Мой враг, мой любимый
- -
- 100%
- +
Камерон откинулся на спинку стула.
– Ты хочешь меня убить? – тихо спросил он.
Джейкоб молчал так долго, что Джесс начал сомневаться, услышал ли он его.
– Я хочу, чтобы ты убрался из моего дома, – наконец проговорил парнишка. – Пусть даже мертвым.
Джесс опустил глаза, пряча улыбку. Да, мертвый, он наверняка покинет этот дом. Улыбаться вроде бы нечему. Этот решительный юнец вполне способен убить его, чего до сих пор не удалось сделать ни индейцам, ни партизанам, ни конфедератам.
И судя по всему, он не отступит.
– Если ты меня застрелишь, имей в виду – моим людям это может не понравиться. Кто-нибудь из них в ответ убьет тебя, несмотря на то что тебе всего двенадцать.
– Почти тринадцать.
– Все равно слишком юный возраст, чтобы умирать.
– Ты привел целый выводок янки в наш дом! – выкрикнул Джейкоб звенящим от гнева голосом. – Ты убил моего брата!
«Интересно, – подумал Джесс, – с чего он это взял?» А потом понял, что в глазах Джейкоба любой человек в синей форме – виновник гибели Энтони Миллера.
– Мне все равно, даже если кто-нибудь из твоих людей меня застрелит, – продолжал Джейкоб. – По крайней мере, со мной вместе умрет хотя бы один синебрюхий…
– Это верно, – признал Джесс. – А ты подумал о Патрисии и о Кирнан? Если меня не будет в живых, Монтемарт наверняка сожгут.
Парнишка судорожно сглотнул.
– Они могут уехать на восток, – наконец промолвил он. – Туда, где живет отец Кирнан.
Именно этого Джесс и хотел больше всего на свете.
– Джейкоб, если ты…
– Ты знаешь Кирнан лучше, чем я, – неожиданно произнес мальчик. – И наверное, лучше, чем знал мой брат.
– Мы ведь были соседями.
– Ты хотел убить моего брата! – снова бросил парнишка в лицо Камерону.
Тот встал. Рука с пистолетом нацелилась ему в грудь, но неожиданно ему стало все равно, выстрелит Джейкоб или нет. Несправедливое обвинение затмило разум Джесса.
– Ты ошибаешься, Джейкоб Миллер. Я никого не хотел убивать.
Он направился к двери и протянул руку:
– А теперь отдай мне этот пистолет, малыш, и уходи…
Докончить он не успел – раздался выстрел. Джесс молниеносно бросился под ноги Джейкобу. Пуля оцарапала ему плечо и вонзилась в стол. На белом рукаве рубашки выступила кровь, но это была просто царапина. Подмяв под себя мальчишку, Джесс все-таки сумел отобрать у него пистолет.
– А теперь скажи на милость, зачем ты это сделал? – сердито спросил он.
– Я не хотел! – задыхаясь, оправдывался испуганный Джейкоб. – Клянусь Богом, я вовсе не хотел!
Внезапно дверь кабинета распахнулась. На пороге появился капрал О'Малли, молоденький ирландец из Манхэттена, сжимая в руке заряженное ружье. Сегодня ночью он заступил на дежурство в палатах.
– Капитан Камерон…
– Со мной все в порядке, капрал, – бросил Джесс через плечо.
– Но как же…
– Я же сказал – со мной все в порядке! Просто небольшое недоразумение.
О'Малли, казалось, что-то смекнул. Ухмыльнувшись во весь рот, он вышел из кабинета. Однако его место тут же занял другой визитер. В комнату вихрем ворвалась Кирнан, с ног до головы одетая в белое – ни дать ни взять ангел.
«Вот уж действительно ангел, – ухмыльнулся Джесс. – Ангел, посланный с небес на грешную землю, чтобы меня мучить».
На сей раз в ее изумрудно-зеленых глазах не было обычной ненависти или презрения, только страх. «Неужели она испугалась за меня?» – подумал Джесс.
Только тут до него дошло, что он все еще сидит верхом на ее малолетнем девере. Ну, ясно, именно это ее и беспокоит!
– Джесс, что случи… О Боже мой! Джейкоб!
Она бросилась к ним, но Джесс жестом остановил ее. Кирнан замерла в нескольких шагах, во все глаза глядя на сцепившуюся пару.
– Джесс, оставь его! – взмолилась она. – Я прошу, ради нашей дружбы…
– Что я слышу?! «Джесс»? А почему, черт возьми, не «капитан Камерон»? – саркастически заметил он. – И о какой, с позволения сказать, дружбе ты толкуешь? Я ведь янки, надеюсь, ты не забыла? По-моему, еще недавно ты предпочла бы, чтобы дом сожгли, лишь бы ноги моей здесь не было. Джейкоб только хотел вам помочь, миссис Миллер.
Девушка вдруг побледнела как полотно. Джесс поднялся с пола и протянул Джейкобу здоровую руку, чтобы помочь ему встать. Увидев рану, Кирнан охнула.
– Что с твоей рукой? Позволь, я посмотрю…
– Миссис Миллер, мое сердце рвется на части при мысли о том, что придется отказаться от ваших нежных забот, но я вынужден сделать это. А теперь прошу меня извинить…
Он ухватил мальчика за воротник и решительно направился к двери.
– Джесс!
– Для вас – капитан Камерон, мэм, – сердито обернулся тот. – Простите, но нам с этим парнишкой надо кое-что обсудить.
Кирнан застыла, словно от пощечины. Не обращая на нее внимания, Джесс проволок Джейкоба по коридору к лестнице и начал спускаться вниз. Пройдя мимо коек, громоздившихся в холле, он вошел в операционную, остановился, чтобы зажечь лампу, и только тут понял, что хозяйка неотступно следует за ним.
– Джесс…
– Капитан Камерон.
– Пусть будет капитан Камерон! – в сердцах выкрикнула она.
Джесс улыбнулся. Как быстро с нее сошла эта напускная ангельская кротость!
– Он ведь ребенок. И не мог…
– Он уже почти взрослый и как раз мог, – возрази Камерон. – Вон!
Оставив Джейкоба посередине комнаты, он вплотную подошел к Кирнан, заставив ее отступить. Как все-таки хорошо что он сердит на нее!
Потому что было так приятно прикоснуться к ее шелковистой нежной коже, почувствовать соблазнительную упругость груди, на мгновение прижавшейся к нему, пока он вытеснял Кирнан из кабинета.
– Черт побери! Я не оставлю Джейкоба с тобой наедине! – закричала девушка, упираясь кулаками ему в грудь.
Он легко приподнял ее над полом. На секунду их взгляды встретились, тотчас вспомнилось, как он держал ее в объятиях при других обстоятельствах. Огонь страсти, разлившись по телу Джесса, задержался в паху, а глаза их по-прежнему вели безмолвный поединок. Камерон вдруг ощутил, как Кирнан вся затрепетала и опустила глаза.
Впрочем, тут же, вскипев от ярости, подняла их снова.
– Сейчас же отпусти меня, янки, слышишь?
Он так и сделал – вынес ее за дверь, с шумом захлопнул ее у Кирнан перед носом и запер на ключ.
Затем повернулся спиной к двери, не обращая внимания на крики недовольной Кирнан. Вначале девушка просто звала его по имени, а потом перешла на ругательства.
Джесс обернулся к Джейкобу. Парень все это время с расширенными от ужаса глазами стоял посреди кабинета и ждал.
– Наконец-то мы одни, – с улыбкой проговорил Камерон. Чувствуя странное удовлетворение, хотя бешеный огонь желания еще горел в его крови, доставляя определенное неудобство, он решительно подошел к шкафчику с инструментами и бинтами.
– А теперь, парень, перевязывай. Ты меня ранил, тебе и лечить.
Камерон, ухмыльнувшись, снова взглянул на дверь, из-за которой доносились гневные восклицания Кирнан.
Джейкоб все так же молча смотрел на мужчину, глаза его испуганно бегали из стороны в сторону. Джесс ободряюще кивнул, давая понять, что и мальчику не стоит обращать внимания на женское безрассудство.
– Займись-ка лучше моей раной. Думаю, мне будет больно, значит, нам понадобится виски. Вон там, за твоей спиной, стоит бутылка. Хочешь выпить?
– Я… я еще слишком мал, – запинаясь, промолвил парнишка.
– Чепуха! Раз ты достаточно взрослый, чтобы продырявить человека, то вполне можешь глотнуть виски.
Столик вишневого дерева, на котором стояли несколько бутылок и бокалы, Джесс придвинул к письменному столу, чтобы освободить место для операций. Плеснув себе и Джейкобу, он залпом осушил свой бокал и теперь наблюдал за тем, как осторожно пьет мальчик. Тот пару раз моргнул, но все же не закашлялся.
– Ты уже пил виски, – хмыкнул Камерон.
– Раз или два, – признался парень. – Папа угощал меня в тот день, когда Виргиния вышла из Союза.
– Угу, – кивнул Джесс. – Посмотрим, стала ли твоя рука тверже.
Он налил в тазик свежей воды, закатал рукав и осмотрел рану.
– Как думаешь, зашивать надо?
– Зашивать? – переспросил Джейкоб и судорожно сглотнул.
– Ну да, – подтвердил мужчина. – Так, пару стежков сделать.
Мальчишка ранил его в левую руку, чему Джесс был несказанно рад – он мог спокойно работать правой. Смыв кровь, он понял, что можно было бы обойтись и без швов, но решил преподнести Джейкобу урок.
Пошарив в сумке, Джесс извлек иглу, вдел нитку и протянул ее бедолаге.
– Начинай отсюда. Всего два стежка, маленькие и аккуратные. Не бойся, нитка крепкая, не порвется. А я буду помогать тебе – одной рукой.
– Прямо вот так и шить?
– Ну да.
– Но ведь тебе будет больно! Может быть, примешь лекарство?
– Да ну, пустяки. Всего два шва. Я глотну еще виски, хотя в этом доме мне не стоит напиваться, как считаешь?
Джейкоб покраснел и, сжав в пальцах иголку, взглянул на Джесса.
– Смелее! Мне не впервой.
Как только игла коснулась кожи, Камерон понял, что мальчик еле сдерживается, чтобы не разрыдаться. Что ж, придется потерпеть. Иголка вошла в руку, вышла, потом вошла и вышла опять. Видимо, Джейкоб хотел компенсировать быстротой отсутствие опыта.
На лбу у мальчика выступил холодный пот. Джесс объяснил, как закрепить концы нитки, и крепко связал их. Потом, отхлебнув виски, полил немного на рану, не обращая внимания на жжение.
– Странно, конечно, но справился ты неплохо, – объявил он.
Джейкоб глаз не спускал со своего «пациента» и был явно напуган. Склонившись над столом, Джесс внимательно посмотрел на мальчишку:
– А теперь давай расставим точки над i. В этой войне мы с тобой по разные стороны баррикад. Я не думаю, что ты изменишь свою позицию, и не собираюсь менять своей. Война есть война, всякое случается. Но одно ты должен понять: я не хотел смерти твоего брата. Я всегда восхищался им и в лучшие времена даже считал своим другом.
Джейкоб смущенно уставился в пол, потом снова поднял глаза на Джесса и пожал плечами.
– Да я и так это знал.
– Неужели?
Парень снова пожал плечами и засунул руки в карманы.
– Энтони говорил мне, что вызвал тебя на дуэль. Он не рассказывал, почему, сказал только, что потерял контроль над собой и повел себя глупо. Еще он сказал, что ты не хотел с ним драться и что ты очень хороший человек. В тебе одно только плохо…
– Что же именно?
– То, что ты янки, конечно!
– Понятно, – негромко протянул Камерон.
– Я… я не хотел тебя убить, – запинаясь, выдавил Джейкоб.
– Нисколько не сомневаюсь! Мне еще не встречались Миллеры, которые не умели бы держать в руках оружие. Если бы ты хотел меня убить, я был бы уже мертв, – рассудительно заметил Джесс.
– Да, наверное, – покраснев, признался мальчишка.
– Я приехал сюда потому, что считаю себя в долгу перед твоим братом, – неожиданно проговорил Джесс. – Может быть, мы и противники, но я пришел спасти тебя.
Джейкоб кивнул.
– Можешь мне не уступать, просто давай заключим перемирие, пока мы живем в одном доме, – продолжил Джесс, протягивая ребенку руку.
У того чуть глаза на лоб не полезли:
– То есть как? Я стрелял в тебя, а ты предлагаешь мне мир?
– Ну конечно. Сам ведь сказал, что не хотел меня убивать. Я тебе верю.
Джейкоб недоверчиво покачал головой:
– И тебе будет достаточно моего слова?
– Разумеется. У меня нет оснований сомневаться в слове Миллера.
Улыбка тронула губы мальчика.
– Это правда. Мы никогда не лжем, – с гордостью заявил он и, внимательно посмотрев на пострадавшего, добавил: – Спасибо тебе…
«Наверное, ему стоило больших усилий выговорить эти два коротких слова», – подумал Джесс.
– Не за что. А теперь, пожалуй, пора спать.
– Да, сэр, – почтительно ответил Джейкоб. Он двинулся было к двери, но вдруг остановился. – Так ты говоришь, что приехал сюда, потому что чувствовал себя в долгу перед Энтони?
– Да, – кивнул Камерон.
Наивные глаза Джейкоба вдруг лукаво сверкнули:
– Надо же! Я мог бы поклясться, что ты приехал ради Кирнан.
Он буквально буравил Джесса своим взглядом, но тот, ничуть не смутившись, подтвердил:
– Да, и поэтому тоже.
Джейкоб многозначительно хмыкнул, пожелал Джессу спокойной ночи и открыл дверь. Буквально в ту же секунду в комнату ворвалась Кирнан.
Она уже давно перестала колотить в дверь и выкрикивать какие-то угрозы, но теперь то и дело переводила беспокойный взгляд со своего деверя на Джесса.
– Джейкоб, с тобой все в порядке?
– Да. Представляешь, Кирнан, я научился зашивать раны!
Обняв девушку, он поцеловал ее в щеку и вышел из кабинета. Кирнан бессильно прислонилась к стене и закрыла глаза. А потом эти невероятно зеленые глаза вдруг с упреком взглянули на Джесса:
– Как ты мог так поступить? Почему не впустил меня? Ведь я до смерти перепугалась!
– И нечего было пугаться, тем более до смерти, – сухо отозвался Камерон. – Ты же меня знаешь – ни за что на свете я не причинил бы зла ребенку.
– Ничего подобного! – яростно воскликнула она, окидывая его пламенным изумрудным взором. – Я тебя совсем не знаю! Тот, которого я знала, никогда бы не уехал из Камерон-холла так, как это сделал ты.
В голосе девушки смешались боль и ярость, и Джессу вдруг стало так жалко ее, что он, шагнув вперед, примирительно произнес:
– Ну, Кирнан…
Она тотчас выпрямилась, отделившись от стены, и снисходительно улыбнулась чуть презрительной, поистине королевской улыбкой.
– Для вас – миссис Миллер, капитан Камерон. Миссис Миллер!
Затем, развернувшись, выплыла из кабинета с гордо поднятой головой.
Джесс, невольно улыбнувшись, взглядом проводил ее до лестницы. Но когда она скрылась наверху, сердце его вновь пронзила острая боль, а в висках застучало:
«Будь ты проклята, Кирнан! Будь проклята твоя изысканная, неповторимая, ангельская и в то же время дьявольская красота…»
Глава 17
В течение всей следующей недели Джейкоб обедал вместе с Джессом. К концу недели к ним присоединилась и Патрисия.
Кирнан тем не менее по-прежнему держалась на расстоянии.
И все же для женщины, всей душой ненавидевшей янки, она слишком много времени проводила в их обществе. Теперь она уже и ночи не дожидалась, чтобы ухаживать за ранеными, – даже днем во время обхода Джесс постоянно натыкался в палатах на Кирнан.
Среди этого печального царства страдания и боли, да еще в преддверии надвигающейся зимы, она являла собой дуновение весеннего ветра. От нее всегда изысканно пахло духами. Шуршание ее шелкового платья, когда она склонялась над ранеными, воспринималось ими как сладчайшая музыка. Весь ее облик, с зачесанными назад и убранными под сетку волосами, олицетворял собой строгость и величие. А эти тонкие и нежные пальцы? Пациенты любовались ими, когда она по просьбе какого-нибудь солдата писала письмо его родным или осторожно вытирала пот со лба несчастного, мечущегося в горячке.
Все обитатели госпиталя были влюблены в Кирнан.
– Ну, разве она не прелесть, док? Более красивой и ласковой женщины я в жизни не видел, – признался как-то Джессу бывалый солдат, пока тот осматривал его рану.
Камерон выразительно выгнул брови и что-то буркнул в ответ. «Да, прелесть. Только ты не видел ее в гневе, старый вояка!»
Разумеется, Кирнан никогда не появлялась в палате рассерженной или недовольной. Напротив, изящная и элегантная, она с милой улыбкой на устах, шуткой и подтруниванием поднимала дух страдальцев. Словом, вела себя так, словно принимала у себя в доме дорогих гостей. Однажды она просто поразила раненых своим роскошным желтым платьем с кружевом от ворота до середины рукавов, старинной дорогой брошью под самым горлом. Величественно пройдясь по всей палате, Кирнан уселась на стуле посредине, лучась весельем и забавляя всех остроумными шутками.
– Не подумайте, что я не ценю вас, джентльмены, – растягивая слова на виргинский манер, проговорила она. – Только мне кажется, что пара наших мальчиков легко побьют десяток таких, как вы.
– Вот уж неправда, миз Миллер, – запротестовал новичок у окна. – Просто пока нам не везло, вот и все.
– И у нас нет таких командиров, как Каменная Стена или Ли, – мудро заметил его старший товарищ.
– И вообще за свою землю народ всегда сражается с утроенной силой, – добавил третий.
– Все равно мы побьем южан, – упрямо вставил еще кто-то.
Джесс, наблюдавший за этой сценой с порога, узнал этот голос. Он принадлежал бойцу, два дня назад поступившему в Монтемарт. Руку ему в клочья разорвало шрапнелью. Только доктор Камерон мог спасти солдата от ампутации, поэтому его сюда и прислали. И теперь Джесс часами работал в операционной, извлекая из тканей кусочки металла.
– Вот погодите, миз Миллер, сами увидите, – продолжил он. – Когда нашим удается застать конфедератов врасплох, они всегда одерживают верх. Через несколько дней ребята отправятся в долину, и тогда вашей Каменной Стене со всеми его людьми ох как не поздоровится! Они их в порошок сотрут.
– Так уж и в порошок?! – от души рассмеялась Кирнан.
– А то нет! Мы нападем неожиданно, это раз. И потом – нас ведь будет больше.
– Ну, поживем – увидим.
Встав со стула, Кирнан продолжила обход.
– Ну, Билли Джо Райли, сегодня ты просто великолепен – чистый и на вид совсем здоровый. Желтизны как не бывало!
Девушка легонько коснулась его щеки.
Билли Джо, казалось, сейчас взорвется. Да, Кирнан умела быть обворожительной, когда хотела! Легкое прикосновение – и парнишка на седьмом небе.
Джессу вдруг пришло в голову, что он спасает парней от смерти при ранении, чтобы они умерли от сердечного приступа при виде Кирнан. Девушка тем временем нагнулась, поправляя повязку несчастного на другой койке, и вдруг увидела Джесса. И сразу замерла.
Как по мановению волшебной палочки величественная маска уверенной в себе леди слетела с ее лица. Она не перестала быть красивой, просто теперь черты ее заострились, появилась настороженность во взгляде. Кирнан выпрямилась, не сводя глаз с Камерона, и, обведя взглядом палату, пропела сладчайшим тоном:
– Спокойной ночи, мальчики!
И, нарочито не замечая доктора, выплыла из палаты. Аромат ее тела и духов и шелест шелкового платья словно опалил его с ног до головы.
Вечером, уже в сумерках, Джесс выглянул из окна своей спальни и увидел на крыльце Кирнан. Теперь на ней был темный бархатный костюм для верховой езды – наряд скорее утилитарный. Оглядевшись, она торопливо направилась к конюшне.
Джесс швырнул на стол письмо, только что полученное из Вашингтона, набросил накидку и заторопился вниз. К тому времени как он выскочил на улицу, девушка уже покидала пределы Монтемарта. Правда, она чуть потеряла время, объезжая палатку, где размещались солдаты.
Джесс ринулся к конюшне. На стуле у входа дремал старик Джеремия. Впрочем, едва Камерон вырос перед ним, как негр открыл глаза и торопливо вскочил.
– Что угодно, мастер Джесс?
– Хочу прокатиться.
– Сдается мне, сейчас не совсем подходящее время для прогулок. Скоро стемнеет.
Джесс, уже отвязавший Пегаса, улыбнулся:
– Неужели? Тогда тебе следовало бы остановить и свою хозяйку.
– Что-что?
– Да ведь она только что уехала. Миссис Миллер, – нетерпеливо пояснил капитан.
– Неужто?
– Ты что ж это, не заметил, как миссис Миллер только что проскакала мимо?
– В глаза не видел…
– А надо бы видеть, – наставительно заметил Джесс и вывел Пегаса из стойла.
– Желаете, чтобы я оседлал его для вас, мастер Джесс?
– Спасибо, – ответил тот. – Если я поручу это дело тебе, то до утра не тронусь с места.
– Ну зачем вы так, мастер Джесс?
– Отойди с дороги, Джеремия, – твердо произнес Камерон и повел Пегаса к выходу. Мигом взнуздав коня, о вскочил в седло и еще раз взглянул на негра: – Не тревожься ты так, старик! Мне вряд ли удастся ее догнать.
Джеремии ничего не оставалось делать, кроме как освободить дорогу. Конь Джесса тут же взял в галоп.
Объезжать палатки капитану не пришлось, и все же, как он ни спешил, пришлось остановиться у въезда в рощу и присмотреться к земле, надеясь отыскать следы. Обнаружив, что в одном направлении листва примята, Джесс уверенно направил Пегаса туда.
Мысленно он представил себе план местности. Харперс-Ферри лежал далеко внизу в окружении Мэрилендских высот, многочисленных гор, холмов и лощин. Ему невольно вспомнились владельцы поместий, раскинувшихся по всей округе. Тропинка, по которой он сейчас ехал, по всей видимости, вела в поместье Шагалл.
– Ну что же, Пегас, посмотрим, что там понадобилось Кирнан, – буркнул Джесс и пришпорил коня.
По утрам Кирнан просыпалась с одной только мыслью: как было бы хорошо, если бы события последних дней оказались просто ночным кошмаром. Если бы Джесс не появился в Монтемарте да и все эти янки тоже. Если бы война не коснулась этого мирного уголка, а в доме не лежали бы сейчас несколько десятков раненых…
Поначалу самым страшным для нее было присутствие Камерона в соседней комнате. Никакие муки ада не сравнятся с теми, которые испытывала она при мысли о том, что он так близко, за стенкой! Временами до нее доносились шаги, и девушка воображала, как он бродит по комнате из угла в угол, и представляла себе выражение его лица. Наверняка он очень устал. Шутка сказать – после стольких-то часов в операционной! Вероятно, сейчас он сбросил китель, уселся в кресло и водрузил ноги на стол. Раскачиваясь в кресле, чтобы немного расслабиться, он, может быть, закрыл глаза и сжал ладонями виски. Но отдых длится лишь пару минут, потом Джесс открывает глаза и встает.
И снова Кирнан слышит его шаги – это он подошел к кровати. Вот летят на пол сапоги, а рубашку, бриджи и пояс он вешает на стул. Затем слышится скрип пружин – он, с наслаждением вытянувшись на кровати, подложил руки под голову и уставился в потолок.
В наступавшей далее тишине начиналось самое страшное: лежа с открытыми глазами, так же как и Джесс, Кирнан никак не могла избавиться от мыслей о нем. Теперь он ее враг. У них нет и не может быть общего будущего. Камерон надел синюю форму и пошел своим путем, а она оказалась не в состоянии ему помешать. И девушка вновь и вновь твердила себе, что ненавидит его.
Но ведь она и раньше твердила себе это, однако выяснилось, что разлюбить не так-то просто. Сердце не волнует, какого цвета форму носит твой любимый.
Теперь она вдова Энтони и ей бы следовало все еще оплакивать его. Но печаль утраты разом отступила, как только в Монтемарте появился Джесс. Невзирая на ненависть, несмотря на то что ей сейчас приходилось нелегко, стоило ему появиться, и потухшие было угольки страсти вспыхнули с новой силой. И вот уже огонь пылает вновь. Ненависть Кирнан безмерна, но столь же велико ее влечение к Джессу.
Девушку приводило в бешенство не только появление Камерона. Все эти люди, заполонившие лужайку перед домом, раненые, лежавшие в бывшей комнате Энтони, – все это были янки, презренные, ненавистные ей янки!
Впервые услышав крик раненого в операционной, она спряталась в спальне и зажала уши. Лучше бы он умер! Однако на следующий день она посмотрела на него, живого, улыбающегося при виде ее красоты.
И разве теперь она могла – желать его смерти, пусть даже он тоже был ее врагом?
А потом прибыли другие. Изможденные, усталые, с карими и голубыми глазами, с бородой и усами или вовсе без усов, тоже ее враги. А ведь они были обычными людьми, зачастую их родные воевали на другой стороне. И эти несчастные молились только об одном – лишь бы не сражаться со своими близкими. Кирнан всей душой желала оставаться безучастной, но оказалось, что это выше ее сил.
Кроме того, выяснилось, что у пациентов Джесса можно выудить ценную информацию о передвижении северных войск. Все они прибывали в Монтемарт с полей сражений, развертывавшихся неподалеку, и сведения от них были поистине бесценными.
Она уже положила в дупло старого дуба записку, в которой предлагала конфедератам заблаговременно передислоцироваться, пока превосходящие силы янки не застали их врасплох, и теперь была чрезвычайно довольна. Вот вам за все страдания, связанные с пребыванием Джесса в Монтемарте, а также за тот леденящий душу ужас от криков в операционной.
На землю уже спустилась ночь. Кирнан, натянув поводья, окинула взглядом колонны сгоревшего особняка, ставшие какими-то призрачными в бледном лунном свете.
Ветер играл ветвями деревьев, и они отбрасывали на дорогу колеблющиеся тени. Казалось, все вокруг пришло в движение. На мгновение Кирнан похолодела, не в силах двинуться с места от страха.
«Надо было быть полной дурой, чтобы отправиться ночью в это жуткое место!» Но она тут же решила, что бояться, в сущности, нечего: конфедераты ее не тронут, а янки далеко, в Монтемарте.