Бумеры, или Мы и девяностые

«Уходящий век»

Третий муж, Сева, нормальный представитель поколения Х, появился на горизонте Зины вовремя. Из мест лишения свободы вернулся Игорь, досрочно освобождённый за примерное поведение, и она получила долгожданный развод.

Зина и Сева поженились без дворца, тамады, свидетелей и прочих ненужных церемоний. На роль мужа Сева подходил идеально: интеллигентный, приличный и покладистый. «Ни рыба ни мясо», – сказали родители и подруга Ира. И облегчённо вздохнули.

Новое тысячелетие ознаменовалось новой эрой в Зининой жизни – «нормальной» семьёй. Супруги сняли квартиру, купили машину и стали жить «как все». Когда развалился НИИ, в котором трудился Сева, он нашёл работу на мусороперерабатывающем заводе. Получал неплохо, не пил.

– Что тебя не устраивает? – недоумевала Ира, которая была не замужем, имела постоянную работу и делилась планами завести ребёнка «чисто для себя». – Может, пора родить?

– Может, и пора. Но от кого? – искренне удивлялась Зина.

Хотя к Севе, по её словам, относилась «лучше, чем к предшественникам».

Однажды, когда супруги возвращались в город с дачи, началась гроза. Сева дремал на переднем пассажирском кресле. Зина вела машину по правой полосе. Из неё, кстати, получился неплохой водитель. Иногда, выезжая за город и прибавляя скорость, Зина вспоминала Валеру, представляла, как бы он отреагировал, увидев её за рулём собственной иномарки.

Всё случилось внезапно, как обычно приходит беда. У припаркованного у обочины джипа не работала аварийная система, и Зина слишком поздно его увидела из-за стены дождя. Уходя от столкновения, Зина вырулила на левую полосу, но чуть не врезалась в машину из встречного ряда, которая, пытаясь объехать грузовик, вылетела прямо на неё. Она заорала, разбудив и напугав мужа, и, резко свернув вправо, едва не наскочив на злополучный джип, скатилась в кювет и завалилась набок…

Следующие несколько минут выпали из сознания. Когда Зина очнулась, над ней склонилось встревоженное лицо незнакомого мужчины.

– Как вы себя чувствуете? – спрашивал он. – Выбраться самостоятельно можете?

Она пошевелила руками и ногами. Цела, ничего, кроме ушибов. Рядом постанывал Сева. У него была сломана рука.

– Я всё видел, – сказал мужчина. – Стояла машина без аварийки. Вторая машина выехала на встречку. Вы ничего не нарушили, и я готов это подтвердить.

Он помог выбраться наружу Зине, а затем и Севе. Зина огляделась. Гроза закончилась, накрапывал мелкий дождь. Её автомобиль лежал на боку. Две машины, из-за которых она пострадала, встретились друг с другом и находились в гораздо более плачевном состоянии. Водители в крови, но без внешних серьёзных травм орали друг на друга посреди дороги.

– Я уже вызвал милицию и скорую, – сказал мужчина. – Вашему спутнику, кажется, нужна госпитализация.

– Ничего, я в порядке, – отозвался Сева, придерживая травмированную руку.

Мужчина, представившийся Аркадием, предложил пострадавшим посидеть в его автомобиле. Потрясённой Зине он казался необычайно привлекательным: аристократичное лицо, благородная проседь, фактурная фигура.

– К вашей машине эвакуатор не подогнать, – озабоченно произнёс Аркадий. – Впрочем, если её немного подвинуть…

Он снял плащ и остался в сером джемпере. Подошёл к Зининой иномарке, навалился на неё, поднажал плечом…

– Осторожно! – крикнула Зина, переживая за спасителя.

Впервые в жизни ей приходилось видеть, как человек в одиночку переворачивает автомобиль.

– Вот это Геракл, – пробормотал Сева, и его лицо, серое от боли, приняло совсем другое выражение.

Но Зине было сейчас не до мужа.

– Сейчас прицеплю трос и вытяну вас на дорогу.

Аркадий подошёл, весь в грязи, улыбающийся… Необыкновенный. Её мужчина.

Зина снова, как когда-то, провалилась в яму страха и блаженства, почувствовала себя счастливой и потерянной одновременно…

На прощание Аркадий предложил записать его телефон:

– Если чем-то смогу помочь, буду рад.

Самое пикантное – то, что «съём» происходил на глазах у подавленного Севы. Зина достала из сумки крошечный красный мобильник и записала номер, который он продиктовал.

Иногда она смотрела на свой миниатюрный телефон и с иронией вспоминала огромную «дельту» Валеры. В начале двухтысячных появилась шутка: «Мобильник – это единственный пример, когда мужчина хвастается, что у него меньше, чем у приятеля».

– Я обязательно позвоню вам, – пообещала Зина.

И, конечно, позвонила.

Она смутно догадывалась: Аркадий являлся чем-то вроде заменителя Валеры. Ну и что? Жизнь продолжалась и после Валеры, приходилось как-то устраиваться в ней.

В тот период Зина работала в галерее «Уходящий век». Это была уютная частная арт-галерея, куда её взяли на должность директора с небольшим окладом. В маленьком мирке, состоящем из восьми сдвоенных залов, которые занимали четыре яруса, соединённых винтовой лестницей, постоянно что-то происходило, кипела яркая, интересная жизнь. Молодые художники, а иногда и знаменитые мастера выставляли свою скульптуру и картины. Поэты проводили литературные вечера и читали стихи, а потом пили коньяк на открытом балкончике, имевшем выход на крышу.

Зина поменяла имидж: стала ультрасовременной, ослепительной, немного пошловатой блондинкой. Не сказать, чтобы ей нравился новый стиль, зато перестали третировать сравнениями с тургеневской Зинаидой. А Тургенева Зина недолюбливала, считая его тягомотным, скучным и вообще слишком «дамским» писателем.

Что ж, у всех разные вкусы; находились охотники и до обновлённой «дочери Зевса». Мужчины богемного мира, как кобели в брачный период, крутились вокруг «королевы тусовки». В основном это были представители поколения Х либо поздние бумеры. Все они вели себя эпатажно, были патлатые и неухоженные, а кто-то явно имел отношение к психиатрической лечебнице. Зина охотно включалась в игру «соблазнение», используя ужимки, которые забавляли её саму. Наиболее назойливым посетителям она оставляла визитку с номером телефона, который уже несколько месяцев был неактивен.

Позже Зина понимала: то было время счастливое, наполненное впечатлениями и в принципе безбедное. Тогда же ей казалось, что она простаивает, прозябает. Зина ещё верила, что чего-то добьётся в жизни. Непонятно, что внушало Зине эту веру: она не имела пробивных качеств, а главное, сама не знала, чего хочет добиться.

Необходимость состояться в жизни, стать кем-то, доказать кому-то что-то – одна из ключевых потребностей представителей «неизвестного поколения», «людей Х».

– Рискни, сделай то, чего тебе больше всего хочется, – посоветовал Аркадий. – Иначе ты потом не простишь себе успехов, которых добьются другие.

Зина послушалась и устроила в галерее собственную выставку. Та прошла на ура и сопровождалась обсуждениями, которые, впрочем, быстро утихли. Зина приписала давку в галерее и хвалебные отзывы в местной прессе своей женской популярности и приуныла. Протолкаться в другую галерею, «расширить диапазон» ей не удалось. Более того, нашлось всего четверо желающих купить её работы, да и заявленная цена была смешно низкой.

Зина впала в депрессию, из которой её вывел Аркадий. Он осуществил Зинину мечту: свозил её в Рим.

Эта поездка словно переродила Зину. Только теперь она поняла, что ей нужно делать – служить искусству, пусть не в качестве художника, но посредника между великими мастерами и народными массами.

Зина поступила в аспирантуру. За два года она написала диссертацию об искусстве итальянского Возрождения. В Зининой работе прослеживалась связь времён. Она находила в итальянском Возрождении некие поворотные моменты, рычаги мирового искусства и пыталась перенести всё это на современность, апеллируя к андеграунду.

В диссертационном совете Большого университета ей намекнули, что с такой спорной работой шансы на защиту невелики. По счастью, в одном из крупных вузов Санкт-Петербурга открылся ещё один совет по нужной специальности. Диссертацию приняли к защите. Аркадий помог финансово (в тот момент Сева, покинувший мусорный завод, занимался поисками работы, так что семья не жировала). И зимой 2007-го она вошла в большой зал, где сидели двадцать суровых, скептично настроенных и надутых, как мыльные пузыри, бумеров. Каждый из них знал толк в подсиживаниях, наветах и травлях. Они были измяты и потрёпаны корпоративными сварами, учёными дискуссиями, жёсткой борьбой. Они имели регалии, степени и звания, которые человеку непосвящённому даже выговорить страшно…

Зина не имела ровным счётом ничего. Она умудрилась прийти к своим тридцати двум горячей, мечтательной, наивной, «подающей надежды» девочкой.

Она выступила. Потом настала очередь научного руководителя, далее – оппонентов. Затем были обсуждения. В течение полутора часов её песочили и перебрасывали друг другу, как замусоленный мячик.

– Итальянское Возрождение – избитая тема, – изрёк патлатый бумер раннего периода. – И, кстати, почему диссертант не ссылается на монографии Трошкина и Кукушкина?

– В наше время такая почтенная специальность, как теория и история искусства, не предоставляла возможности всякому высказывать свои сумасбродные идеи, – проскрипела седая высушенная дама, поздний образчик «молчаливого поколения». Зина решила, что та большую часть жизни провела в молчании, а недавно осмелилась заговорить, и, видимо, ей понравилось.

– Сейчас не ваше время, – буркнул моложавый круглолицый бумер пограничного периода. – И вообще, наука рождается в полемике!

– Полемика этой… молодой особы – с кем? – высокомерно подняла брови высушенная дама.

– Да хотя бы с вами, – огрызнулся круглолицый бумер.

– Вы, искусствоведы, слишком вольно обращаетесь с методологией, – тыча в круглолицего бумера крючковатым пальцем, проблеял старый лысый бумер. – Не забывайте, что у нас совет по философии, а не по культурологии или искусствоведению…

– Да разве тут забудешь, – вмешался пожилой бумер с юными синими глазами. – Господа философы ведут себя так, словно других наук и в помине нет!

– Подождите со своими дилетантскими умозаключениями. – Высушенная дама махнула тёмной, похожей на вяленую воблу рукой. – Вот вы, – она указала подбородком на круглолицего бумера, – отдаёте себе отчёт в том, что грубите женщине?

– Женщине? Позвольте! Всем известно, что женщина-философ – не философ, а мужчина-философ – не мужчина! – брякнул круглолицый бумер и, не удержавшись, забулькал, надувая красные щёки.

Пожилой синеглазый бумер, напротив, сделал суровую мину, но глаза его выдали. По залу пронёсся ропот; два-три человека вскочили со своих мест, жестикулируя, что-то доказывая.

Зина переминалась с ноги на ногу на трибуне, чувствуя себя лишней на этом сборище. Волнение и азарт, связанные с показом широкой публике своего единственного детища (за неимением ребёнка из плоти и кудряшек), утихли. Она увидела, что в учёном аквариуме есть не только свои акулы и мелкие рыбки – в нём водится несколько видов морских чудищ, враждующих между собой.

– Не переживайте, – участливо сказала молодая стенографистка на фуршете, когда господа учёные жадно пили коньяк и закусывали тарталетками с икрой. – Они недавно две диссертации вообще размазали, а у вас всего три «чёрных шара». Это нормально в таком совете, как наш. Главное, что всё закончилось.

Зина угрюмо кивнула и выпила, чокнувшись со стенографисткой. Та была права: всё закончилось. Зина получила учёную степень, которая ей никогда не понадобится.

Как послевкусие защиты, у неё осталась пожизненная неприязнь к философам. И ещё – убеждение в хищной природе бумеров, продлевающих свой созидательный век за счёт никчёмных представителей её поколения.

Зину утешала мысль, что всезнающие бумеры не имеют понятия о том, какие вредные вещества содержит кровь, которую они регулярно потребляют как полезную биодобавку. «Когда-нибудь мы потравим вас всех, выведем, как крыс, – думала она злорадно. – Это нам бояться нечего: в нашем детстве не было цинги и дизентерии, наши родители не страдали послевоенными неврозами, мы не жили в бараках и не прозябали за железным занавесом. Так что – завидуйте нам, бойтесь нас».

Она ощутила, как развеивается миф о небожителях.

Как ни парадоксально, больше всего Зине хотелось поделиться своими мыслями с Валерой. Однако тот отсутствовал. Его не было в социальных сетях, о нём не имелось информации в интернете, а прежний телефонный номер был недоступен. Зина впервые поняла, что он ушёл, безвозвратно и навсегда, не оставив ей ни единой зацепки.

Большей подлости с его стороны она и представить не могла!

Зина захандрила. Аркадий, который счёл причиной стресс, пережитый на защите, сочувствовал и поддерживал как мог. Дарил подарки, свозил на отдых в Грецию. Выслушивая жалобы Зины на бумеров, грустно качал головой, не раздражаясь и не споря.

Аркадий был хорошим другом. Он остался другом и тогда, когда отношения закончились.

Произошло это вскоре после Зининого развода. Его причиной, как ни смешно, послужила измена мужа. С вытекающими последствиями.

– Я хочу ребёнка. Сева хочет ребёнка. Ты – нет, – подвела черту её лучшая подруга Ира.

И, поглаживая округлившийся живот, посоветовала:

– Отнесись с пониманием.

Зина подумала и поняла. Подруга Ира была на два года её младше. Она училась в экспериментальном гимназическом классе, собравшем семнадцать человек. Восемь юношей и восемь девушек ещё в старших классах образовали стойкие пары. Девятая, бесхозная девушка (ею оказалась Ира) болталась после уроков, что называется, ни пришей ни пристегни. После школы она поступила в университет на «факультет невест», где двумя курсами старше училась Зина. Окончив вуз, Ира не сумела найти себя в коммерческой структуре и осталась на кафедре. Мужиков в гуманитарной науке мало, да и те, что есть, дефективные (если судить по «лучшим представителям» из диссовета). Спрашивается: что делать Ире, становление которой пришлось на период, когда опасно было заговаривать с незнакомцами в трамвае или на дискотеке?

Зина не осуждала бывшую подругу, не обзывала хищницей, не плевала вслед. Ира увела её мужа не потому, что она – сволочь. Просто у Иры и её сверстников имелся какой-то дефект, побуждавший брать то, что валялось поблизости. А поблизости от Иры, в квартире её лучшей подруги, валялся на диване никому не нужный Сева.

Когда распался брак Зины, иссякла и внебрачная связь. И тут всё объяснялось просто. Аркадий был женат, и после перехода Зины в статус разведённой женщины их отношения не то чтобы ухудшились – они утратили равновесие. Зина теперь комфортнее чувствовала себя в обществе соседа-холостяка. Аркадий постоянно находился в напряжении, словно ждал, что она о чём-то попросит. И облегчённо вздохнул, когда Зина объявила, что встречается с соседом.

…Зине было скучно. Она не видела перспектив и тяготилась однообразием. И там словно услышали её жалобы: арт-галерея закрылась, и Зина осталась без работы.

Зина моментально взбодрилась, выставила на нескольких сайтах резюме и начала искать работу по объявлениям.

Кем только ни пробовала устроиться: экскурсоводом, преподавателем ИЗО, заведующей галереей. Но звёзды, видимо, отвернулись от неё. Тридцатитрёхлетнюю красивую незамужнюю женщину с учёной степенью не брали даже секретаршей. В одной фирме ей намекнули, что она слишком умная. В другой – что шеф предпочитает двадцатилетних. Посидев на шее у отца, Зина уже начала депрессовать. Как вдруг…

Это было очередное объявление о найме секретарши. И генеральным директором фирмы оказался… Валера.

Когда Зина вошла в кабинет и их взгляды встретились, стало понятно, почему жизнь вела её закоулками, не позволяя вырулить на ровную дорогу.

По сути, она ушла от него – и пришла к нему же, в пути нимало не изменившись. Круг замкнулся.

От судьбы не уйдёшь

Зина не отследила момента, когда раздался щелчок и привычный механизм опять пришёл в действие, отрабатывая заданную программу. Они снова были вместе. Как будто не прошло двенадцати лет, и Зина только вчера в последний раз закрыла за собой дверь их тайной квартиры. А сегодня передумала и вернулась.

Правда, квартира была другая: недвусмысленно оборудованная для интимных встреч. Вообще, многое говорило о присутствии в жизни Валеры других женщин, но Зина не стала делиться с ним своими наблюдениями. «Потом, – подумала она, – я разгоню конкуренток. А пока…»

В сущности, ей было нечем жертвовать ради него. У неё и выбора-то не было. Встреча с Валерой показалась Зине самым ярким событием за последние годы.

Что касается Валеры, то он был явно рад.

– Я знал, что ты никуда от меня не денешься. Это судьба!

Эти слова должны были прозвучать с самодовольством, но голос его дрогнул, отчего у Зины защемило сердце.

Она отметила, как постарел её бывший возлюбленный, как изменился его взгляд, сколько седины прибавилось в волосах. Зина, напротив, расцвела за последние годы. И это было естественно. Они находились на разных ступенях одной и той же лестницы и двигались в разных направлениях. Он уже давно начал свой спуск, а она ещё не достигла верхнего пролёта. И сейчас их разница в возрасте была ощутимее, чем прежде.

Зина прикинула: когда у них всё начиналось, ей было двадцать, ему – сорок восемь. Сейчас ей шёл тридцать четвёртый год. Значит, Валере перевалило за шестьдесят.

Она никогда не задумывалась о зловещем смысле чисел. Стареют родители – что поделаешь, это нормальный процесс. Смерть любимого дедушки стала для Зины настоящей потерей, причинила боль, но не ужаснула.

Теперь же она почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Крутая и длинная, но не бесконечная лестница уходила вниз; ещё пара пролётов – и он скроется из виду. Ей же предстоит задержаться наверху. Она построит там, на верхней площадке, замок своих иллюзий, обживется и, чего доброго, поверит в свою неуязвимость. И, подобно многим другим, до последнего будет цепляться за этот верхний пролёт. Даже начав спуск, будет медлить, тянуть время, неохотно оставляя ступень за ступенью…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.