Недостойная жена

Отворачиваюсь к стене, и внутри что-то ломается окончательно. Слезы сами катятся по щекам — стыдные, горячие, обжигающие. И я не могу их остановить.

Вдвойне неприятно чувствовать себя брошенкой и обиженкой. Тем более в глазах человека, который с удовольствием постебется над этим.

— Я… не хочу, чтобы ты здесь был! — всхлипываю, — Не хочу, чтобы видел меня такой!

— Какой? — Логинов садится на край дивана, и его голос становится мягче.

— Жалкой. Недалекой. Ограниченной, — выдавливаю сквозь слезы, слова Эдика. Боль в душе жжет сильнее, чем боль в боку, — Он сказал, что я недостойна его. Что я никчемная. Что даже ребенка родить не смогла за десять лет…

— Камилла…

— Он ушел к другой женщине! И она беременна! А я осталась одна! В доме, который теперь наполовину твой, — рыдаю в голос, уже не сдерживаясь, — У меня вообще ничего нет своего! Ни мужа, ни дома, ни будущего! Я просто не знаю, что теперь делать!

Логинов неодобрительно качает головой. Потом встает и уходит на кухню. Слышу, как включается вода, как гремит посуда. Возвращается с полным стаканом в руке и какими-то таблетками.

— На, — протягивает мне, — Это обезболивающее. Выпей.

Беру стакан дрожащими руками, глотаю таблетку. Вода прохладная и она успокаивает.

Леха снова садится на край дивана. Долго и задумчиво смотрит на меня.

— Послушай меня, Камилла, — произносит он наконец. — Я не знаю, что там наговорил твой бывший. Но он — идиот. Полный идиот. Если не смог разглядеть, чего ты стоишь на самом деле. То, что он вывалил от злости — его проблемы, не твои.

Всхлипываю, вытираю глаза.

— Ты просто… говоришь это, чтобы мне стало легче.

— Зачем мне это? Говорю, потому что так и есть. И, раз уж так судьба распорядилась, хочу попробовать ужиться с тобой на одной площади. Обещаю сильно не доставать, не таскать за косички и не подкладывать в сумку крыс. Идет?

Смотрю на него и чувствую, как внутри шевелится что-то теплое и странное. Может быть, это усталость. Может, отчаяние. А может, облегчение от того, что я сейчас не одна.

— Ладно, — киваю обреченно, — Только, чур, Кэмэлом больше меня не называть!

— Даже не знаю… — на его лице появляется картинная задумчивость, — Если только в обмен на пароль от Wi-Fi.

Наше вооруженное перемирие прерывает звонок в дверь.

— Богуславская Камилла Георгиевна здесь проживает? — дежурным тоном интересуется стоящий на крыльце курьер.

— Да, — отвечает открывший дверь Леха.

— Позовите, пожалуйста. Мне нужно вручить ей письмо. Лично в руки.