Преданные. Мы=другие. Книга 2

Глава 8

Он сидел за столиком в углу забегаловки, специально выбирая самые тёмные места, словно боясь попадаться людям на глаза. Уже ничего не мог поделать со своей появившейся привычкой приходить сюда вечерами и напиваться самым дешёвым спиртным. Отчаянно хотел забыться, только получалось это с каждым разом всё хуже. Всё время приходилось напиваться больше, чтобы впасть в состояние безразличия. А пока оно не наступало, его сердце разъедала боль за судьбу, которая на него свалилась, за страну, у которой отобрали всё, что у неё было ценного. Не только ресурсы, но и честь, и совесть. Безразличие помогало забыть ему то, кем он был, забыть о той информации, которой владел, и которую не мог использовать на благо родины. Забыть о голодающей семье, которая перебивалась с хлеба на воду, а он за свои десятилетия службы не получил даже пенсию. Его не брали ни на какую работу, потому что нувориши, построившие свой нелегальный бизнес, боялись таких, как он. Его всегда боялись. В этом и заключалась ирония. Вначале боялись враги, теперь — свои. Хотя тех, кто выбился «в люди», своими он никак не мог назвать. Таких, как эти «свои», в шестидесятые годы он отправлял за решётку, а теперь они управляли и направляли, натравливали и воровали, и, естественно, он, бывший подполковник Рябцев, не вливался в новую структуру.

Он отхлебнул ещё глоток из стакана, сожалея, что не сможет достигнуть нужной кондиции, а на новую порцию у него нет денег.

Потом впервые поднял голову, которую всегда держал опущенной, и увидел подсевшего к нему мужчину.

— Полковник. Рад вас видеть! — обратился к нему мужчина.

Рябцев поднёс палец к губам и прошептал:

— Пс... Тихо, никто не должен знать...

Договорить сил у него не хватило, и, уставившись на пустой стакан, он перевернул его вверх дном, словно стремясь убедиться, что тот действительно пуст.

Подсевший мужчина обратил на этот жест подполковника внимание и заказал ещё одну бутылку.

Бармен поставил спиртное на стол, и Рябцев жестом пригласил мужчину разделить с ним застолье.

— Ты кто? — спросил Рябцев.

— Не узнали меня? Я Ефимов. Подпоручик Ефимов.

— А... Это ты, шваль. Вот с кем теперь приходится пить, — и подполковник окинул взглядом своего соседа. — А ты ничего, как я вижу, процветаешь.

— Ещё бы, — наливая напиток в стакан, ответил мужчина. — Такие времена сейчас! Такие возможности!

— Да ты при любых временах находил, где урвать, — напомнил ему подполковник историю с кражей боеприпасов. — Ну да ладно, проехали.

— Так вы тоже можете сейчас неплохо заработать.

— Каким образом? — еле ворочая языком, отвечал бывший начальник. — Меня даже грузчиком в пивнушку не берут.

— Зачем же грузчиком? Есть другие способы, более интеллигентные.

— Это какие же?

— Ну как же так? Всё на поверхности, а вы не можете свою выгоду увидеть.

Подполковник пристально посмотрел на Ефимова и сказал:

— Наливай.

Потом залпом выпил очередной стакан и добавил:

— Ну и что у тебя за способы?

— Ничего предосудительного. Всё по закону.

— Какому закону? Твоему, воровскому?

— Ну что вы, я с этим завязал. Теперь я честный бизнесмен. Я нахожу забытые вещи, которые оказались никому не нужны, и отдаю тем, кто ими интересуется.

— Кто же может интересоваться старыми вещами?

— Да много кто. Писатели, например, или учёные. Их ведь тоже потрепали хорошенько. А теперь они ищут утерянные знания, информацию. И очень хорошо платят за неё. Думаю, и у вас что-нибудь завалялось, что вы могли бы продать.

— А что именно?

— Ну вот, вы же разоблачали когда-то подпольные организации, которые проводили нелегальные опыты. Изымали документы. Вот эти документы могли бы очень пригодиться современным учёным. Продвинуть нашу науку вперёд. Мы бы с этой информацией опередили весь мир.

— О, за мир, — ответил Рябцев и осушил ещё один стакан.

— Ну так что, есть у вас что-нибудь?

Рябцев скорчил рожу, пытаясь вспомнить, куда могли деться бумаги или файлы.

— Не, ничего нет. Всё разворовали.

Потом он задумался на мгновение.

— А впрочем... Есть у меня одна вещица. Только не знаю, насколько она может пригодиться науке. Валялась в сейфе как улика, но её даже не вписали в протокол, потому что никто из наших спецов не понял, что это такое. Я и утащил её к себе. Думал, найду какого-нибудь учёного, и он сможет мне сказать, что это такое.

— А что это за предмет?

— Дискета какая-то.

— Пустая, что ли?

— Да нет, только пароль там стоял мудрёный. Мы не могли его взломать.

— Давайте я куплю её у вас. Вы всё равно не сможете её вскрыть, а я найду ценителей раритета. Коллекционеров, как говорится, которые интересуются прошлым.

— Так вы её даже никуда не вставите — дискет уже и в помине нет.

— Так и не надо. Коллекционеры — люди со странностями. Они положат дискету на видное место и будут хвастать перед другими, что эта вещь была вещдоком в одном крупном деле. И все будут смотреть и завидовать.

— Действительно, со странностями.

— Ещё и не такое сейчас вытворяют. Один из моих клиентов купил у меня бритву «Parosa» за десять тысяч долларов. Говорил, что точно такая же у его дедушки была. Так что дискета с неизвестной информацией может заинтересовать и не одного клиента.

Рябцев задумался. Что там такого может быть в этой дискете? Ракетные коды давно сменены, описание местонахождения военных баз — их уже давно рассекретило само правительство и передало дружественным теперь странам НАТО.

— Сколько дашь? — спросил Рябцев, и перед глазами у него проплыла безбедная жизнь, достроенный домик в деревне, возможность отправить сына учиться за границу.

— Три тысячи долларов.

— Нашёл дурака. За бритву — десять тысяч, а за информацию для учёных — три? Я с ними и сам тогда свяжусь.

И Рябцев поднялся, собираясь уйти, но его качнуло так, что он снова упал на своё место.

— Ну что вы кипятитесь, подполковник. Учёные сейчас тоже не особо богатые. Я ж ещё не знаю, есть ли она у вас.

— Есть, я точно помню, где она лежит. Но я тебе, воровская морда, не скажу.

Ефимов налил ещё стакан и подал подполковнику. Он явно был недоволен разворачивающимися таким образом событиями.

Подполковник стакан отодвинул.

— Не, теперь не до этого.

Ефимов увидел серьёзный настрой Рябцева и спросил:

— Сколько же вы хотите?

— Пятнадцать, — и через паузу добавил: — тысяч долларов.

— Давайте за десять, — предложил Ефимов.

— Пятнадцать, и ни центом меньше.

— Ладно, — нехотя согласился прапорщик. — Я согласен.

Рябцев улыбнулся и поднял стакан к лицу, но вовремя опомнился и поставил его на место.

— Нет, я завязал. А теперь о деле. Завтра встречаемся тут. Здесь людно, но посторонние не ходят. Только свои собутыльники. Деньги передашь мне под столом. Я пересчитаю и потом отдам тебе дискету. Если притащишь фуфло, ты меня знаешь... — угрожающим голосом начал Рябцев.

— Знаю, — ответил Ефимов. — А дискета?

— Отдам, не волнуйся. Я своё слово держу. В девятнадцать ноль-ноль чтоб был тут.

Рябцев поднялся и неровной походкой направился к двери. Сегодня он был в хорошем настроении. Сегодня он начинал новую жизнь.

Глава 9

Вечером Рябцев отправился на встречу. Жена, как всегда, устроила скандал.

— Опять в пивнушку. Когда ты уже перестанешь гробить себя?

— Не кричи, Олеся, всё будет хорошо. Обещаю не пить и прийти пораньше. Скоро у нас начнётся новая жизнь.

— Ты каждый день обещаешь мне эту новую жизнь. Устроился бы уже куда-нибудь. Вон Петровна предлагала на рынок к ней реализатором. Хорошо бы платили, выжили бы хотя бы. Твоего майора встретила, он цыганским золотом в переходе торгует, так его сыну уже и пуховик купили. А я все свои драгоценности продала. Соседям всем должны. Маньке даже на проезд до института денег нет. Пешком ходить приходится. А ты находишь на что напиться. Лучше бы уже не приходил.

Рябцев не ответил. Он уходил со спокойным сердцем, потому что у себя в голове уже получил деньги и решил все финансовые проблемы.

По дороге он опустил письмо с копией дискеты в почтовый ящик. Несмотря на воровство, которое сейчас было распространено среди почтовых работников, он был уверен, что письмо дойдёт. Работникам тоже нужно было выживать: они искали продукты, которые передавали с деревень своим близким в город, одежду, которую перепродавали, и деньги в конвертах. Дискета никого из них не заинтересовала бы.

Устроившись в углу в пивной, он заказал бокал для виду, но не притронулся к нему, а стал ждать прапорщика.

Ефимов появился вовремя. Заказав себе рюмашку беленькой, подсел к подполковнику, и они молча посмотрели друг на друга.

— Принесли? — спросил Ефимов.

— А как же. Всё у меня.

И полковник стукнул себя рукой по груди, в то место, где находился потайной карман.

— Передаём одновременно, — сказал Ефимов.

Оба мужчины потянулись к своим карманам и передали содержимое друг другу под столом.

Подполковник лишь немного раскрыл конверт и проверил наличие денег и их подлинность, а Ефимов развернул конверт и изучил дискету.

— А не липа?

— Кто ж знает? Смотря что ты ищешь. Я и сам не знаю, что на ней. Да не бойся. Та самая, с того громкого дела про подпольный институт, — и с облегчением вздохнув, словно только что избавился от тяжёлого груза, Рябцев потянулся к кружке. — Ну что, за сделку!

— За сделку, — ответил Ефимов и осушил свою рюмку. — Ну, я пошёл.

— Да, мне тоже пора, — ответил подполковник, и они вместе вышли из пивной.

Ефимов пошёл в одну сторону, а Рябцев — в другую. Подполковник шёл бодро вышагивая, словно на параде. Впервые за несколько лет он был в хорошем настроении и верил, что теперь и Манька будет учиться в престижном институте, а не в техникуме, что жене он справит шубу, и с долгами они разберутся, а потом он придумает ещё что-нибудь.

Зайдя в парадную, Рябцев по привычке решил заглянуть в почтовый ящик. Он наклонился, чтобы достать газету, и в этот момент его ударили по голове твёрдым предметом.

Супруга так и прождёт его до утра. А утром в подъезде его труп найдёт дворничиха баба Маша. Заветного конверта с деньгами, ради которого он шёл на встречу, при нём не обнаружат.

Глава 10

Артём открыл глаза.

«Ангел», — подумал он. — «Значит, я всё-таки умер. Жаль, не успел передать данные нашим. И ужасно болит нога».

А потом подумал, что мёртвому всё равно, кто победит, и болеть ничего не может.

«Значит, я всё-таки жив», — рассудил он.

Артём застонал, и ангел улыбнулся.

— Наконец вы очнулись! Как себя чувствуете?

— Честно говоря, не очень.

Он хотел поднять руку, но ангел удержал его.

— Осторожно, вы перевернёте стойку с капельницами.

Артём осмотрелся по сторонам.

— Где я?

— В госпитале. Вас нашли недалеко отсюда, благодаря псу. Он прибежал к нам и не хотел уходить. Постоянно лаял, но не подходил близко. Я догадалась, что пёс зовёт куда-то, и последовала за ним. Мы успели вовремя — ещё пятнадцать минут, и вас уже было бы не спасти. Хороший у вас пёс, только не знаю, как его зовут.

— Джек.

— Джек? К нам часто приходил один Джек, но хозяин был другой.

— Теперь я его хозяин. Все погибли, — сказал он обречённо.

— Как, все? — воскликнул ангел.

И только теперь Артём внимательно посмотрел на ту, с кем вёл диалог. Рассматривая медсестру, он подумал, что бредит. Реальность смешалась с воспоминаниями. Он определённо знал девушку, находящуюся перед ним, но откуда? На вид ей было не больше двадцати пяти, очень миловидная, с большими голубыми глазами и светлыми волосами. Такую действительно можно принять за ангела.

— Вы Вера, — догадался Артём, вспоминая фото, которое нашёл среди вещей хозяина собаки.

— Откуда вы знаете?

— У меня есть ваше фото. Оно принадлежало хозяину собаки. Значит, для вас он был не просто случайный знакомый. Простите, что сообщил о его гибели так…

— Я подозревала об этом. Он долго не давал о себе знать, а раньше часто приходил за лекарствами. Но война есть война.

Девушка отвернулась, пытаясь скрыть слёзы. Потом решительно встала и сменила Артёму заканчивающуюся капельницу.

— Ещё одна — и вам надо отдохнуть, а я пойду покормлю Джека, — проговорила она, стараясь не встречаться с ним взглядом.

Артём поймал её руку и легко пожал, словно стараясь поддержать девушку в этом горе. На мгновение она повернулась к ним и мельком посмотрела в глаза. От её взгляда что-то сжалось в его груди. Он хотел утешить девушку, но не знал как.

Вера ушла, а Артём стал засыпать. В полудрёме он слышал за окном лай собаки.

Глава 11

Артём вышел на улицу. Нога почти зажила, и хирург разрешил ему вставать. Яркое солнце встретило его своими обжигающими лучами. Он ещё был очень слаб, и события последнего месяца не давали возможности спокойно спать. Его преследовали кошмары. Как только он закрывал глаза, полчища роботов начинали свой поход на него. Артём пытался спасти своих солдат, но не справлялся. Оставалось только смотреть, как гибнут все, кто на него надеялся. Он часто просыпался в слезах и поту и долго всматривался в темноту ночи. И только к утру, когда рассеивалась мгла, засыпал вновь. Однажды из очередного кошмара его вырвала Вера.

— Всё хорошо, солдат, — услышал он, почувствовав прикосновение к своему лицу. Пришло осознание: он живой, всё позади, и наступил покой.

Вера принесла воду.

— Сколько таких ребят, как ты, я будила, вырывая их из кошмаров прошлого. Но ты должен понимать, что всё прошло и тебе уже ничего не угрожает.

— Но угрожает другим, и если я ничего не предприму, остальных ждёт та же участь, что и мой взвод.

— Как же ты можешь им помочь?

— Встретиться с начальством.

— Я могу поговорить с врачом, и он соединит тебя со штабом по телефону.

— Нет, мне необходима личная встреча. Иначе меня просто примут за сумасшедшего.

— Все мы здесь немного сумасшедшие, раз находим в себе силы остаться.

— А почему ты здесь, Вера? Почему такая молодая девушка решила пойти в эпицентр военных событий?

— Мой брат погиб. И знаешь, как нелепо? Не хватало медицинских рук. Я тогда только училась в медицинском училище, а его призвали в армию и отправили такого неопытного бойца в самую гущу огня. В первом же бою он получил ранение. Оно было совсем незначительным, можно сказать, что ему повезло. Сделать бы хорошую обработку и перевязку. Но медсестёр не было, и его перевязал на скорую руку какой-то солдат, который уже здесь лежал. Пошло заражение, и брат умер. Когда я узнала об этом, очень переживала. Если бы я тогда могла работать и быть с ним, он был бы жив. Вот теперь я слежу за тем, чтобы у остальных ребят был шанс на жизнь.

Артём видел, что Вере очень нелегко даётся разговор и она до сих пор переживает потерю. Если бы он мог снять часть её боли, утешить её.

— Ты не виновата в том, что случилось, потому что у тебя не было выбора. Ты не выбирала, к кому из бойцов первой оказать помощь, и ты не представляешь, как тяжёл каждодневный выбор, когда ты решаешь, кому оставаться умирать, а кого послать на неминуемую смерть. Всю свою жизнь я буду помнить каждого, кого не успел спасти, и тех, кто не вернулся с задания, на которое я послал.

Вера молчала, опустив голову. Её рука лежала на постели, и он взял её ладонь в свою. Девушка посмотрела на него своими голубыми глазами, и в этот момент между ними пробежала волна единения — единения двух одиноких людей, которые видят много несправедливых смертей.

Так они продолжали смотреть друг на друга некоторое время, которое замерло для Артёма и показалось ему самыми прекрасными мгновениями за последние полгода.

Вдали хлопнула дверь. Вера вздрогнула и отстранилась.

— Засыпай, солдат. Тебе нужно поспать. Это придаст силы.

— Зови меня Артёмом. А уснуть я и сам был бы рад, только не получается.

— Тогда давай я спою тебе колыбельную, а ты закрывай глаза.

И Вера начала напевать необычную мелодию, которую Артём раньше никогда не слышал, потому что её пела Вере мать. В этой песне слышалась тоска по размеренной и счастливой жизни, из которой вырвали их всех.

Он засыпал, и каждая нота врезалась в его память. Больше не мучили кошмары. Сон стал длиннее, и утром, уже совсем отдохнувший и радостный от охвативших его чувств, он вышел на улицу.

Вера играла с Джеком. Собака доверяла ей. Видно было, что пёс был частым гостем госпиталя. Артём любовался плавными движениями Веры и тем, как золотятся её волосы на солнце. Джек учуял хозяина и с радостным лаем кинулся к нему. Вера последовала за ним.

— Я смотрю, здоровый сон тебе на пользу.

— Если бы не твоя песня, я бы никогда так сладко не спал. Она помогает мне уснуть, и, на удивление, я просыпаюсь отдохнувшим. Что теперь я буду делать без неё, когда уеду отсюда?

В глазах у Веры появилась тревога.

— Ты уезжаешь?

— Меня переводят в другой госпиталь на реабилитацию.

— И когда?

— Через неделю приедут машины, привезут продовольствие. На них мне придётся уехать. Но я вернусь. Я обязательно вернусь и заберу тебя отсюда.

— Ты обещаешь мне?

— Обещаю.

И Артём взял её руки в свои. Его ладони казались необычайно огромными по сравнению с покорно лежащими её. Никто и ничто не тревожило их, даже время остановилось. Джек сидел смирно и ждал, когда на него обратят внимание.

— Я вернусь, Вера, я обязательно вернусь за тобой, чтобы ни случилось. Потому что просто не смогу без тебя. И вот ещё что: ко мне попали вещи хозяина Джека. Там была твоя фотография. Мне надо вернуть её тебе. Возьми.

Артём достал из кармана потрёпанную карточку и протянул Вере.

— Нет. Теперь она твоя. Пусть что-то напоминает обо мне. Жаль только, что твоего фото у меня не будет.

Прижав портрет к груди, Артём посмотрел девушке в глаза, а потом приобнял. Лёгкий поцелуй объединил их, и в нём чувствовалась надежда на светлое будущее.

Послышался рёв приближающихся машин, и Вера отпрянула от Артёма.

— Мне нужно принять раненых, — сказала она и пошла к приехавшим машинам.

Артём смотрел ей вслед, продолжая держать её фото, словно стремился удержать её саму.

Глава 12

Машины, оторвавшие героев от единения, привезли детей. Эвакуировали детский дом. Отправляли на том, что смогли найти, на грузовиках. Артём подошёл к машинам и начал помогать детям спускаться.

Уставшие и замученные тряской на дороге, ребята были немногословны. Лишь изредка от некоторых из них слышалось «Спасибо». Они спускались и становились в ряд, разбиваясь на пары, как их приучили. Никаких игр или расспросов, свойственных их возрасту, не было, что очень удивило Артёма.

Детей сопровождала воспитательница. Ей было лет двадцать на вид, и она сама была похожа на ребёнка. Когда всех спустили, дети, стараясь двигаться тихо и не привлекать к себе внимание, отправились к зданию.

Артём вспомнил свой детдом, в котором всегда слышался шум и детский говор. Воспитатели хоть и были строгими и пресекали баловство, но они так же устраивали праздники, отвечали на вопросы, когда дети были в поездке.

«Война накладывает свои отпечатки на детское поведение», — подумал он.

Вышел главврач. По его виду и разговору можно было судить о том, что он был недоволен пополнением. Единственное, что его радовало, — что дети были здоровы и им не требовалась медицинская помощь, но найти место и продовольствие для них было непростой задачей. Только через три дня за ними обещали прислать автобусы, чтобы отправить в тыл.

Затем Артём помогал разгружать привезённые вещи и медикаменты для госпиталя. Продовольствия в этот раз было мало. В трудах прошёл день, и он изредка отвлекался на то, чтобы издали полюбоваться Верой.

Она размещала детей по местам, осматривала их на наличие ран, вшей или последствий каких-либо болезней. На каждую койку клали по два ребёнка, и Артём наслаждался тем, как девушка разговаривает и ухаживает за ними. Ему на мгновение представилась семейная идиллия — как Вера нянчит их общего ребёнка. Эта картинка предстала настолько реальной, что у Артёма всё сжалось в груди, только сейчас не от боли, а от ожидания счастья.

Его мысли прервал возглас воспитательницы:

— Денис! Кто-нибудь видел Дениса? Дети, кто в последний раз видел Дениса?

— Он ушёл в лес, Марья Сергеевна, — сказала одна из девочек. — Он сказал, что здесь опасно.

— Как же так? Где же я буду его искать? Становится темно. Что же делать? — восклицала вслух воспитательница.

— Я найду его, — вызвался Артём. — Вы не беспокойтесь. С ним всё будет хорошо, я работал спасателем. Только подготовьте мне запас воды, еду, медикаменты и одежду, а также дайте что-нибудь из его вещей, чтобы Джек смог выследить его по запаху.

***

Артём вышел в лес. Джек смело ринулся в погоню. Найденная книга Дениса помогла учуять псу следы.

Он полностью доверял собаке и продвинулся довольно далеко от госпиталя, но никак не мог настигнуть мальчика. Но вдруг Джек встал как вкопанный у высокого дерева и заскулил. Пёс потерял след.

Глава 13

«Что такое?» — размышлял Артём. — «Неужели мальчик свалился в пропасть?» — предположил он худшее и начал осматривать пологий спуск, который уходил вниз к реке. Обходя камень за камнем, боясь пропустить хоть какой-нибудь след, он радовался, что не было крови. Вернувшись к месту, где Джек остановился, сел под дерево, облокотившись на ствол. Себе он не давал бы передышку, но собака устала. Она хотела есть и пить. Артём развернул вещмешок, достал воду и кусок колбасы для Джека. Размышляя, он задремал, а Джек, поужинав, лёг рядом с ним. И тут Артёма привлекло какое-то движение. Пакет с едой начал медленно двигаться наверх. Мужчина сделал вид, что ничего не заметил, и внутренне напрягся, приготовившись к атаке врага. Но никто не напал. Зато он своим механическим слухом услышал тихое чавканье. Кто-то ел там, на дереве, так аккуратно и тихо, что даже чуткое ухо Джека ничего не уловило. Артём не стал выдавать, что объект замечен, решил проверить, что тот будет делать дальше. Енотов он исключил сразу, так как они не стали бы церемониться и тем более придумывать хитрый способ стащить еду незаметно.

Тот, кто сидел на дереве, доел и затих, уверенный, что его местонахождение не найдено. Через полчаса ожидания Артём понял, что гость, находившийся на дереве, уснул. Тогда он встал и начал подниматься наверх. Добравшись до середины ствола, наконец увидел находившегося почти на самой вершине мальчика. Тот обхватил руками толстую ветку векового дуба и спал, рискуя свалиться вниз. Артём понял, что если разбудит его, то он обязательно свалится. Тогда он укрыл его своим плащом, уместился рядом и стал ждать его пробуждения.