы, безусловно! Хотя чего я за неё расписываюсь? Сама пусть выбирает.
Посреди работы Степан, видать, почувствовал чужой взгляд (или сквознячком через дверь потянуло?), и поднял голову.
– Добрый вечер. А я тут немного гостинцев твоим деткам принесла. От Марфуши. Спасибо, что из леса нас вывез и вчера до дома провёл.
– И тебе добра. От Марфуши? – кузнец с улыбкой прищурился. – А что ж она сама не пришла?
– Она утром матери помогала свинью загонять, упала и сильно ушибла ногу. Теперь далеко ходить не может. Зайдёт в другой раз, если позволишь.
– Знамо дело, позволю, куда ж я денусь. – кивнул он, чуть удерживая мою руку с узелком. – Кто ж устоит перед гостинцами от красавиц!
Ой, ну нет, Степан! Это ж не ты тот самый, харизматичный… Да и я не какая-то там! Не могу на душенькиного мужика позариться!
– Вот и славно! – я мягко отняла руку. – Скажу ей, чтобы зашла на днях. Знаешь, мне кажется, нравишься ты ей. Только это между нами.
Хм, похоже, он удивился, или даже обрадовался!
– Она сама тебе так сказала?
– Да ты что! Она девка очень стеснительная. Совсем не такая, как о ней говорят.
– Ага! А бабку Кадучиху кто со двора вытолкал?
– Это которая её квашнёй назвала? Ну, подумай сам: кому ж такое приятно! Приходят во двор и обзывают хозяйскую дочку!
– Оно верно. – согласился кузнец, опустив глаза. – А что она ещё сказала?
– Сказала, что орхидеи ещё не зацвели.20 – на автомате ответила я.
– Надо же…
Не знаю, о чём он там думал, но я всё о своём. Только заходить уже решила с другой стороны!
– Слышь, Степан, а правда, что у вас в лесу медведь страшный водится?
– Правда. – усмехнулся он. – И охотников на него немало. Племяш мой тоже собирался, но не сложилось.
– А где твой племянник?
Кузнец лишь отмахнулся.
– И не спрашивай! Лучше б его медведь тот задрал.
Дело ясное, что дело тёмное! Ничего, голубчик, не хочешь сам рассказывать – найдётся толпа других, которые ещё в очередь выстроятся, чтобы мне твою секретную историю поведать!
– Тебе-то зачем медведь понадобился? – Степан вернул меня к первой теме.
– Да не нужен мне медведь. Я хотела узнать, как Бабу Ягу найти… Она же там где-то в лесу живёт?
– Да Ягу найти как раз немудрено. Она сейчас на рынке приторговывает.
– Чем это? – у меня упала челюсть от такого поворота. – Ступками и свежими вениками?
– Почему вениками? Сушеными грибами да травами. Да и… вещичками чужими.
– Какими такими – чужими?
– С разбойниками она водится. Что перепадёт – на ярмарку тащит.
– Покажешь мне её?
– Могу показать. Завтра ярмарка на холме. Приходи. А Марфуше поклон передавай. Как с ногой дела поправит – пусть забегает. Рады будем.
Дома вся семья налегала на грибной супчик с беленькой сметанкой.
– Где ж ты бегаешь? Не осталось почти ничего! – баба Глаша вылила мне в миску остатки с последним грибком.
– Как славно пахнет! Ничего вкуснее в жизни не ела! У вас руки золотые!
Хозяйка расплылась в улыбке.
– Я тебе пирожок последний припрятала. – она собрала пустую посуду и пошла к печке.
Не такая уж плохая женщина, как её расписали. Надо просто подход уметь найти и не потакать во всём.
– А я вам поклон от Степана принесла. Благодарил за гостинцы и сказал, что ждёт Марфушу в гости.
– Так и сказал? – удивленно переспросила Душенька.
– Что я, врать буду? Сказал: раз сегодня не смогла, то приходи, как нога поправится.
Мамаша бросила суровый взгляд на дочу.
– А что с кузнецовым племянником стряслось? – доедая суп, решила уточнить я.
– С Васькой-то? Ничего с ним не стряслось! – Глафира грохнула печной заслонкой, едва не выронив её на пол. – С Кощеем он связался. Порученцем у него бегает.
– У вас тут… – я чуть не подавилась единственным грибом. – …и Кощей имеется?
– А куда ж ему деваться?
– Ну да, ну да… Не послом же в Тунис21…
Кощей! Вот у кого точно должны быть все силы местной магии на службе!
Но если он с такими силами знает ещё и проход в наш мир… Он давно бы у нас депутатом в горсовете сидел! А почём я знаю – может и сидит? У них там рожи те ещё!
– Прости, Сань, пирожок в печке перестоял, пока тебя дожидался. – баба Глаша шмыгнула носом, вытаскивая на лопате почерневший до уголька кусок теста. – А я, дура, теперь вижу, что ты настоящая сваха… Марфуша мне всё рассказала.
Сгоревший пирожок стоял передо мной и был похож на чёрную клоунскую физиономию, которая издевательски ухмылялась.
– Моя бабушка говорила: ешь подгорелое – волков бояться не будешь. А тут, поди, и на медведя подействует.
Ярмарка
Деревенская ярмарка казалась небольшой, но собрала приличную толпу народа. Одни покупали, другие продавали, третьи просто бродили между рядами, чтобы щегольнуть обновкой и красным от мороза носом – как говорили: людей посмотреть и себя показать. Я бродила среди них, стараясь не запутаться в подоле старого глафирыного сарафана, который одолжила, чтобы не сильно выделяться среди местных и не спугнуть кого надо раньше времени.
Очередь выстроилась к двум бабам с самоварами и бубликами, девицы окружили зеркальщика, любуясь купленными расписными платками, а ребятишки крутились вокруг столба на колесе, которое заменяло карусель.
Марфуша идти не захотела – похоже, опасалась встречи с кем-то из колодезной тусы.
Ну и зря – побродила бы со своим поклонником. Кузнец как раз высматривал гостинцы своим ребятишкам в ряду с игрушками.
– Здрав будь, Степан. Ну что, сможем мы найти бабулю?
– И тебе не хворать, красавица. – мужик, похоже, был разочарован тем, что я пришла одна. – Чего её искать. Вон она! – усмехнулся он, указывая на одну из торговок, которая скучала за столом с поношенной обувью и старыми кожухами.
Я пробралась сквозь шумные ярмарочные ряды с пронзительными запахами свежеспиленного дерева, краски, самоварного дыма и квашеной капусты.
– Чем торгуете, бабушка?
– Какая я тебе бабушка! – проскрипела торговка, даже не обернувшись в мою сторону.
Выглядела она под стать старым ярмарочным столам – такая же буро-коричневая, неизвестного возраста, загрубевшая от мороза и солнца, покрытая трещинками морщин, с носом, свисающим, как крючки деревянных креплений.
И такая же равнодушная к потенциальным покупателям, пока вокруг все шумно рекламировались и торговались, а за соседним прилавком суетливая тётенька впаривала пацану и его мамаше залапанную красную шапку с воплями «Ой, ну просто жених, что тут скажешь! Вот барышню-боярышню спросите!». Мамаша обеспокоенно покосилась на меня. Не хватало ещё мне в ваши торговые аферы вляпаться!
Шапка была великовата и нелепо оттопыривала пацанёнку замёрзшие уши, да и в целом выглядела так, будто пережила Мамаево побоище. Но кто знает, было тут уже нашествие Мамая или нет?
– Вы ему зеркальце покажите. – предложила я.
У Яги на прилавке как раз лежало круглое карманное зеркальце с длинной узорчатой ручкой. Я потянулась к нему и только сейчас заметила среди всякого хлама и дешёвых побрякушек чёрную матовую коробочку с торчащим из нее проводком.
– Это что у вас такое? – дрожащей рукой я взяла увесистую коробочку размером чуть больше пачки сигарет и осмотрела со всех сторон. Как я и подумала, в торце оказались два серебристых разъёма.
– Нужная в хозяйстве вещь. – буркнула Яга. – Тяжёленькая. Дверь подпереть или ещё что. Надо – бери, нет – так положь, где лежало, и не залапывай!
– Это же павербанк! Откуда он у вас?
– Честной торговке не задают таких вопросов!
Я чуток присела, чтобы не мозолить глаза соседней торговке, и зашептала:
– А вы знаете, как вернуться туда, откуда эта вещь к вам попала?
Яга посмотрела на меня как на редкостную нахалку с неприличным предложением.
– Я с разбойничками давно дел не имею. – она демонстративно отвернулась. – Надо тебе они – дык ступай сама в лес и ищи, ток потом не жалуйся!