Как холодно в земле

Глава 5

Несмотря на все неприятности с расследованием, Маркби, который вел машину по сельской дороге, не мог не заметить, что его окружает такая красота, какая возможна только самым лучшим апрельским днем в Англии. Благодаря объединенным усилиям кратковременных ливней и хрустальных солнечных лучей обочина искрилась каплями, а мокрый асфальт играл яркими бликами. Кусты и деревья только недавно оделись изумрудной весенней листвой, и в их ветвях всюду, куда ни глянь, порхали и посвистывали птицы, обустраивая свои гнезда. Маркби пожалел, что у него нет времени остановиться и посмотреть, как резвятся новорожденные ягнята.

Он сбавил скорость. Вдоль дороги тянулся забор, за которым паслись овцы. Это стадо почти наверняка принадлежит Уинтропам. Маркби уже и не помнил, когда в последний раз был на Серой ферме. Он вдруг понял, что ему очень любопытно, как они живут сейчас, когда вокруг произошло столько перемен. Впереди показался поворот, перед которым стоял заляпанный грязью деревянный знак с надписью: «Только к ферме». Как бы в доказательство этого утверждения, грунтовая дорога, проходившая по дну узкой ложбины, была сплошь покрыта следами тракторных шин и овечьим пометом. Маркби осторожно съехал на нее. Склоны ложбины круто поднимались от обочины, поэтому разъехаться было негде. Если ему встретится какой-либо транспорт, придется сдавать задом до самого поворота.

К счастью, он никого не встретил, зато спугнул белку. Какое-то время она слепо неслась перед машиной, но затем, придя в себя, метнулась в сторону и взлетела по стволу старого дуба, который с угрожающим видом склонился над дорогой, протянув к ней свои скрюченные ветви. Маркби притормозил и вгляделся в листву согбенного старожила, но белки нигде видно не было. Зверек хорошо спрятался и теперь наблюдал за ним из своего укрытия. Маркби пришло в голову, что этот дуб не выглядит особенно крепким, а его ветви висят слишком уж низко. Кое-где на них даже были заметны клочки сухой травы – это означало, что в сенокос они «причесывали» нагруженные сеном и соломой прицепы. Странно, что Уинтропы до сих пор его не спилили.

Дорога сделала неожиданный поворот, за которым обнаружились распахнутые настежь ворота. Въехав на большой фермерский двор, Маркби остановился возле обширного загона на столбах, крытого ржавым от времени гофрированным железом и обнесенного невысокой изгородью. Из загона доносилось жалобное блеяние. Маркби подошел и заглянул внутрь. В полумраке призрачно-белыми пятнами различались многочисленные овечьи морды.

– Доброе утро, сударыни, – вежливо поздоровался Маркби.

Все как одна они перестали жевать и уставились на него.

Маркби обернулся и обнаружил, что его тоже застали врасплох. За его спиной стояла крупная, враждебного вида шотландская овчарка с острой волчьей мордой.

– Привет, парень, – спокойным голосом сказал Маркби, хотя в его груди и образовалась неприятная пустота. – Я твоих подружек не трогал.

Не спуская с Маркби недоверчивых, обведенных красным глаз, пес опустил голову и сделал медленный шаг вперед, затем переступил с лапы на лапу и сделал такой же шаг назад. Казалось, он размышлял, как удобнее напасть на пришельца, чтобы загнать его в угол и держать там до тех пор, пока не прибудет подмога.

К счастью, подмога прибыла раньше, чем пес приступил к действиям.

– Виски! – раздался женский голос.

Пес обернулся, присел на лапах, изогнул спину и завилял пушистым хвостом. Приветствуя этим немым танцем хозяйку и показывая свое послушание, он все же не сдвинулся с места, не желая ни упускать вторгшегося в его владения врага, ни выказывать каких-либо признаков дружелюбия.

– Чем я могу вам помочь? – спросила девушка. Теперь, когда она оказалась в зоне видимости, пес решился переложить ответственность за безопасность фермы на ее плечи. «Хозяйке-то виднее», – казалось, говорил его взгляд. Он не спеша удалился в уединенный, залитый солнцем угол двора и улегся там на пустой мешок, явно брошенный в том месте специально, в качестве собачьей подстилки. Продолжая следить за Маркби своими красными глазами, он уткнулся носом в лапы и замер.

По оценке Маркби, девушке было двадцать четыре – двадцать пять лет. Он судил не по ее виду, а исходя из предположения, что это должна была быть Джессика Уинтроп. Если он правильно помнил, она должна быть примерно в этом возрасте.

Выглядела она моложе. Бледная, красивая, но печальная девушка с длинными светлыми волосами – по старому деревенскому выражению, «прямыми, как ярд вылитой из ведра воды». Стройная, даже хрупкая, среднего роста. На ней были обтягивающие брюки для верховой езды, заправленные в высокие сапоги, толстый свитер и поверх него – теплая стеганая безрукавка темно-синего цвета. Она только что вышла из конюшни, стоящей напротив загона для овец. В руках у нее была веревка. Она оглянулась и потянула за нее. Послышалось цоканье копыт, и на свет выступил чалый пони с подстриженной гривой. Веревка оказалась поводом, привязанным к его уздечке. Поравнявшись с девушкой, пони остановился, обмахнулся хвостом и поглядел на незнакомца. Она тоже повернулась к Маркби. Пони и девушка молча ждали, что он скажет.

– Вы ведь Джессика, верно? – спросил Маркби, которому стало немного не по себе от тройной порции пристального внимания – со стороны девушки, пони и пса. – Меня зовут Алан Маркби, я старший инспектор из полицейского участка в Бамфорде. Я учился в одном классе с вашим братом Ал вином – ох и давно же это было! Полагаю, вы меня не помните – ведь вы были тогда совсем маленькой.

Она не улыбнулась, а только сказала:

– Их сейчас нет – ни папы, ни Алвина. Они оба на выпасе. А что вам нужно?

– Ну, я… – Он умолк, почувствовав странную неловкость. – А ваша мать здесь?

Прежде чем она успела ответить, со стороны дома послышался другой женский голос, более резкий и уверенный:

– Джесс?

– Миссис Уинтроп? – крикнул в ответ Маркби. – Это Алан Маркби! Мне нужно с вами поговорить!

Пони вскинул голову, всхрапнул, ударил копытом и попятился обратно в стойло. Повернувшись к нему, Джессика успокоительно похлопала его по холке.

– Джессика, с вами я тоже хотел бы поговорить, если у вас найдется время, – сказал Маркби. – Я не отниму больше пяти минут.

– Хорошо, – пробормотала она, не глядя на Маркби. – Я только поставлю Нельсона в денник.

В это время на крыльце показалась миссис Уинтроп. Она направилась к Маркби, и по мере приближения выражение ее лица, вначале подозрительное, смягчалось.

– Алан! Вот не думала тебя увидеть! Приехал поговорить с Алвином?

– Правду сказать, не только с ним, а со всеми вами. Я был бы вам очень благодарен, если бы вы уделили мне несколько минут.

– Тогда нам лучше пройти в кухню. Я сейчас пеку лепешки и не могу оставить их без присмотра.

Следуя за миссис Уинтроп, Маркби вдруг задался вопросом, в кого из Уинтропов пошла Джессика. Насколько он помнил, на Уинтропа-старшего природа не пожалела строительного материала, Алвин вырос почти двухметровым здоровяком, а Джейми благодаря своему сложению неплохо играл в регби. Невысокая миссис Уинтроп отличалась исключительной дородностью – «Поперек себя шире!» – с некоторым даже изумлением подумал Маркби. На самом деле все обстояло не настолько плохо, но первое впечатление складывалось именно такое. На прическу миссис Уинтроп обращала крайне мало внимания: ее короткие седые локоны, когда-то давно подвергшиеся химической завивке, теперь торчали в разные стороны. Одета она была в серый нейлоновый комбинезон. В кухне восхитительно пахло домашней выпечкой.

– Ну, садись, Алан! – Миссис Уинтроп показала на стул. – Джесс! Смотри не впусти собаку на кухню! За этой животиной нужен глаз да глаз, – объяснила она Маркби. – Хитрющий ужас какой. Он своего не упустит, хоть и знает, что в дом ему заходить запрещено.

– Что, совсем? – спросил Маркби.

– Совсем. Рабочей собаке место на дворе.

– Ясно, – сказал Маркби. Его не удивило, что овчарку не пускали в дом. Эта громадная и, как казалось Маркби, полудикая зверюга мигом запачкала бы своими грязными лапами эту безукоризненно чистую кухню. Отклячив в сторону Маркби широченный, обтянутый нейлоном зад, миссис Уинтроп сунулась в жерло печи и вытянула на загнетку поднос с золотистыми, душистыми ячменными лепешками. Перехватив поднос поудобнее, она поставила его на стол.

– Алан, надеюсь, ты не откажешься от чашечки кофе с горячими лепешками?

– Да никогда в жизни! – убежденно сказал Маркби. Рот у него уже наполнился слюной.

Миссис Уинтроп осталась довольна ответом.

– Так я и думала. Джесс, девочка моя, ну что ты там стоишь, как бедная родственница? Займись лучше делом, свари кофе!

Девушка проскользнула в кухню так же тихо и незаметно, как это сделала бы овчарка, если бы ей представилась такая возможность. Маркби с любопытством наблюдал за ней. Стараясь не встречаться с ним взглядом, она выдвинула один из ящиков большого валлийского буфета и принялась доставать чашки. Почему она совсем не смотрит на него? Она настолько скромная или ей отчего-то неловко? Как там сказал Стив – какое-то нервное расстройство?

Миссис Уинтроп поставила на стол тарелку для Маркби и банку домашнего варенья.

– Вот если бы ты, Алан, приехал на полчаса пораньше, то застал бы на месте и Алвина, и моего мужа. Но если ты не прочь прогуляться, я могу рассказать, как добраться до поля, на котором они сейчас работают.

Он разорвал одну лепешку пополам – она была такой горячей, что обжигала пальцы, – и густо намазал ее маслом. Оно сразу растаяло и впиталось в рассыпчатое тесто, передавая ему свой соблазнительный блеск.

– Да ничего страшного. Я могу снова заехать. Или если кто-нибудь из них будет в городе и найдет минутку для того, чтобы наведаться ко мне в участок… – неразборчиво отвечал Маркби, расправляясь с лепешкой.

– Они оба собираются в город в четверг – погонят овец на продажу. Но на рынке всегда такая круговерть, что у них, наверное, и секунды свободной не будет. Они вряд ли смогут к тебе заехать. У тебя к ним что-то срочное?

– И да и нет. Мне необходимо задать им – и вам – несколько вопросов. Это только формальность, но без них в нашем деле не обойтись. Вы же слышали, что на строительном участке, там, где раньше стояла Одинокая ферма, был обнаружен труп?

Девушка неуклюжим жестом поставила перед ним чашку кофе – часть напитка выплеснулась на скатерть-клеенку.

– И откуда у тебя только руки растут! – сказала ее мать, вытирая стол. – На брюки-то хоть не попало, а, Алан?

– Нет… не попало. Все в порядке. Спасибо за кофе, Джессика. У вас необыкновенно вкусное варенье, миссис Уинтроп. – Не терзаясь угрызениями совести, он принялся за вторую лепешку. Он подозревал, что через некоторое время у него может начаться несварение – но разве гипотетическое несварение может заставить отказаться от соблазна, находящегося так близко под рукой! Соблазна, принявшего вид божественного черносмородинного варенья, темного, словно полночь, и такого густого, что оно слезало с ложки одним плотным куском и его нужно было раздавливать на поверхности лепешки.

– Я дам тебе банку с собой – у нас этого варенья невпроворот. Черная смородина в прошлом году хорошо уродилась, просто на удивление. Да, скверное это дело – я имею в виду убийство на стройке. Значит, это ты ищешь убийцу?

– Ну да. Ну то есть не только я, но я веду это расследование. Поэтому я к вам и заявился. Скажите, вы, случайно, не заметили ничего необычного в пятницу вечером или ночью? Может быть, вы видели машину. Или слышали голоса. В таком роде.

– Бог с тобой, Алан, я сплю как убитая! – не замечая каламбура, ответила миссис Уинтроп.

– А вы, Джессика?

– Я сплю не очень хорошо, – пробормотала девушка. – Но я ничего не слышала. Виски не лаял – а он бы почуял постороннего.

Она резко замолчала и посмотрела на Маркби затравленным взглядом. «Смотрит так, будто ее только что поймали за каким-нибудь недозволенным или предосудительным занятием», – подумал Маркби.

– Чертова псина, – присовокупила миссис Уинтроп в своей обычной безапелляционной манере.

– Я бы хотел показать вам одну фотографию, – осторожно сказал Маркби. Он перевел взгляд с дочери на мать и обратно. – Посмотрите? Мне не хотелось бы вас расстраивать – да и, сказать правду, ничего страшного в этой фотографии нет, – но мы пытаемся выяснить личность убитого.

– Вот как? – Миссис Уинтроп посмотрела на дочь. – Ну давай поглядим, коли так.

Маркби достал фотографию и отдал ее миссис Уинтроп. Пошарив в кармане комбинезона, она извлекла оттуда очки, водрузила их на нос и некоторое время внимательно изучала фотографию, держа ее на расстоянии вытянутой руки.

– Нет, не знаю, кто это. Никогда этого парня не видела, – наконец сказала она. Поколебавшись, она протянула фотографию дочери. – Ты тоже погляди, Джесс. И то правда – бояться тут нечего.

Девушка с опаской взяла фотографию. Маркби уставился в пол. Ему стало стыдно своей работы, как в те моменты, когда ему приходилось иметь дело с родственниками погибших людей. Наверное, он казался им настоящим чудовищем. У этой девушки явно не все в порядке… Ну, сказать, что у нее не все в порядке с головой, значило бы сильно приврать, но все же с нервами у нее не так хорошо, как могло и должно было быть. Интересно, она наблюдается у врача? В таком состоянии ей бы это не помешало.

Однако ей удалось сохранить спокойствие – или только его видимость, Маркби не мог решить. Она мельком взглянула на фотографию и протянула ее Маркби.

– Я не знаю, кто это.

– Ясно. Но все равно, спасибо за то, что не отказались посмотреть. – Маркби спрятал фотографию и вернулся к своему кофе. Он и не ожидал, что они опознают убитого. Он вдруг остро осознал, что побеспокоил их зря и без всякой пользы для расследования. Кроме всего прочего, из-за него у девушки опять может случиться нервный срыв. Его переполнило чувство вины.

– Если Джесс тебе больше не нужна, – не так громко, как раньше, но по-прежнему с сержантскими интонациями в голосе сказала миссис Уинтроп, – то пускай уж идет чистить своего пони. Она как раз собиралась этим заняться, когда ты появился.

– Ах да, конечно… Извините, что оторвал вас от работы, Джессика.

– Ничего… – Девушка неуклюже встала и почти выбежала из кухни.

Миссис Уинтроп помешала кофе, наблюдая за воронкой, образовавшейся на его черной поверхности.

– Ей сейчас намного лучше, чем когда она только вернулась домой. Год назад это было.

– Она ведь училась в университете, я не ошибаюсь?

– Да, в педагогическом. Получила диплом, прошла практику, устроилась на работу. Но она всегда была немного нервной, с самого детства, а когда заболела, ей пришлось бросить работу и вернуться домой. Но сейчас ей уже лучше.

– Жаль. Джессика хорошая девушка. Хорошо, что она поправляется. Так вы говорите, Алвин в четверг будет на скотоводческом рынке?

Он был посторонним, вторгшимся в чужие владения. Казалось бы, он столько лет проработал полицейским, его уже давным-давно должны были перестать волновать такие вещи. Но здесь он вмешивался в личное, семейное горе, а это не соответствовало его понятиям о вежливости и хорошем тоне.

– Так и есть.

– Если я до того времени не заеду к вам или он не выберется ко мне в участок, я поговорю с ним на ранчо. – Мысль о том, чтобы посетить Серую ферму еще раз, больше не наполняла его радостным ожиданием.

– Я скажу ему. Ты же и с Джорджем хочешь поговорить? Показать им эту фотографию?

– Да.

– Ну, я им скажу. – Она поднялась со стула – крепкая, деловитая, суровая старуха. – Пойду принесу тебе варенья.

На ферме Уитчетт Маркби ожидало гостеприимство совсем другого рода. Миссис Кармоди вышла его встречать к самым воротам. На ней были мужские вельветовые брюки, чудесный свитер ручной вязки со сложным узором и длинный красный шарф. Небрежный мазок алой помады отмечал ее губы, а волосы были сколоты на макушке способом, который в деревнях называют «коврига». Некоторые пряди выбились из прически и свободно висели по сторонам лица.

– Алан, здравствуй, трудяга! – приветствовала она его оглушительным баритоном. – Приехал расспрашивать про мертвеца?

– Ну да. Ничего от вас не скроешь, миссис Кармоди. Я не отниму у вас много времени.

– Времени? Отнимай сколько хочешь – мне его все равно девать некуда. Пойдем!

Миссис Кармоди провела его не в кухню, а в не слишком хорошо прибранную гостиную, где уже помещались спаниелиха, две кошки и чересчур много мебели. В камине весело трещал огонь, отбрасывая отблески на тщательно отполированную решетку и набор бронзовых каминных принадлежностей, состоящий из кочерги, щетки, щипцов и лопатки.

– Сколько лет уж таких вещей не видел! – воскликнул Маркби.

– Они старше меня, – сказала миссис Кармоди. – Я еще маленькой девочкой была, а они уже тут стояли. Помню, я с ними играла. – Она согнала с дивана кошку и от души хлопнула ладонью по подушкам, подняв при этом целую тучу из пыли и шерсти: – Садись! Я тебя ждала, – продолжила она после того, как он уселся, погладил собаку и предпринял безуспешную попытку примириться с лишившейся своего места кошкой.