- -
- 100%
- +
Глава 1. Острые предметы
Планета Кронос, 3 года спустя
Когда спускаешься в ад, не стоит забывать, что за тобой следят дюжина ненавидящих глаз. Пахло остро — пожарами и смертью. В этих местах сгинуло много душ, пытающихся спастись от погони. На вулканической стороне Кроноса к запаху густого смога примешивался еще один — терпкий, лавовый, и было жарко, словно на поверхности солнца.
Кассарион шел медленно, вдумчиво, озираясь по сторонам. Он считывал своей телепатией каждую кочку, каждое испуганное движение за валуном и в треснувших от жара скалах. Иногда он подставлял лицо пеплу, кружащему с кучевых серых облаков, чтобы просканировать воздушное пространство. Ведь никогда не знаешь, что прячется там, в затянутом дымом небе.
На Кроносе царили другие законы, и здесь он нежеланный гость. Больше — вражеский посланец, призванный пошатнуть их варварские устои.
Обострив собственные ощущения, Кассарион сощурился, вглядываясь вдаль. Работорговцы всегда начеку. А также беглецы, предатели, и все те, кто хочет разрушить его дом. Они неспроста выбрали для бегства планету, где всем заправляют пираты и господа-рабовладельцы. Знают, что здесь их отыскать будет труднее всего.
Кроносцы не любят баллуанцев, а таких как он просто люто ненавидят. Впрочем, Кассарион не собирался скрываться, ему вполне хватило десяти лет жизни под чужой личиной, и еще три года скитаний по темным закоулкам Вселенной. Кинжалом у горла его не удивишь, а выстрелами в спину и подавно.
В этой части Кроноса особенно опасно. Здесь не работает навигация, глушатся любые сигналы, и помощи ждать неоткуда. Его оперативная группа находится здесь незаконно, если для Кроноса вообще применимо понятие «закон». Все, что у него есть — собственное чутье и осторожность.
Кассарион расширил покрытие своей телепатией до пяти километров.
Шевелятся.
Забились в щели, ожидая, когда он подойдет ближе. Оружием их не достать — скалы надежно защищают, и противник рассредоточился, не желая складывать все яйца в одну корзину.
Что ж, это его не спасет.
Вокруг Кассариона вились тонкие стальные иглы и сюрикены с острыми, словно бритва, краями. Юркие, проворные, они доставали противника везде, где бы он не спрятался. В какую бы узкую щель не забился, и на какую бы высокую гору не забрался. С его малышками никому не справиться.
— Будьте готовы, скоро полезут, как тараканы, — кинул Кассарион бойцам у себя за спиной. За мужчиной следовал отряд из двадцати вооруженных до зубов керимов, всех как один высоких и крепких. Они добивали тех, кто пытался бежать. — Помните, приказ — пленных не брать. Охрану устранить, остальные мои. С ними я сам разберусь.
— Так точно, капитан, — ответил командир опера-отряда, а дальше все смолкли.
Жарко, как в пекле. Кассарион отер лоб от пота, сжал-разжал руки, скрипнув кожаными перчатками. Он ненавидел, когда его вызывают на полевые работы прямо с городского задания. Так рубашек не напасешься. Только переоделся во все чистое, как одежду тут же приходится пачкать чей-то кровью.
Мужчина был одет в накрахмаленную белую рубашку со строгим тонким галстуком, черные кожаные штаны с регуляцией теплообмена и кожаную куртку с рукавами в три четверти. Так ему было легче управлять острыми предметами. Перчатки же защищали его от крови и остроты оружия, когда наставала очередь ловить его руками.
Первый выстрел прозвучал справа. Кассарион почувствовал его прежде, чем услышал. Фиолетово-красная энергия зависла в воздухе в паре метров от него, медленно рассеивались в пространстве. Второй выстрел ждала та же самая участь. Остановив импульсы прямо в полете, мужчина заставил их потерять заряд силой мысли. Острый запах гари перебил химический, заставлявший слезиться глаза. Невыносимая плазменная вонь.
Пока она не стала сильнее, Кассарион дал сигнал иглам, витающим вокруг него, устремиться вперед. Сюрикены он оставил подле себя, чтобы те прикрывали в случае еще одной неожиданной атаки.
Третьего выстрела не последовало. Кто-то вскрикнул за ближайшим валуном, потом затих. А дальше все прошло быстро.
Стальные иглы Кассариона проникали в скалы, в расщелины, словно юркие осы с острыми жалами. Никто не кричал — просто не успевал.
Когда телохранители работорговцев поняли, что отсидеться не получится, побежал из укрытия. Оперативной группе достались только остатки — не слишком много работы.
А дальше сущая ерунда. Бойцы вытащили испуганных хозяев из укрытий, а за ними — трупы их убитых телохранителей. У всех без исключения на теле зияли сквозные раны от игл.
В глазах работорговцев читался страх. Кассариону он не интересен. Ему нужна была только информация.
Высокий боец в полной экипировке притащил полного неповоротливого мужчину, вывалив его в пепле с головы до ног. Загорелый, вспотевший, с длинными умасленными маслом косами, он вылупил испуганные глаза орехового цвета и завопил. Пепел скрывал былую роскошь его золотых одежд, но звон его золотых браслетов, усыпанных рубинами, до сих пор звучал очень громко. В носу и ушах у работорговца висели тонкие платиновые серьги.
— Я ничего не скажу, чтобы ты сдох! — крикнул работорговец, тщетно пытаясь вырваться из рук бойца. Тот держал крепко и не собирался его отпускать. — Ты вообще кто такой?! Кто?!
Кассарион ударил его по ногам, и работорговец упал на колени.
На истошные вопли и брыжжащую слюной ненависть Кассарион никак не отреагировал, только спокойно оценил пленника, осмотрев его с головы до ног, и отвернулся, активировав браслет на запястье:
— Отец, торговцы у нас, — сухо оповестил он. — Надо бы растрясти.
— Угу, — послышалось на том конце.
Через несколько минут Файрон уже был на месте.
Так уж получилось, что навыки отца и сына понадобились империи, и они уже три года работали вместе, периодически встречаясь в разных уголках вселенной. На этот раз обоих занесло на Кронос.
— Поройся у него в мозгах, — бегло бросил Кассарион, когда Файрон прибыл на место. — Посмотрим, что он знает… но сдается мне, что всё-таки ничего. А мне еще нужно пройтись по пустоши, осмотреться.
— Ты оставил его в живых? — удивился отец. — Помнится, приказ был другой.
— Глупо отпускать врага в мир иной, не получив нужную информацию. Тебе, как дознавателю, это должно быть ясно как день, — ответил Касссарион, отзывая острые предметы из пещер.
Файрон обошел работорговца вокруг, сканируя его ментальность.
— Мелкая сошка, — сделал он вывод. — Почти уверен, что ничего не знает.
— Здесь должен быть еще кто-то, — Кассарион окинул взглядом пространство без единого проблеска жизни — везде только холмы, пепел и выжженная земля. — Я чувствую это… прячется где-то там, за скалами, где очень жарко. Надеется, что я его не достану. Хм… знает, что жар мне неприятен. Откуда у него это информация? Значит, понимает, что за ним пришел кто-то из своих, баллуанцев… это кто-то из наших. Нужно его достать.
— Погоди, — остановил его отец, посмотрев на сына задумчиво.
Ему уже ничему было его учить. Сын вырос, возмужал, и порой умел больше, чем он сам. Что и говорить, он боевой телепат с большим опытом работы в полевых условиях…
Наверное, Файрон стал слишком сентиментален. Три года в горячих точках заставили его здорово поволноваться за сына, но, видимо, Касса такая жизнь устраивала. Порой мужчина вспоминал, как впервые увидел его после долгой разлуки. Это было три года назад. Прежде, чем обнять Касса, он сначала наградил его хорошим хуком справа, чуть не вывернув челюсть, а потом только заключил в стальных объятьях.
В тот момент Кассарион понял, как сильно отец переживал из-за того, что он натворил в прошлом. И извинился. Он бы улыбнулся, но челюсь уж очень болела.
Файрон поначалу совем не узнал Касса, тот имел короткую прическу с волосами, выкрашенными в белый. Прошло некоторое время, прежде чем он вернул себе первоначальный вид. Кассарион вновь обрел признак династии — рыжие волосы, помогающие ему в телепатии, и все, вроде как, начало налаживаться.
— Срок вышел, — сказал Файрон, внимально глядя на сына. — Три года прошло ровно два дня назад… теперь ты можешь вернуться на Омегу.
— И зачем же? — скептично спросил Кассарион. — Мой дом — Баллу. Он дал мне кров, пищу, будущее, цель, в конце концов. Как можно жить без цели?
— Я думал, ты захочешь увидеть Джудит.
— Джудит, — Кассарион нахмурил лоб, будто вспоминая, о ком говорит отец. — Давно это было… я уже и не припомню.
— Не делай вид, что тебе все равно, — Файрон как будто раздражился. — Не затем ли ты вписался в такое сложное задание на ближайшие три года, чтобы скоротать время, мотаясь по вселенной? Когда руки заняты, голова не думает, уж я-то знаю.
— Я не выбираю задания, меня направил штаб для защиты Баллу. Это мой священный долг перед империей.
Однако Файрон знал, что это не так. Кассарион сам делал запрос, штаб лишь удовлетворил его инициативу.
— Тогда скажи мне... три года прошло, и ты запросил отпуск. Почему? Не на Омегу ли собрался?
— На Омегу, и что? — усмехнулся Кассарион. — Это мой второй дом, я хочу освежить память. И только. Разве это зазорно?
— Думаю, Джудит будет рада тебя видеть. Разве ты совсем ее не помнишь?
— Я не обязан помнить всех женщин в своей жизни, — закатил глаза Кассарион. — Заканчивай с этим, отец. Хватит трепать языками, личные дела мы можем обсудить за чашкой холодного лимонада и мамиными пирожными, а не среди адского пекла, которое мне уже начало надоедать, — мужчина посмотрел на пленника, внимательно следящий за личными разговорами двух своих палачей, — Мне нужно найти того, кто знает чуть больше, чем это ничтожество.
— Я еще посмотрю, что у него в голове, — вздохнув, ответил Файрон, — Вдруг все-таки что-то всплывет.
— Ну, теперь он знает, где я живу и что есть на свете кто-то с именем Джудит, — строго ответил Кассарион. — Мне неприятно, что враг обладает моей личной информацией. Надеюсь, это ненадолго.
— Я сам приведу приговор в исполнение, — ответил отец.
Когда Кассарион уходил, за его спиной раздался крик боли. Отец вытрясет из него все, что может, хочет работорговец того или нет. А ему предстоит другая задача…
Кассарион нашел его в узкой расщелине широкой скалы ржавого цвета. Все оттенки рыжего тянулись вдоль камня, делая его похожим на многослойный бутерброд.
Элиель Антойро истошно закричал, когда мужчина выволок его за шкирку в ворох горячей вулканической пыли.
В бледно-голубом, слегка дымчатом фраке, Элеэль выглядел максимально нелепо. Он принадлежал к дворянской касте, как и Кассарион. Вот только между ними было одно очень большое различие — Кассарион не был предателем.
— Отпусти! — завопил Элиаль, пятясь от палача на пятой точке. Он чувствовал, что его силой мысли держит боевой телепат, но не припоминал, чтобы где-нибудь его видел. Боевых было по пальцам пересчитать, значит, он точно имеет дворянский чин. Этого он нигде не видел. Только смутно черты его лица кого-то напоминали…. — Ты вообще кто такой?! У тебя боевая телепатия, но я не помню тебя. Ты дворянин?
— Видимо, ты отстал от жизни, — усмехнулся Касарион, активируя голографическую ксиву, подошел ближе, сел на корточки, развернул документ. — Я бы плюнул тебе в лицо, но ты один из наших, поэтому приходится с тобой сюсюкаться. Вынужден представиться — Кассарион Даркомор. Имперская служба безопасности.
У Элиэль от страха расширились глаза. Даркмор! Конечно же, он был похож на типичного представителя этой семейки. Один из сильнейших домов Баллу, верный союзник императора, его боевая "пехота" и жестокие палачи. Любят правила и ненавидят, когда кто-то их нарушает. Такие церемониться не будут.
Элиэль резко развернулся, упав на живот, и принялся барахтаться в пепле, пытаясь уползти подальше от Кассариона. В нескольких метрах впереди кипело лавовое озеро, но ему будто было все равно.
Мужчина настиг его парой шагов, опустив подошву крепких ботинок прямо ему на спину:
— Далеко собрался? — холодно спросил Кассарион, поднял Элиаля над землей силой мысли и развернул. Тот был весь испачкан, словно поросенок. На бледной коже виднелись разводы копоти.
— Имперский пес! — с ненавистью выпалил Элиаль. — Гнусная ищейка! Скоро здесь будет куча пиратов, вас всех порешат!
— Как мило с твоей стороны, что ты о нас заботишься, — сухо ответил Кассарион без тени усмешки. — Не ожидал такого от предателя. У меня есть для тебя новость — ты все равно умрешь. Но ты должен выбрать, как. Если ты расскажешь мне то, что я хочу знать, я убью тебя быстро, будешь молчать — помучаешься.
У Элияэля задрожали пухлые, изнеженные явствами губы.
— Такие как ты уничтожают Баллу! — выпалил он.
— Надо же, — картинно удивился Кассарион, улыбнувшись уголком рта. — А я думал, мы ее защищаем. Как мы, оказывается, заблуждаемся.
— Нет, уничтожаете! Дворяне всегда были главными, лучшими… имели земли, рабов, статус, а теперь ничего! Кто мы сейчас? Лакеи на побегушках у тупой черни! Раньше они подчинялись нам, а теперь мы прислуживаем народу. Разве это справедливо? Мы лучше, чем они. У нас есть дар, мы сильнее. Почему мы должны зависеть от каких-то крестьян?!
— Наверное, это называется эволюция, — посмотрев на Элияля сверху вниз, Кассарион покачал головой. — Ты забыл, наверное, что все мы давали присягу верности. Однажды знать взяла на себя бремя защиты, и мы должны выполнять свою функцию. Если кто-то хочет монетизировать это в безграничную власть, у того большие проблемы с головой.
Элиаль плюнул в Кассариона, но тот сделал шаг назад, и до него не долетело.
— Увлажняешь вулканический пепел, — вздохнул Кассарион, — Думаю, ему это не поможет. Говори. Что вы хотите сделать? Кто метит на место императора?
Элиаль не хотел умирать в муках, что и говорить, он вообще не хотел умирать. На лице рыжего ищейки он не мог прочитать никаких эмоций, оттого становилось еще страшнее. Он скажет все. Лишь бы ему не было больно...
— Тот, кого примут все! — оскалился Элиаль, дрожа.
— Точнее.
— Лия Индеверин, — промямлил Элиаль. — Отверженная племянница королевской крови. Она нужна нам.
— Вы хотение посадить ее на трон? — догадался Кассарион, не сильно удивившись новостям. — Ее может и в живых нет. Слабая надежда.
— Говорят, у нее есть дети.
— Кто?
— Не знаю. Но кто-то есть. И наверняка эти дети так обозлены на императора, что не будут против занять его трон, — ядовито прошипел Элиаль. — Но цена будет большая. Мы даем им корону, а они делают что, что мы захотим.
Так вот оно что, с досадой подумал Кассарион. Много лет назад Лия Индеверин нарушила родовую клятву, сбежав с любовником из-под венца, тем самым накликав на себя гнев императора. Она была казнена по всем баллуанским законам, но потом выяснилось, что императрица помогла ей сбежать, заменив племянницу несчастной девушкой-двойником. Спрятав Лию, она сохранила ей жизнь.
Но у всего есть своя цена.
Теперь Лию и ее детей разыскивают предатели из родовой знати, захотев сделать из нее новую императрицу. Или посадить на трон ее детей, если ее самой уже нет в живых.
Предатели рассчитывают на то, что обиженные императорской семьей племянники захотят мести. И не только ее. К мести будут прилагаться невиданная власть, деньги, безграничные возможности.
Кто сможет устоять перед таким соблазном? Кто не захочет роскоши, богатства? Наверняка, пропавшие отпрыски захотят свергнуть императора и возродить рабовладельчество на Баллу.
Оставшимся дворянам придется просто подчиниться. Их недовольство будет удовлетворено тем, что на троне не какой-нибудь самозванец, новоиспеченный царек, а истинным представитель императорской семьи, как было заведено много тысяч лет. История с Лией Индеверин сыграла предателям на руку.
Хитро, очень хитро.
И во всем этом восставшей части знати помогают работорговцы с Кроноса, предоставляя им деньги и ресурсы. Они хотят сделать Баллу точной копией Кроноса. Планеты, на которой правят феодалы и рабовладельцы.
Кассарион нахмурился, почувствовав, как дело принимает серьезный оборот. Раньше любое восстание аристократии подавлялось довольно легко, стоило только потуже затянуть им пояса… а теперь… у них есть кандидат на трон. Законный кандидат, и шансов у них гораздо больше.
Кто они, принц или принцесса? А, может, и то и другое? В любом случае, пока претенденты на трон живы, Баллу грозит опасность.
— Что ж, я услышал все, что хотел, — скривился Кассарион, подзывая к себе свои любимые острые предметы. — Не волнуйся, я стараюсь всегда выполнять свои обещания, — сказал он и подарил Элиалю быструю смерть.
Визуал
Кассариона мало не бывает. Посмотрим, каким он вырос. Теперь ему 27 лет.
Глава 2. Молчание ночи
Кассарион ненавидел, когда вокруг толпится много народа, а космопорты, как назло, были переполнены. Путешественники, словно муравьи в тесном муравейнике, вынужденны терпеть друг друга, чтобы добраться до нужной точки назначения.
«Арника» находился между Кроносом и Веленой — двумя самыми злачными планетами на пути пиратского следования, и собрал все отбросы со вселенной, которые только мог.
По долгу службы Кассариону пришлось задержаться здесь гораздо дольше, чем он планировал. Три года тянулись довольно утомительно, и он отсчитывал дни до окончания миссии, отчаянно желая отправиться в отпуск.
Однако, игнорировать долг перед Империей он не мог и не хотел, ведь от него зависели сотни тысяч жизней, если не миллионов. Поэтому приходилось сжимать зубы до скрипа, терпя надоедливый зуд в груди, нарастающий с каждым днем.
Мучительные ощущения тянули его в глубокий космос, туда, где в одном из секторов находилась удивительная планета, однажды давшая ему жизнь.
Дом.
Иногда зуд ожидания становился таким нестерпимым, что молодому мужчине приходилось его как-то глушить.
В густой полутьме витал сигаретным дым, пахло алкоголем и грехом. Особенно грехом. Старые обои под мнимую роскошь ловили тусклые отблески галограмм-катологов разнообразных услуг, обшарпанная мебель под вычурный барокко резко контрастировала с железными видами из окна. Здесь, в «Арнике», все давно уже устарело и покрылось толстым слоем пыли. Хорошо, хоть потаскушки не такие старые, как их мебель.
Конечно же, он прошел бы мимо, если бы не редкий типаж. Кассариона он сразу заинтересовал.
Мужчина сидел в просторном кресле на втором этаже местного борделя, устало помешивая виски в стакане. Подтаявший лед со звоном бился о стеклянные края, когда мужчина плавно играл бледной кистью руки. Немного злой. Немного пьяный. И безумно уставший.
Эта командировка выжала из него все силы.
Принц или принцесса? Главный вопрос, который занимал его все последние дни. Наверняка, после исчерпывающего доклада подключится внутреннее управление, колоссальные ресурсы будут брошены на поиск претендента на престол. Впрочем, это уже не его забота. По крайней мере, в ближайший месяц. У него отпуск, так что все в пекло.
— Милый, уже выбрал, чего бы ты хотел? — спросила стройная шатенка с длинными вьющимися волосами, хлопая густыми, не в меру длинными ресницами. У нее были серо-голубые глаза.
Интересно, когда это он успел стать для нее милым?
— Что? — выплыл из задумчивости Кассарион, будто увидев девушку впервые. Он не помнил, как ее зовут. Здешний бордель он посетил в первый раз, и еще не успел выучить имена местных потаскушек. Но, видимо, знакомства тут проходят очень быстро, и за двадцать минут общего молчания его лихо нарекли «милым».
Хотя Кассарион ни за что бы так себя не назвал. Встреться девчонка с ним в других обстоятельствах, статусах и целях, он бы получил свою законно причитающуюся пощечину, посмеялся и откланялся, но сейчас….
— Сядь на кровать и помолчи, не действуй мне на нервы, — бросил Кассарион, надеясь, что она поймет с первого раза. — Мне нужно подумать. Воспользуйся моментом и отдохни, в портах всегда плотный график.
Девушка надула пухлые губки и отбыла к широкой кровати у стены, демонстративно начав раздеваться.
Странно, чего она вообще от него хочет? Он заплатил столько, что она может не работать целый месяц. В первый раз он видел проститутку, стремящуюся ублажить клиента, когда ей разрешают отдохнуть. Новенькая, что ли?
Кассарион не пришел бы в этот бордель, если бы не увидел в каталоге длинные вьющиеся волосы, похожие на змеек, и серо-голубые глаза. У него был свой типаж, а устоявшиеся вкусы не так-то просто обойти. Другая внешность его просто не возбуждала. Особенно, если она не натуральная.
Все эти парики, покраски, завивки, линзы в глазах… отдавали фальшью, и внутри не просыпалась даже что-то отдаленно похожее на интерес. Поэтому он всегда выбирал настоящее, а это добавляло лишних забот. Иногда подходящая девушка попадалась всего раз на несколько тысяч потаскушек, а то и вовсе ни одной. Кассариону приходилось подолгу искать, пропуская обязательные тренировки, даже если делегировать поиски нейросети. В итоге все равно не похоже: то глаза не те, то кудри слишком мелкие…
До того, как познакомиться со своими женами, отцу и дяде Аксиому в этом плане было гораздо проще. Миловидных блондинок хоть пруд пруди, а низеньких шатенок со стрижкой под каре и подавно, а вот длинноволосых темно-русых, с локонами, словно змеи… да уж, судьба здорово над ним посмеялась.
В такие вечера он старался сосредоточиться на цели. Случай выдавался не часто, может, раз в квартал или даже полгода, но в каждой своей тренировке Кассарион старался получить максимум знаний и опыта. Потому что подобные встречи давались ему нелегко. Порой даже очень нелегко. Взаимодействовать не со своей парой, все равно что идти по раскаленным углям и делать вид, что это лепестки роз.
Для подготовки Кассарион выпивал стабилизирующее желе, примерно за двадцать минут до сеанса, чтобы все прошло как надо. Иначе у него ничего не получалось, несмотря на подходящую внешность девушки.
— Налить тебе еще? — скучающе спросила девушка, уставшая созерцать потолок, лежа на темных простынях с большими алыми цветами.
— Будь добра, если это тебя займет, — мельком бросил Кассарион, внимательно вглядываясь в схему, предоставленную ему Аксиомом несколько лет назад.
У него было слишком мало времени… и слишком мало тренировок, чтобы сделать все, как надо. Нужно выжать из этой девушки максимум, на что он способен. Скоро возвращаться на Омегу, и у него просто не будет право на ошибку. Скорее всего, выдастся только одна попытка, и все должно пройти просто безупречно. С первого раза, потому что в случае неудачи ещё одной может не представиться.
Кассарион попросил Аксиома обучить его своему мастерству довольно давно.
— Ты уверен, что тебе это вообще надо? — с сомнением спросил Аксиом, передавая ему очередную мудрость, накопленную с годами. — Думаю, если ты понравишься девушке, это будет не так важно…
— Мне это нужно, — отрезал Кассарион. — Важно или нет, я хочу уметь. Ты обещал во всем содействовать мне, дядя, и сейчас я прошу о помощи.
— Честно сказать, я довольно хорош, — хвалился Аксиом, — Жена никогда не жаловалась, наоборот, в восторге он моих навыков… вот только специфика… твой отец лучше в этом разбирается, все-таки нервные окончания...
— Отца я еще долго не увижу, это означает потерять целых четыре года. К тому же, я не пси-менталист, у меня нет доступа к дофаминовой системе организма. Это слишком тонкая технология, а мы оба боевые телепаты, — отвечал ему Кассарион. — Поэтому и учить меня должен ты. Покажи как доставить удовольствие девушкам на расстоянии, применяя кинетические способности.
— Ну, раз ты так уверен, — развел руками Аксиом, понимая, что Кассариону это действительно нужно. — Я предоставлю тебе все схемы, изучишь. Если появятся какие-то вопросы, спрашивай. Отвечу, как смогу. Только сам понимаешь, с практикой я ничем тебе не помогу…
— Практику оставь мне.
— И это… — Аксиом посмотрел вправо-влево, будто за ним кто-то следит. — Моей жене ни слова… она… женщина с характером. Ну, мало ли…
— Конечно, я ничего не расскажу, — поклялся Кассарион, — Как будто в первый раз.
— Да, согласен, некоторые вещи ей лучше не знать. Она не любит, когда кто-то пользуется моими полезными советами, хотя эти методы в свое время сработали на полную.