Смерть на заброшенной ферме

MUD, MUCK AND DEAD THINGS

Copyright © 2009 Ann Granger

© Перевод, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

© Издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

© Художественное оформление, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

Глава 1

– Грязь, слякоть и мертвечина. Ненавижу деревню! – пробурчал Лукас Бертон, хотя рядом с ним не было никого, кроме ворон, жадно терзающих труп какого-то мертвого зверька.

Он спугнул птиц, когда свернул с шоссе. Шумно хлопая черными крыльями, вороны недовольно взмыли вверх, но далеко не улетели, а принялись описывать круги над его головой. Под ногами зачавкало. Лукас опустил голову и увидел, что его дорогие туфли, старательно начищенные утром до зеркального блеска, утопают в жирной, густой грязи. Постепенно успокоившись, пернатые хищники спикировали вниз и возобновили пиршество. Они хрипло каркали и налетали друг на друга, ссорясь из-за добычи. Лукасу показалось, что пернатые разбойники издеваются над ним.

Он с трудом выдернул ногу из грязи. Послышался громкий всасывающий звук – как будто из раковины вынули затычку. След от его туфли сразу наполнился грязной водой. Чертыхаясь, Лукас доковылял до груды наваленных друг на друга гниющих деревянных поддонов и попытался отчистить подошвы, но вскоре понял, что все его усилия тщетны. Непонятно, что за почва у него под ногами – Лукасу даже и думать об этом не хотелось, – но грязь прилипла намертво, как клей. Придется смириться! Лукас глубоко вздохнул и зашлепал по черной жиже. Деваться ему некуда – пойдет ли он дальше или повернет назад, он все равно запачкается.

Встречу ему назначили на заброшенной ферме на вершине пологого холма. Почти к самой ферме вела грунтовая дорога. Сверху открывался чудесный вид, хотя Лукасу сейчас было не до любования красотами. С трех сторон – такие же пологие холмы, похожие на зеленые волны. С четвертой стороны склон оказался круче, внизу обзор закрывала довольно большая роща, с виду труднопроходимая.

– Глухомань какая! – снова пробормотал Лукас.

Сейчас его утешали даже звуки собственного голоса.

И зачем он вообще сюда потащился? Зачем понадобилось приглашать его в такое заброшенное место? Старая ферма действительно вдали от всего, но добраться до нее оказалось нетрудно. Здесь им никто не помешает – разве что дикие звери. Еще утром выбранное место казалось ему идеальным. Сейчас им овладела непонятная тревога. Что, если у человека, с которым они договорились здесь увидеться, нестандартное чувство юмора? Что, если он решил поиздеваться над Лукасом – совсем как подлые вороны на дороге?

Хорошо хоть, что сюда он добрался без труда. Тот, кто назначил Лукасу встречу, сообщил, что здешняя ферма называется «Сверчок». «Только не спрашивай, откуда такое название, – добавил он. – Во всяком случае, сверчков здесь точно не разводили».

– Ты уверен, что здесь никто не живет? – осведомился Лукас. – В таких вот глухих, заброшенных местах всякое бывает. Вроде ни одной живой души, как на «Марии Селесте»[1], и вдруг глазом моргнуть не успеешь, как вокруг тебя толпится стадо коров.

– Успокойся, здесь никто не обитает уже лет сто. Хозяйственные постройки давно развалились, дом брошен, окна заколочены. Уж ты мне поверь, – заявил под конец его собеседник.

И все равно Лукасу стало как-то не по себе. Человек, назначивший ему встречу, был старым знакомым. Они много лет не виделись – и вот встретились. В прошлом они сотрудничали весьма плодотворно, Лукас надеялся, что и сейчас их ждет успех. До последнего времени у него не возникало никаких сомнений. Но сейчас, стоя в этом богом забытом месте, он начал тревожиться. Вдруг он сообразил, что ему слишком мало известно о предполагаемом компаньоне. Обычно Лукас полагался на свое чутье, но по натуре был человеком азартным. А ведь у всех азартных игроков, как известно, жизнь идет полосами: белую полосу везения сменяет черная полоса неудач.

Надо было надеть резиновые сапоги. Нет, дело не в сапогах… Надо было самому выбрать место для встречи. Лукас затравленно огляделся по сторонам. В глубине души нарастало дурное предчувствие.

Ему обещали, что «мерса» с дороги видно не будет. В самом деле так или… Слева и справа от него пустые, полуразвалившиеся амбары и коровники; сверху давит низкое свинцовое небо. Позади – дом, в котором жили здешние фермеры. Все окна и дверь заколочены досками, почерневшими от дождей и ветра. По всему видно: здесь уже давно никто не живет. Правда, в углу свалена куча металлолома. Кажется, недавно здесь кто-то был. Груда металлического хлама привлекла внимание Лукаса настолько, что он подошел поближе, чтобы лучше ее рассмотреть. Старые поломанные стиральные машины, ржавые кухонные плиты и прочая дрянь. Почти все покрыто ржавчиной. Интересно, откуда это все здесь взялось? Может, какой-нибудь заезжий водитель самосвала украдкой сбросил сюда свой груз, а потом умчался. Лукас неодобрительно покачал головой: за эту груду железа можно кое-что выручить! Правда, сущие пустяки… Не стоит того, чтобы связываться.

В том месте, где двор выходил на дорогу, зиял большой проем. На земле валялись проржавевшие стойки ворот. Самих ворот он нигде не увидел. И отсюда его драгоценный «мерседес» виден как на ладони. Дорогая машина в таком жалком окружении… Каждый обратит на нее внимание. Лучше загнать машину в укрытие. Но куда?

Слева стоял полуразвалившийся коровник без двери, крытый оцинкованными металлическими листами. Крыша давно прохудилась, от порывов ветра, особенно резкого на вершине холма, некоторые листы раскачивались и скрипели. Шлепая по грязи, Лукас подошел поближе и заглянул внутрь. Разве тут что-нибудь разглядишь? В коровнике было темно и до сих пор воняло прежними обитателями – точнее, отходами их жизнедеятельности. Лукас сделал несколько осторожных шажков вперед. Загонять сюда машину рискованно – того и гляди, проколешь покрышку. Наверняка на земле полным-полно ржавых острых обломков металлолома – вроде тех, что свалены в кучу в углу двора.

Глаза постепенно привыкали к полумраку. Лукас разглядел стойла. Под ногами хлюпала сгнившая солома. Лукасу вдруг стало любопытно. Когда-то здесь жили люди, вели хозяйство, держали коров, овец… Куда все подевались? Кстати, угодья вокруг довольно обширные. Судя по всему, их давно не используют по назначению. Земля сейчас дорожает. Если здешние угодья продаются и удастся добыть разрешение на перепланировку, может получиться выгодное дельце! Да, о таком стоит серьезно подумать. Земля – не груда металлолома. Здесь пахнет большой прибылью. Только на одном этом дворе можно возвести шесть домиков… Или даже восемь, если поставить потеснее. Горожане, которые лелеют в душе мечту о сельской идиллии, раскупят их, как горячие пирожки. В большом городе такой крошечный домик никто не купит. А здесь, в глуши, многие готовы поселиться в настоящей кроличьей норе – был бы камин да красивый вид из окна.

Лукас уже представлял будущие домики – мечту уставших горожан. Хорошенькие коттеджи с остроконечными деревянными навесами над крылечками. Строить надо из местного, котсуолдского камня. Не настоящего, конечно. Найти подделку подешевле. Рядом разместить площадку для парковки. Гараж при доме – вещь хорошая, но дорогая. Да и места для гаражей не хватит… Лукас нехотя выгнал из головы прекрасное видение. Он приехал сюда не для того, чтобы осматривать землю под застройку. Правда, он гордился своей способностью ловить удачу за хвост. Многие его самые успешные деловые предприятия именно так и начинались: он замечал то, чего не видели конкуренты, и молниеносно принимал решение. Умел найти свою нишу.

Лукас сделал еще несколько шагов вперед и оглянулся. В открытом проеме отчетливо виднелся его серебристо-серый «мерседес». Вдруг подумалось: его дорогая машина принадлежит совсем другому миру, отличному от того, где он сейчас находится. Ферма «Сверчок» какая-то… нездешняя, что ли. Здесь жутковато и вместе с тем заурядно. Давным-давно он очутился в том другом мире, постепенно ставшем для него своим. В другом мире действовали другие правила, которых Лукас тогда толком не знал. И тут ему почудилось, что он уже не сумеет вернуться в привычный для него мир. Он сам отрезал себе путь к отступлению, шагнув под прохудившийся навес полуразвалившегося коровника. Дело даже не в том, что здесь все заброшено. Он словно перенесся в другое время, в параллельное измерение. Попал в зазеркалье. Лукас отчего-то испугался и удивился самому себе. Он много лет ничего и никого не боялся! Решительно повернувшись к свету, он зашагал обратно, торопясь вернуться в мир, который так поспешно и необдуманно покинул.

Он уже почти добрался до порога, почти убедил себя, что бояться нечего, как вдруг увидел слева на полу какую-то темную массу. Должно быть, входя, он прошел совсем рядом, но тогда его глаза еще не привыкли к темноте и он ничего не заметил. Лукас замер на месте. Сердце неприятно сжалось. Его замутило.

– Не глупи! – вслух приказал он себе. – Это всего-навсего мусор… Мусор и отбросы.

Но темная масса на полу притягивала его, как магнит. Он понял, что не уйдет, не осмотрев ее. Сейчас он нагнется и убедится в том, что испугался кучи старого мусора! Лукас осторожно ткнул кучу носком ботинка. Подумаешь, какая-то куртка…

– Да что с тобой такое, Лукас? – пробормотал он себе под нос. – Ты что, привидение увидел? Всего лишь старая розовая женская куртка, и ничего более.

На миг его отпустило, но страх почти тут же вернулся. Куртка вовсе не старая и, если вглядеться, почти не грязная. Такие вещи обычно не выкидывают… Здесь, в старом коровнике, розовая куртка как-то не на месте. Вот обрывок старой мешковины, что валяется рядом, очень даже на месте. Но зачем, спрашивается, бросать почти новую и совсем не дешевую куртку?

Дорогие туфли тонули в жидкой грязи, смешанной с соломой. Больше не боясь запачкаться, Лукас снова осторожно пнул находку. Под ней лежало что-то твердое. Он пнул еще раз, посильнее. Там что-то большое! Под розовой курткой все не уместилось, поэтому рядом бросили еще и старый мешок.

Лукаса передернуло. Он поспешно отошел в сторону. Повернуться и убежать он не мог, хотя ему очень хотелось. Желание узнать, что там, под розовой курткой, боролось с таким же сильным нежеланием к ней прикасаться. Сама мысль о том, чтобы дотронуться рукой до куртки, вызывала в нем отвращение. Оглянувшись, Лукас увидел, что у стены стоят старые вилы. Взяв их, он осторожно поддел острыми зубцами край мешковины…

Сладковатый специфический запах перебил даже вонь скотного двора. В грязи показались ноги в джинсах, обутые в кроссовки.

– Нет, нет, нет… – прошептал Лукас. – Там совсем не то… Не может быть! – Руки у него дрожали. – Не раскисай! – приказал он себе.

Лукас поддел вилами куртку, отшвырнул ее в сторону и увидел остальное. В голове загудело. Стены коровника вдруг надвинулись на него, крыша придавила сверху. Мало того что он по уши в грязи, теперь он еще и труп нашел!

И не труп лисы, который терзает воронье на дороге, а труп человека… Женщины, точнее, совсем молодой девушки. Глаза покойницы были открыты, она словно обвиняла его в чем-то. Раскрытый рот, ровные белые зубы… Кончик посиневшего языка… Нижняя губа окровавлена, как будто искусана.

Опасаясь, что его сейчас вырвет, Лукас отшвырнул вилы в сторону. Спотыкаясь, он выбрался из коровника и направился к «мерседесу». Обляпанные грязью туфли оставили на коврике черные следы. Ни на что не обращая внимания, он трясущейся рукой вставил ключ в замок зажигания. Ожил мотор. Задним ходом он вывел машину со двора и, выкрутив руль, помчался вперед, к выезду на шоссе.

К счастью, ни встречных, ни попутных машин на дороге не было, иначе Лукас непременно бы в кого-нибудь врезался. А если бы, по счастливой случай ности, и избежал столкновения, другой водитель наверняка бы заметил его. Важно, чтобы его никто не увидел! Лукас на полной скорости гнал вперед и не останавливался, пока не добрался до подножия холма и не миновал рощу. За рощей начинались поля. Он притормозил у обочины и нащупал в кармане мобильный телефон.

Слава богу, ему сразу ответили.

– Это я! – прохрипел Лукас. – Не приезжай! Ты слышишь? Не надо ехать на ферму «Сверчок», будь она неладна! Ты сейчас где? Разворачивайся и возвращайся домой. Не спорь! Объясню потом. Делай как я сказал, и все!

Его прошиб пот, к горлу подступала желчь. Он так спешил поскорее убраться с фермы, что, наверное, изрядно наследил. Подъехал на «мерсе» к самым воротам. Долго топтался во дворе. А еще оставил отпечатки пальцев на вилах. Ну и ладно! Скорее всего, следы смоет еще до вечера. В последнее время льют проливные дожди – как говорится, разверзлись хляби небесные. И сегодня опять обещали осадки. А отпечатки пальцев? Да ладно, они все равно смазанные, нечеткие. Возможно, вилы даже не станут осматривать… Кто не станет? Полиция, конечно.

А что забыли полицейские на ферме «Сверчок»? Туда никто не ездит. Кроме него, конечно, но ему не повезло. Еще очень долго никто не найдет то, на что случайно наткнулся он. Самое главное – никто не должен знать о том, что он побывал на ферме. О встрече известно только им двоим. Он болтать не станет, а тот, другой, не посмеет.

Лукас вздрогнул, услышав грохот и рев мотора – сзади ехала машина. Лукас громко выругался. Машина спускалась с вершины холма. Значит, проехала мимо фермы! Времени на то, чтобы свернуть в поле, не оставалось. Он пригнулся, надеясь, что его не заметят.

Машина прогрохотала мимо. Осторожно приподняв голову, Лукас бросил взгляд на дорогу и увидел хвост фургона-прицепа для перевозки лошадей. Фургончик небольшой, на одну лошадь, обычно их прикрепляют к «лендроверу» или другому внедорожнику. Да, в такой глуши только лошадей и перевозить! Автомобиль едет быстро – наверное, в прицепе никого нет. Какой-нибудь местный житель спешит по своим делам – ему не до чужих «мерседесов» у обочины.

Лукас понемногу успокоился и стал думать, что делать дальше. Во-первых, выбраться отсюда. Нет, сначала надо понять, не забыл ли он что-то важное?

Конечно, добропорядочный гражданин обязан позвонить в полицию и сообщить о страшной находке. Но у добропорядочных граждан совесть чиста, а у него, Лукаса? Надо признаться, его совесть всегда услужливо шла ему навстречу и редко бунтовала. Вот и сейчас в нем в полный голос заговорил инстинкт самосохранения. Приехав сюда, он допустил оплошность, он свалял дурака уже потому, что позволил втянуть себя в сомнительное предприятие. А если он позвонит властям, то совершит еще одну ошибку, которая добавится к остальным. Никаких разъяснений он себе позволить не может. Полицейские, подбадривая робких, нерешительных свидетелей, всегда обещают, что им это ничем не грозит. Но разве можно верить легавым, которые являются к тебе домой или на работу – не имеет значения в форме или в штатском. Лукас очень дорожит своей репутацией столпа общества, его бизнес основан на доверии. А если какой-нибудь идиот в баре, гольф-клубе или местном пабе начнет распространяться о том, что у Лукаса Бертона побывала полиция («Истинная правда, своими глазами видел, как они уходили»), ему этого не простят! С сыщиками так всегда: даже если они в штатском, любой с первого взгляда догадается, кто они такие. Даже если ему удастся сочинить убедительную сказку и сплавить легавых, на его репутации появится пятнышко – пусть маленькое, но несмываемое.

Ну а если анонимный звонок? Не со своего мобильного, разумеется. Это слишком рискованно, его обязательно запеленгуют и вычислят, откуда звонили. Наверное, даже личность установят по номеру. Поблизости нет ни одного телефона-автомата, значит, придется искать какой-нибудь деревенский паб. А в пабе чужака обязательно заметят. Если телефон не в отдельном помещении, то завсегдатаи, чего доброго, и разговор подслушают. Нет, анонимный звонок не годится. Значит, пусть труп найдет кто-нибудь другой… Еще лучше, если покойницу вообще не найдут.

Лукас выбрался из машины и медленно обошел ее кругом. Днище и кузов в потеках жидкой грязи – если соседи это увидят, обязательно запомнят… Увидев большую лужу, Лукас смочил в ней носовой платок и попробовал отчистить борта, но только еще больше размазал грязь. Остается надеяться, что никто не заметит его возвращения. Он попробовал так же, платком, отчистить туфли – и тоже безрезультатно.

Махнув рукой на машину и на туфли, он посмотрел на часы. Напрасно потратил почти двадцать минут! Ничего себе – целых двадцать минут! Мимо мог кто-то проехать и увидеть, как он старательно трет грязную машину носовым платком. Мелкие капли дождя усеяли лобовое стекло, забрызгали ему лицо. Опять заморосило. С него хватит, пора возвращаться. Потом, попозже, он как следует отмоет «мерседес», отчистится от жидкой противной грязи. Ну и местечко!

Лукас погнал вперед. Неприятное приключение лишний раз подтверждало справедливость его суждений о деревне. За городом всегда полно неприятных сюрпризов. Если не коровы, то покойники.

Глава 2

«Лендровер» и пустой фургон-прицеп поравнялись с указателем: «П. Говер. Конюшня «Беррихилл». Прокат лошадей. Конноспортивная школа». «Лендровер» тут же свернул налево, на грунтовую дорогу, и, проехав по ней немного, остановился на территории конюшни.

Денники стояли двумя параллельными рядами. Поилкой служила старая эмалированная ванна. Сама Пенни (она же П. Говер) и все имеющиеся у нее в распоряжении помощники трудились, не жалея сил. Пенни очень хотелось, чтобы ее конюшня выглядела хоть чуточку поизящнее. Клиенты готовы платить гораздо щедрее, если их питомцы содержатся в настоящей, то есть кирпичной, конюшне, а тренироваться можно на обустроенном поле с всепогодным покрытием… Пенни вздохнула. Мечтать, конечно, не вредно, но кирпичная конюшня и хорошее тренировочное поле стоят больших денег. Все твердят, как сговорились: чтобы получать прибыль, нужно вначале много вложить в предприятие. Но как вложить то, чего у тебя нет? Надо радоваться и тому, что есть! Может быть, ее конюшня и не самая шикарная, но, когда она ее купила, здесь было полное запустение, она с тех пор горы свернула. Жаль, что ее труд почти никто не ценит.

Заслышав ее шаги, некоторые обитатели конюшни встрепенулись. Над загородками показались длинные морды. Но Соло, который когда-то первым распознавал знакомый шум мотора и высовывал голову, чтобы приветствовать ржанием любимую хозяйку, так и не показался.

Пенни сразу увидела, что у нее посетители. Две машины. Одна стоит рядом с ее так называемой конторой, а другая – у ворот загона. Ближнюю машину, темно-синий «фольксваген-пассат», она узнала сразу – значит, приехал Эндрю Феррис. Пенни надеялась, что он ждет не очень долго. Забрызганный грязью старый «ягуар», стоящий у загона, она тоже узнала: он принадлежал Селине Фоскотт. Значит, мамаша с дочуркой тоже здесь.

Пенни распахнула дверцу и сразу увидела Эндрю. Тот стоял, опершись на ограду, и смотрел в загон. Недавно они с Эндрю поставили в одном конце поля несколько низких барьеров. Эндрю, как загипнотизированный, наблюдал за крошечной фигуркой на гнедом пони с белыми голенями. Пони прижал уши и, подчиняясь приказу, кавалерийским галопом подскакал к красно-белым параллельным брусьям. Но в самый последний миг пони дернулся, всадник вылетел из седла и с глухим стуком упал на землю у самого барьера. Правда, крошечная фигурка тут же перекатилась на бок и села. Пони же загарцевал на месте, храпя, как дракон. Его тут же схватила за поводья жилистая фигура в дождевике, показывая, кто здесь хозяин. Пони всхрапнул и топнул передним копытом, но серьезного сопротивления не оказал.

– Чарли! – завопила жилистая фигура. – Нечего там прохлаждаться! Марш в седло!

– Извини, Эндрю, – сказала Пенни, подходя к загородке. – Я забирала фургон у Илая Смита. Если помнишь, Соло пытался вышибить стенку копытом, ну и… Илай обещал починить.

– Ну и как, починил?

– Ну да. Илай почти все умеет чинить, когда захочет. К счастью, он сам вызвался мне помочь, иначе ремонт обошелся бы в целое состояние. А Илай с меня ни гроша не берет за свою работу. Надеюсь, Чарли не очень больно.

– Да, наверное, – ответил Эндрю, окидывая крошечную фигурку бесстрастным взором. – Дети – они ведь прыгучие, верно?

– Если повезет. Чарли падает уже не в первый раз.

– Давай-давай, Чарли, шевелись!

Маленькая фигурка у подножия брусьев встала на ноги и с унылым видом поплелась к пони.

Эндрю удивленно присвистнул:

– Да ведь это же девочка!

– Ну да, девочка. А ты не знал?

– В таком наряде мальчика от девочки не отличишь. Вот теперь вижу – у нее длинные волосы. Должно быть, она подоткнула их под шапочку, а теперь волосы выбились. А почему ее зовут Чарли?

– Ее полное имя Шарлотт. Но мне кажется, что ее матери хотелось мальчика. Ты мамашу узнал? Селина Фоскотт. Вон она распоряжается.

– То-то я вижу – вроде смахивает на старушку Селину. Настоящая мегера, правда? Она больше похожа на армейского сержанта-инструктора, чем на любящую мамашу. Значит, Шарлотт… Шарлотт Фоскотт. Не очень удачное сочетание.

– Селина – настоящая зануда. Пошли в контору.

Проходя мимо денников, Эндрю заметил:

– Минут двадцать назад Линдси уехала на прогулку с учеником – тем смешным типом с торчащими коленками.

– Его зовут мистер Причард. Он занялся верховой ездой для расширения кругозора. Так он сказал. По-моему, ему бы больше подошли занятия акварелью. Но он очень хочет научиться ездить верхом… А главное, за свои уроки он платит!

Они добрались до конторы, переделанной из крайнего денника. С первого взгляда становилось ясно, что контору используют и как амуничник. Седла аккуратно висят на специальных колышках, ниже размещается другое снаряжение. О том, что здесь же находится и контора, можно было судить по низкому расшатанному столику (который торжественно именовался «письменным») да паре старых деревянных стульев. Напротив стены со снаряжением повесили полки. На нижней рядом с коробками для документов и выщербленными жестянками стояли два цилиндра для верховой езды. Из-за отсутствия окон обе створки двери в конторе приходилось почти все время держать нараспашку. Чтобы они не захлопывались, их крепили к крючкам, вбитым в стенки соседних денников. Двери стояли распахнутыми в любую погоду – и в жару, и в дождь. С первого взгляда казалось, будто конюшня расположена на довольно большой площади, хотя Пенни прекрасно понимала: у нее ужасно тесно. За стеной фыркал Соло, время от времени лягая копытом тонкую перегородку.

Эндрю окинул контору мрачным взглядом и вздохнул.

– Не бойся, Энди. В конторе я не держу ни денег, ни важных документов. Никаких отчетов или налоговых деклараций! Все они хранятся у меня дома. Здесь только журнал записей на уроки верховой езды и всякие мелочи.

Не переставая говорить, Пенни достала мобильник и аккуратно выложила его на стол рядом с журналом, заложенным многочисленными закладками, и белым конвертом, к которому была приколота записка: «Это оставил Мик Маккензи, когда заходил».

– Счет, – вздохнула Пенни. – Можно и не вскрывать – я и так знаю, что там. Платить-то все равно придется… Мик хороший ветеринар, но не может себе позволить иметь клиентов, которым не по карману его услуги.

– А счет-то большой? – озабоченно поинтересовался Эндрю.

– Для меня любой счет большой! Естественно, владельцы лошадей на постое платят сами. Но недавно пришлось вызывать Мика к моим подопечным… – Пенни искоса посмотрела на Эндрю. – Ты, наверное, для того и приехал, чтобы обсудить мое сложное финансовое положение? Если тебе не трудно, поставь, пожалуйста, чайник. Ты к нему ближе.

Чтобы поставить чайник, вначале пришлось зажечь плитку, работавшую на сжиженном газе.

– Кстати, зря ты пользуешься газовой плиткой, да еще на баллонном газе… Перекрытия деревянные, лошади совсем рядом! – Эндрю ткнул пальцем в газовый баллон. – Такие плитки предназначены для открытых двориков!

– Мы с Линдси зажигаем газ, только когда у нас перерыв или гость вроде тебя. А сам по себе газ не взорвется, – запальчиво возразила Пенни.

– А если все-таки взорвется, все, что находится в твоей так называемой конторе, тут же сгорит. Ты бы хоть отвозила газовый баллон домой в конце рабочего дня!

– Энди, мне не хочется думать о пожарах и прочих катастрофах. Мне и без того неприятностей хватает – того и гляди, стану банкротом. И потом, я не могу таскать с собой повсюду газовый баллон!