Все в его поцелуе

– Лишь потому, что я замерзла, – объяснила она, с вожделением глядя на теплое одеяло, – но не потому, что вы так уж сильно умеете настаивать.

– Думайте что хотите, но только, пожалуйста, забирайтесь побыстрее. – Он подвинулся на пару дюймов ближе к середине кровати, приподнял одеяло и, кивнув на освободившееся рядом с собой место, добавил: – Тут вам будет теплее.

Рия скользнула под одеяло, отмахнулась от его предложения подоткнуть его вокруг нее и стала тереть заледеневшие ноги о простыни. Ей стало теплее, и дрожь прекратилась.

– Поведение мое совершенно неприлично, – заключила она.

– Кажется, я предупредил вас, как только увидел у себя в комнате. Теперь если уж нас повесят, то не за ягненка, а за овцу. И все же я предлагаю вам нырнуть с головой под одеяло на случай, если кто-то придет.

– Разумеется.

– Вы сегодня на удивление сговорчивы.

Она пожала плечами:

– Может, потому, что я почти уверена, что никто не придет. Я заперла вашу дверь.

Уэст слегка приподнял голову и тут же резко опустил ее на подушку. На мгновение он закрыл глаза.

– Проклятие, Рия, разве такие вещи говорят мужчине, который только что предложил вам разделить с ним постель?

– А разве вы собираетесь вести себя как джентльмен?

– Ну, а если и так? И если вы думаете, что я предложил вам согреться для того, чтобы заманить в ловушку, то почему бы вам не проявить здравый смысл и не отказаться от моего предложения? – Он тут же выставил вперед руку, опережая ее ответ. – Ничего страшного. Теперь уже не важно. Яне могу понять, доверяете вы мне или нет.

Рия и сама не могла бы дать себе ответ на его вопрос.

– Так мне уйти?

– Хотите – уходите, хотите – оставайтесь. Выбор за вами.

«Выбор». Хорошо сказано. У Рии в наличии сильные аргументы за то, чтобы уйти, и за то, чтобы остаться, но те аргументы, которые побудили бы ее уйти, ей не хотелось принимать во внимание.

– Я хочу остаться.

Уэст вздохнул и посмотрел на нее искоса. Она завернулась в одеяло, но одеяло защищало ее от холода, но не от него.

– Вы девственница, мисс Эшби?

Рия вздрогнула всем телом не от самого вопроса, а от тона, которым его задали, и который все внутри у нее перевернул. Холодок, пробравшийся в его голос, свидетельствовал не об одном лишь любопытстве. Ей показалось, что он задал такой вопрос не для того, чтобы получить ответ, а для того, чтобы увидеть ее реакцию и оценить ее. И то, что он назвал ее мисс Эшби, после того как всего минуту назад звал просто Рия, также говорило в пользу намеренно воздвигаемого им барьера между ними.

– Ну и?.. – спросил Уэст.

– Я думаю, что я все же уйду.

Он кивнул:

– Как пожелаете.

Откинув одеяло, Рия поежилась от холода и опустила ноги на пол. Пальцы ее слегка дрожали, когда она попыталась взять в руки подсвечник. Но она справилась.

– Я не вижу причин, по которым я могла бы побеспокоить вас снова, – тихо промолвила она. – Сегодняшней ночью или другой.

– Тогда вы себя недооцениваете. Я уверен, что вам что-то да придет в голову, если вы зададите своей энергии нужное направление.

Рия не стала отвечать, но и от кровати не отходила. Когда она пришла сюда, она довольно долго стояла у его постели, не решаясь его разбудить. Спящий, он выглядел моложе своих лет, казался юным и беспечным, не отягощенным постоянными мыслями, хотя даже ребенком он не мог спать спокойно и безмятежно. Он пережил много всяких бед и много страха. Чего она добилась тем, что не смела позабыть того мальчика, который превратился в мужчину?

– Вы еще что-то хотите сказать? – спросил он.

– Вы ведь найдете Джейн, правда? Вы ведь не измените своего мнения по поводу ее поиска?

Уэст долго молчал, обдумывая ответ.

– Ваша неуверенность причиняет мне боль, – проронил он наконец, – но, кажется, я сам в ней виноват. Да, я буду искать Джейн. Какие бы поводы для обоюдного неудовольствия между нами ни возникали, Джейн здесь ни при чем.

Рия кивнула и ушла так же тихо, как и пришла.

Уэст уехал в Санбери еще до восьми. Слуги уже давно трудились, но ни Маргарет или Уильям, ни Рия еще не вставали, что облегчило Уэсту отъезд. Он наскоро нацарапал записку и передал ее дворецкому, велев отдать первому, кто спросит о нем. То, что в записке не было указано, куда он направляется, его не волновало. Рия, возможно, и сама догадается, а Маргарет и Уильяму знать о его делах не обязательно.

Маленький и опрятный городок Санбери лежал в тринадцати милях к юго-западу от Амбермеда. Уэст решил первым из попечителей академии навестить мистера Беквита, главным образом из-за того, что он жил как раз между усадьбой и школой. Уэст не тешил себя надеждой увидеть радость на лице мистера Беквита от своего визита, но полагал, что недавно обретенный титул не позволит хозяину не принять его. Если Рия права, Беквит попытается вежливо отказать ему от чести войти в совет, вне зависимости от того, какую пользу могло бы принести его членство. Она поняла их позицию, даже не зная, что все попечители входили в «Орден епископов». Правда, Уэст имел определенные надежды, связанные как раз с их обществом, ведь втайне эти господа боялись, что их раскроют, и могли бы принять его в совет лишь для того, чтобы понаблюдать за ним и сделать выводы. И еще для того, чтобы он не наделал глупостей. Уж лучше иметь врага под рукой и в нужный момент обезвредить.

Такова их обычная тактика еще с Хэмбрика. Уэст сомневался, что время изменило фундаментальные принципы, на которых зиждилось преступное сообщество.

Приезд Уэста без приглашения, представления и, наконец, уведомления вызвал большой переполох в усадьбе Беквита. Переполошились все двадцать восемь обитателей, включая убежденного холостяка хозяина: Среди двадцати семи слуг числились и конюхи, спальни которых располагались на задах конюшни, и дворецкий, который жил на втором этаже недавно выстроенной каретной. Так что суета охватила не одно лишь главное здание, но и пристройки.

Мистер Беквит как раз собирался намазать маслом тост, когда ему доложили о прибытии Уэста. Беквит тут же распорядился унести поднос с завтраком и принести одежду. Уэста по распоряжению Беквита проводили в галерею и предложили ему разделить завтрак с хозяином дома. Лишь после того, как он сообщит о цели своего визита, они решат, как обеспечить новоявленному герцогу Уэстфалу надлежащий прием.

Уэст не торопился знакомиться с хозяином. Он нормально воспринял предложение подождать в галерее и использовал время, чтобы осмотреть кабинет и библиотеку. Внимание его привлекли фамильные портреты, а также другие картины, развешанные в галерее. Среди них – традиционные и неожиданные пейзажи, натюрморты, жанровые сцены, запечатлевшие охоту. Все вместе они создавали образ хозяина дома: о том, кем Беквит хотел казаться и каким представлял себя или на худой конец каким он желал выглядеть перед своими гостями. Уэст счел, что галерею как место ожидания выбрали вполне осознанно в качестве наилучшего способа обеспечить расположение к Беквиту еще до формального представления. Галерея могла вызвать у посетителя ощущение того, что его посвятили во внутренний мир хозяина, хотя куда больше о внутреннем мире человека мог бы сказать его кабинет. Там все наглядно – книги, которые человек любит читать, сигары, которые он любит курить, спиртное, которому он отдает предпочтение, обстановка, которую он находит наиболее для себя комфортной.

Уэст как раз раздумывал над тем, как бы ему пробраться туда, куда чужие не заглядывают, но тут Беквит зашел в галерею. Они обменялись приветствиями. Уэст принес извинения за неожиданный визит, от которого Беквит великодушно отмахнулся. Джонатан Беквит имел достаточно хрупкий тип телосложения, при котором одежда, считавшаяся пиком моды, сидела идеально – элегантно, но не вызывающе. Узкие трикотажные панталоны, белые чулки и синий приталенный сюртук, широкий галстук, повязанный с большим тщанием, но с той долей небрежности, которая отличает настоящего модника, очень украшали его. Наверное, прическа доставляла ему особые хлопоты, потому что каштановые локоны его находились в весьма тщательно продуманном беспорядке и проплешина на затылке умело скрыта. Редко когда его принимали за человека, которому скоро исполнится сорок три. Обычно ему давали лет на десять меньше.

Уэст держался с достоинством. Он вежливо справлялся то об одной картине, то о другой, оттягивая момент истины, когда Беквит сможет, наконец, спросить его о цели посещения. Уэст контролировал ситуацию, и экскурс по галерее давал ему время и возможность осмотреться и выработать план действий. Наконец он решил, что пора согласиться составить хозяину компанию за завтраком.

– Я не знал, что вы прямо из Лондона, – пояснил Беквит, когда им подали яйца, запеченные с тонкими ломтиками бекона. Ваш визит меня удивляет. Обычно новости путешествуют быстрее. Когда ваш отец приезжал из Лондона в Амбермед, его появление здесь становилось известно чуть ли не в день его приезда.

– Не знал, что его приезды и отъезды вызывали столь оживленный интерес. Он не из тех, кто любил принимать гостей.

– Вы правы, но народ все же продолжал надеяться. Не существовало человека, более известного в округе, чем ваш отец, – Беквит продолжал в том же духе, высказывая приличествующие соболезнования по случаю смерти герцога, осторожно обходя острые углы, связанные с обстоятельствами перехода титула и поместья к Уэсту. – Надеюсь, путешествие прошло без приключений.

– Да. – Уэст съел немного тостов и пригубил чашку кофе. – Думаю, мне теперь придется ездить сюда по нескольку раз в год, так что я счел за доброе предзнаменование тот факт, что путешествие прошло удачно. Вы, должно быть, гадаете над причинами моего визита?

– Да, мне действительно интересно, – ответил Беквит, поднеся к губам маленький треугольный тост. – Вы оказали мне честь, посетив меня первым, поскольку я не тот, кого можно назвать ближайшим соседом. Сдается мне, что некий повод для визита предоставила Академия мисс Уивер.

– Вот и славно, – подчеркнул Уэст, – значит, вы знаете, что мисс Эшби теперь моя подопечная.

– На самом деле я не совсем был уверен. Конечно, я знал, что она находится под опекой вашего отца, но я не знаю в подробностях, какие он сделал распоряжения после своей смерти. В письмах от нее за последнее время ничего не отражено, и до сих пор то, что она находится под попечительством, никак не отражалось на ее положении в академии. Возникли какие-то проблемы? Возможно, вы не склонны позволять ей дальше работать начальницей? Я должен сказать, что ее уход стал бы большой потерей как для студенток, таки для ее коллег-учительниц, но я бы понял вас, если бы вы приняли такое решение.

– Тогда вы понимаете, что мой отец проявил почти непростительную снисходительность к ее желаниям, позволив ей работать, вместо того чтобы уже давно выдать замуж.

– Вполне с вами согласен. – Беквит поднес чашку к губам и изучающе посмотрел на гостя, прежде чем сделать глоток. – Ему время от времени напоминали о ее судьбе.

– Кто же ему напоминал?

– Совет попечителей. Мы всегда с удовольствием наблюдали за работой в академии мисс Эшби, но мы понимали, что с нашей стороны довольно безответственно принимать такую удачу как должное. – Он улыбнулся Уэсту как старому другу, после чего поставил чашку на блюдце. – Любой бы задавал себе тот же вопрос: когда герцог решит направить ее жизнь в другое русло? Отношения мисс Эшби с вашим отцом школой никак не эксплуатировались, но о них и не забывали, благодаря чему академия приобрела тот авторитет, которым прежде она не обладала.

– Хотелось бы знать, что вы скажете насчет моего предложения о том, чтобы связь между Уэстфалом и школой стала более тесной, – предложил Уэст, оценивая реакцию Беквита. Сам он продолжал неспешно есть. – Я думаю, что позволю мисс Эшби дальше работать в школе. Желания выйти замуж она не высказывает, а я не хочу настаивать. Однако я не собираюсь относиться к ней с той же снисходительностью, что и мой отец. Я считаю своим долгом больше узнать о школе, и то, что я узнал, весьма меня порадовало. Я думаю, что мой титул мог бы помочь добавить школе авторитета, а мои взносы – послужить тому доброму, что уже делаете вы для воспитанниц.

– Тем более что ваша вовлеченность в дела академии помогла бы вам держать мисс Эшби на коротком поводке, не так ли?

Уэст готов был поклясться, что Беквит ему подмигнул. Подавив желание размазать яйца по его физиономии, Уэст ответил ему такой же многозначительной улыбкой, что одарил его хозяин.

– Вы ухватили самую суть. Почти.

– Почти?

– В свете недавнего исчезновения одной из студенток я весьма волнуюсь за безопасность мисс Эшби. Отсюда и желание укоротить поводок.

– Ах, так она рассказала вам про побег! Неприятное дело.

– Не сомневаюсь, что об этом ваш совет попечителей предпочел бы умолчать. Но не все ваши студентки учатся на деньги благотворителей, и найдется немало родителей, у которых возникли бы в связи с произошедшим вопросы.

– Которые приведут к увольнению мисс Эшби, – продолжил Беквит. – Тогда проиграет в первую очередь ваша подопечная. – Беквит тут же махнул рукой. – Впрочем, она беспокоится напрасно, а ваша забота, она… просто трогательна.

– Что вы хотите сказать, называя ее озабоченность напрасной?

– Что я хочу сказать? Всегда находятся девочки, которые, презрев здравый смысл, предпочитают покинуть академию. И последняя… мисс Петри…

– Петти. Мисс Джейн Петти.

– Да, точно. Так вот, мисс Петти не единственная, кто оставляет академию, не уведомив о своем решении руководство. Случается такое не часто, но все же случается. Мисс Эшби сообщила вам о том, что мы наняли человека, чтобы он расследовал исчезновение девочки?

– Да. И еще она сказала, что ничего не получается. Я думаю провести собственное расследование.

– Уверен, что в таковом нет необходимости. Она скоро появится. Потрепанная и, скорее всего с животом и без брачного свидетельства.

– Думаю, в случае появления Джейн Петти даже в таком жалком виде мисс Эшби почувствовала бы облегчение, – заметил Уэст. – Как бы вместо мисс Петти, пусть потрепанной, но живой, не объявились хладные останки мисс Петти – вот чего мисс Эшби боится больше всего.