Больше, чем ты знаешь

– «Семь сестер», – чуть слышно повторил он. – Это вы их так назвали?

– Да, – кивнула Клер. – Похоже на «Сказки Матушки Гусыни», верно? Как семь гусынь. Аборигены неохотно говорят о них, а уж о том, чтобы высадиться на Пулоту, и речи быть не может. Остров находится во власти могущественного тапу.

– Колдовских чар? – Да.

– Но ваш отец тем не менее рискнул отправиться туда?

– Он не верит ни в какие чары. Отец говорил, что тики, дескать, сидят на острове ради того, чтобы предупреждать рыбаков о мелях. Вместо наших маяков.

Рэнд постепенно начал понимать, что сэр Гриффин, может быть, и гениальный ботаник, зато полный профан в истории и посредственный моряк. Песчаные отмели, образовывавшие наносы вокруг некоторых островов, не страшны для хрупких, узких и вертлявых пирог, на которых рыбачат в Полинезии. И уж конечно, никому из аборигенов не могло бы прийти в голову ставить каменные изображения своих богов, чтобы предупреждать о мелях чужеземцев.

Он не стал говорить об этом Клер. Уж лучше обратить все в шутку.

– Мели? Стало быть, мне придется еще ломать голову, как бы не посадить корабль на мель?! Приятная перспектива! Скажите, а вы больше ни о чем не забыли? Что еще ждет меня и мою команду в Полинезии – огромные стаи кровожадных акул? Или племена не менее кровожадных людоедов на берегу?

В душе Клер вспыхнула робкая надежда.

– Господи… неужели это означает, что вы согласны взять меня с собой?! Я вернусь в Полинезию вместе с вами, капитан?!

– Ну… что-то мне подсказывает, что мы с вами договоримся, мисс Банкрофт.

Уже во второй раз за последние дни Рэнд Гамильтон был гостем в доме герцога Стрикленда. На этот раз его пригласили к обеду. Стало быть, Клер, вернувшись домой, тут же сообщила Стрикленду о капитуляции Рэнда. Насколько он мог судить, Клер не теряла ни минуты: скорее всего первым делом доложила крестному о своей победе и тут же настояла, чтобы капитану было послано приглашение на обед.

«Интересно, неужели они рассчитывают, что я передумал?» – гадал Рэнд.

За обеденным столом он сидел справа от хозяина. Клер, принарядившаяся для такого случая, напротив него. Как только слуги вносили очередную перемену, Клер осторожно пробегала указательным пальцем по краю тарелки, стараясь определить, что перед ней – рыба, овощи или мясо, но говорила мало. Все ее внимание было уделено тому, чтобы справиться с едой – сначала с холодным супом, потом с копченой форелью, за которой последовал лимонный шербет, – так что в разговоре мужчин она почти не участвовала.

А может, все дело быль в том, что Стрикленд практически лишил ее возможности вставить хотя бы слово. «Понятно, – догадался Рэнд, – если его светлость и отправлял крестницу уламывать капитана, то уж условия он решил оговорить сам». Но герцог тянул с серьезным разговором. Видимо, рассчитывал обсудить все, когда они с Рэндом останутся вдвоем за портвейном.

– Я хочу, чтобы кто-нибудь приглядывал за Клер, – сказал Стрикленд, откинувшись на спинку стула. Потом поднял бокал, повертел его в пальцах, любуясь глубоким бархатистым оттенком портвейна, с наслаждением вдохнул тонкий аромат вина и перевел взгляд на крестницу. – По-моему, пришло время оставить мужчин вдвоем, дорогая. Наш разговор вряд ли заинтересует вас.

Клер лукаво улыбнулась.

– И пропустить то, что касается как раз меня? – с невинным видом спросила она. – Нет уж, спасибо, лучше я останусь. И прошу вас, не отказывайтесь из-за меня от сигар. – В доказательство серьезности своих намерений Клер встала из-за стола и подошла к буфету. Через мгновение она уже вернулась, неся в руках украшенную резьбой деревянную шкатулку, где герцог держал свои любимые сигары, и поднесла ее Стрикленду. Он вынул одну, и Клер направилась к Рэнду, чтобы предложить сигару и ему.

– Капитан, герцог может подтвердить, что его сигары – лучшие в Лондоне.

– Может быть, и так, но я не курю. – Рэнд повернулся к герцогу. – Похоже, мисс Банкрофт способна обслужить не только себя, но и кого угодно, – проговорил он. – Честно говоря, я не думал брать на борт еще одного пассажира.

Герцог усмехнулся.

– Вас ввела в заблуждение самостоятельность моей крестницы. Но вы сделаете ошибку, если поверите ей. Открою вам маленькую тайну – чтобы сейчас угостить нас сигарами, она практиковалась весь вечер.

Громкий стук крышки шкатулки, неловко закрытой Клер, привлек внимание Рэнда. Сунув ее в ящик буфета, она с таким грохотом задвинула его, что он невольно моргнул. Потом девушка повернулась лицом к мужчинам.

– Я вынуждена практиковаться во всем. – По ее тону было ясно, что она и не думает извиняться. – Мне пришлось заново учиться передвигаться по дому и есть без посторонней помощи. Вам, ваша светлость, наверное, доставило бы куда большее удовольствие видеть меня беспомощной, во всем полагающейся на прислугу. Но я сразу предупредила, что этого не будет. И дело тут не в любви к самостоятельности, просто я не нуждаюсь в няньке, и все! – Бросив в их сторону вызывающий взгляд, Клер снова уселась за стол. – И не думайте, что я позволю, чтобы мое участие в плавании оказалось под угрозой из-за ваших условий, ваша светлость. Я уже предупреждала вас – у капитана Гамильтона есть и свои условия, но я пока что о них не слышала.

Рэнд не верил своим ушам – во всей Британской империи не было человека, кто бы мог позволить себе разговаривать подобным образом с самим герцогом Стриклендом. Его светлость позволял своей крестнице то, что не сошло бы с рук никому другому, и Рэнд начал подозревать, что впереди его ждет еще немало неожиданностей. Оставалось только надеяться, что Клер не вздумает выкинуть нечто подобное с ним самим. На борту «Цербера» его слово было законом для всех, никаких споров и обсуждений не допускалось.

Рэнд отставил в сторону бокал.

– Итак, мое первое условие, мисс Банкрофт: упаси вас Бог когда-нибудь заговорить со мной в подобном тоне. Если вы позволите себе нечто подобное, когда мы будем вдвоем, то окажетесь в каюте под замком. Если при свидетелях – я прикажу протащить вас под килем.

Звук голоса Рэнда заставил щеки Клер порозоветь. К тому времени как он закончил, они уже полыхали огнем. И тем не менее, когда она заговорила, чуть надменно вскинув одну бровь, голос ее звучал так же ровно, как и всегда:

– Неужели это все еще практикуется? Я имею в виду – протаскивать людей под килем?

– На борту моего корабля – да! Клер немного помолчала.

– Его светлость улыбается? – наконец спросила она. Бросив взгляд на герцога, Рэнд снова повернулся к Клер. – Да.

Уголки ее губ осуждающе дрогнули.

– Предатель, – прошептала она.

Все еще насмешливо улыбаясь, герцог пожал плечами и поднес к губам сигару. Один из лакеев, молчаливо застывших у стены, тут же подскочил к нему с зажженной спичкой. Глубоко затянувшись, герцог выпустил клуб дыма, и комнату наполнил тонкий аромат.

– Итак, капитан? – осведомился он. – Вы все еще будете спорить, что ей не нужна компаньонка?

Рэнд чуть не брякнул, что Клер Банкрофт скорее уж нуждается в санитаре, а не в компаньонке, но вовремя прикусил язык.

– Не то чтобы я не согласен, просто я не готов к этому. Скажите, у вас уже есть кто-то на примете? Ведь этому человеку также понадобится каюта. А на «Цербере» не так уж много места.

– Вскоре после возвращения Клер в Лондон я взял к ней миссис Уэбстер из Академии для слепых, чтобы она занималась с ней. Она вдова и сопровождала нас, когда я возил Клер на континент посоветоваться с врачами. Я всегда надеялся, что зрение когда-нибудь вернется к Клер. Однако могло случиться и худшее, именно поэтому я и воспользовался на всякий случай услугами миссис Уэбстер. – Стрикленд покосился в сторону Клер, по-прежнему сидевшей за столом с невозмутимым видом. – Ты уверена, что хочешь остаться здесь, дорогая? То, что мне придется сказать, может тебя расстроить.

– Я не услышу ничего такого, чего бы мы не обсуждали уже бог знает сколько раз, – ответила она. – Мне хорошо известно, что вы почти не надеетесь на мое выздоровление. Я уже предупредила капитана Гамильтона, что вы не питаете на этот счет никаких иллюзий, так что вы не скажете ничего нового.

Рэнд догадался, что все это сказано только для того, чтобы герцог мог чувствовать себя свободнее. Может, Клер и имела смелость перечить крестному во всем, но присущая ей чуткость позволила ей заметить его смущение. Всем сердцем желая, чтобы к ней вновь вернулось зрение, он не мог не сознавать, что все его богатство, вся власть и могущество, которым он обладал, бессильны ей помочь.

– Стало быть, вы хотите, чтобы с ней отправилась миссис Уэбстер? – спросил Рэнд.

Стрикленд покачал головой.

– Не думаю, что она согласится. Даже за ту сумму, которую я рассчитывал ей предложить.

– У миссис Уэбстер есть внуки, которых она не захочет оставить, – объяснила Клер. – Она с удовольствием съездила в Париж и Рим, но каждый раз, пробыв там пару недель, начинала скучать по дому.

– Что ж, это понятно. Тогда кто же?

– Я сам займусь поисками подходящей кандидатуры, – вмешался Стрикленд. – Миссис Уэбстер пообещала, что подготовит для меня список квалифицированных педагогов из академии. Сам я также наведу справки. Вдвоем с миссис Уэбстер мы кого-нибудь подыщем.

– А мисс Банкрофт будет как-то участвовать во всем этом? – осведомился Рэнд.

Клер вздохнула.

– Сомневаюсь. Скорее всего мне придется принять того, кого найдет Стикль.

– Думаю, капитан, участие Клер в этом совсем не обязательно, – заявил Стрикленд.

Рэнду пришлось согласиться.

– Стало быть, речь идет о женщине, чьей задачей будет только приглядывать за мисс Банкрофт. Я верно вас понял?

– Она будет моей наставницей, – поправила его Клер. – Признаюсь, мне еще многому предстоит научиться. Но мне трудно смириться с тем, что эта особа будет ходить за мной по пятам, присутствовать при всех разговорах… Это так утомительно… я уже сейчас просто ума не приложу, как тут быть.

Тут уж Рэнд не удержался:

– Быть может, вам удастся уговорить эту особу хоть иногда предоставлять вас самой себе, – сухо заметил он.

– Уверяю вас, я была бы только рада, если б она согласилась. По крайней мере это было бы не так глупо и утомительно, как…

Герцог слегка кашлянул, привлекая к себе внимание Рэнда.

– Миссис Уэбстер весьма достойная женщина, но все разговоры сводятся к обсуждению ее собственного здоровья и здоровья ее обожаемых внуков.

– Его светлость хочет сказать, что был вынужден терпеть все эти утомительные разговоры лишь потому, что я нуждалась в ее услугах. Могу только добавить, что при первой же удобной возможности он тут же исчезал.

– Ну-ну, дорогая, – запротестовал Стрикленд, взмахнув сигарой, – поверь, я…

– У меня же, увы, выбора не было – приходилось часами выслушивать этот вздор.

Представив, как это выглядело, Рэнд не мог не улыбнуться. Клер, должно быть, почувствовала это. Ее губы тоже слабо дрогнули.

– Именно так. К счастью, я хорошая ученица. И сейчас мои уроки занимают всего лишь пару часов в день.

«Что ж, у нее есть полное право гордиться собой», – подумал Рэнд. Возможно, при более близком знакомстве окажется что она не так уже беспомощна. Эта мысль заставила его гадать – а будет, ли оно, это близкое знакомство? Мисс Банкрофт была очень бледна, и краска появлялась на ее щеках лишь тогда, когда она была чем-то смущена или разгневана, а оба эти чувства вряд ли могли бы способствовать ее выздоровлению. «Интересно, часто ли ее выпускают из дома?» – гадал Рэнд. Эта вдовушка Уэбстер, возможно, считает, что ее ученица еще недостаточно окрепла для прогулок в парке и уж тем более для того, чтобы появляться на людях. А возможно, и сама мисс Банкрофт против того, чтобы где-то бывать.

Волосы ее, цвета жженого сахара, были густыми и блестящими, чего он не заметил в первый раз. Свернутые тяжелым узлом на шее, в свете свечей они переливались красноватыми и золотистыми оттенками осенних листьев. Выбившиеся из узла непокорные прядки завивались колечками на висках. Упрямо выпятив нижнюю губу, Клер привычным жестом заправила их в прическу.

– А как обстоит дело со здоровьем мисс Банкрофт? – спросил Рэнд. – Что говорят врачи по поводу ее желания отправиться в плавание?

– Можете сами у них поинтересоваться, с ними нетрудно связаться, они сейчас в Лондоне.

В разговор вмешалась Клер:

– Можете еще поговорить с судовым врачом того корабля, на котором я вернулась в Англию через Австралию, Индию и Африку. У меня было достаточно времени, чтобы привыкнуть к своему новому положению, если уж не смириться с ним.

Стрикленд покачал головой.

– Ее послушать, так она вернулась домой абсолютно здоровой. А это не так! Здоровье ее было подорвано, хотя на судне сделали все, чтобы устроить ее со всеми возможными удобствами. Ее врач наверняка скажет вам, что у нее до сих пор бывают приступы. Он подозревает, что это какая-то местная лихорадка возвратного типа.

– Вроде малярии.

– Да, но не малярия. Теперь мы знаем это точно. Первый приступ был самым тяжелым, зато теперь, выздоровев, Клер обрела нечто вроде иммунитета и другие приступы проходят легче. Впрочем, я в этом ничего не понимаю, я ведь не врач.

– Думаю, и врачи не все об этом знают.

– Согласен, – снова взмахнув сигарой, кивнул Стрикленд. – Может быть, у Клер и хватает сил побороть очередной приступ, но какой ценой!

Клер постучала чайной ложкой о край чашки, и герцог осекся.

– Достаточно, ваша светлость, иначе капитан Гамильтон передумает. Вы, чего доброго, еще договоритесь до того, что мое здоровье не позволяет мне отправиться в плавание. – Она повернулась к Рэнду: – Поговорите с врачами сами, хорошо? И они скажут вам, что путешествие только пойдет мне на пользу. А доктор Филипс подтвердит, что давно советовал мне уехать из Лондона и подышать свежим воздухом.

– Мы всегда могли вернуться в Эбберли-Холл, – вмешался Стрикленд.

Клер едва заметным жестом заставила его замолчать.

– Итак, капитан? Его светлость вновь заставил вас сомневаться?

– Скажем так – успокоить меня ему не удалось, – проворчал Рэнд, прекрасно понимая, что теперь не меньше их заинтересован в том, чтобы Клер оказалась на борту «Цербера». Более того, он готов был лезть из кожи вон, лишь бы она протянула достаточно долго, чтобы привести их на Пулоту, остров «Семи сестер». – Рэнд обернулся к Стрикленду. – Я сам лично подбирал команду для «Цербера» – каждого человека! Мисс Банкрофт и ее будущая компаньонка не станут исключением. Против кандидатуры мисс Банкрофт лично я ничего не имею. Теперь я хочу удостовериться, что без моего одобрения вы не наймете для нее компаньонку.

Бледно-голубые глаза герцога расширились от удивления. Видимо, возмущенный, он что-то бессвязно забормотал, брызгая слюной, поперхнулся вином и отчаянно закашлялся.

Не сводя с него глаз, Рэнд молча поднял брови. Клер быстро поднялась, нащупала плечо герцога и несколько раз энергично хлопнула его по спине, пока он не отдышался.

– Я так понимаю, у вас есть возражения? – вкрадчиво спросил Рэнд.

Стрикленд молча похлопал Клер по руке, давая понять, что все прошло. Девушка встала у него за спиной.

– Не думаю, что его светлость считает вас достаточно компетентным, чтобы судить, подходит ли мне компаньонка. Ничуть не обескураженный, Рэнд пожал плечами.

– Может быть, но в любом случае я имею на это право. Даже если я сочту, что она не подходит вам, когда корабль уже будет в море, то я отправлю ее в Лондон за собственный счет, а в Чарлстоне найду ей замену.

Рука Клер, лежавшая на плече Стрикленда, почувствовала, как он дернулся – его светлость не привык сталкиваться с властностью в других людях, исключая, конечно саму Клер. На мгновение она почувствовала острую жалость. Но Стрикленду не нужно было смотреть на Клер, чтобы догадаться о насмешливой улыбке, скользнувшей по ее губам. Покосившись на Рэнда, он спросил:

– Она улыбается?

Рэнд, в свою очередь, бросил взгляд на девушку:

– Скорее, удивлена.

Из груди герцога вырвался вздох.

– Что ж, считайте, что я согласен. К тому же я рад продемонстрировать моей крестнице, что и уступать тоже можно красиво. Последнее слово за вами. Не думаю, что у вас появятся какие-то возражения против выбранной мною особы.

Рэнд довольно кивнул.

– Хорошо. Теперь остается только выяснить вопрос с финансированием этой экспедиции. У меня была возможность прикинуть предстоящие расходы, и должен вам сказать, что меньше чем в шесть тысяч фунтов я вряд ли уложусь.

Стрикленд намного вырос в глазах Гамильтона, когда принял это известие не моргнув глазом.

– Кажется, я говорил вам, что четыре тысячи – это тот максимум, который я могу вам обещать.

– Верно. Но и я согласился взять на борт не только мисс Банкрофт, но и ее компаньонку, а также заняться поисками ее отца и брата. И все это – помимо собственных исследований в Полинезии.

– Поисков клада Гамильтонов – Уотерстоунов, – помолчав, добавил герцог.

– Я не забыл об этом. Просто гадал, помните ли об этом вы. И шесть тысяч – мое непременное условие.

– Ба! – презрительно фыркнув, Стрикленд ткнул окурок сигары в стеклянную пепельницу. – Деньги – это вздор! Но я терпеть не могу, когда мне ставят условия! У вас отвратительный нрав, и к тому же вы дурно воспитаны, так что я начинаю сомневаться, будет ли мне от вас польза в этой экспедиции. Но Клер хочет именно вас, а я никогда не умел ей отказывать.

– Клер хочет меня, – едва слышно повторил Рэнд, словно пробуя эти слова на вкус.

– Неудачно выбранное выражение, – вмешалась Клер. Голос ее звучал сердито, но в глазах не было гнева. – Его светлость просто хотел сказать…

– Я понимаю, что он хотел сказать, – перебил Рэнд, – и знаю, что выбирали меня вы, а не его светлость. И если мы пришли к соглашению, то остается лишь…

Стрикленд поднял руку:

– Остается лишь доказать мне, что именно вы владеете тайной Гамильтонов – знаменитой зашифрованной запиской. Ведь вы об этом собирались говорить, верно? Я хочу удостовериться, что вы именно тот человек, за которого себя выдаете. Иначе никакие уговоры Клер не заставят меня доверить ее вам.

– У меня нет привычки носить такие вещи при себе, – бросил Рэнд, – тем более что бумага, которой более трех сотен лет, уже не в том состоянии, чтобы таскать ее в кармане. Однако я помню запись наизусть.

– Я сам помню не меньше четырнадцати разных стишков, – проворчал Стрикленд, – но от этого ни один из них не становится семейным заклятием Гамильтонов.

– Тогда мы зашли в тупик, потому что я никогда не покажу вам оригинал записки.

– Почему? Что изменится, если я увижу запись своими глазами? – Герцог немного подумал. – А-а… скорее всего у вас нет второй половины записи – той, что принадлежала Уотерстоунам. И вы боитесь, что она может оказаться у меня.

Рэнд промолчал, в лице его ничего не дрогнуло. Но Стрикленд и не думал сдаваться.

– Как вы вообще собираетесь искать сокровище, не имея второй половины записи?

– Это невозможно, – согласился Рэнд.

– Бог ты мой! – выдохнул Стрикленд. – Да вы вообще-то знаете, что собираетесь искать?!

Вместо ответа Рэнд продекламировал несколько строк:

От проклятья кровь потечет рекой,Языки пламени взовьются вверх,Палящее солнце – жара и знойВыжгут травы под корень, как острый серп.Реки бурные выйдут из русел своих.Дожди беспрерывные будут лить.Затянется небо, каждый день будет лих.Глаза потускнеют, и страшно жить!

Стрикленд ошарашенно посмотрел на него.

– Заклятие? – не вытерпел он. – Так эта шифрованная запись – нечто вроде заклятия?

– Может быть, остальные до меня, наверное, так и думали. Все попытки отыскать сокровища закончились трагедией. Но может быть и другое объяснение. Заклятия ведь часто используются как предостережения.

– Тапу, – негромко подсказала Клер, – колдовские чары.

– Да, вроде тапу или тики. Мне кажется, у заклятий есть еще какое-то значение, только его нужно найти. Иногда они обозначают драгоценные камни. Именно их я и ищу.

Рэнд замолчал, давая герцогу время обдумать сказанное. По лицу Стрикленда было заметно, что тот пытается припомнить слова заклятия.

– Думаю, это те самые камни, которые испанский король Филипп Второй собирался подарить папе Григорию. Их должны были вручить понтифику как признание важности того вклада, который внесла Испания в борьбу католицизма за мировое господство. Испанский король также был не прочь сохранить власть над Вест-Индией, и без помощи папы ему было не обойтись. Ему пришлось практически опустошить королевскую казну, чтобы послать камни в Рим, но туда они так и не прибыли. Нет никаких свидетельств о том, что сокровище попало в папскую коллекцию драгоценностей. Правда, весьма возможно, что все это просто легенда и никаких драгоценностей не было и в помине. А придумали ее для того, чтобы объяснить, почему вдруг опустела государственная казна. Король Филипп так никогда и не признал, что корабль, перевозивший сокровища, был захвачен англичанами. Слишком уж болезненная была потеря, да и обидно было осознавать, что такое сокровище пошло на дно моря.

– Если оно вообще было, это сокровище, – проворчал герцог.

Рэнд поднес к губам бокал и сделал глоток.

– Возможно, я ошибаюсь. Тем более что в легенде о сокровищах Гамильтонов – Уотерстоунов ни слова не говорится об Испании и папских драгоценностях. Вполне возможно, что сокровищем является такая банальная вещь, как обычное золото. Что ж, пожалуй, придется смириться с этим… конечно, если золота будет по крайней мере сундук. – Он метнул насмешливый взгляд в сторону герцога, но глаза Стрикленда были холодны и суровы. – А вы? Что вы на это скажете?

Лицо герцога просветлело.

– На то, чтобы получить треть сундука с золотом? Что ж, думаю, я тоже бы не отказался.

– Четверть, – поправил Рэнд. – И вы получите назад ваши шесть тысяч фунтов, которыми ссудите меня перед началом экспедиции.

– Само собой, – кисло согласился герцог; улыбка его увяла. – Боже, как это утомительно – торговаться! Занятие для лавочников и янки! Хорошо, я согласен на четверть, но лишь ради того, чтобы не огорчать мою крестницу. Не будь здесь ее, вряд ли вам удалось бы с такой легкостью заставить меня принять все ваши условия.

Рэнд чуть заметно кивнул, признавая правоту герцога. Стрикленд встал, и капитан также поднялся из-за стола.

– Надеюсь, вы извините меня, – произнес герцог. – Признаюсь, я устал – все эти условия и соглашения так утомительны. – Наклонившись, он ласково поцеловал Клер в щеку. – Доброй ночи, дорогая. Надеюсь, ты проводишь капитана?

Клер кивнула:

– Конечно, и обязательно загляну к вам перед сном.

Герцог с улыбкой похлопал ее по плечу.

– Непременно.

Дождавшись, когда Стрикленд выйдет из комнаты, Клер отпустила слуг и повернулась к Рэнду.

– Всего четверть?! – с жаром спросила она. – Но он же сам вчера говорил мне, что рассчитывает получить треть сокровищ!

– Так и есть, но я не согласился, – ответил Рэнд. – Вчера я вообще не хотел говорить об этом. Ваш Стикль с таким же успехом мог бы потребовать и половину. – Тихонько отодвинув стоявший между ними стул, Рэнд бесшумно шагнул к ней, едва осмеливаясь дышать. Его взгляд на мгновение оторвался от ее глаз, но лишь для того, чтобы скользнуть к губам.

– Не смейте называть его Стикль! Это я его так прозвала, и у вас нет никакого права… – Клер глубоко вздохнула, осознав, как глупо она себя ведет. – Разве вы не понимаете, что он согласился на все ваши условия только ради меня?! Держу пари, что с другими заимодавцами вы были не в пример скромнее! И ведь вам известно, что я не буду обузой ни вам, ни вашим людям! Вы просто…

Губы Рэнда впились в ее рот, и Клер разом забыла, что еще хотела сказать. Мысли ее разбежались.

Глава 3

Но это длилось всего мгновение. Напрягшись всем телом, Клер отпрянула в сторону и едва не потеряла равновесие. Она попыталась было ухватиться за стул, чтобы не упасть, но вместо этого уцепилась за руку Рэнда. Клер почувствовала, как его ладони железным кольцом обхватили ее талию. Опомнившись, она уперлась руками ему в грудь, отталкивая его изо всех сил, которые от страха удесятерились.

Этого оказалось достаточно, чтобы Рэнд тут же отпустил ее. Однако он и не подумал отодвинуться. Вместо этого Клер, толкнув его в очередной раз, сама отлетела назад, точно ударившись о скалу. Ничуть не обескураженная, она снова бросилась на него и случайно задела бедром ручку кресла, на котором недавно сидел герцог. Видимо, приняв это за новую дерзость со стороны Рэнда, Клер с яростным криком оттолкнула кресло от себя. Рэнд попытался поймать его на лету, но не успел, и оно с грохотом рухнуло на пол.

То ли от боли, то ли от удивления Клер сдавленно ахнула. Она инстинктивно отпрянула в сторону от рухнувшего кресла и тут же с размаху налетела на стол.