Под камнем сим

Дэнни всполошился:

– Зачем мне убивать несчастную женщину? Она мне никогда ничего плохого не сделала.

– Осмелюсь согласиться, но посмотрите с нашей стороны. – Прескотт помолчал и небрежно бросил: – Что у вас в карманах?

– Ничего для вас интересного, – быстро ответил цыган. – И я тоже знаю законы. Сейчас день-деньской, здесь частное владение, где мне разрешено находиться. Вы не имеете права меня обыскивать по одному подозрению в поимке пары кроликов.

– А вы ловили кроликов? Ну же, Смит, – потребовал Прескотт, – выручайте себя!

Дэнни задумался:

– В суд не потащите?

– Нет, – заверил сержант, надеясь, и вполне обоснованно, что вышестоящее руководство возражать не станет.

– Тогда ладно. Ходил силки проверить. – Цыган подул на чай и шумно отхлебнул из кружки.

– Когда вы их поставили?

Судя по ответу, Дэнни хорошо знаком с законом о ночном браконьерстве.

– Рано вечером, до того, как кролики идут на выпас. Задолго до заката. И не возвращался до следующего утра, когда ее увидел.

По определению упомянутого закона, ночь начинается через час после захода солнца и заканчивается за час до восхода. Обычно кролики не считаются запрещенной для добычи дичью, если их не отлавливают в ночные часы. Прескотт вздохнул. Поскольку цыган хорошо это знает, то либо говорит правду, либо выгораживает себя.

– Уверены? – переспросил он.

– Уверен. Точно так же, как в том, что, когда ставил силки, тела там не было. Вообще ничего тогда не было… Сложилось впечатление, что он как-то слишком резко оборвал фразу.

– А силки как выглядят? – спросил Стив с любопытством.

Дэнни, поколебавшись, вытащил ловушку из внутреннего кармана. Крепкая проволока связана в скользящую петлю с крючком на другом конце для надежного крепления. Просто и эффективно. Противозаконно, нечего и говорить. Больше того, даже если у цыгана есть разрешение на пребывание на земле фермы Хейзлвуд, насыпь, где гнездятся кролики, принадлежит железной дороге. Железная дорога определенно не выдавала ему никаких разрешений. Браконьерство, противозаконные силки, проникновение на чужую территорию… Вполне достаточно, чтобы прижать Смита. С другой стороны, вовсе не хочется его пугать и настраивать против себя. Он просто замкнется, и уже никаких сведений от него не получишь.

Однако направление мыслей привело детектива к следующему вопросу:

– Миссис Франклин… я имею в виду убитую… часто уходила с фермы? Вы когда-нибудь видели ее одну?

– До смерти? – Дэнни неожиданно продемонстрировал глубокое понимание тонкостей языка. – Бывало. Сюда пару раз заходила, просто заглядывала повидаться с Зилпой и ребятишками.

– Вы с ней никогда не ссорились? Она не возражала, что вы здесь останавливаетесь? Я знаю, что мистер Франклин разрешает.

– Не возражала. В любом случае никогда ничего такого не говорила. Я же сказал, хорошая, добрая женщина, всегда дружелюбная, пила у нас чай, точно так же, как вы. – Дэнни целенаправленно привлек внимание к тому факту, что сержант Прескотт пользуется гостеприимством Смитов и поэтому обязан вести себя как гость.

– В среду вечером, – продолжал Стив, – вы, случайно, не видели незнакомых машин, стоявших на дороге, наверху насыпи, поблизости от того места, где обнаружили на другой день тело?

– Не могу сказать. – Дэнни вдруг вскочил, метнулся мимо сержанта, схватил что-то с земли. Раздался визг, полетели клочья шерсти.

Стив сообразил, что оставил пирог на земле, и во время беседы ищейка унюхала, схватила лакомый кусок. Дальнейшее поразило его еще больше, чем неожиданный бросок цыгана. Смит поднял красивую тарелку из-под пирога и сильным молниеносным движением швырнул в стенку трейлера.

– В чем дело? – охнул сержант.

– С нее собака ела. Больше не годится.

Прескотт понял, что столкнулся с другими принципами, с чужой культурой, которая, пожалуй, налагает на ее носителей не менее строгие обязательства. Возникло ощущение, что Смит о чем-то предпочитает умалчивать и его не загонишь в ловушку и не запугаешь. Если сочтет нужным, скажет добровольно, как уже рассказал о силках. Только не сегодня. Сегодня совершилось знакомство. Детектива Прескотта оценили, и, хочется надеяться, кроме оплошности с пирогом, он не допустил ни одной промашки. Надо уходить, пока ты на шаг впереди или, по крайней мере, на равных.

Он встал:

– Простите за пирог. Передайте жене благодарность за чай. Вы ведь не собираетесь уезжать?

– Другие копы велели остаться.

– Правильно. Нам еще придется поговорить.

Дэнни смотрел детективу вслед. Когда он скрылся из вида, из трейлера вылезла Зилпа, подошла к мужу и, не говоря ни слова, посмотрела на него темными глазами.

– Здоровенный бугай, правда? – заметил Дэнни. – В бою сможет за себя постоять. – Он имел в виду запрещенные кулачные бои, излюбленный спорт кочевников, в котором крутятся очень большие деньги. Потом, взглянув на Зилпу, добавил: – Я отдал малышке ту самую сумку с книжками. Пробрался на ферму, пока копы лазали по насыпи. Не стоит никому об этом рассказывать. К делу никакого отношения не имеет.

Педагогический состав школы Святой Клары собрался на экстренное совещание по поводу Тамми Франклин и чрезвычайных событий.

– Разумеется, – сказала директорша миссис Давенпорт, – в школу она не вернется, пока не опомнится. То есть я имею в виду, ребенок нуждается в помощи и совете. Возможно, полиция что-то придумает. Если нет, то социальные службы.

Миссис Давенпорт – внушительная леди, не совсем удачно одетая в платье с рисунком из крупных желтых и голубых квадратов, – сидела в директорском кресле, выдвинув вперед одну ногу, уложив пухлые руки на деревянных подлокотниках, отчего слегка смахивала на фигуру Британии, отчеканенную на монетах.

Мисс Брейди сочла необходимым заметить:

– Тамми не доверяет незнакомым людям. Даже у опытного консультанта возникнут проблемы.

В кабинете воцарилось молчание, во время которого все взгляды устремились на нее. В частности, задумчивый взгляд миссис Давенпорт.

– По-моему, Джейн, вы с ней контактируете лучше любого другого.

– Стараюсь, – вздохнула учительница. – Не знаю, насколько успешно. Девочка неизменно вежлива, но замкнута. Очень сообразительная, хотя на любой вопрос дает не тот ответ, которого ждешь. Знаете, как бы на другой отвечает.

Миссис Давенпорт величественно кивнула в ее сторону:

– А я все-таки думаю, что в такой ситуации никого лучше вас не найти. Договоритесь с отцом, съездите на ферму, пообщайтесь с Тамми.

– Ох, по правде сказать… – Джейн ужаснулась, осознав ответственность, но все смотрели на нее, а взгляд миссис Давенпорт однозначно указывал, что нельзя отказаться от этого поручения. В конце концов, она всегда была классной руководительницей Тамми. «Отрабатывай свои деньги», – мысленно напомнила она себе и безрадостно договорила: – Хорошо. Попробую.

– Отлично, – кивнула миссис Давенпорт. – По крайней мере, сообщите о том, что узнаете. Если почувствуете, что ничего не выходит, то мы еще подумаем.

Прекрасно и замечательно, думала Джейн в половине пятого в пятницу, ведя машину по проселочной дороге. Вообще не хочется решать поставленную задачу – не из трусости, а из осознания собственной неадекватности. Кажется, ей предстоит вторгнуться в крайне щепетильное, глубоко личное дело. Наверняка вся семья в шоке. Придется встретиться не с одной Тамми. Что сказать взрослым? До сих пор она никогда в жизни не сталкивалась с убийством и сопутствующими ему обстоятельствами. Сама мысль о насилии над человеком, над женщиной, невыносима. Кто мог это сделать? Зачем, почему? Где убийца? Повторит свое грязное дело? Наблюдает за фермой? Не грозит ли ей самой опасность?..

Тут она строго себе приказала утихомирить разыгравшееся воображение. Сейчас, как никогда, необходима трезвость и практичность. Но последнюю трезвую и практичную мысль вдруг затмила другая, абсолютно неподобающая.

Джейн доехала до построек на повороте – не поселок и не деревушка, всего три-четыре коттеджа вдоль обочины и большой каменный амбар, приспособленный под мастерскую. Можно было, нужно было просто проехать мимо, но тормоз как бы сам собой подставился под ногу. Она остановилась, заглушила мотор и осталась сидеть, раздумывая, что делать.

В мастерской пусто, хотя ворота на дорогу открыты, значит, Питер где-то поблизости. Вывеска над воротами извещает: «Изготовление традиционной мебели». Она вылезла из машины и пошла к дверям.

У нее нет никакого права являться без предупреждения, отлично зная, что никто ее сюда не звал. Непонятно, зачем она это делает, разве что на четверть часа оттягивает приезд в Хейзлвуд. В определенном смысле здесь будет не менее трудно, чем при встрече с членами семейства Франклинов.

Вдохнула запахи мастерской: теплые ароматы недавно распиленных досок, манящее дуновение древесной смолы, химическую остроту политуры, перекрывающие облака пара. Опилки под ногами сразу запорошили туфли. За дверью стоят четыре законченных стула. Возможно, заказанный гарнитур.

– Питер! – окликнула она.

Никто не ответил, хотя ей послышался шум в дальней части конторы, свидетельствовавший о человеческом присутствии. Джейн направилась в глубь помещения, снова крикнула:

– Пит! Это я! Мимо ехала и…

Он сидел за конторским столом, заваленным, как обычно, бумагами и заставленным всякой всячиной, включая немытые кофейные чашки, невскрытую почту. Однако не работал. Сгорбился, схватившись за голову, в полном отчаянии. Ее, конечно, не слышал, даже не заметил, что она стоит рядом с ним.

Джейн схватила его за плечо:

– Питер!..

Он шевельнулся, повернулся, словно пробуждаясь от долгого наркотического сна. Она с трудом выдохнула. Вид адский. Лицо бесцветное, под глазами темные круги, щеки ввалились, сегодня не брился, спал, по всей видимости, в одежде.

– Господи помилуй, в чем дело? Ты болен?

– Джейн… – бесцветно выдавил он. – Нет. Все в порядке. Отлично.

Ничего подобного. Но что можно сделать? Его взгляд расстроил ее – смотрит мимо, как бы не видя и не интересуясь. И правильно, с леденящим ужасом заключила она. Он ее вычеркнул из своей жизни и теперь обращает не больше внимания, чем на сборщицу благотворительных взносов.

Кончено так кончено, горько думала Джейн. Сообщаешь родным и знакомым, что разбежались по взаимному согласию, а по сути один стал другому не нужен. У того, кто не нужен, есть выбор: умолять, сокрушить все вокруг, попытаться отвоевать позицию или с достоинством удалиться. Она выбрала последнее. Поэтому они расстались друзьями, по ироническому выражению. Друзья не расстаются. Теперь ясно, что было бы легче расстаться с дьявольским скандалом, бесповоротно порвав друг с другом. В действительности они остались в ужасном подвешенном состоянии – бывшие любовники и бывшие друзья, до сих пор связанные невидимыми узами, о чем одним им известно. Возможно, одной ей известно.

Она прибегла к традиционному британскому выходу из неловкого положения:

– Сейчас чай заварю.

Когда принесла кружку, он с некоторым усилием оторвался от стола и принялся шарить в сосновых стружках. Джейн поставила кружку на верстак.

– Слушай, Пит, либо что-то стряслось, либо ты заболел. Выглядишь как… – Джейн вовремя прикусила язык, чтобы не сказать «как мертвец». В свете ее нынешней миссии подобное выражение абсолютно неуместно. – Как привидение, – договорила она.

Он ощетинился, пригладил волосы, как бы стараясь исправить неблагоприятное впечатление.

– Работал много. Заказ надо было закончить. Четыре стандартных стула и два резных модельных.

– Те, что у дверей стоят?

– Они самые. – Питер взял кружку, склонился над ней. Коротко стриженные на затылке волосы темнее прядей на макушке, выгоревших на солнце. Простая знакомая примета пронзила сердце болью, пробудив многочисленные воспоминания.

– А ты что тут делаешь? – спросил он без всякого интереса, слишком небрежным тоном, стараясь держаться естественно-непринужденно.

– Еду по делу на ферму Хейзлвуд.

Чай выплеснулся, Пит выругался, обжегши пальцы, и поспешно поставил кружку.

– По какому делу? Зачем в Хейзлвуд?

Видя его дикий взгляд, Джейн на мгновение почуяла страх. Показалось, будто он сошел с ума.

– Там живет моя ученица Тамми Франклин. Ее мать… мачеха найдена мертвой.

– Знаю, слышал. – Голос звучит неестественно, вымученно. Пит стиснул руки. – Не пойму, зачем ты туда едешь.

– Школа несет за Тамми ответственность. Надо проследить… посмотреть, не надо ли чем-то помочь. – Джейн замялась. – Ты ел что-нибудь? Я имею в виду, сегодня? Если хочешь, могу заехать на обратном пути, что-нибудь приготовить…

– Ничего не хочу. Обойдусь. Сам справлюсь. – Он затряс головой.

– Не справишься. Слушай, что бы там ни было…

– Ради бога, Джейн! – с болью выпалил он.

Она отступила, вспыхнув от обиды и растерянности.

– Извини, не хотела навязываться. – Верх взяли гнев и оскорбленная гордость. – Просто помочь пытаюсь! И нечего огрызаться, черт побери! Твои проблемы меня не касаются. Думала сделать доброе дело. Не желаешь, не надо.

Джейн решительно вышла. Послышалось, будто он ее окликнул по имени, но она проигнорировала. Села в машину, захлопнула дверцу, ударила кулаком по рулю, пробормотала:

– Свинья хамская! – и повернула ключ зажигания. – Мог бы вести себя повежливей!

«Сама виновата, – указал внутренний голос. – Нечего было соваться».

– Больше не буду, – вслух ответила она.

Добравшись до фермы Хейзлвуд по длинной плохой дороге, Джейн сначала побоялась, что приехала в абсолютно пустую усадьбу. Но, выйдя из звуконепроницаемой машины, услышала мычание из ближней постройки, которую приняла за коровник. Не успела она сообразить, куда двигаться дальше, как услышала топот копыт и неожиданный громкий мужской понукающий крик.

Из постройки вывалилось стадо, перед ее изумленным взглядом образовалась плотная масса рогов, гигантских дымящихся туш, слюнявых морд с блестящими глазами. Копыта скользили на грязном дворе, коровы толкались, мычали, нагнув головы и размахивая хвостами, устремляясь вперед.

Она успела юркнуть в кабину и захлопнуть дверцу, прежде чем животные ее окружили. Коровы наталкивались на машину, одна-другая помедлили, с любопытством заглядывая в окно, затуманив дыханием стекла. Внутрь просачивался теплый запах навоза. Наконец, слава богу, стадо прошло, направилось через дальние ворота на пастбище. Джейн испустила облегченный вздох и тут сообразила, что сбоку на нее, наклонившись, смотрит мужчина.

Не набравшись желанного апломба, она опустила стекло.

– Простите, если они вас испугали, – сказал мужчина. – Вреда не причинили бы. Я не знал, что вы тут.

– Я… просто не ожидала…

Мужчина взглянул на нее снисходительно, как сельские жители смотрят на безнадежных горожан, незнакомых на свою беду с повседневной деревенской жизнью. По оценке Джейн, ему было около сорока, сложение крепкое, лицо обветренное, не лишенное привлекательности, хотя состарившееся. Вблизи видны суровые морщины, скорбный взгляд.

– Мистер Франклин? – уточнила она.

– Он самый. Это вы звонили? Учительница Тамми?

Пожалуй, пора вылезти. Джейн удалось это сделать даже с некоторым достоинством.

– Спасибо, что разрешили заехать. Знаю, у вас тяжелое время, чужих людей не хочется видеть.

– Я их и так вижу, – горько ответил мистер Франклин. – Полицию. Расспрашивают, кругом топчутся. Даже к бедному старику Дэнни в трейлер совались. Если желаете, повидайтесь с Тамми. Однако, при всем уважении, мы сами справимся. Не нуждаемся в помощи, так и скажите в школе. Она где-то в доме. Идите. Я скоро.

Он прошел через двор к воротам, закрыл их за стадом, вернулся к коровнику, скрылся внутри.

Джейн огляделась. Работу на ферме не остановишь, что бы ни случилось. Животных надо кормить, коров доить, выполнять повседневные обязанности. Она нахмурилась. Ей привелось видеть Соню Франклин лишь дважды, оба раза мельком. Но этого было достаточно, чтобы понять – она не деревенская жительница. Скорее ее место в Найтсбридже[2], если бы не знать, кто она такая. Джейн, сморщив носик, припомнила стройную хорошо одетую женщину, тщательный макияж, ухоженные ногти. Что, скажите на милость, заставило ее избрать сельский образ жизни, к которому она совершенно не приспособлена? Почему, если на то пошло, она выбрала в мужья Хью Франклина? Насколько можно судить по краткому знакомству, человек он неплохой, но практичный до мозга костей, пожалуй, грубоватый, без всякого внешнего лоска. Ничто вокруг не свидетельствует о богатстве. Наверняка любой другой мог бы влюбиться в такую красотку, как Соня. Что же она нашла в Хью?

Джейн направилась к дому. Дверь открылась, на пороге стояла Тамми.

– Папа сказал, что вы едете. – К счастью, тон не враждебный, скорее любопытный: интересно узнать, чего надо учительнице.

– Можно войти? – спросила Джейн и была препровождена в гостиную, где ее приветствовал старый спаниель, крепко пахнувший псиной.

Тамми, всерьез игравшая роль хозяйки, предложила сесть, выпить чаю.

– Только не туда, где Пого валяется. Шерстью запачкаетесь. – И девочка улетучилась.

Джейн осторожно уселась в кресло, потрепала пса по голове. Длинная бело-коричневая шерсть оказалась чуть липкой на ощупь. Спаниель шумно вздохнул, тяжело рухнул к ее ногам. Она огляделась. Прелестная старая комната в прелестном старом безалаберном доме с неправильными углами. Милая старая мебель рассказывает историю семьи. И шикарные муслиновые занавески. Догадка, кто их здесь повесил, не заслуживает призовой награды. Она мысленно упрекнула себя за критическое замечание насчет вкуса погибшей.

Тамми вернулась с подносом, на котором стояла чашка, молочник, тарелка с печеньем, поставила его на кипу газет и сельскохозяйственных журналов на низком столике и торжественно пододвинула к гостье чашку с молочником.

– Сахар нужен?

– Нет, спасибо, ты очень любезна. – Джейн попыталась выпростать ноги из-под собаки, но Пого пригвоздил их всей своей тяжестью. От него шел просто неприличный запах. Она прикинулась, будто не замечает.

– И очень хорошо, я забыла принести. Ешьте печенье. Ничего больше нет, по магазинам никто не ходил. – Девочка села, уставилась на учительницу. – Уроки уже сделала. Принести?

– Ох, Тамми, – в приливе жалости вздохнула Джейн, – кому это нужно? Я не за тем приехала. Все в школе сильно переживают из-за случившегося. Я хочу спросить, не могу ли чем-нибудь помочь, и, разумеется, тебе не надо ходить в школу, пока сама не сочтешь возможным. Конечно, четверть кончилась, на будущей неделе каникулы, никто не будет возражать, если ты их продлишь.

– Соня мне не мать, – сказала Тамми. – Она мачеха.

– Знаю. Но ты все равно переживаешь. Тем более что это так… неожиданно.

– Утром приходил полицейский, нормально одетый. Не в форме, я имею в виду. Разговаривал с папой и с дядей Саймоном. А другой ходил к трейлеру Дэнни, разговаривал с ним и с его женой.

– Кто такой Дэнни? – спросила Джейн, вторично после приезда слыша это имя.

– Цыган. Настоящий. Два раза в год приезжает с семьей, с женой Зилпой, с ребятами, останавливается в нашем поле. Всегда. Папа говорит, когда он был маленький, тут останавливался отец Дэнни. В детстве папа с Дэнни вместе охотились на кроликов. Он нашел Соню, знаете?

– Нет… – тихо пробормотала Джейн, чувствуя, что нить ускользает из рук. До приезда она составила лишь общий план беседы, надеясь, что инстинкт подскажет дальнейшее. Теперь, похоже, оказалась в весьма невыгодном положении. Разумно было бы поговорить сначала с кем-то из следователей, прежде чем являться сюда абсолютно неподготовленной. Ей неизвестны даже самые главные обстоятельства, кроме того, что женщина погибла насильственной смертью.

– Папа не убивал Соню.

Джейн вздрогнула. Необходимо ответить прямо и немедленно. Девочка сидит с воинственным выражением на белом лице.

– Никто этого не утверждает!

– А зачем полицейский про ссору расспрашивал? Джейн стремительно утопала в зыбучем песке. Расследуется убийство, она вляпалась не в свое дело. У нее нет никакого права заверять ребенка, будто никто не обвинит отца в преступлении. Насколько известно, он должен быть одним из первых в списке подозреваемых. Может быть, в этот самый момент уже выписан ордер и сюда едет машина, полная представителей закона с суровыми лицами. Они ворвутся в дверь, как в каком-нибудь телефильме, и…

Она чуть из кожи не вылезла – в коридоре действительно прозвучали шаги и тихие мужские проклятия.

– Папа чай идет пить, – объявила Тамми. – Пойду приготовлю. Извините.

– Ох… Конечно…

Из-за двери донеслось краткое бормотание отца с дочерью, потом вошел мистер Франклин. Он снял резиновые сапоги, но не переобулся в домашние тапочки. Из дыры в носке торчит большой палец. Кончик другого носка заштопан так неумело, что сразу понятно: трудился он сам или дочка. Не обращая на это внимания, мистер Франклин сел напротив, положил локти на ручки кресла, свесив широкие кисти. Джейн с облегчением увидела, что руки вымыты.

– Гоните поганого пса, – посоветовал он. – Ноги вам придавил, шевельнуться нельзя.

– Правда, – призналась она, наклонилась, безуспешно толкнув Пого. К несчастью, единственным результатом стал очередной взрыв зловония.

– Эй, ты! – крикнул мистер Франклин и пронзительно свистнул.

Пого поднял одно ухо, открыл красный глаз, с сопением поднялся.

– На кухню ступай, – приказал фермер. – Тамми проведай.

Пого послушно потащился прочь, преисполнившись надежды при слове «кухня».

Джейн осторожно подбирала слова:

– Я очень огорчена несчастьем с вашей женой. Мы все в школе сочувствуем. Хотя видно, что вы отлично справляетесь, может, чем-нибудь все-таки надо помочь? В такие моменты помощь всегда требуется.

Мистер Франклин отвел глаза, болезненно стиснул губы.

– Очень любезно с вашей стороны, мисс Брейди. Спасибо, не вижу необходимости. Я уже говорил, все в порядке. – И неожиданно сухо добавил: – Не сказать, чтоб вы когда-нибудь работали на ферме!

– Меня зовут Джейн, – объявила она. – Хотя я не умею с коровами обращаться, могу что-нибудь другое сделать.

Он вздернул голову, удивленно взглянув на нее:

– Что же? – И больше ничего не сказал.

– Тамми сказала, никто не ходил за покупками, – торопливо объяснила Джейн. – Конечно, в таких обстоятельствах никому нет дела до обыденных домашних проблем. Мы с ней могли бы составить список и вместе купить все, что нужно. Пожалуйста, не возражайте. Это необходимо. Иначе с голоду умрете. В школе на той неделе каникулы, и я буду свободна.

Мужчина задумчиво смотрел на нее.

– Разумно, – кивнул он наконец. – Тогда сами с Тамми сговоритесь.

Вдохновленная успехом, Джейн решилась ступить на более опасную почву.

– Как ваша дочка вообще это воспринимает? Я даже не ожидала увидеть ее такой спокойной, собранной. В школе все волнуются, как я уже говорила по телефону.

– Честно скажу, не знаю. Она обычно не сильно разговорчива. Может, вам это не нравится, но так оно и есть. – В тоне прозвучало упрямство, как прежде при отказе от помощи.

– Видно, вы тоже неразговорчивый, – заметила Джейн, не успев удержаться, и в отчаянии зажала рот рукой.

Слава богу, кажется, не обиделся.

– Правда. Нам с Тамми почти нечего сказать друг другу. – Мистер Франклин поднял голову, и Джейн вдруг не понравился его прямой взгляд. – Хотя это не значит, что я ее не люблю.

Сказано просто, от чистого сердца.

– Разумеется, – импульсивно выпалила она. – И Тамми вас любит.

«Любит так, что боится, как бы тебя не арестовала полиция за убийство жены. Ты ведь не убивал ее, правда? Из-за чего вы ссорились?» Мысли вихрем неслись в голове.

– По-настоящему ее зовут Тамара, – сообщил Хью. – Моя жена – я говорю о своей первой жене Пенни, матери Тамми, – выбрала такое имя. Ей очень нравилось.

– Я видела в школьном регистре, – кивнула Джейн.

– Пенни хотела, чтобы она в вашей школе училась, поэтому мы ее отдали в Святую Клару.

– Если возникнут проблемы с платой, мистер Франклин, – нерешительно проговорила Джейн, – у нас уже бывали подобные случаи при чрезвычайных семейных ситуациях. Школа может отсрочить платеж, пока… все не уладится.

– Знаете, если я буду звать вас Джейн, то и вы меня зовите по имени. Я могу заплатить. Не разбазарил школьные деньги. Осмелюсь заметить, что вы, оглядевшись, подумали, будто мы и в хорошие времена гроша не наскребем. Однако отец Пенни, дед Тамми, кое-что оставил. Пенни вложила деньги в строительное общество специально на обучение. Можно сказать, адресное вложение. Я уважаю ее волю и никогда не пущу их на другие цели.

Дверь скрипнула, вернулась Тамми с большой дымящейся кружкой. Хью потянулся в кресле, взял чай.

– Спасибо, милая. Мисс Брейди тут предлагает отправиться вместе с тобой за покупками. – Он повернулся к учительнице: – Если поедете в Бамфорд, может, заглянете к поставщикам, спросите, когда пришлют расписку в получении денег по моим последним счетам?