Завернувшись в тёплый плед. Лето. Второй сезон

Детство

Воспоминания. Время, в котором прячутся частички твоей души. Грусть.

Иван оглядел бугор. А ведь когда-то давно, почти в прошлой жизни, он был шире, массивнее. Трава зеленее. А чабрец? Выйдешь с бабушкой из избы поднимешься по переулку в гору и расстилаются просторы бугра устланного сиреневыми цветочками чабреца.

Иван взялся руками за голову. Посмотрел в голубое небо. Вдохнул родникового воздуха и точно повернулось время вспять.

– Деда, а деда, сейчас как поднимемся на бугор, и я пробегу его весь, вот увидишь, – тарахтел шустрый Ваня.

– Пробежишь, пробежишь, – ласково ухмылялся в ответ дед Василь. – Вот только чабрецу наберём как велено нам было и побежишь.

– Деда, а чабреца много надо?

– А ты чаёк любишь с чабрецом попивать зимними вечерами?

– Очень люблю деда, тогда много, – широко улыбнулся Ваня.

Поднялись. А там коров видимо не видимо. Ваня от изумления застыл.

– Деда, а куда они идут?

– Да как же, куда, домой идут.

– А откуда?

– Гуляли весь день по бугру, паслись. Наелись чабреца, да травки сочной и бредут домой.

– А коровы знают где живут?

– А как же им не знать.

Неторопливое стадо прошагало мимо старика и мальчонки. Иногда останавливаясь и с любопытством оглядывая обоих. Глаза у них красивые, пронзительные, смотрят из-под густых ресниц. Пастух то и дело подгонял отстающих. Всем домой ко времени попасть требуется. К вечерней дойке.

Ваня как ошпаренный кинулся во весь опор от деда.

– Стой сорванец, – засмеялся было дед и принялся неторопливо собирать чабрец.

Ванька бегал, расставив руки как самолёт.

– Трррруу, бррррууу, – кричал мальчик и бежал ещё быстрее.

Набегавшись, остановился рядом с дедом.

– А я чабреца принёс, смотри, – протянул букетик сиреневых цветочков в руки деду. – А знаешь, с той стороны бугра есть река, но внизу, далеко.

– А как же мне не знать.

– Деда, а ты купался в той реке?

– Купался.

– А меня отведёшь?

– Отведу.

– Деда, а что это за гора? – показывая пальцем вправо спросил Ваня.

– А это Ваня шахты, когда там уголь добывали.

– А сейчас?

– А сейчас забросили.

– Деда, а правда, что ты лошадей укрощал?

– Правда внучек, правда, – ответил дед Василий с еле заметной грустью в голубых глазах. – Смотри, заброшенная шахта словно в бороздках вокруг. Ты внимательно смотри. Не отводи взгляд.

Ваня стоял затаив дыхание и ждал. Не зная, чего, но очень сильно ждал.

Вдруг, шахта точно ожила. Пыль поднялась столбом и рассекая воздух, галопом нёсся табун лошадей.

Ваня стоял не мигая. Никогда раньше не видел он табуна.

Кони чёрные и коричневые. Длинногривые, мощные. Снеслись с шахты и промчались мимо остолбеневших двоих. Оставив за собой пыльный шлейф воспоминаний.

– Деда, – только и смог вымолвить Ванька.

– Знаю, – подмигнул дед в ответ и потрепал русые волосы внука.

– А ты знал, про лошадей, знал?

– А как же не знать-то. Каждый вечер их перегоняют домой с той стороны, а утром гонят на пастбище.

– Деда, а почему ты бросил лошадей?

– Одна ретивая кобыла никак не хотела поддаваться. Не мог её объездить и всё тут. В один день так взбесилась, сбросила меня и копытом угодила прям в висок, – отвечал дед, проводя пальцами по шраму.

Так и запомнил Ваня, мечтательные глаза деда, с тоской глядящие во след табуну.

И коров не гонят домой. И табун не бежит. И деда Василия вот уж двадцать лет как не стало. Только чабрец с его маленькими сиреневыми цветками всё так же мирно покачивается на ветру. Иван наклонился, сорвал, глубоко вдохнул родной и чуть сладковатый аромат, вытер скупую слезу и побрел прочь.

Убийство

Кэролайн вылетела из Ашфилд парка прямо на Говер стрит, самую освещенную улицу Сиднея. Она бежала, сбрасывая на ходу неудобные офисные туфли. В голове отбивало ритм только одно: «остаться в живых». Неслась, пробегая жилые дома, озираясь с надеждой на помощь.

Вспышка.

Центр Сиднея, тёмные аллеи Ашфилд парка, четверо неизвестных, юноша не понятно, в чём повинный. Преступление в самом разгаре. Двое бритоголовых держат парнишку под руки. Третий дербанит сумку парня. Четвёртый. Стреляет в упор.

Хлопок. Ещё хлопок. Дымка и тишина.

Первый жестом показывает третьему «схватить».

Ужас. Непроизводительное движение тела в сторону выхода. Кэролайн, осознаёт себя, лишь в моменте неуловимой погони.

Кровь пульсом отбивает ритм. Сердце выскакивает из груди. Пуговицы от ворота блузки оторваны на ходу. Страх. Добежав до светофора, она увидела, что головорезы сели в машину.

– Как они уместились в эту чёрную маленькую мазду? – пронеслось в её голове.

Озираясь по сторонам, она рванула на красный, понимая, что её вот-вот настигнут. Перебежав, остановилась у старого здания. Те дома, в которых всё ещё встречают швейцары, учтиво приветствуя и провожая до лифта.

– Простите, – обратилась к швейцару запыхавшаяся Кэролайн, – могу воспользоваться дамской комнатой, очень необходимо и ни одного кафе на много миль вокруг.

– Что ж, мадам, – отвечал мужчина лет шестидесяти, – могу предложить вам служебное помещение, если вас это не смутит? – с подозрением осматривая босоногую гостью произнёс он.

– Отлично, – на этом она рванула внутрь.

– Мадам, мисс, позвольте я провожу, – посеменил за ней седовласый мужчина.

Застегнув блузку, вымыв руки и собрав волосы в хвост Кэролайн посмотрела на себя в зеркало. Улыбнулась и покинула уборную. Вышла в фойе, медленно подошла к швейцару.

– Всё в порядке мисс?

– О да, благодарю, вы были так любезны.

– Простите мисс, но могу ли я спросить?

На мгновение Кэролайн стало дурно.

– Конечно, – промямлила она.

– Где же ваши туфли мисс?

Она сделала первое, что пришло ей в голову, разрыдалась.

– Мисс, мисс…

В ответ доносились глухие рыдания.

Немного взяв себя в руки, она то ли мямлила, то ли подвывала:

– Шла, через парк, а там они. А парень один. Убили. О ужас, меня убьют, иначе зачем гнались за мной в этой маленькой мазде?

Рыдания разразились с новой силой. Седовласый швейцар, приобняв за плечи содрогающееся тело достал мобильный телефон. Набрал 911.

Заслышав звук сирен Кэролайн, замерла.

– Что вы наделали? – выдала она глухо.

– Мисс, полиция вас защитит, – уверенно высказался швейцар.

На секунду всё стихло. Звуки. Сирены. Люди. Шум улиц. Скрежет. Удар. Лязг. И снова сирена заорала как потерпевшая.

– Всем постам, чёрная Мазда тройка протаранила полицейский патруль. На призыв не реагирует. Пытается скрыться с места преступления. – Доносилось по рации патруля в округе.

Кэролайн покинула здание, сославшись на необходимость в свежем воздухе. Стоя у дороги, она взглядом провожала следовавшую одну за одной патрульную машину.

– Мисс, патруль передаёт, что маленькая чёрная мазда задержана. В ней трое мужчин и все с ног до головы вооружены. Мисс, вы меня слышите? – спросил швейцар.

Кэролайн оглянулась, посмотрела ему прямо в глаза.

– Спасибо.

Она перешла дорогу и зашагала по набережной. Запустив руку в сумку, нащупала металлический предмет. Достав пистолет, резким движением бросила в воду.

– Спасена, – улыбнулась она себе.

Арена

Эрнесто брёл по Гран-виа. Оживлённая улица в самом сердце Барселоны. Ведущая к площади Испании, Лас-Аренас, аллее фонтанов у подножия горы Монжуик. Погода стояла пасмурная. Небо затянуто тучами. Но улица заполнена туристами. Те спешат как можно скорее добраться до площади. Подойдя к пересечению улиц Гран-виа и Калле-де-ла-Марина Эрнесто, уставился на Лас-Аренас. Огромный торговый центр в шесть этажей. Каменное изваяние с маленьким окошками. Сложно представить, что изначально Арена строилась для боя быков.

Эрнесто Баланья. Семье Беланья принадлежала Плаза монументаль де Барселона, открытая в 1914 году под названием Пласа-де-Эль-спорт. Нынешняя Лас-Аренас.

Величие его предков, лишившее счастья всех мужчин в семье Баланья.

Прадед Эрнесто, великий Эдгар Баланья. Тореадор, поймавший удачу за бычий хвост. Всегда выходил победителем. Толпа скандировала его имя. В июне 1977 должна была состояться коррида с участием Эдгара. Он был без памяти влюблён в юную Аниту. Её тёмные глаза и рыжие волосы, разжигали пожар в его душе.

Семья Аниты занималась разведением и продажей быков. У неё был свой любимец, бык по имени Тор. Золотисто-коричневый с белым пятнышком на груди. Умный, покладистый, прекрасный бык для продолжения потомства. Каждую свободную минуту девушка проводила с быком. Читала любимые стихи. Гуляла по полям. Расчесывала непослушную чёлку. Но вот беда. Отца Аниты уговорили продать быка для корриды. Так как Эдгар Баланья давно не выходил на Арену, было принято решение поставить слабого противника. Узнав, Анита молила:

– Откажись от боя или будь мужчиной и выйди с сильным быком, – повторяла она.

Он лишь вздыхал. Но бизнес есть бизнес.

Эдгар вышел против Тора. Толпа взревела.

– Да будет проклят весь твой род Эдгар, не знать вам счастья. Баланья запятнали себя кровью слабого, – взревела Анита во след тореадору.

Эрнесто пригладил взъерошенные ветром волосы.

– Проклятая Арена, – громко сказал он, чем напугал прохожих.

Анна, яркая, зеленоглазая, смуглая. Увидев её в офисе Эрнесто, пропал. Но что бы он не предпринимал, жизнь словно смеясь разводила влюблённых. Проклятье Аниты настигло и его.

Сидя дома перед окном, Эрнесто курил сигарету рассматривая огромную жёлтую луну.

– Вот бы я мог изменить прошлое, – затянулся он и исчез в серой дымке.

Июнь 1977. Эрнесто осмотрелся.

– Мистер, мистер, свежая газета, сегодня Эдгар Баланья примет бой, – кричал продавец газет лет четырнадцати.

– Малец, дай-ка мне газету, – нашарив монету в кармане шорт, бросил юнцу и открыл первую страницу. – Чёрт, сегодня, это же сегодня. Бой состоится сегодня. Эрнесто осмотрел Арену, завернул за угол и купил билет.

Попав внутрь величественного владения, он рванул на поиски деда. Остановился в тёмном каменном коридоре, услышав голоса. Эдгар и Анита стояли перед загоном быка.

– Анита, пойми же, я не могу всё изменить сейчас, -бормотал Эдгар.

– Можешь, ты можешь отказаться от боя, но ты не хочешь, – плакала хрупкая девушка.

– Прости.

– Будь проклят, ты и вся твоя семья. Умывшись кровью слабого, не видать вам счастья.

Анита исчезла в длинном коридоре.

Став свидетелем разговора, Эрнесто вышел из-за угла.

– Эдгар, – начал Эрнесто, – послушайте, ведь это любовь. Выбирайте любовь. Вы же не хотите разбить сердце юной девы и уничтожить мирное животное.

– Я, я, мне жаль, вы кто?

– Это не важно. Я тот, кто может помочь вам сделать правильный выбор.

– Реклама, билеты распроданы, не теперь, – опустил глаза дед.

– Вы любите её?

– Больше жизни.

– Вам действительно не жаль быка, любимца Аниты? Коррида – это шоу. Вы уже легенда. Так покажите людям феерию счастья, а не смерти.

Июнь 2022. Эрнесто снова подошёл к Лас-Аренас. После полнолуния похолодало. Лёгкая прохлада и нежное солнце. В руках Эрнесто держал цветы. По Гран-виа к нему на встречу шла Анна. В лёгком голубом платье с развивающимися на ветру волосами.

– Привет, – начала она, – проснувшись сегодня, я поняла, что не могу без тебя. Давай просто попробуем быть счастливыми?

– Всенепременно, – прошептал он, протягивая букет и глядя в зелёные глаза своего счастья.

Обратно в детство

Дорога к тому месту узкая и длинная. На выходе из подъезда встречает кудрявая черёмуха. Ухожу налево, иду по тротуару вдоль дома, затем шагаю по дорожке мимо детского сада и прижавшихся друг к другу кустов сирени.

Дальше начинается лес. Под ногами шуршат осыпавшиеся еловые ветки, паутина, расставленная пауками между деревьями, то и дело прилипает к лицу. Дорожка ведёт дальше через лес к небольшому посёлку. Там стоят, чуть накренившись, дома, будто разговаривают друг с другом. Зелёные, синие, с резными ставнями, флюгерными петушками на макушках крыш. Там пахнет скошенной травой и сережками берёзы.

Жмурюсь от солнца, пытаясь разглядеть в небе птиц. Сажусь на лавочку возле чьего-то двора. Синяя краска облупилась на сиденье, кусает ноги. Эта улочка так похожа на ту, где жила я в детстве. Только она чужая, но это легко исправить.

Закрываю глаза, делаю глубокий вдох – вот он родительский сад. В мае после дождей поднялась изумрудная трава. Я знаю, что маме это не нравится, потому что трава растёт стремительно и перебрасывается на её палисадник. Зато я могу накрыть траву покрывалом, завалиться на него, смотреть вверх и слушать. Слушать, как ветер гуляет среди ветвей яблони, покрытых бело-розовыми цветками. Ветки ударяются друг о друга, и лепестки хлопьями летят вниз. От недовольства пчёлы жужжат сильнее. Их пушистые попки смешно торчат из бутонов цветков. Так и хочется щёлкнуть по ним пальцем. Только эта мысль успевает пронестись в голове, как объект с недовольным «жжж» проносится мимо. Приземляется на шляпки ромашек, а те скромно раскачаются, будто выпускницы пансионата благородных девиц.

Доносится пыхтящий звук. Это папа «грабит» пчелиные ульи. Дымарь активно пыхает дымом – гнилушка тлеет и усмиряет пчёл. Любопытства ради подползаю и наблюдаю за работой отца. Знаю, что мне несдобровать, но магия движений папы не отпускает. Наконец, одна из разгневанных обладательниц пушистой попки кусает в область брови. Громкий вскрик – ноги уже несут меня в дом к маме. Жало извлекается, я моментально превращаюсь в представителя востока. Но даже опухший глаз, обида на пчёл, не мешают мне продолжать смотреть, как папа достаёт соты и проверяет их на наличие мёда. Одни рамки он забирает, а другие оставляет в улье – пчёлам на утешение.

Теперь самое интересное – выкачка мёда. Папа ножом вскрывает соты, рамки вставляет в медогонку. Моя задача крутить ручку. Чем быстрее крутишь, тем сильнее мёд вылетает из сот, прилипает к стенкам и стекает на дно. Медогонка от скорости начинает поскрипывать и гудеть. И мне кажется, что это вовсе не медогонка, а настоящая машина времени, которая может перенести в другое место. Кручу быстрее. Поворот, ещё, отпускаю – ручка продолжает крутиться сама, и я уже не успеваю её поймать.

Открываю глаза. Всё те же синие, зелёные дома переговариваются друг с другом. Может, обсуждают, что я забыла на их улице? Поднимаюсь и возвращаюсь, через лес, мимо кустов сирени, обратно во взрослую жизнь.

В голове ещё жужжат пчёлы, а на языке вкус майского мёда. Родительский двор – место, где можно побыть самой. Место теперь далёкое и одновременно близкое, ведь километры – не расстояние для памяти.

Отпуск не по плану

Это была первая поездка Наташки и Димки в Крым и пятая в статусе супругов. Димка уверенно жал на педаль старенькой «Renault», машина послушно неслась по мосту. Оба были в предвкушении отдыха. От друзей они много слышали о красотах Крыма и чистоте морской воды.

Гостевой дом «У Лёвы» в г. N на фото выглядел уютно. Бассейн, номера с балконом, кафе на территории, парковка, до моря 10 минут – всё, как любили Наташка и Димка. Навигатор обещал, что к месту назначения супруги доберутся через два часа. Димка включил в проигрывателе золотые хиты «Journey».

– Можно пару дней на берегу позагорать, а потом сходить, например, на Генуэзскую крепость, – предлагала девушка.

– Обязательно, – Димка не отрывался от дороги. После моста шёл ремонт, и теперь они плелись, как черепахи.

– Есть ещё музей с археологическими находками. Лютеранская церковь. Я хочу сходить.

– Угу. А для меня что-то есть?

– Дегустационный зал и аквапарк.

– Отлично.

Море призывно поблёскивало, но до места назначения было ещё 100 км, а затор на дороге всё не заканчивался. Спустя 6 часов, когда уже от песен «Journey» было плохо, навигатор поздравил с прибытием. Хозяин гостевого дома, собственно сам Лёва, встречал прибывших в ярких шортах с пальмами. Наташка начала тараторить, кто они, какой номер бронировали. Лёва медленно поправил круглые очки на узком лице, почесал мохнатый живот и велел следовать за ним на второй этаж.

Резко открылась дверь с надписью «Кафе», откуда выплыла женщина в сиреневом сарафане. Быстро оценила Наташку. Та поздоровалась почему-то полушёпотом.

– Вы-таки надолго? – спросила женщина и, как потом поняла Наташка, мама Лёвы.

– Шесть дней.

– Питание у нас отдельно оплачивается. Расчёт только наличными.

Наташка кивнула и засеменила за Димкой. Лёва подвёл супругов к двери номер «313».

– Хорошего отдыха, – с ленцой произнёс обладатель круглых очков и оставил отдыхающих.

Димка бросил сумку в угол комнаты и упал на кровать. Наташка стала раскладывать вещи. В одной из тумбочек она нашла чужой бюстгальтер. Показала Димке, возмущённая сервисом.

– Твой размер, – прыснул муж.

Наташка закатила глаза. Отпуск обещал быть весёлым. Некоторые полотенца оказались с дырками.

– Вентиляция, – пояснил Димка.

Наташка закипала. «Мелочи», как успокаивал её муж, поймавший каким-то образом дзен, девушку возмущали.

– Да ладно тебе. Пошли на море.

Стали собираться.

– Надо худеть, – расстроилась Наташка своему отражению в зеркале. – Я как пирожное в этом купальнике.

– А представляешь, как мне тяжело жить с таким пирожным? – Съязвил Димка и тут же увернулся от полетевшей в него подушки.

На пляж шли мимо рынка, где продавали украшения, чай, крымскую косметику, красноухих черепах. Наташка остановилась возле контейнера и смотрела, как зелёные малыши ловко перебирают лапками.

– Купим?

– Кошка нам этого не простит, – убедил муж.

Море ласкало кожу, и Наташка забыла про чужой бюстгальтер в тумбочке и дырки в полотенцах. На обратном пути наелись домашней пиццы, а местное вино и вовсе помогло девушке позабыть о всех «мелочах» отпуска.

По дороге в номер купили две путёвки на экскурсию «Дворцы и парки Южнобережья». Уставшие заснули быстро. Девушке снилось, что она качается на волнах.