Марк Маккфеин и Находка

Поев как следует острого супчика и пирожков с вишней в кафе «Дю-Лю» я пошёл в дом Бруно отдохнуть в отведенной мне комнате. Уснул я сразу, как только взгромоздился на мягкий «зефирный» диван. Стоило принять умывательные душистые процедуры (здесь так называют принять ванну, душ), но я очень устал и был рад, что прибыл на Мерцеллу. Странно, я здесь недавно, но чувствую себя как дома. Мне здесь нравилось всё, этот мир будто был придуман для меня, для моей долгой и счастливой жизни. И погода на Мерцелле всегда как в мае: ни жарко, ни холодно, нет комаров и прочей мошкары. Вокруг всё цвете и благоухает. Не мудрено, что здесь всегда май, тут и времени не наблюдают, только день или ночь. Если назначают, к примеру, встречу, то говорят через сколько дней и ночей, и где солнце будет находиться.

Так вот, уснул я не помывшись, хотя Дарбарон меня предупреждал: не помоюсь перед сном после пребывания рядом с зараженными Онемением – будут сниться плохие сны. Так оно и случилось.

Во сне мне стало жутко холодно. Потом приснилось какое-то тёмное помещение типа подвала. В нём было очень-очень холодно. Тёмно-серая стена была с дверным чёрным проёмом, на котором висела серая занавеска…

Из дверного проема дул леденящий ветер и раздувал занавеску. Все цвета были монохромными, чёрно-серое помещение. Мне стало очень страшно, жуткий дверной проём будто таил в себе что-то ужасное. Почему оттуда ветер и ничего не видно, одна чернота?..

В ужасе я проснулся. Мое лицо облизывал пёсик Дарбарона по кличке Лонимар. Я готов поклясться, этот милый долгоногий беленький пёсик только что спас меня от чего-то дурного. Мне до сих пор было холодно, меня бил озноб. Я пулей пустился принимать умывательные душистые процедуры в специальную комнату, которая называлась просто умывальней, но было что-то вроде нашей огромной ванны. Я налил из некого подобия крантика тёплую воду, кстати такая большая умывальня наполнилась менее чем за три минуты, накидал различных бурлящих камешков и лепестков луноцветов и, наконец, погрузился в тёплую ароматную воду. После мытья озноб и страх исчезли, я уснул и видел сны с садами и полями из луноцветов, на которых мы прогуливались с белоснежным Лонимаром.

Поговорив на следующий день с Бруно, я узнал, что именно здешние собаки берегут людей от колдовства и заразы через сны. Я решил, что на всякий случай буду приглашать к себе пёсика Лонимара ночевать. А самое интересное я узнал то, что действительно из-за этого сна мне могла угрожать сильнейшая опасность. Зато дело прояснилось. Дарбарон узнал почерк каких-то давно забытых врагов Конторы. Монохромные цвета и холод – визитная карточка бурфантнинских ведьм. Самую главную звали Гленда. Обитает она на отдаленной от Земли и Мерцеллы – Бурфантине. Сослали ведьм с близлежащих планет за пакости и злодеяния. На этой планете всегда холодно и темно, как и в душе этой самой Гленды. Теперь она главный подозреваемый. Что ей нужно от семьи Готовцевых?

– Как там гляделка? Подглядела ли чего? – спросил я.

– Ничего. Вернее углядела, но то же самое примерно, что и ты. Орущие стены, вопящий дом.

– Жуть, – я тут же представил себе эту сцену.

– Сигналы о беде, только и всего. Но твой сон способствует новым версиям, я отправляюсь с новым докладом в Контору. Марк – ты просто находка. Ты не просто увидел кошмар, ты разгадал… Да, я думаю разгадка тут кроется. Это Гленда.

– Я польщён.

– Теперь нужно поднимать старые дела про эту персону и принимать меры. Гленда не может навредить на Мерцелле так творит на других планетах. Одна из многих нечистей, которую нам, Марк придётся ловить или прогонять восвояси. Кстати, я взял у Маши волосок для анализа на проверку призванец она или нет. Завтра будет готов. Можно, конечно, было взять любой предмет из её вещей, но потянуло на былую романтику. Это так театрально, взять волосок и колдовать, – Бруно засмеялся.

Я снова целый день наслаждался жизнью и валял дурака. Отважился на прогулку по городу Потаённой Конторы. Бродил по улицам города и удивлялся, столько кругом цветения, разных деревьев, чудесных трав. На дороге вместо асфальта выложено мозаикой, где-то выложенной узорами, где-то целыми картинами в пастельных тонах. Дома все были округлыми и невысокими, как и дом Дарбарона, разными оттенками белого.

Вместо автомобилей, источающих выбросы в воздух, транспорт летал, как фантастических фильмах по воздуху на полметра от поверхности дороги. Транспорт носил название жуккары. Я смеялся, когда впервые услышал это название, всегда машины сравнивал с жуками. Но выглядели жуккары не так как автомобили, они имели полностью плоское дно, прикрытое сверху полушарием из прозрачного материала, как стекло, только тонкое и нетвердое, как атласная ткань на ощупь. Внутри были мягкие диваны. Размер жуккара зависел от количества этих самых диванчиков, я видел и с одним диванчиком, и где-то порядка пятнадцати. Столкнуться жуккарам было из области фантастики – они отталкивались друг от друга и от других предметов по каким-то чуждым мне принципам физики. Да и было этих жуккаров не так много. В основном ездили сотрудники Конторы и другие важные персоны с рискованными профессиями. Многие люди ездили на веложуккарах. Они как велосипеды, только с тремя колесами, полностью мягкие, как облако, а с виду как кожаное кресло на колёсах – на Мерцелле всё мягко и комфортно, как вы уже успели заметить. Кстати для веложукаров была отдельная линия дороги, для пешеходов – тротуар с плиткой из лунного камня. Я же полюбил кататься на больших жуккарах общественного пользования.

Рискованная профессия была не только у сотрудников Потаённой Конторы. Например снабженец по травам. Жители Мерцеллы очень любят земные различные ресурсы, особенно некоторые травы. Без ромашки, как и без лунного цветка не может обходится ни одна уважающая себя дама. Очень любят делать из ромашки чай и настой, который добавляют в умывальню. Ромашка считается здесь одним из самых солнечных цветов, она успокаивает и заряжает энергией одновременно, а также защищает путешественников на Землю (как мы с Дарбароном и снабженцы) от различной колдовской заразы. Нужно лишь надеть на шею мешочек с этим прекрасным сырьем, и ничего вам не грозит. А если умыться отваром лепестков ромашки с добавлением семя лунного цветка и шипов рубиновой розы, то омоложение лет так на десять гарантировано. Я очень полюбил добавлять в умывальню измельченную звёздную траву из-за её душистой пыльцы и цвета. Вода с такой добавкой блистает сиренево-голубыми переливами, а пахнет чем-то похожим на колу, если в неё ещё добавить запах цветков луноцвета.

Ещё кофейные зерна добывают на Земле, ну тут уж я не буду вам рассказывать зачем, и так понятно, многие любят кофе, скажу только почему – их очень трудно вырастить на Мерцелле.

А вот какао-бобов здесь не выращивает только ленивый, сами того не ведая, их могут вырастить у себя на участке, они растут здесь сами по себе и всюду, не требуя ухода. На Мерцелле, кстати, шоколад полезен в любых количествах – ешь, сколько влезет, чем я и занимаюсь с тех пор как здесь объявился и прекрасно себя чувствую.

Потом я проходил мимо Потаённой Конторы и встретил Бруно, он решил мне сделать экскурсию. Потаённая Контора представляет из себя большое прямоугольное здание, словно длинный-предлинный короб чистого белого цвета, как огромный брусок мела или гипса. Фасад украшен золотыми линиями и узорами. Нет окон, но это только снаружи, изнутри же улицу видно сквозь прозрачные стены, будто сплошное окно. Потолки, полы тоже будто из прозрачного стекла молочного цвета. Туда-сюда степенно прохаживались по делами сотрудники Конторы. Публика здесь разномастная, как и на улицах города. Форма одежды в Потаённой Конторе и в целом на Мерцелле свободная, носишь, что хочешь. Вижу бывших земляков, так они кто во что горазд, даже корсеты и напудренные парики – это ещё цветочки. Переплюнули по маскараду землян только призванцы с планеты Коральонса, они вообще носят странные предметы на головах и привязывают к ногам огромные камни. Коренные жители Мерцеллы носят в основном штаны и мантии – мужчины, длинные платья – женщины, но одного как-то в джинсах видел, для них это экзотика. Как я узнаю, с какой планеты человек? Просто потихоньку обзавожусь новыми знакомыми. Форма одежды только имеет место на Мерцелле для обрядов на природе, надевают разноцветные мантии, парики, красят лицо глинами.

Конечно есть в Потаённой Конторе форма, но надевают её только те, кто постоянно работают в самом здании Конторы. Остальные же надевают её только по праздникам, которые касаются службы. Форма представляет собой что-то типа плаща сиреневого цвета с блёстками, видимо, намёк на звёздное небо, служба-то у нас межпланетная. В такой форме был Дарбарон, когда мы видели его впервые, когда прилетели с Кристиной на Мерцеллу.

Я же привык ходить в мантии и свободных штанах, это для меня самая удобная одежда. Очень нравится ткань для этой одежды, её ткут местные мастерицы из волокон стеблей каких-то цветов. Ткань легчайшая, тонкая, мягкая, но прочная. У меня таких мантий с штанами уже пять штук разного цвета. На ногах люблю носить басмурки. Это такие будто сапожки летние, только внутри отделаны каким-то мягким пушистым материалом, похожим на мех, но это не он, так как здесь, как и мяса вы не найдете шуб из меха животных. Мех делают из пушного растения, у которого очень мохнатые цветки. Я себе подушки из такого меха добыл уже в лавке. На них мне лучше спится, лучше даже, чем на шелковых, которые я уже полюбил, поселившись у Дарбарона. Голову покрывать не требуется – злостного палящего солнца или сильного холода и ветра здесь не бывает.

Мерцеллу освещает не солнце, а планета Алафтарра, которая отличается нежнейшим светом и теплом, свет словно тающий и тёплый, похож на весеннее солнце, но совсем не слепит, когда смотришь на него.

На самом верхнем этаже Конторы следят за небом и звёздами, а также летают по делам на другие планеты с помощью звёздочек.

– А если я потеряю звёздочку для перелёта? – спросил я у Бруно.

– Мы найдём тебя быстро, Марк. Все жители Мерцеллы, если находятся на Земле отмечены мерцающим цветом, как звёзды. Есть специальные дежурные сотрудники Конторы, которые наблюдают за тем, чтобы с нами ничего не случилось ужасного. А если житель Мерцеллы в опасности, он начинает светится красным цветом, если зелёным – даёт знак о том, что не может самостоятельно вернуться на Мерцеллу. Отдельные дежурные есть и по простым землянам. Где появляется злое колдовство или магическая болезнь, там образуется красное пятно, или угольно-чёрное, что не заметить его сложно. Через специальные гляделки в космосе просматривается всё, что нужно.

Мы пошли на тот этаж, где через гляделки на большие экраны транслировались изображения разных планет, Бруно подвёл меня к тому экрану, где была Земля. Оказывается нас по всему земному шару очень много, вся Земля усеяна зелёными и красными точками, а также много красных и чёрных, где сейчас велась работа над магическими неприятностями.

Потом мы с Бруно поехали по городу. Бруно рассказывал мне много нового о Мерцелле и её жителях. Мимо окна жуккара мелькали дома с огородами и садами. О поливке огорода здесь совсем не заботятся, только сорняки нужно вырывать и рыхлить. Дождя тут всегда достаточно, чтобы фрукты, овощи и зелень росли, урожай круглый год.

Яйца и молочные продукты есть, а мяса нет. Жители Мерцеллы никогда не согласятся убивать животных. Да, придется мне колбаской и мяском лакомиться на родной Земле. Очень люблю чебуреки с мясом. Но горевал я недолго, обнаружилось, что существует на этой планете вид такого дерева, плоды которого не отличишь от куриного мяса. Выглядят они как кокос, но кора легко снимается, а внутри будто вареная куриная грудка в желейной оболочке.

Мы с Драбароном прошлись по лавкам, набрали продуктов и поехали домой. Я побольше набрал плодов мясного дерева и пирожков со смаковаками (ягоды такие сладкие, похожие на малину по вкусу, а внешне на крыжовник). Я решил поесть в своей комнате и почитать еще разок дело о Маше Готовцевой.

Глава 10. Опасность близка

Маша Готовцева больше не шла на контакт. Я недавно подкараулил её после школы будто проходил мимо. Она посмотрела на меня, будто никогда раньше мы не были знакомы, толкнула меня в живот и убежала. Я решил посетить дом Готовцевых, в обличии школьного психолога, но меня странно встретили. Отец Маши не пустил меня на порог. Он открыл дверь, по характерному запаху я сразу понял, что он пьян, и на все мои вопросы о Маше, он ответил «Этот ребёнок – поганка» и захлопнул дверь перед моим носом. Как дальше действовать, я не предполагал, но если мы не вмешаемся, то будет действовать полиция и социальная опека или ещё кто там бывает.

На следующий день мы не застали дома ни одного члена семьи Готовцевых. Я узнал от учителей, представившись каким-то там важным лицом из министерства образования, информацию, и понял, что всё плохо, Маша в беде. Онемение совершенно затмило всё хорошее в ней и она стала неуправляемой, её исключают из школы после одного случая… Ужас, но она на уроке химии просто искусала одного из сверстников, выбила все окна в классе и выпрыгнула со второго этажа, потом при всех начала есть землю. Хотели упечь бедного ребёнка в психиатрическую больницу, но Маша с родителями скрылись. Теперь их розыском занимались специальные службы. Подозревали, что у нее шизофрения, обвиняли родителей в попустительстве и неоказании помощи больному ребёнку, в похищении, в издевательствах над ней… В общем, это наш провал.

Глава 11. Крайняя мера

Мы с Бруно сидели в обличии пожилой пары в домике по соседству с Готовцевыми.

– По анализам Маша Готовцева оказалась будущим жителем (призванцем) Мерцеллы, – сказал Бруно. – Гленда не давала ей проявить себя, заразив Онемением, задалась целью переманить её на свою сторону, если бедный ребёнок выживет. Бедная девочка, она так слаба… Ошибка Гленды в том, что она привлекла внимание Потаённой Конторы, ведь у нас нюх на Онемение.

– Но жители Мерцеллы светятся на Земле, если их наблюдать в небе, – осенило меня.

– Нет, призванцы, которые ещё не побывали на самой Мерцелле, светится не могут.

– Но земляне же красным пятном отмечены, если беда.

– Что толку, дом их отмечен красным пятном, а сами они где. Вот если они осядут где-то хотя бы на три дня, тогда видно будет красное пятно, да только времени у нас совсем нет… Чёрт, а если так и будут каждый день где-то мотаться, поиски вообще затянутся так, что мы не успеем, – Бруно был в отчаянии.

– Что же теперь делать?

– Есть одно решение, хотя оно опасно для девочки, но больше ничего не поделать. Онемение в её случае слишком быстро приняло катастрофический характер. Поэтому будем принимать крайние меры. Гипноз.

– Гипноз? Но её же нет здесь.

– Гипноз на расстоянии, попробую сейчас связаться с ней, – Бруно сел на стул и будто уснул. Минут через двадцать, разлепил веки и поднял голову. Вид у него был ошеломлённый. – Ничего не понимаю, она отвечает мне отказом.

«Помоги мне!» – вдруг раздалось у меня в голове.

– Что со мной, Бруно? У меня в голове голос, – у меня помутнело в глазах, я чуть не упал, Дарбарон усадил меня на свой стул.

– Давай ты, Марк, она хочет говорить только с тобой.

– Что же делать?

– Закрой глаза и погрузись вместе с Машей в гипноз, я тебе буду помогать.

Я закрыл глаза и тут же пожалел об этом. Снова этот подвал из сна, дверной проём с чёрной зияющей пустотой, занавеска колышется, холод пронизывает насквозь. И ничего не происходит, видимо от меня ждут чего-то. Ждут, чтобы я зашёл в этот дверной проём с чернотой. Сказать, что мне страшно, это не сказать ничего. Вдруг голос из дверного проёма: «Помоги мне!» В ту же секунду я готовы был умереть от ужаса. Но попытался взять себя в руки, мужчина я или кто, в конце концов!

Вдруг откуда-то сверху слышу голос Дарбарона «Успокойся, Марк, ты чувствуешь не свой холод и страх, это всё Маша чувствует сейчас. Я стремительно пошёл к дверям и отдёрнул эту проклятую занавеску. Что я увидел так просто и не описать, это кошмар невообразимый. Огромная жёлтая гусеница размером с диван купалась в чёрной жиже. На гусенице сидела женщина с чёрными волосами до пола. Волосы заменяли ей одежду. Глаза были в пол-лица как огромные чёрные печальные угли, я не мог оторвать от них глаз, они были одновременно манящие-красивыми и ужасными… Я проваливался в гипноз…

«Это Гленда! Не смотри в её глаза, взбодрись!» – услышал я голос Бруно и тут же перестал проваливаться в этот кошмарный транс и отвёл глаза. Но мне вдруг показалось, что ничего меня в этой жизни не ждёт, и жизни совсем никакой не было и нет, что есть только этот дверной проём, в который надо войти и исчезнуть с лица земли «Не поддавайся ей, а то умрёшь!», – снова я слышал голос Бруно. Всюду летали бабочки, они были оранжевого цвета. Монохромные цвета стали исчезать, подвал стал окрашиваться, он становился моей новой реальностью, чего никак было нельзя допустить, здесь оставаться опасно. В этот момент я понял, что нужно что-то предпринять и совладать с собой, и я себя ущипнул за обе щеки сразу, и… проснулся.

– Слава Мерцелле! – передо мной был испуганный Бруно, я всё также сидел а стуле.

– Что, совсем дело плохо? Почему мне не удалось связаться с Машей?

– У тебя сил мало, новички быстро выдыхаются в борьбе с такими сильными ведьмами как Гленда. Но что осложняет именно это дело, так то, что Маша Готовцева ни с кем, кроме тебя, не собирается общаться! Сил нет, а время заканчивается, Марк, попробуй закрыть глаза и связаться с ней, но не ходи в тот подвал, постарайся.

– Хорошо, – я закрыл глаза. Мысленно начал говорить Маше: «Маша, иди сейчас в направлении меня, я там, где стоит твой родной дом, мне надо тебя видеть». «Я уже иду,» – раздался Машин голос. «Умница, я жду тебя, не медли», – ответил я ей, почувствовав холод, понял, что чувствую холод Маши. «Оденься потеплее и иди дальше». – «Хорошо». Потом я вдруг начал ощущать запах сырой земли и бег, будто я бежал, смутно видя какие-то очертания, серые тени, всё было смазано, это я ощущал и видел всё то, что и Маша.

В таком состоянии я был около восьми часов, я словно бежал, потом ехал, потом снова бежал, потом вдруг ощущал холод воды и что плыву, потом снова бежал, запинался, падал, разбивал коленки, снова и снова рвался вперёд, пока не почувствовал дикую усталость и боль в ногах и лёгких, потом расслабленность и ломоту в теле, будто упав на что-то тёплое и сухое, я почувствовал, что добрался и тогда уже стремительно проваливался в глубокий всепоглощающий сон…

Я разлепил веки. И увидел занавешенное окно, сквозь которое прорывалось яркое солнце. Сколько же я спал? Повернувшись, я увидел Машу Готовцеву, мирно спавшую на другой кровати неподалеку от меня. Тут в комнату вошли Бруно и Кристина.

Кристина кинулась к моей кровати.

– Слава Богу, Марс, ты жив! Лечащая команда Мизибордо уже в пути!

– Перестань кричать, ты Машу разбудишь, – ответил я ей, но на самом деле мне так было приятно, что она обо мне беспокоилась, я даже простил её за привычку называть меня Марсом. Ведь это было не праздное любопытство, а искренняя обеспокоенность за мою жизнь. Почему я такой сухарь, может, я тоже болен Онемением? Я почувствовал, что Кристине стало обидно. – Прости, спасибо за обеспокоенность о моей персоне.

– Не беспокойся за Машу, она сильно измотана, очень крепко спит под действием концентрата луноцвета и других лекарств от Онемения и утраты сил, видит прекрасные детские сны, – успокаивал Бруно.

– Ты такое перенёс, сложно вынести даже опытному Сотруднику Конторы! – причитала Кристина. – Такой случай был лет сто назад, целых восемь часов находиться на связи с онемевшим человеком, спасая, переносить все его передряги на себе…

– Ты столько знаешь о Конторе. Быстро учишься, – удивился я.

– Нам надо кое в чём признаться тебе… – пробормотал Дарбарон. – Ведь ты знаешь уже, что твоё прибытие на Мерцеллу было ЗАПЛАНИРОВАННОЙ случайностью.

Я слушал с широко открытыми глазами. Оказывается Кристина недавно, но значительно раньше меня стала Сотрудником Потаённой Конторы. Поэтому Гленда и прочая нечисть меня не тронула, я был под присмотром сначала своей тёти, оказавшейся тоже жителем Мерцеллы, потом Кристины, а также моей однокурсницы Алладинниной – призванцем Мерцеллы. Вот почему Алладиннина напоминала характером мою тётю, видимо призванцы с Земли чем-то похожи между собой. Чего не скажешь о Кристине, оказалось, что она только сотрудником Конторы была недавно, а на планете Мерцелла она жила с детства, ещё её родители давно стали призванцами с Земли. Жили Поляковы в отдаленном от города Потаённой Конторы посёлке, поэтому она так неумело входила в роль землячки, с её вульгарными манерами и макияжем, но сдаётся мне, вся эта нелепица с пудрами и красными помадами ей и сейчас очень нравится, она снова была ярко накрашена и одета.

– И какая роль у тебя, Кристина в Конторе? Какие таланты? – спросил я. На что Кристина фыркнула.

– Ты им всё равно не поддаёшься, ты исключение.

Бруно вмешался.

– Кристина обладает сильнейшим обаянием. Ты же заметил, как все ваши сверстники в университете тянулись к ней, чего не сказать о тебе, Марк, – Дарбарон смеялся. – Кристине случалось усмирять самых заматерелых злодеев своим обаянием, играть их чувствами, дрессировать их как тигров, а ты вот такой толстокожий оказался именно по отношению к ней. Не смотря на всю твою живость души, обаянию не поддался.

Кристина надула щёки и отвернулась. Почему её так это трогает? А сам про себя понял, что обаянию Кристины я поддался с самого начала, просто меня раздражало, что я у нее «на крючке», как все эти болваны. Скажу откровенно – я вообще боюсь влюбиться.

Бруно продолжал рассказывать о нашем деле. Гленда хотела переманить Машу Готовцеву на свою сторону, а когда поняла, что это безнадёжно, что душа Маши стремится к Мерцелле. Ведь не зря ребёнок так был расположен именно ко мне, я одновременно и землянин, и призванец Мерцеллы. Тогда злодейка решила её сделать приманкой для меня. Если бы не Дарбарон, моя душа затерялась бы вместе с Машей в глухих болотах, через которые девочка пробиралась на мой зов.

Зараза перешла к Маше через книгу, которую девочка купила. Обычные детские страшилки, но после каждого прочтения ей становилось всё хуже. Книгу подложила Гленда и заколдовала её так, чтобы девочка, заразившись Онемением, не имела иммунитета ни перед книгой, ни перед повседневными передрягами. Каждая мелкая неприятность озлобляла и обессиливала Машу всё больше, а книга внушала, что в реальной жизни всё, как в этой мерзкой книге. Маша постоянно испытывала сильный страх. Она стала пугать родителей своим поведением, странно смотрела, молчала, внезапно срывалась на истерику, ничего не ела, потом вдруг снова нормально себя вела, и снова истерика, апатия сменяли друг друга. Отсюда и сочинения с ужасными мыслями в них, у девочки реальный мир переплёлся с ужасными книжными историями. После Маши сразу заразился отец, он был и так поражён алкогольной зависимостью, поэтому оказался менее сопротивляемым. Заразился, когда Маша учинила истерику и назвала его ничтожеством, Онемение между людьми часто передается именно в ссоре. А потом заразилась и мать, когда ссорилась с мужем из-за его любви выпить. С тех пор все члены семьи не замечали друг друга, а если как-то соприкасались, то сильно ненавидели. Поначалу общение со сторонними людьми приносило радость, отвлекало друг от друга, им всем на время даже стало легче с нашим появлением по соседству, потом и это перестало приносить положительные эмоции. Стало просто всё равно на всё, лишь бы никто их не трогал, и они не касались друг друга. Но их начали тревожить учителя и психологи по поводу Маши. Онемевшие люди совершенно беззащитны перед малейшими трудностями и стрессами, им противопоказано общение, только с приятными им людьми и крайне ограниченное по времени, чтобы болезнь не прогрессировала. Маша же не могла бросить школу, пришли бы спрашивать о ней из школы. Приятного общения там не было совсем, поэтому нахождение в школе со сверстниками озлобляло её куда быстрее, чем неработающего отца и осевшую дома мать. Маша терпела страх и злобу сколько могла, пока не случилась та истерика с поеданием земли. Дома тоже было ужасно, она не могла видеть своих онемевших родителей и устала испытывать те страхи от посещений их подвала Глендой. Родители не чувствовали Гленду, как Маша, потому что так чувствовать злую ауру могут только дети и домашние животные.

Побег Готовцевых устроил помощник Гленды, стращая их появлением полиции и социальной опеки. Онемевшие люди хотят только одиночества, поэтому они решили уехать и разойтись. Машу они оставили в какой-то заброшенной деревне, а сами поодиночке ушли, куда глаза глядят. Им было невыносимо даже видеть друг друга, так поразила их болезнь. Если бы мы не вмешались, они бы просто умерли, ведь у каждого из них была мысль о самоубийстве, будучи по природе своей добрыми людьми, они не понимали, что с ними происходит, почему они превращаются в монстров. Мысли о самоубийстве сменялись просто состоянием равнодушия абсолютно ко всему, они уже практически перестали есть и пить, просто по инерции брели куда-то.