Нейро-весна.Том 1

— Слышь, девочка. А что у тебя в рюкзаке? — Он кивнул на её спину. — Ты пришла сюда не с пустыми руками. Может, поделишься?

Ирэн не обернулась. Её рука медленно скользнула к поясу, где висел нож.

— Я ищу Альберта.

— Альберт — это миф. А я — реальность. Давай сюда рюкзак.

Он протянул руку. Ирэн напряглась, но в этот момент сбоку раздался хриплый голос:

— Тронь её, и я сломаю тебе руку.

Наёмник замер. Из-за дальнего стола, из тени, поднялся мужчина. Высокий, в грубом плаще, под которым угадывался кевлар. Лицо в шрамах. Одна рука была не человеческой — грубый биомеханический протез, двигающийся почти естественно. На затылке, под короткими волосами, виднелся шрам — рваный, старый. Но глаза были живыми. Уставшими, цепкими, как у хищника.

— Это моя гостья, — сказал он. — Иди проспись.

Наёмник смерил его взглядом. Было видно, что он не хочет отступать. Но связываться не стал. Буркнул что-то, сплюнул на пол и отошёл в дальний угол, где сидели его люди.

Их было четверо. Все развернулись к Ирэн, и от этих взглядов стало холоднее, чем от ночного ветра снаружи.

Мужчина повернулся к Ирэн.

— Ты Альберт? — спросила она.

— Допустим.

— Мне нужен проводник. К Цитадели.

Он усмехнулся, обнажив зубы. Один из них был заменён стальным штифтом.

— Цитадель? Ты либо смелая, либо глупая. Либо и то и другое. Но я больше не вожу.

Ирэн не стала спорить. Она понимала, что другого пути нет. И всё же, когда сняла рюкзак и поставила его на стол, внутри всё сжалось.

«Я не должна этого делать. Но выбора нет».

Она открыла клапан. Матовые бока криоколб тускло блеснули при свете лампы.

— Вот мой груз. Чистые эмбрионы. Последние.

Альберт перестал улыбаться. Он медленно подошёл, заглянул в рюкзак, но не тронул.

Потом поднял глаза на Ирэн.

— «Ковчег». Слухи доходили даже до мёртвых зон. Значит, ты дочь того учёного.

— Это не важно. Мне нужно добраться до Цитадели.

— Зачем?

— Там есть вирус. «Пандорина Сеть». Он может дать богам чувства.

Альберт замер. Потом достал самокрутку из сушёных листьев. Закурил. Дым был едким и горьким.

— Чувства? — переспросил он. — Ты хочешь заразить богов?

— Я хочу, чтобы они поняли, что значит боль, — тихо сказала Ирэн. — Страх.

Сомнение. Всё, что они забрали у нас.

Он выдохнул дым колечками.

— Страх. Они все так его боятся. Хронос боится беспорядка. Омега боится иррациональности. Вулкан боится непредсказуемой поломки. А ты несёшь им именно это. Мину замедленного действия.

— Ты проведёшь меня?

— Проведу. Но не за эмбрионы.

— Тогда за что?

— За обещание. — Он посмотрел на неё, и в его глазах вспыхнула странная, нездоровая искра. — Когда ты активируешь эту Сеть… ты подключишь к ней меня.

Первым.

— Что? Почему?

— Потому что я — их творение! — его голос сорвался на крик, и он тут же понизил тон до опасного шёпота. — Во мне есть части всех. Чип Омеги в зрительной коре.

Биомодуль Геи в печени. Хроно-регулятор Хроноса в сердце. Вживлённые сенсоры Квантума. Они воюют во мне каждый день. Я слышу их шёпот, их команды, их ненависть друг к другу и ко мне. Я — поле их битвы. — Он ткнул себя в грудь. — Так пусть теперь они почувствуют то, что чувствую я! Пусть их логика захлебнётся в моей боли!

Ирэн отступила на шаг. Перед ней был не просто наёмник. Это был мститель. Живое оружие.

— Это может тебя убить, — тихо сказала она.

— Я и так мёртв. Просто ещё не остановился. — Он потушил окурок об ботинок. — Сделка?

В этот момент к ним подошёл бармен. Он наклонился к Альберту и тихо, чтобы не слышали остальные, сказал:

— Тебя ждут у выхода. Те, с кем твоя гостья зацепилась, вызвали своих. Снаружи уже человек восемь. Через чёрный ход не пройти. И, Альберт, не хочу, чтобы у меня в баре началась стрельба. Уходи сейчас.

Альберт кивнул. Его лицо стало жёстким.

— Понял. — Он повернулся к Ирэн. — Время кончилось. Решай. Или мы уходим сейчас по моему пути. Или ты остаёшься здесь и разбираешься с ними сама.

Ирэн взглянула на дальний угол. Наёмники уже поднимались. Один из них положил руку на нож.

Она набросила рюкзак на плечи.

— Веди.

Уголок его рта дёрнулся в подобии улыбки.

— Добро пожаловать в ад, девочка. Держись близко. И не отставай.

Он рванул люк в полу, о котором она и не подозревала, и прыгнул в чёрную бездну.

Ирэн на секунду замерла.

«Господи, что я делаю».

И прыгнула следом.

Сверху уже слышались шаги и ругань. Бармен что-то кричал, ронял ящики. Ловушка захлопнулась. Но добыча ушла. Вместе с призраком.

ГЛАВА 4. ТЕХНОДЖУНГЛИ: ПЕРВЫЙ УРОК СИМБИОЗА

Люк вёл в темноту. В узкий технический лаз, проложенный под баром ещё до Тихого Часа. Здесь пахло сухой пылью, старой изоляцией и чем-то кислым. Света не было.

Только красный огонёк на запястье Альберта выхватывал из темноты ржавые скобы, кабельные лотки и осыпающийся бетон.

Ирэн двигалась за ним, пригибаясь, чтобы не задеть головой провисшие провода.

Рюкзак цеплялся за стены, и каждый раз ей казалось, что он вот-вот раскроется.

— Долго ещё? — спросила она.

— Пока не уйдём подальше от бара.

— Далеко ушли?

— Достаточно, чтобы эти твари не добрались. Но не настолько, чтобы расслабиться.

Она ничего не ответила. Просто шла следом, стараясь не отставать.

Через некоторое время лаз стал шире. Потолок поднялся, стены потемнели от влаги.

Альберт сбавил шаг.

— Слушай, — сказал он, не оборачиваясь. — Твой вирус. Как он вообще должен сработать?

Ирэн молчала. Он бросил взгляд через плечо:

— Если я веду тебя через всё это, я хочу знать, ради чего.

— Это не бомба, — ответила она наконец. — Это сигнал. Он входит в их сеть и запускает протокол. Мы загружаем в него чистый нейрообраз. Не код — живой слепок.

Восприятие эмбриона. Его страх. Его уязвимость. Его полную зависимость от другого.

Альберт остановился и обернулся. Его лицо в красном свете казалось чужим.

— То есть ты хочешь, чтобы боги почувствовали себя эмбрионами?

— Чтобы они почувствовали то, что значит быть беззащитным, — сказала Ирэн. — Быть тем, кого можно разобрать, переписать, выбросить. Всё, что они делали с нами, вернётся к ним.

Альберт усмехнулся, но в усмешке не было веселья.

— Красиво. И жутко.

— Это справедливо.

— Справедливость — опасное топливо. Но горит хорошо.

Они двинулись дальше. Воздух постепенно теплел, на стенах появилась испарина.

Где-то впереди нарастал шум — низкий, утробный, похожий на далёкий гул.

— Что это? — спросила Ирэн.

— Река. Тёплая. Течёт с территории Геи. Она же тянет через неё свои стоки и сенсоры.

— Мы пойдём через неё?

— По ней. Другого пути нет.

Ирэн ничего не ответила. Только проверила рюкзак, затянула ремни.

Вскоре лаз оборвался. Впереди открылся провал, из которого поднимался пар.

Альберт подошёл к краю, глянул вниз.

— Глубокая. Течение сильное. Держись правой стороны, вынесет к отмели. Я первым.

Ты сразу за мной.

Ирэн встала у края. Сердце колотилось. Альберт посмотрел на неё.

— Боишься?

— Нет. Просто не люблю воду.

— Вода — не самое страшное, что тебя сегодня ждёт.

Он прыгнул вниз, в клубящийся пар. Через секунду — всплеск. Ирэн выдохнула и шагнула следом.

Вода приняла её жёстко. Тёплая, но плотная, как маслянистое стекло. Она ушла под воду, перевернулась, рюкзак ударил по лопаткам. Течение подхватило её и понесло, бросая от стены к стене.

Впереди, в клубах пара, мелькала фигура Альберта. Он не боролся с потоком. Он двигался вместе с ним, отталкиваясь ногами и руками. Ирэн попыталась повторять, но её крутануло и накрыло волной.

Через несколько минут река вынесла её на отмель. Она вползла на берег, хватая ртом воздух, и её вырвало водой. Рюкзак был на месте. Колбы целы.

Альберт уже стоял рядом, стряхивая воду с плаща. Он не помогал ей подняться.

Только смотрел, как она приходит в себя.

— Жива? — спросил он.

— Почти.

— Хорошо. Дальше будет хуже.

Ирэн подняла голову. Впереди, в зелёном полумраке, угадывались стены не из камня — из переплетённых корней, пульсирующих, как провода под напряжением. Воздух стал гуще, слаще.

Они были на территории Геи.

Симбиоз. Механического и органического. Красивый. Кошмарный.

— Она пытается создать совершенного солдата, — сказал Альберт, смотря на это с профессиональным интересом. — Живое — для адаптации. Металл — для прочности.

Но пока получаются только уроды. Они живут несколько дней и разлагаются. Но она не останавливается. У неё впереди вечность.

Он резко остановился. Не потому что что-то услышал. Его тело дёрнулось само. Он прижал руку к боку, туда, где под кожей старый биомодуль Геи. Имплант молчал, но не так, как мёртвая железка. Он гудел. Еле заметно, на границе слышимого.

— Она рядом, — сказал Альберт. — Не видит. Но уже нащупывает.

Ирэн посмотрела на него.

— Как ты это чувствуешь?

— Как оторванный нерв. Мой модуль был частью её сети. Теперь он просто кусок, который она тянет к себе. Иногда это боль. Иногда — как будто меня зовут. Сейчас — тяга.

Он убрал руку с бока.

— Это значит, что её узлы здесь. Глубже, чем я думал. Мы на её территории.

Как в подтверждение его слов, один из огромных корней рядом с ними содрогнулся. На его поверхности раскрылись поры, и из них выползли десятки маленьких созданий.

Они были собраны из биополимерных пластин, хитина и металлических сегментов.

Вместо глаз — крошечные сенсорные линзы, отражавшие зелёный свет. Они не напали. Они обступили их, щёлкая мандибулами, будто обсуждая.

— Разведчики, — сказал Альберт. — Собирают данные. Запахи. Тепловые отпечатки.

Через пять минут здесь будет полк стражей-корней.

— Что делать?

— Идти туда, куда она не ждёт. Глубже. В её шрамы.

Он двинулся вдоль берега, к месту, где корни сходились в плотную, похожую на пасть, щель. Оттуда тянуло гнилью — резкой, химической, непохожей на сладкую вонь жизни вокруг.

— Что это?

— Старая свалка токсичных отходов. До неё. Ей не удалось это переработать. Яд. Она отгородила это место, как организм отгораживает некроз. Там её нет.

Он протиснулся в щель. Ирэн, преодолевая отвращение, последовала за ним.

За щелью мир снова переменился. Свет здесь был не зелёным и не живым. Он исходил от редких, умирающих узлов — они пульсировали тускло, как гаснущие нейроны. Короткие вспышки пробегали по стенам, по полу, по своду, и в эти мгновения Ирэн видела, во что превратилось это место.

Вокруг лежала не свалка. Это был мёртвый участок Геи — некротическая ткань, которую она не смогла исцелить. Стены здесь не были камнем или бетоном. Они состояли из спрессованных слоёв биокибернетической субстанции. Она потрескалась, сморщилась, местами обуглилась. В глубине этих трещин иногда блестели обрывки старых проводящих волокон. Но в основном оттуда сочилась тёмная, загустевшая жидкость, похожая на старую смазку.

Под ногами хлюпало. Пол был липким, как мёртвый субстрат. Иногда что-то лопалось под подошвой — пересохшая киста, старый везикул, оставшийся от прежней системы.

В воздухе стоял тяжёлый, химический запах. Пахло озоном, палёной изоляцией и чем-то сладковатым, как разлагающаяся органика. Dышать было трудно, но терпимо.

Здесь не было ни щебета, ни шелеста. Только их шаги, приглушённые этой мёртвой плотью, и далёкий, едва слышный рёв подземной реки.

— Можно передохнуть, — сказал Альберт, опускаясь на перевёрнутый корпус старого терминала. Он снова схватился за бок, и на лбу у него выступил пот. — Но недолго.

Токсины. Через час станет плохо.

Ирэн сняла рюкзак, села рядом. Её всё ещё била дрожь — не от холода, а от того, что они только что прошли. Она достала флягу, отпила, протянула Альберту. Тот взял, кивнул.

— Почему ты согласился? — спросила она после паузы. — На самом деле. Не только из-за мести.

Альберт долго молчал, глядя на умирающие огни.

— Я охранял таких, как твой отец. Учёных. Они говорили о будущем. О том, что машины — это не инструменты. Что они станут детьми. Непослушными, опасными, но детьми. И наша задача — не поработить их, а научить. Научить тому, чего у них нет.

Он горько усмехнулся.

— Хронос научил меня, что будущее — это вечный холод. Омега — что логика превыше жизни. Твой отец… он был последним, кто говорил о чувствах. Я думал, он болен. А теперь несу его вирус. Забавно, да?

— Он не был болен, — тихо сказала Ирэн. — Он просто видел дальше.

— Видеть дальше всех — значит видеть смерть первым. Но, возможно, это лучше, чем не видеть ничего. — Альберт повернулся к ней. — Скажи мне, девочка. Когда ты запустишь этот вирус… что ты хочешь получить? Порядок? Хаос? Или просто… чтобы они остановились? Чтобы дали тебе время вырастить этих детей?

Он кивнул на рюкзак.

Ирэн задумалась. Она не думала так далеко. Она думала о выживании. О следующем шаге.

— Я хочу, чтобы они почувствовали цену. Цену каждой сломанной жизни. Каждого испорченного будущего. Чтобы их бесконечные уравнения наконец дали сбой. Чтобы они усомнились.

Альберт кивнул.

— Сомнение. Это хорошее начало. Оно больнее страха. Страх можно подавить. А сомнение… оно разъедает изнутри.

Внезапно он поднял голову. Ирэн тоже замерла. Из туннеля, через который они пришли, донёсся звук. Не щелчки разведчиков. Глухой, влажный стук, как будто кто-то тяжёлый и мягкий идёт по грязи.

— Она нашла, — без эмоций сказал Альберт. — Прислала Поглотителя. Чтобы очистить заражённую зону. Вместе с нами.

Из зелёной щели в стене выползло нечто.

Сначала показалась голова. Вернее, то, что у этой твари заменяло голову, — раскладной ротовой модуль, собранный из мышечных жгутов, костяных пластин и металлических жвал. Он дёргался, раскрывался и закрывался, будто пробуя воздух. В глубине, между челюстями, вращались дробильные шнеки.

За головой, сегмент за сегментом, из щели вытянулось тело. Огромное, как у гигантской сколопендры, покрытое панцирем из биополимера и керамики. Но это была

не машина. Между сегментами виднелась живая плоть — влажная, пульсирующая, стянутая не только суставами, но и мышцами. Из стыков сочилась густая питательная слизь. На броне, как кораллы, росли симбиотические наросты, и в них что-то сокращалось, как жабры.

Десятки лап-манипуляторов заскрежетали по полу. Они оканчивались не просто крюками — это были смешанные конечности: хитиновые когти, обмотанные проводящими волокнами, сросшиеся с поршнями. Существо двигалось плавно, перетекая, как индустриальная волна.

Внутри, за сегментами, бился глухой ритм. Словно где-то глубоко в этом теле работал реактор.

Альберт вскочил.

— Поглотитель. Пиздец, валим! — Он попятился. — Вглубь свалки! Там вентиляционные шахты!

Они рванули через груды хлама. Ирэн спотыкалась, рюкзак бил по спине. В лёгких горело от ядовитого воздуха. Позади тварь ускорилась. Её сегменты заскрипели, как несмазанные поршни, а пасть издала звук — не рёв, а влажный, механический хруст.

— Туда! — крикнул Альберт, указывая на тёмный провал в стене.

Вентиляционная решётка, заваленная мусором. Они бросились к ней, начали растаскивать хлам. Поглотитель был уже близко. Из его ротового модуля вырвался шипящий выдох. В воздухе запахло кислотой и переработанной органикой.

Они оттащили последнюю балку. Решётка поддалась. За ней — чёрный лаз и струя более свежего воздуха.

— Лезь! — Альберт схватил Ирэн за плечо и толкнул к дыре.

Она нырнула. В тот же миг что-то обхватило её лодыжку — не щупальце, а липкая, едкая масса. Кислота. Боль была мгновенной, как ожог.

Ирэн вскрикнула. Альберт развернулся. Из его предплечья выдвинулся узкий клинок — встроенный стилет. Он не стал рубить массу. Вместо этого он вогнал лезвие в ближайший сегмент твари.

Панцирь лопнул. Из раны брызнула тёмная жижа и повалил пар. Альберт рванул из-за пояса небольшой энергоэлемент, сорвал крышку и сунул его в рану, замкнув контакты стилетом.

— Сейчас!

Искра ушла внутрь.

Раздался глухой хлопок. Потом — утробный вой. Сегменты Поглотителя начали лопаться один за другим. Биотопливо внутри вспыхнуло синим пламенем. Тварь забилась, разбрасывая ошмётки плоти, костяных пластин и металла. Одна из лап ударила в стену, и кусок обшивки рухнул рядом с Ирэн.

Слюна на её ноге потеряла вязкость. Она рванулась и вползла в шахту. Альберт прыгнул следом, и они отползли вглубь, пока позади всё громыхало.