Мой враг, мой любимый

Она снова обняла девушку и заторопилась на кухню готовить чай, оставив Кирнан в обществе Томаса.

Та сразу же приступила к расспросам:

– Объясните же мне, наконец, что произошло в Харперс-Ферри? Просто пустыня какая-то!

Донахью задумчиво пососал трубку, глядя на пламя в камине.

– Да, ты права, у нас тут не совсем ладно. – Он пожал плечами, как бы извиняясь, словно сам был тому причиной. – Дай-ка вспомнить – за отделение проголосовали, кажется, в апреле… Ну да, в апреле. Так быстро все меняется, что всего не упомнишь! Оказалось, в городе есть и южане, и янки. На телеграфе, например, работал парень с Юга, а на оружейном складе – северяне. Перед тем как оставить город, они уничтожили все, что смогли. А восемнадцатого в город вошли войска конфедератов. Один местный житель, ирландец Донован, пытался защитить свой дом, так конфедераты чуть ли не линчевали его за симпатию к янки.

Донахью вздохнул.

– Поверь, Кирнан, это так тяжело – видеть, что население буквально раскололось: одни выступают за новые порядки, другие судорожно держатся за привычное! Ох и натерпелись же мы, когда здесь появились конфедераты, хотя они, надо сказать, очень милые ребята – молодые, горячие, отважные… И почти все поголовно виргинцы! Нам просто повезло: я слышал, что они гораздо терпимее, чем солдаты из западных штатов. Если бы в Харперс-Ферри хозяйничали они, Донован наверняка уже болтался бы на собственных дверях. В общем, наш тихий городок поистине оказался между молотом и наковальней!

Томас остановился, чтобы перевести дух, и продолжил:

– Ну а дальше было вот что. Южане находились тут в течение нескольких месяцев – Джеб Стюарт формировал кавалерийский корпус. С ним был твой приятель, как его?.. Ах да, Дэниел Камерон. Само собой, красавец и отважный вояка, да и все они такие, виргинцы; только понимаешь, Кирнан, нам-то от этого не легче! Повсюду с важным видом расхаживали боевые отряды, но потом, правда, их понемногу вытеснили, и в город вошел полковник Джексон. Отличный парень, доложу я тебе! Нынче он уже генерал – его продвинули за храбрость, проявленную при Бул-Ран. Знаешь, наверное, что его называют Джексон Каменная Стена? Ну вот, когда он появился в Харперс-Ферри, казалось, дела пошли на лад. Но только казалось… На город легло какое-то позорное пятно. Все вдруг стали шпионами, во всяком случае, всех в этом подозревают. А поскольку город наводнили солдаты – а все они, как ты догадываешься, мужчины, – то женщины… м-м-м… нестрогой морали нашли себе занятие по вкусу.

– Мне показалось, город словно вымер, – с грустью заметила Кирнан.

– Ну не совсем. Кое-кто остался, но, конечно, не столько, сколько было раньше. А как же иначе? Дела-то плохи! Каждый день только и слышишь: «Янки!» А однажды у нас тут случилась буря с градом – да-да, только представь себе! Так что ты думаешь? Все эти доблестные вояки решили, что на город напал враг, и решили дать ему отпор. Вернулись, промокнув до нитки, замерзшие, в изорванной форме… В общем, и смех и грех! Оборудование на оружейных заводах разобрали и отправили в Фейетвилл, в Южную Каролину. Завод Миллеров постигла та же участь – правда, за него хотя бы заплатили. Спасибо, их адвокат вовремя вмешался, так что за дело, что мы начали в прошлом году с твоим отцом и покойными Миллерами, можно не беспокоиться… Ну ладно, об этом позднее.

Томас умолк. Видимо, нелегко ему вспоминать такое. И все же Кирнан хотелось разузнать подробности, и, выждав некоторое время, она рискнула спросить:

– А что же дальше?

– Дальше? Дай сообразить… Джексона отозвали, вместо него назначили генерала Джо Джонстона. И четырнадцатого июня конфедераты стали взрывать все подряд. Сперва взлетели на воздух железнодорожный мост и здание арсенала, а сами войска отошли в долину. В конце месяца появились солдаты из Миссисипи и Мэриленда и доконали то, что еще оставалось от моста. Ну, а четвертого июля произошла уже настоящая стычка, причем янки утверждают, что победили они, а конфедераты числят выигрыш за собой. Началось с того, что северяне стали стрелять по городу с Мэрилендских высот и убили мирного жителя. Потом все пошло еще хуже. Генерал северян Паттерсон начал преследовать отряд Джо Джонстона, а тот заманил его аж в Бул-Ран, где янки столкнулись с Борегаром. Паттерсону пришлось спешно ретироваться назад, в Харперс-Ферри. И вот что я тебе скажу, Кирнан: не знаю, каковы янки на поле боя, но в мародерстве им нет равных! Они буквально разграбили наш бедный городок. Хватали все, что плохо лежит. Говорят, эти негодяи умудрились унести даже могильную плиту с методистского кладбища!

Донахью на секунду прервался, а потом, шумно вздохнув, изрек:

– Слава Богу, они все-таки убрались отсюда. Правда, на Мэрилендских высотах еще осталась парочка снайперов да в городе время от времени появляются конфедераты – отвечают на их выстрелы. Но в целом город… как бы это сказать? словно раненый боец. И порой мне кажется, что рана эта смертельная…

Кирнан встала и, подойдя к Томасу, прижалась к нему щекой.

– Мне очень жаль, Томас. Я вам весьма сочувствую. Он с отсутствующим взглядом похлопал девушку по руке:

– Тебе куда тяжелей, Кирнан. Вчера – невеста, сегодня – вдова. Энтони был прекрасным человеком!

– Да, – только и отозвалась девушка.

– А вот и чай! – возвестила Лейси, с шумом входя в гостиную. Похоже, она была смущена. – Не очень-то роскошная у меня сегодня еда: все, что удалось найти, не обессудь. Непременно отведай цыпленка, Кирнан! Проклятые янки растащили почти всех городских кур, но, к счастью, Джейни сегодня утром передала с Томасом цыпленка из своих запасов к твоему приезду. Просила передать, что очень этому рада.

Еще бы, подумала Кирнан, вспомнив, что по завещанию Энтони Джейни получила свободу, но следовало закрепить это на бумаге. Очевидно, своим приветом негритянка решила напомнить о себе. Ну что же, пусть не беспокоится – Кирнан завершит все, что не успел сделать Энтони. И снова мурашки побежали у нее по спине. Сколько всяких дел ей еще предстоит!..

Во-первых, Монтемарт, прекрасное имение в горах. Энтони очень любил свой дом, такой же древний, как Камерон-холл. Это изящное и вместе с тем солидное здание, построенное почти сто лет тому назад, теперь принадлежало Джейкобу – Джейкобу, двенадцатилетнему мальчику.

Что ж, она позаботится о том, чтобы Монтемарт перешел к Джейкобу в целости и сохранности.

И Патрисия, сестренка Джейкоба, тоже потребует внимания. Девочка в таком возрасте, что ей нужна опека, а поскольку матери у нее давно нет, а теперь нет и отца, и старшего брата, все ляжет на плечи Кирнан. А завод? Знаменитые оружейные заводы Миллера? Придется еще и в бизнес вникать…

Кирнан вдруг почувствовала смертельную усталость. Полно, а по силам ли ноша? Сможет ли она управляться с таким несметным количеством дел?

И тут же мысленно себя одернула: «Не просто смогу, а обязана! Обязана хотя бы в память о прекрасном человеке, за которого вышла замуж без любви!»

– Кирнан, дорогая! – раздался ласковый голос хозяйки – Как ты себя чувствуешь? О Господи, о чем я? Я все время забываю, что бедняжка Энтони еще не предан земле…

– Не тревожьтесь, Лейси. Со мной все хорошо, – как Можно спокойнее произнесла Кирнан и улыбнулась.

Все трое уселись за стол. Кирнан изо всех сил нахваливала блюда, поскольку понимала, какие усилия затратила Лейси, чтобы приготовить ужин, и все же почти ни к чему не притронулась.

«Как разительно изменился Харперс-Ферри с тех пор, как я была здесь в последний раз», – подумала Кирнан. Когда сюда вторгся Джон Браун, в нем насчитывалось несколько тысяч жителей. Город процветал! А сейчас?

Тишина вокруг была просто гнетущей. Даже сумерки казались какими-то зловещими. Дома стояли мрачные и темные – нигде не светилось ни одного окна. Уличные фонари тоже не горели.

Должно быть, Томас Донахью догадался, о чем она думает, потому что тут же пояснил:

– Свет зажигать нельзя – янки могут начать стрельбу. Вот и сидим в темноте.

– Понятно, – с грустью пробормотала Кирнан.

Хозяин наклонился к гостье:

– Тебе придется быть очень осторожной, Кирнан.

– А в чем дело? – удивленно спросила она.

– Видишь ли, заводы Миллера продолжают снабжать южан оружием. Эндрю удалось вывести основное производство из города в долину. И хотя сейчас ни Эндрю, ни Энтони нет в живых, их завод по-прежнему производит оружие для конфедератов. Вполне возможно, что янки об этом знают и в любую минуту могут появиться…

Томас сделал паузу, и Кирнан закончила:

– …в Монтемарте, да?

– Вот именно, – печально подтвердил он.

– Но ведь это называется посягательством на чужую собственность! – с негодованием воскликнула девушка.

Донахью с горечью улыбнулся:

– Не забывай, дорогая, что кругом война. На собственность посягают сплошь и рядом. Я не говорю, что с Монтемартом и с тобой непременно случится что-нибудь ужасное, я только прошу тебя соблюдать осторожность и быть готовой ко всему.

Сердце Кирнан оборвалось.

Она не хочет жить здесь, в этом почти вымершем городе! Она хочет вернуться домой, к отцу, и переждать войну в родной прибрежной Виргинии. Узнать, что случилось с Дэниелом…

И еще. Ей ужасно не хотелось себе признаваться, но она была не прочь получить хоть какие-то вести от Джесса.

И все же она вышла замуж за Энтони, и теперь ее место здесь.

– Я справлюсь, – гордо выпрямившись, произнесла Кирнан.

Томас многозначительно взглянул на девушку, и она поняла, что он догадывается о ее чувствах.

Отодвинув стул, хозяин встал.

– Пожалуй, нам пора ехать в Монтемарт.

Поцеловав Лейси, Кирнан заверила подругу, что скоро они снова увидятся, и направилась к карете.

До Монтемарта было недалеко, всего минут двадцать езды. Но в тот вечер дорога показалась Кирнан уж слишком короткой. В окнах горел свет – снайперы, засевшие на Мэрилендских высотах, сюда бы не добрались.

Взяв Кирнан за руку, Томас повел ее к дому. «Интересно, – подумала девушка, – как отнесутся дети к моему приезду?» На мгновение у нее тревожно сжалось сердце, в горле застрял какой-то комок. В их глазах она – вдова их старшего брата. Если бы они знали! Незачем было выходить за него замуж. Вот и сейчас они посмотрят ей в глаза и обо всем догадаются, начнут презирать за этот обман.

Она невольно замедлила шаг, не сводя глаз с величественно фасада.

– В чем дело, Кирнан? – забеспокоился провожатый.

Пришлось идти вперед, несмотря на дрожь в коленях. Господи, пронеси! Сейчас она встретится с детьми. А ведь дети так проницательны! Они могут догадаться даже о том, что она любит янки – человека, которого их брат вызвал на дуэль, человека, который ранил их дорогого Энтони. А может быть, они поймут, что и сама дуэль состоялась из-за нее.

«Ну, как можно быть такой трусихой?» – мысленно упрекнула себя Кирнан и ускорила шаг.

Неожиданно дверь распахнулась, и кто-то стремительная бросился в ее объятия.

Патрисия Миллер, худенькая двенадцатилетняя сестренка Энтони ткнулась ей в живот. Кирнан обняла ее за плечи, пытаясь успокоить девочку.

– Ты приехала! Какая радость! Джейкоб говорил, что ты не захочешь жить с нами, потому что недолго была женой Энтони… А я все равно тебя ждала!

Патрисия, наконец, оторвалась от девушки и подняла на не полные слез глаза.

– Знала, что ты приедешь… Энтони тебя очень люби И я тоже тебя люблю! Ты ведь останешься здесь? Ты нас не бросишь?

Кирнан смотрела в глаза Патрисии и чувствовала, как все тревоги отступили.

Ребенок, давно лишившийся матери, в один день потерявший отца и старшего брата, совсем еще несмышленыш, в одну секунду вернул Кирнан то, что, как ей казалось, она навсегда утратила. Еще минуту назад девушка чувствовала себя одинокой и потерянной, а теперь стало ясно, что она кому-то нужна! Чувство одиночества и боли отступило.

– Ну конечно, останусь!

– Ты ведь теперь моя сестра, да? – не унималась Патрисия.

– Да, теперь я твоя сестра. И мы будем жить все вместе – ты, Джейкоб и я.

А вот и он. Джейкоб не желал так открыто выражать свои чувства, и Кирнан решила его не торопить.

– Привет, Джейкоб, – бросила она, глядя в его карие глаза, полные печали.

– Привет, Кирнан, – сдержанно ответил мальчик.

Его сдержанное приветствие с лихвой окупилось радостным порывом Джейни, тоже вышедшей на крыльцо.

– О миз Кирнан! Рада видеть вас дома! – И негритянка судорожно обняла новую хозяйку.

Дома…

Но ведь это не ее дом!

Нет, теперь ее.

И она здесь останется.

Наутро Кирнан сидела в церкви между Джейкобом и Патрисией и слушала молитву священника по усопшим Эндрю и Энтони Миллерам.

Он упомянул о безутешной вдове, и она вдруг поняла, что хотя и не любила Энтони так, как он того заслуживал, смерть отняла у нее старого доброго друга. Она больше никогда не услышит его смех, не заглянет в его честные карие глаза. При этой мысли ее собственные глаза увлажнились, а сердце пронизало чувство невосполнимой утраты и боли. Энтони мертв, а мертвые не возвращаются.

Священник продолжал свою речь. Он упомянул о доблести и отваге тех, кто, не задумываясь, отдал свою жизнь за Дело Юга. Миллеров в округе любили, и преподобный отец говорил искренне, от души. Говорил о том, что со смертью оборвалась не только жизнь Энтони, но и его молодость, красота, мечты. Закрыв глаза, Кирнан вспомнила их последнюю встречу. Энтони тогда был взволнован, нежен, лучился счастьем и, как заметил священник, прекрасен своей молодостью, отвагой и доблестью. А теперь все в прошлом. От молодого человека осталось лишь искалеченное тело, которое будет гнить на кладбище.

Неизвестно, что послужило причиной – то ли осознание его смерти, то ли глубинная уверенность в том, что в стране начались страшные, кровавые события, – только Кирнан вдруг почувствовала, как оцепенение, владевшее ею уже несколько дней, вдруг оставило ее, и слезы хлынули рекой.

Тела Миллеров поместили на красивый черный катафалк, и печальный вороной мерин потащил его к могиле. За ним в карете следовали чета Донахью, Кирнан, Джейкоб и Патрисия. Там, на вершине холма, на старом кладбище, где покоились предки Миллеров, Энтони и отцу предстояло обрести покой.

«И в прах обратишься…»

Здесь, у могилы, Джейкоб вдруг судорожно вцепился в руку Кирнан.

Флаг Конфедерации, которым был обернут гроб Эндрю сняли и передали Патрисии. Другой флаг – тот, что покрывал гроб Энтони, – взяла вдова. Нагнувшись, и та и другая бросили в могилу цветущие летние розы.

«Скоро и эти цветы станут прахом, – подумала Кирнан, – как и те, кто лежит под ними».

Похороны окончились.

Теперь им предстояли поминки в Монтемарте. Стол был весьма скудным, впрочем, и народу собралось совсем немного.

Война уже успела сорвать с насиженных мест большинства жителей Харперс-Ферри и окрестностей. И все же Кирнан решила сделать Джейни замечание. Не годится сажать гостей за такой убогий стол.

Джейни покорно все выслушала и подняла на хозяйку огромные печальные глаза:

– Поверьте, миз Кирнан, я сделала все, что могла!

– Надо было обратиться за помощью ко мне, Джейни.

Негритянка молчала, не смея произнести ни слова.

– В чем дело, Джейни? – решила-таки выяснить девушка.

– Понимаете, миз Кирнан, Монтемарт – это вам не плантация вроде вашего дома на берегу. У нас тут чего только нет – сад, куры, корова, несколько поросят. А ведь чтобы со всем этим управиться, нужны еще двое слуг в доме и не меньше десятка для работы на конюшне и в саду.

– Именно это я и имела в виду. Если тебе нужна помощь…

– Об этом-то я и толкую, миз Кирнан. В доме осталась одна я, а все остальное хозяйство ведут лишь старый Джеремия и два его сына, Дэвид и Тайн. Как только мистер Эндрю и мистер Энтони уехали, сюда пришли янки. Ну, все слуги и разбежались, кроме Джеремии с сыновьями да меня. – Джейни патетически всплеснула руками. – Правду сказать, мистер Эндрю был добрый хозяин, никогда никого зря не наказывал, да только дух свободы оказался сильнее! Все рабы просто взяли и убежали. Конечно, будь мы на той стороне реки, в Мэриленде, их по закону могли бы вернуть обратно. Да только мы-то с вами в Виргинии, а здесь сами знаете что творится! Кто же станет возвращать беглых рабов виргинскому джентльмену, да еще самому Миллеру, у которого оружейный завод…

Сердце Кирнан вновь оборвалось. Огромный дом сам по себе требует немалых хлопот. А тут еще сад, скотный двор… Если не работать как следует, все они просто с голоду умру:!

И на все про все у нее только Джейни да Джеремия с сыновьями. Как же она справится?!

Боже, сейчас у нее начнется истерика. Она не хочет здесь жить, это не ее дом! Она ненавидит эти горные дороги, эти побитые снарядами деревья, темноту и пустоту, которые окутывают всю эту местность! Она ненавидит янки за то, что они убили Эндрю и Энтони! Но больше всего она ненавидит Джесса!

Во всем виноват только он!

Нет, одернула себя Кирнан, незачем его ненавидеть. Ей вообще не следует думать о Джессе, молиться о нем и благодарить небо за то, что пока до нее не дошли вести о его смерти.

Девушка прерывисто вздохнула. Из гостиной доносились приглушенные голоса – приглашенные на поминки вполголоса разговаривали с Джейкобом и Патрисией. Людей собралось немного, так что еды должно хватить. В общем, они еще отлично заживут в Монтемарте – уж она, Кирнан, постарается!!

В конце концов, ей есть за что благодарить Бога.

– Спасибо тебе, Джейни, что хоть ты не сбежала.

Негритянка улыбнулась и гордо выпрямилась.

– Я свободна, миз Кирнан, люблю этих детей, как своих, и они любят меня. Как же я могла сбежать?

– Все равно спасибо, – повторила девушка. – Без тебя мне пришлось бы совсем худо. Завтра я поблагодарю Джеремию и его сыновей.

Она направилась было в гостиную, но вдруг остановилась. – Я, видимо, не в курсе всех здешних дел. Ты не знаешь Джейни, оставил ли мистер Эндрю в своем завещании какие-нибудь распоряжения относительно Джеремии?

– Не могу сказать, миз Кирнан.

– Тогда можешь передать ему, что я сама позабочусь о его свободе.

Джейни расплылась в улыбке:

– Ему это понравится. Клянусь Богом, понравится!

Кирнан вдруг почувствовала, что сейчас расплачется.

– О, Джейни! – взволнованно проговорила она и бросилась в объятия негритянки.

– Все будет хорошо, миз Кирнан. Мы справимся!

Да, подумала Кирнан, они справятся. Более того – она сделает все, чтобы Монтемарт стал таким же, как раньше, и даже лучше.

Она высвободилась из объятий служанки.

– Нисколько не сомневаюсь! А пока мне надо вернуться в гостиную.

К вечеру все гости, включая Томаса и Лейси, разъехались. Кирнан укладывала Патрисию, поскольку Джейкоб проявил самостоятельность. Заботливо подоткнув одеяло, она держала девочку за руку до тех пор, пока та не уснула. Девушка на цыпочках вышла из спальни и направилась в комнату для гостей.

Она решила поселиться здесь, а не в бывшей комнате Энтони – уж слишком там все напоминало о нем: туалетные принадлежности, одежда, бумаги… На стене висел диплом Уэст-Пойнта. Когда Кирнан сегодня впервые вошла сюда, ей показалось, что Энтони жив.

Когда Джейкоб подрастет и женится, это будет его комната – комната хозяина дома, где стоит тяжелая старинная мебель, а на двуспальной кровати с балдахином вполне разместятся шестеро.

Для себя Кирнан выбрала скромную комнатку с окнами на юг. Отсюда открывался прелестный вид на горы.

Она встала у окна и неожиданно вздрогнула. Облокотившись о подоконник, девушка выглянула в темноту. Ей припомнился день отъезда Джесса. Тогда она чувствовала себя такой же несчастной, но была дома – дома, где все дышало любовью и заботой о ней!

А теперь она здесь и должна заботиться не только о себе, но и о других.

Надо поскорее лечь и заснуть, и тогда не успеешь оглянуться, как наступит утро. Кирнан надела прохладную ночную рубашку и скользнула под одеяло. Накрахмаленные простыни приятно нежили тело; ночной ветерок приносил из сада запах жасмина… Слезы снова выступили у нее на глазах, но Кирнан досадливо поморщилась. «Спать!» – строго приказала она себе.

И, как ни странно, заснула.

Два месяца спустя, копаясь в огороде, Кирнан вдруг вскрикнула от восторга. Джейни, собиравшая помидоры, выпрямилась и изумленно воззрилась на хозяйку.

– Они такие красивые, что я не удержалась! – покраснев от смущения, объяснила девушка.

Джейни добродушно рассмеялась. Да, миссис Миллер с такой любовью ухаживала за огородом, что теперь была вправе гордиться плодами своих трудов.

– О, помидоры хоть куда! – подтвердила Джейни. – Отродясь таких не видала.

Кирнан выпрямилась и гордо заметила:

– А видела бы ты мой салат! Просто красавец! Пожалуй, он не уступит помидорам.

И тут девушка заметила Джейкоба – с ним отношения все еще оставались настороженными.

– Красавец? – чуть иронично переспросил он, и улыбка, такая же как у Энтони, чуть тронула его губы.

– Вот именно, – намеренно не замечая его иронии, серьезно ответила Кирнан и вдруг, сорвав со стебля пару помидоров, швырнула один из них в Джейкоба.

– Лови!

Ловкий мальчишка без труда поймал помидор и уже собрался было бросить его обратно, как вдруг замер, услышав отчетливый цокот копыт.

Кирнан резко обернулась. К ним приближались три всадника в синем. Янки!

Должно быть, солдаты тринадцатого массачусетского полка, мелькнула у нее мысль. В Харперс-Ферри со времени ее приезда царило подозрительное затишье. Никакие новые войска в город не входили, а остававшиеся в нем снайперы засели на Мэрилендских высотах и ограничивались лишь одиночными выстрелами.

Однако к Харперс-Ферри, по слухам, приближался генерал Натаниэл Банкс, оставив горстку своих людей в Сэнди-Хук, опорном пункте на противоположном берегу реки. Даже самые стойкие сторонники конфедератов считали генерала настоящим джентльменом.

А вот его подчиненных в округе боялись и ненавидели. Этим бравым воякам тринадцатого массачусетского ничего не стоило пристрелить человека, а уж грабежом и мародерством они тем более не брезговали. Пока Кирнан, к счастью, не приходилось встречаться с ними, но от Лейси она достаточно наслушалась.

Видимо, незваные гости заявились сюда из Сэнди-Хук – других янки в округе не было.

Оставалось только стоять и ждать. О том, чтобы сбегать в дом за ружьем, и речи быть не могло.

– Кирнан, – взволнованно окликнул ее Джейкоб.

– Их всего трое. Не бойся, Джейкоб.

– Но ведь ты продавала оружие конфедератам! – напомнил ей мальчик с несвойственной его возрасту мудростью. – Что, если они…

– Если бы они что-нибудь задумали, их наверняка было бы больше, – попыталась она утешить мальчика.

– Пусть только попробуют пальцем нас тронуть, я убью их голыми руками! – страстно воскликнул парнишка.

Внезапно Кирнан замерла от ужаса и чуть не вскрикнула. Рядом с ней на полном скаку пронесся прыщавый юнец и осадил лошадь в двух шагах от нее.

– Что, помидоры собираете? Отлично! Мы их конфискуем. И вообще все, что у вас тут есть, паршивые конфедераты!

Он шагнул вперед и схватил Кирнан за плечи. Она резко дернулась, неожиданно удивившись вспыхнувшей в ней ненависти.

– Вы не посмеете! Это наше!

– Еще как посмею. И помидоры заберу, и все остальное, – развязно заверил ее парень.

В руке Кирнан все еще держала помидор. Ну что же, если ему так хочется, он его получит. Размахнувшись, она с силой запустила ярко-красным шаром прямо в прыщавое лицо.

Он отчаянно выругался и, к ужасу девушки, потянулся за пистолетом.

Раздался выстрел. Кирнан инстинктивно схватилась за горло: наверняка она ранена.

Оказалось, что нет.

Это янки вдруг охнул, зажал рукой живот и стал медленно оседать. Пальцы его мгновенно обагрились кровью, и он как подкошенный рухнул на землю.