Мой враг, мой любимый

Глава 20

Декабрь 1861 года

Зимы страшнее этой Кирнан не могла припомнить.

Почти весь Харперс-Ферри и окружающая местность были опустошены обеими армиями. Северяне уничтожали склады оружия и продовольствия, а конфедераты, вернувшись, уничтожали все, что уцелело, дабы оно не попало в руки врагов.

И этим сменяющим друг друга волнам, казалось, не будет конца.

Сложнее всего дело обстояло в центре города. Непрерывный огонь снайперов-янки, засевших на Мэрилендских высотах, – ему вторили выстрелы конфедератов, укрепившихся на Лаудонских холмах, – заставлял жителей отсиживаться в домах. Когда-то Харперс-Ферри считался крупным городом с населением в шесть тысяч человек, однако теперь большинство населения его покинуло, и он превратился в настоящий город-призрак, где влачили жалкое существование, но не падали духом несколько сот самых стойких.

В канун Рождества Томас и Лейси Донахью приехали в Монтёмарт. Кирнан постаралась сделать все возможное, чтобы превратить этот день если и не в веселое торжество, то хотя бы в приятное. И больше всего она пеклась о близнецах, ведь это было первое Рождество, которое им предстояло отпраздновать без отца и старшего брата.

Сама она, конечно же, испытывала своего рода ностальгию, вспоминая, что ровно год назад, также на Рождество, состоялось ее свидание с Джессом в летнем домике Камерон-холла. Каких радужных надежд была она тогда полна, и не только относительно собственной судьбы! Все вокруг ни на минуту не сомневались, что если дело дойдет до войны, южане в считанные дни с легкостью победят северян.

Тогда никто и представить себе не мог, что Линкольн будет таким упорным, а зловещее пророчество Джона Брауна о том, что земля пропитается кровью, сбудется так скоро.

Рождество прошло тихо и мирно. Вернувшись из церкви, Джеремия зарезал последнюю крупную курицу, а Джейни приготовила к ней вкуснейший гарнир. Лейси привезла с собой яблочный пирог, и обед удался на славу.

Каслмен все еще обитал в Монтемарте. Он быстро шел на поправку и все больше времени проводил на свежем воздухе. Кирнан часто заставала его в одной и той же позе – он невидящим взором вглядывался куда-то вдаль, как будто силился рассмотреть, что там происходит. Ведь сам он уже не вернется в строй. Он дал слово капитану Камерону, а если его слово ничего не значит, то за что же тогда сражаться?

После обеда гости и хозяева обменялись подарками. На сей раз они были весьма скромны – в основном сделаны своими руками. Каслмен и Томас получили теплые носки, Кирнан и Лейси – вышитые носовые платки, Патрисия – кружевную рубашку, перешитую Кирнан из собственной, а Джейкоб – ножны для своего охотничьего ножа. Потом хозяйка Монтемарта, близнецы и чета Донахью поехали в город. Видимо, им придется пробыть в Харперс-Ферри несколько дней: по просьбе Томаса и Лейси Кирнан должна была заверить деловые бумаги.

Первым делом миссис Миллер попросила Томаса отвезти ее на Хай-стрит. Стоя посреди этой некогда оживленной, шумной улицы, девушка чувствовала лишь холод и пустоту. По мостовой ветер гнал сухие листья, а при взгляде на окна домов и витрины магазинов Кирнан лишь зябко поежилась. В городе царили грязь и запустение.

Внезапно ее осенило: да ведь она, вероятно, находится на земле северян! Харперс-Ферри принадлежал к числу графств, ратующих за свое собственное правительство. Во время голосования город наводнили солдаты северян, хотя многие горожане сохраняли лояльность прежним хозяевам. «Наверное, вскоре будет принята новая конституция, – подумала Кирнан, – а там недалеко и до образования нового штата».

Внезапный порыв ветра заставил ее плотнее закутаться в плащ.

«Везде постепенно устанавливают порядок», – с грустью подумала она.

И еще одна новость не давала ей покоя – она беременна. Еще в прошлом году Кирнан только радовалась бы и тут же вышла бы замуж за Джесса.

Но теперь она – вдова Энтони, и предполагалось, что она все еще скорбит по нему. Опять же Джесс уехал на войну. Возможно, она больше никогда его не увидит. Впрочем, даже если каким-то чудом Камерон вдруг очутился бы сейчас перед ней, вряд ли Кирнан призналась, что носит его ребенка. Ведь это означало бы, что в их извечной борьбе она потерпела поражение.

Как только появятся внешние признаки, люди наверняка сурово осудят ее. Ничего другого и ждать нельзя.

Конечно, она с легкостью плюнет на мнение окружающих, но как быть с Джейкобом и Патрисией? Что бы ни случилось, близнецы наверняка захотят жить вместе с нею.

И придется признаться отцу. Кирнан не боялась его гнева: он, естественно, не захлопнет перед ней дверь родного дома, да и ребенка наверняка будет любить. Но вот разочаруется в ней – это точно. Его старческие плечи согнутся под той тяжестью, которую она взвалит на него.

От холода Кирнан совсем закоченела, щеки стали красными, зуб на зуб не попадал от дрожи. Ладно, не стоит пока сообщать новость близнецам. Придет время, она им все расскажет.

А сейчас ее ждут в доме Донахью.

В феврале вновь образованный штат – Западная Виргиния – принял новую конституцию. Томас и Каслмен горячо обсуждали это событие, а Кирнан вдруг поймала себя на мысли, что ее это мало трогает. Пока жизнь шла своим чередом: северяне, ворвавшись сюда, насаждали собственный порядок, а когда им на смену являлись конфедераты, Харперс-Ферри Опять становился типичным южным городом.

Северяне причиняли немалый вред Харперс-Ферри. В начале месяца они, наступая с Мэрилендских высот, предприняли попытку овладеть городом, причем один из них был убит в перестрелке. Тогда отряд под командованием майора Тинсдала разрушил ту часть города, где, по их предположениям, скрывались конфедераты. Чуть раньше Тинсдал сопровождал вдову Джона Брауна, приехавшую из Пенсильвании, чтобы забрать и предать земле останки мужа.

Появление Тинсдала и его отряда бурно обсуждалось жителями Харперс-Ферри. Ведь ровно два года назад Джон Браун предрек, что город будет разрушен, и вот на тебе – для выполнения этой зловещей угрозы сюда прибыл бравый вояка.

В конце февраля городом овладел генерал Банкс. Кирнан вовсе не была в восторге от прихода янки, но ни ее лично, ни ее домочадцев никто не трогал – как она догадывалась, благодаря вмешательству Джесса.

Однажды, когда она занималась стиркой, в прачечную пришел Каслмен – очевидно, решил помочь отнести тяжелую корзину с бельем. Опустив груз на крыльцо, он остановился на пороге и окинул Кирнан внимательным взглядом. Она тоже посмотрела на него в упор и требовательно спросила:

– Ну, в чем дело, Каслмен?

Он не торопясь раскурил трубку.

– Конечно, это не мое дело, миссис Миллер, и мне не стоило вмешиваться, но, на мой взгляд, вы слишком много работаете.

– Нам всем приходится много работать, чтобы есть и носить чистую одежду.

– Возможно, – нерешительно продолжил он, – только вот вам-то этого делать не следует, чтобы ваш малыш появился на свет живой и здоровый.

Краска вмиг прилила к ее щекам. Инстинктивно, словно защищаясь, она прижала руки к животу.

– Неужели так заметно? – с беспокойством спросила она. Каслмен покачал головой:

– Да нет, когда вы надеваете эти свои… – Он сам покраснел и смущенно добавил: – Ну, нижние юбки и все такое, совсем даже незаметно. Просто я хорошо вас знаю и обратил внимание, что порой вам нездоровится и вы быстро устаете. И еще я заметил, что вы часто смотрите куда-то вдаль, а глаза у вас усталые и грустные, как зима за окном. В свое время вы помогли мне, как и этот док, даром, что он янки, и теперь я хочу помочь вам.

– Никто не в силах мне помочь, Каслмен. Да и чувствую я себя вполне сносно. Но все равно спасибо.

Девушка умолкла и в задумчивости поджала губы.

– Как вы считаете, мне уже пора рассказать все детям или рано?

Каслмен поспешил ее успокоить:

– Спешить некуда, миссис Миллер. Сказать всегда успеется. А вот тяжелые корзины вам таскать вовсе не к чему. Всегда зовите меня, если что.

– Непременно, Каслмен. И спасибо.

– Я так считаю, – осторожно продолжил он, – этот парень, янки, будет до смерти рад, что вы…

– И слышать об этом не хочу, – резко оборвала его Кирнан.

– Он женится на вас, я уверен.

– Но надо же подумать и о детях. Они ни за что не захотят жить под одной крышей с человеком, виновным в смерти их брата и отца!

– Мне кажется, вы не правы, миссис Миллер. На мои взгляд, эти дети судят о войне более здраво, чем вы думаете.

– Возможно, – не стала спорить девушка. – И все же посмотрим, как будут развиваться события. Мне нужно время, чтобы все обдумать.

Но вот времени-то у нее как раз и не было. На следующей неделе Кирнан вместе с близнецами отправилась в город, чтобы сделать кое-какие покупки. Дело было отнюдь не простое, поскольку доходы от оружейного завода она получала в валюте конфедератов, при виде которой продавцы морщились, когда в городе хозяйничали янки. И все же она многое купила, поскольку жесточайшая блокада, которой подвергался Харперс-Ферри в течение всей зимы, с приходом северян была снята, и промышленные товары имелись в изобилии.

Выходя из лавки, Кирнан вдруг почувствовала, как в грудь что-то ударило. На мгновение ее охватила паника – она подумала, что в нее попала пуля. Вот и Патрисия испуганно вскрикнула, увидев расплывающееся красное пятно на груди и животе Кирнан.

Однако оказалось, что это всего лишь помидор.

– Проститутка! Подстилка янки! – выкрикнул кто-то из окна.

Она резко вскинула голову, но никого не увидела. Видимо, метатель помидоров вовсе не хотел, чтобы один из ненавистных ему янки застал его за этим занятием.

– Кирнан! – в ужасе вскричала Патрисия. – О чем он?

– Пойдемте отсюда, – сердито сказал Джейкоб. – А ты, Кирнан, встань между нами. Пусть-ка этот мерзавец посмеет бросить еще что-нибудь, ему придется иметь дело со мной!

– Да я сама метну в него помидор! – трясясь от ярости, заявила девушка.

Казалось, она вот-вот расплачется.

– Пойдемте отсюда! – настойчиво повторил Джейкоб и чуть ли не силой повел ее прочь.

Лейси Донахью, стараясь отчистить платье Кирнан, потом все время допытывалась, не пострадала ли она. Томас, молча наблюдавший за этой суетой, сидя у камина, вдруг с решительным видом взялся за ружье.

– Томас, не надо! – попыталась остановить его девушка.

– Негодяй! Да как он смел оскорблять леди!

– Томас, прошу вас, не делайте этого! – Не хватало еще, чтобы Донахью погиб, защищая ее честь и достоинство. – Томас, не надо ни с кем драться. Если на то пошло, я действительно имела дело с янки. Ну пожалуйста, Томас, бросьте ружье!

Лейси чуть не задохнулась, услышав такое.

– Ты имеешь в виду капитана Камерона, Кирнан? – недоверчиво спросила она.

– Хватит, Лейси! – резко оборвал ее муж. – Не забывай, что здесь дети. И все равно, Кирнан, – добавил он, обращаясь к девушке, – этот человек не имел никакого права…

– Ну-ну, Томас, успокойтесь, повесьте ружье на место. Нам пора домой, а то скоро снайперы стрелять начнут. Дайте мне слово, что не выйдете с ружьем на улицу!

– Будь по-твоему, Кирнан. – Томас глубоко вздохнул. Она наконец улыбнулась и позвала Джейкоба и Патрисию. По дороге в Монтемарт все трое молчали. Настроение у детей и у Кирнан было подавленным. Едва карета остановилась перед домом и Джеремия принялся выпрягать лошадей, как хозяйка Монтемарта торопливо поднялась наверх.

За окном сгущались сумерки. Кабинет Эндрю – или бывшая операционная Джесса – сиял чистотой. Никаких коек, бинтов, медикаментов. Кирнан опустилась в плетеное кресло и задумалась, глядя в темноту.

Не прошло и получаса, как в комнату кто-то вошел, и она, не оборачиваясь, догадалась, что это Джейкоб.

– У тебя будет ребенок, да? – напрямик спросил он.

Кирнан молча кивнула, не сводя глаз с окна.

– И не от моего брата, так?

– О, Джейкоб, мне очень жаль! – оглянулась она.

Парень как изваяние застыл на пороге. В его карих глазах читались горечь и боль, а также мудрость, несвойственная этому возрасту. Как же рано он повзрослел!

– Что ты собираешься делать? – продолжил он.

– Пока не знаю.

– Ты уедешь… оставишь Монтемарт?

– Нет, Джейкоб, вас с Патрисией я ни за что не брошу. Обещаю тебе. Если, конечно…

– Если что?

– Если ты сам этого не захочешь.

– Нет, – помолчав, отозвался он. – Я не хочу, чтобы ты уезжала. Ты, конечно, слишком часто таскаешь нас в город, но все же не уезжай. – Казалось, мировая скорбь легла сейчас на плечи этого мальчика – так не по-детски он вздохнул. – Нам будет хорошо вместе, Кирнан. Вот увидишь.

– Спасибо тебе.

Поколебавшись, он добавил:

– Знаешь, ты могла бы выйти замуж за этого янки.

Несмотря на то, что в последнее время Джейкоб и Джесс неплохо ладили, в голосе мальчика чувствовался холодок.

Кирнан пожала плечами.

– Я даже не знаю, где он сейчас. И потом я как-то сказала, что ни за что на свете не выйду за него.

– Но ведь ты его любишь, правда?

– Джейкоб, я…

– Любишь! Я видел, как вы смотрели друг на друга. – Внезапно Джейкоб нахмурился. – Он ведь… он ведь не принуждал тебя, правда?

Кирнан покачала головой, с трудом сдерживая улыбку. Порой парнишка обескураживал ее независимостью и прямотой своих суждений. Прекрасный получится из него человек!

– Нет, – ответила она, – Джесс никогда меня не принуждал.

– В общем, не сомневайся – мы отлично поладим.

К изумлению Кирнан, Джейкоб вдруг подошел к ней и порывисто обнял. Не успела она опомниться, как мальчик уже выбежал из комнаты, а она осталась сидеть в темноте.

«Где-то сейчас Джесс? – подумала Кирнан. – Только бы ему было хорошо, только бы он был вне опасности!» И вдруг она поймала себя на мысли, что не знает, как себя с ним вести, очутись он сейчас рядом.

Он ведь янки и от своей позиции не отступит. По крайней мере, она не в силах его изменить. В том, что касается понятий добра и зла, белого и черного, Джесс тверд как скала.

Правда, и от нее он не требовал изменить свои взгляды. Имея собственные убеждения, он умел уважать чужие. А вот она уже давно ничего не понимает. Да и в справедливости дела южан – во что Кирнан еще недавно так свято верила – она начала сомневаться. Единственное, что она знала точно, так это то, что война калечит и убивает и несет горе и страдания абсолютно веем, независимо от цвета формы.

И теперь она выйдет замуж за Джесса. Конечно, если он и в самом деле мечтает об этом. А то вообразит еще, что обязан жениться из-за ребенка, как честный человек. Нет, главное в этом деле любовь!

Да, она станет его женой, но только если он повторит свою давнюю просьбу. Она слишком горда, чтобы поступить иначе.

«Странно, почему я так спокойна?» – удивилась Кирнан. Ведь еще совсем недавно, обнаружив, что беременна, она бы пришла в ужас. Для общества, в котором она выросла, подобное считалось форменным скандалом. Пожилые матроны перешептывались бы за ее спиной, а матери переводили бы детей на другую сторону улицы. Добропорядочные граждане считали бы себя вправе всячески оскорблять ее и не погнушались бы физической расправой, как тот, что метнул в Кирнан помидор.

И дело не только в том, что ребенок, которого она носит, зачат вне брака: наверняка во время войны подобные случаи не редкость.

Нет, вина Кирнан гораздо страшнее. Она, вдова доблестного героя, сложившего голову у Манассаса, ждет ребенка от янки! И это притом, что со дня смерти ее мужа прошло совсем мало времени – меньше года!

«И все же Джейкоб по-прежнему меня любит, – вспомнила вдруг она. – И полон решимости отстаивать мою честь, как недавно в Харперс-Ферри. Да, он совсем еще ребенок – а какая преданность! Знать бы еще, что Джесс жив и здоров…»

Внезапно Кирнан ощутила странную тяжесть в животе, а потом легкий толчок. Может, почудилось? Нет, толчок повторился.

Несмотря на двусмысленность своего положения, Кирнан тотчас горделиво улыбнулась: ребенок шевелится! Значит, все хорошо, и скоро он появится на свет. Их с Джессом ребенок, их плоть и кровь.

Зачатый на войне… И в любви.

– Как я люблю тебя, сладенький мой! – страстно прошептала Кирнан, обращаясь к малютке, упрямо бившемуся в животе. – Безмерно, безгранично люблю…

Она чуть слышно закашлялась. Хорошо, что Джейкоб все знает. Насчет Патрисии можно не сомневаться – она поступит точно так же, как брат. Конечно же, в это смутное время близнецы поддержат ее. Боже, как здорово, снова хочется жить!

Ребенок шевельнулся еще раз, и тогда, осторожно прижав руки к животу, Кирнан заплакала – от счастья.

В марте 1862 года Дэниел Камерон во главе доблестной роты кавалерии дислоцировался в долине Шенандоа и осуществлял дерзкие набеги и разведывательные операции вглубь территории северян. Согласно последнему приказу, ему надлежало двинуться на восток, поскольку после назначения Линкольном генерала Маклеллана командующим восточной армией тот планировал, собрав на полуострове, то есть в прибрежной Виргинии, все силы, внезапно атаковать Ричмонд.

Дэниел теперь места себе не находил от беспокойства. С одной стороны, он не сомневался, что Джесс сражается в рядах армии Маклеллана, с другой – предстоящее сражение, если оно осуществится там, где планирует генерал, придвинет линию фронта вплотную к Камерон-холлу. А раз северяне окажутся в опасной близости от его родного дома, он, Дэниел, достойно их встретит.

Разумеется, его беспокоил не только и не столько сам дом. Дело в том, что Криста сейчас жила там одна. Неподалеку, так же в одиночестве, обитал Джон Маккей, поскольку Кирнан уехала в Монтемарт. Наверное, у нее все хорошо. Впрочем, Дэниел не знал этого наверняка, так как не имел от нее никаких вестей. Да и самому-то ему писать некогда: он посылал лишь короткие записки Кристе, а из ее ответов узнавал, как дела у Джесса, поскольку тот тоже писал сестре.

Дэниел обвел глазами палатку и задумался. Все-таки война – чертовски странная штука! Всю жизнь, сколько себя помнит, он подражал старшему брату. Вслед за Джессом окончил Уэст-Пойнт, вместе с ним сражался в Канзасе. Только в медицинский колледж не пошел – не имел такой склонности. В остальном, же их интересы совпадали.

И вот они уже год не виделись. И вестей о нем тоже давно нет. Самое страшное, что, доведись им встретиться, они были бы вынуждены стрелять друг в друга.

Впрочем, Джесс вряд ли сражается на поле боя, напомнил себе Дэниел. Брат – искусный хирург, а на войне у докторов всегда дел полно. Правда, не стоит забывать, что в течение многих лет он был отменным кавалеристом. Как знать, может быть, в один прекрасный день Джесс вскочит на своего Пегаса и ринется в атаку – против своих бывших друзей и соседей.

Этого-то Дэниел и боялся больше всего на свете. Не смерти, не плена, не ранения, а встречи с братом лицом к лицу – в бою.

Он вздохнул, скомкал недописанный приказ и начал заново. И тут поблизости кто-то вскрикнул, началась какая-то возня. Палатка угрожающе зашаталась, и казалось, вот-вот развалится. С тревогой глядя на качающийся шест, Дэниел внезапно услышал:

– Капитан Камерон! Капитан Камерон!

– Что, черт возьми, там происходит? – сердито буркнул он, вновь обретя способность двигаться.

В палатку следом за темноглазым белокурым мальчишкой вбежал, запыхавшись, его адъютант, капрал Бел. Он попытался остановить наглеца, схватив его за руку, но тот вырвался и кинулся прямо к Дэниелу.

– Капитан Камерон!.. – крикнул он.

– Капитан Камерон, – поспешил вмешаться Бел, – я пытался ему объяснить, что вы заняты, но этот упрямый щенок и слушать не стал. Как рванет мимо – и прямо в палатку! Я хотел его схватить, но он, чертенок, вырвался. Я думаю…

– Хорошо, капрал, – прервал его Дэниел, узнав в мальчишке Джейкоба Миллера. – Этот юный джентльмен – мой старый друг, – пояснил он капралу.

– Я говорил ему, что мы спешно выступаем и что у вас…

– До сих пор наша армия ничего не делала впопыхах, капрал. Нет необходимости спешить и сейчас. Без сомнения, я смогу уделить несколько минут старому другу. – Он подмигнул Джейкобу. – Можете идти, Бел.

– А если это шпион? – высказал предположение ретивый служака.

– Только не Джейкоб! Он парень надежный. Верно, малыш?

К удивлению Дэниела, Джейкоб густо покраснел и, запинаясь, пробормотал:

– Да, сэр… то есть капитан Камерон.

– В наши дни никому нельзя доверять, – наставительно заметил Бел, не желая сдаваться. – Никому!

Капитан снова с улыбкой взглянул на мальчика. Буркнув что-то себе под нос, Бел, наконец, оставил их одних.

– Ты ведь не сделался янки, а, парень? – шутливо спросил Дэниел и указал на складной стул, стоявший подле.

– Нет, не сделался, – ответил незваный гость и сел.

– И в армию, надеюсь, вступать не собираешься?

– Нет. Пока нет.

– Рад слышать, – кивнул Дэниел. – А Кирнан знает, что ты здесь? – внезапно помрачнел он.

До него доходили слухи, что миссис Миллер занимается шпионажем, передает сведения войскам, расположенным в долине. Неужели она привлекает к этой деятельности мальчишку? Впрочем… Война порой заставляет людей делать невероятные вещи.

– Это она тебя прислала?

– Нет-нет! – поспешно возразил Джейкоб, помял в руках шапку и искоса взглянул на Дэниела. – Вообще-то… – он запнулся, – собственно говоря, если она узнает, что я здесь, то три шкуры с меня спустит.

– Вот оно что… – протянул Дэниел. – Тогда какое же у тебя ко мне дело?

– Дело чрезвычайно секретное, – понизив голос, заговорщически сообщил мальчик.

– Я так и понял, – в тон ему негромко ответил Камерон.

– Надо, чтобы вы немедленно связались с вашим братом, сэр. Конечно, он янки, а вы конфедерат, и возможно, даже разговаривать друг с другом не пожелаете. Но я думаю, он должен знать…

– Знать что?

– Что скоро станет отцом.

Дэниел даже дар речи потерял на мгновение, но, взяв себя в руки, выдохнул: «О!» и откинулся на спинку стула.

В конце концов, не такой уж это сюрприз. Все, кто знал Джесса и Кирнан, давно чувствовали, что их тянет друг к другу и между ними словно какая-то искра пробегает при встрече. И уж Дэниелу ли не знать, что значит Джесс для Кирнан! И о чувствах брата ему известно. Да, то, что эти двое, невзирая на войну, дали волю своей страсти, не слишком удивило Камерона-младшего.

Он наклонился к Джейкобу:

– А как Кирнан себя чувствует?

– Отлично! Но… но она сама ни за что ему не скажет. Понимаете?

– Слишком гордая, да?

– Еще какая! И потом, он ведь…

– Янки.

– Вот именно, – печально подтвердил Джейкоб и снова с беспокойством взглянул на Дэниела: – Вы сможете передать ему эту новость?

Дэниел кивнул.

– Но только помните, надо действовать очень…

– Осторожно? – договорил за мальчика капитан и кивнул. – Я напишу сестре, – продолжил Дэниел, – а она передаст Джессу. Незачем впутывать в это дело посторонних, согласен? В общем, можешь мне довериться.

– Да, сэр, я вам доверяю.

– Прекрасно. А теперь отправляйся домой. Не стоит понапрасну волновать Кирнан.

Парнишка нахлобучил шапку на лоб, по-военному козырнул и направился к выходу. Однако на пороге оглянулся:

– Наверное, не надо упоминать мое имя. Хотя нет, это нечестно. Делайте так, как сочтете нужным. Я не стыжусь своего поступка. И еще передайте, пожалуйста, вашему брату, что мы, Миллеры, хорошо ладим с Кирнан. Ваш брат – отличный парень, сэр, жаль только, что он янки…

– Я сам порой сокрушаюсь, – со вздохом признался Дэниел.

Мальчик поспешно выбежал из палатки, а Камерон, откинувшись на спинку стула, в задумчивости забарабанил пальцами по столу.

«А ведь я скоро буду дядей!» – с восторгом подумал он, а вслух произнес:

– Ну и ну!

И тут его улыбка погасла. Кругом война. Кто знает, чем все это кончится…

И все же он попытается связаться с Джессом. Он ведь обещал Джейкобу.

Глава 21

Поздно вечером в Монтемарте внезапно появился Томас Донахью. Он мчался во весь опор, хотя не раз говорил Кирнан, что не любит быстрой езды – зачем без нужды тревожить старые кости? И вот на тебе…

Кирнан в тревоге выбежала на крыльцо, лихорадочно соображая, что же могло случиться. Неужели янки снова займут Монтемарт? А может быть, конфедераты уже войну проиграли?..

– Кирнан, – без обиняков начал Томас, соскочив на землю, – тебе нужно немедленно ехать домой!

– Домой? А в чем дело?