Все в его поцелуе

Глава 16

Рия прикусила губу, чтобы случайно не окликнуть сэра Алекса, выходящего из комнаты. Ее руки и плечи ныли от занимаемого неестественного положения. Чтобы удержать свой вес, ей приходилось стоять на цыпочках. Икры ног горели. Сэр Алекс не сказал, надолго ли он уходит.

Она подумала, что он ее отпустит. Он поиграл с ее наручниками, словно и в самом деле хотел освободить, но затем лишь провел ладонью по ее предплечью, обезоруживающе улыбнулся и оставил ее одну задуматься над своей судьбой.

Рия спрашивала себя, смотрят ли на нее и сейчас тоже. Сделали ли епископы ставки на то, попытается ли она освободить себя? Просвет в панели на противоположной стене притягивал взгляд, но она боролась с искушением смотреть туда так же, как боролась с искушением снять запястья с крюка. Боролась, потому что думала о Джейн. Сэр Алекс считал себя не таким, как Беквит, любителем причинять боль, но его позиция ничего не меняла. Они все скроены по одной мерке.

Рия закрыла глаза. Она нашла иные пути к спасению, те, что епископы не могли перекрыть. Рия представила себе озеро в Амбермеде. Высокая летняя трава щекочет ей колени. Рия бежит к кромке воды, срывает стебелек и подносит к губам. Надувает щеки, пытаясь сделать из стебелька свисток. Звук, который она извлекла, оглушил ее и здорово раздосадовал тех, кто рядом. «Рия, Рия, иди сюда», – зовет ее мать.

Она, конечно, не идет. Она даже не думает идти. Солнце греет ее лицо, и легкий ветерок ворошит волосы. Вода манит ее сильнее, чем голос матери. Она бросает стебелек, начинает вращаться, танцуя, разведя руки в стороны, словно хочет объять ими весь мир. «Рия», – зовет ее отец. Она обращает на него столько же внимания, сколько на мать. Мария! Она, должно быть, ведет себя плохо, если к ней обращаются по полному имени. Рия!

Она смеется. Зачем ей идти к ним? Гораздо правильнее, если бы они к ней пришли. Она берет другой стебелек и делает вид, что играет на дудочке, глядя на них. Ее мать, отец, герцог… Они все должны немедленно вскочить со своих одеял и начать танцевать под ее дудочку. Она вращается, показывая им, как красиво умеет танцевать, прямо как балерина. «Рия!» Хор голосов зовет ее, но она беспечно продолжает танцевать для своих зрителей. Пусть они придут к ней, думает она вновь. Пусть идут.

– Рия! – Уэст резко выдернул штырь, что удерживал ее наручники. Она тихо застонала, когда руки ее бессильно упали вдоль тела. Он прижал ее к себе, удерживая на месте своим весом. Голова ее склонилась ему на плечо. Она держалась на ногах только благодаря ему.

– Ты пришел, – прошептала она. – Я знала, что ты придешь. И другие тоже. Я сказала, чтобы они пришли ко мне, и они пришли. Я знала, что если сыграю для них, то они придут. – Улыбка потребовала от нее почти невыносимого усилия, но как-то уголки губ приподнялись, прижатые к его камзолу. – Как все на самом деле просто.

– Тсс…

Так это секрет? Или он лишь хотел сказать, что она не должна говорить? Не имеет значения. Больше она ничего не хотела сказать. Пока не хотела. Он держал ее на руках, и, значит, все прекрасно.

Уэст посадил Рию на кровать. Она не хотела отпускать его, но в руках ее не осталось сил. Только несколько секунд она смогла удержать их в приподнятом положении, как они бессильно упали на постель. Для Уэста отойти от нее было смерти подобно. Чтобы приободрить ее, он проговорил:

– Я никуда не ухожу.

Рия смотрела на него в тревоге.

– Почему нет?

Он положил руку ей на плечо, не давая ей приподняться на локтях.

– Позволь мне дать тебе мой камзол.

Он не ответил на ее вопрос, и Рия понемногу начала сознавать, что происходит.

– Я хочу уйти отсюда.

– Не больше, чем я. – Он снял с себя камзол и укутал ее, приподняв немного, чтобы она села. – Надень его.

– Так лучше, – тихо пролепетала она. – Будто ты все еще меня обнимаешь. – Рия не хотела причинять ему боль, но боль исказила его черты, осела в его глазах. – Все в порядке. Ты ни в чем не виноват. – Она лишь успела накрыть его руку своей, как он отошел от нее. Повернув голову, чтобы видеть, что он делает, Рия смотрела, как он подошел камину и поворошил уголья носком сапога. Одно бревно раскололось и занялось огнем. Она улыбнулась, видя, как он отскочил, избегая взметнувшегося вверх языка пламени.

Уэст кивнул на огонь:

– Хочешь посидеть здесь и согреться?

Рия покачала головой:

– Мистер Беквит предупредил меня, что мой наряд горит как свечка. – Она не упустила из виду, как Уэст мрачно скривил губы, хотя его жест был мимолетным, как взмах ресниц. – Сейчас уже не важно, – заявила она. – Ты уничтожил всех епископов.

– Епископы были и будут.

– Тогда ты уничтожил этих епископов. В некоторых отношениях хорошее начало и хороший конец в остальных.

Уэст подошел к кровати. Одно одеяло сбилось к ногам, другое валялось на полу. Он взял оба одеяла, растянул их на вытянутых руках, укрыл ими Рию и подвернул, чтобы не дуло. Он видел, что она желала от него чего-то большего – чтобы он обнял ее, поднял на руки, вынес за дверь. Сидя на краю кровати, он взял руку Рии в свою. Он погладил железный наручник. Она смотрела на него сейчас более пристально, и он постарался не морщиться, ощущая под пальцами холодный грубый металл.

– Я бы снял их с тебя, если бы мог, – объяснил он. – Ты ведь понимаешь, не так ли?

Рия скользнула взглядом по собственным запястьям. Она видела, как его большой палец пробежал по краю наручника. Странно, подумала она, что он трогал ее там, а она не чувствовала. Она подняла на него глаза:

– У сэра Алекса есть ключ.

– Да, я знаю.

Бровь ее слегка приподнялась. Она обдумывала сказанное им.

– Ты смотрел, когда он присутствовал здесь?

Уэст кивнул.

– Как долго? – Рия почувствовала, что он сжал ей пальцы.

– Ты лежала здесь, когда я впервые тебя увидел. Я подумал, что ты спишь, но потом понял, что нет. Мисс Петти и Коттон пришли вскоре после этого, и ты, кажется, тут же обо всем узнала.

– Но если ты находился там… – Рия осознавала, что еще не все понимает. – Почему ты не… – Она осеклась, потому что он покачал головой.

– Я не мог пойти за тобой, – опять объяснил он. – Я даже не осмелился предпринять попытку. – В его ушах все еще звучали слова Беквита, который в леденящих душу подробностях описывал, что случится с Рией, если с его стороны будет допущен хоть малейший промах. Даже сейчас, если он не будет соблюдать осторожность, все может плохо закончиться. Возможно, он уже сказал больше, чем следовало. Трудно понять. Беквит не дал ему ясного ответа на то, сколько времени ему дается на исполнение воли епископов, для того чтобы избежать описанного Беквитом сценария. Дверь оставалась закрытой, и он посчитал такой факт уже хорошим знаком – пока он укладывался в отведенное ему время. Уэст уверен, что в противном случае они бы без колебаний вытащили его из комнаты.

– Так мы не уходим, – произнесла Рия не как вопрос, а как утверждение.

– Нет. Еще нет.

Рия кивнула. Взгляд ее скользнул по панели, затем она посмотрела на Уэста, чтобы получить подтверждение тому, о чем она не осмелилась спросить.

Он пожал ее руку и скорее увидел, чем услышал, как она вздохнула, показав ему своим вздохом, что все понимает.

– Они называют это дегустацией, – прошептала Рия. Она говорила едва слышно, и Уэсту пришлось нагнуться, чтобы услышать ее.

– Да, – подтвердил он. – Я слышал, что сэр Алекс говорил тебе.

– Конечно, ведь ты находился там.

Уэст потянул одеяло на себя, приоткрыв ее грудь. Он откинул полу своего камзола и оттянул тонкую ткань рубашки, обнажив синяк, что он увидел раньше.

– Беквит?

Если она и кивнула, то почти незаметно. Она знала, что он понял ее, потому что лицо его исказил гнев. Он мог бы убить подонка. Может, и убьет, но не сейчас. Сейчас он действовал осторожно, тщательно взвешивая каждый шаг. Рия знала, что за ними наблюдают, но она поняла также, видя его осторожность, что Уэст был в ней не уверен и не вполне полагался на нее. Она смогла бы сыграть до конца свою роль, если бы он объяснил ей, в чем она должна состоять. Хотя кто знает. Сэр Алекс сказал ей, что здесь епископы проверяли стойкость испытуемого. Он имел в виду нечто совершенно конкретное, но Рия подумала, что его слова можно отнести ко многим другим аспектам. Она прикоснулась ладонью к щеке Уэста. Ее пальцы немного дрожали, и она чувствовала тяжесть железного наручника, но ничто не могло заставить ее отступить.

– Давай, – прошептала она. – Делай то, что ты должен делать, пока я не утратила решимость.

Он схватил ее руку и поднес ее к губам, поцеловав костяшки ее пальцев и держа руку у своих губ довольно долго, прежде чем отпустить.

– Ты сможешь сесть?

Она села, ожидая чего угодно, только не того, что он начал делать. Уэст сбросил с нее одеяло, снял с ее плеч камзол и достал из кармана железный штырь, скрепляющий ее закованные в наручники запястья.

– Что ты собираешься делать? – спросила Рия, уже зная ответ.

Уэст встал, взял камзол и повесил его на тот крюк, где еще недавно висела Рия. Он долго смотрел на крюк, собираясь с духом, затем вернулся к кровати.

Когда он повернулся к ней лицом, Рия уже успела едва ли не вжаться в изголовье. Она сидела, закинув руки за спину, поджав под себя колени, и с тревогой смотрела на его сжатые кулаки, стараясь угадать, в каком из них у него штырь.

– Я не стану сопротивляться тебе, – молвила она.

– Я знаю. – Сердце у него билось с перебоями. – Ты сможешь встать сама?

Рия не знала, но и выяснять ей не хотелось. Как быстро угасла ее решимость, подумала она. Ему лишь понадобилось показать ей штырь. Она откинула простыню, обмотавшуюся вокруг лодыжек, и перекинула ногу на пол. Она встала, и ноги держали ее. Она вздернула подбородок, перед тем как повернуться к Уэсту лицом, но голова ее сама опустилась, когда она не увидела его там, где, как она думала, он должен быть.

– Сюда, – показал он. – Я хочу тебя здесь.

Рия заморгала. Он стоял возле зеркала в подвижной раме. Зеркало оказалось повернуто под несколько иным углом, чем раньше, и в нем она увидела себя. Рия одолела разделяющее их расстояние на удивление твердым шагом.

– Сюда, – опять показал он. – Перед зеркалом.

Рия втянула в себя воздух и сделала шаг в сторону.

– Смотри на себя, а не на меня.

С некоторым трудом Рия оторвала взгляд от Уэста и посмотрела в зеркало, но не на себя, а чуть выше. Она могла видеть большую часть кровати позади себя. Сердце ее забил ось часто-часто, и когда она решилась сделать еще один вдох, то у нее он вышел совсем неглубоким, словно в комнате не хватало воздуха, чтобы наполнить легкие.

Уэст встал у нее за спиной и положил руки ей на плечи.

Когда Рия подняла на него глаза, он покачал головой и кивнул в сторону ее отражения:

– Смотри на мою руку. – Он поднял правую руку, глядя, как ее глаза проследили движение. Она спрашивала себя, что он сделал со штырем, но он не хотел открывать ей свои маленькие секреты.

Рия сфокусировала взгляд на пальцах Уэста, скользящих вдоль ее ключицы. Она чувствовала его прикосновение, но у нее оставалось ощущение, словно все происходит с кем-то другим. Рука его так легко скользила по коже, что и лаской назвать трудно. Если касание можно сравнить со звуком, то он едва шептал.

Его указательный палец повторял абрис выреза рубашки, иногда соскальзывая под ткань, чуть царапая ее кожу кончиком ногтя. Он опустил голову и поцеловал синяк на ее, плече, затем распрямился и обеими руками начал снимать с нее рубашку.

Рия подняла руки и болезненно поморщилась, увидев свои запястья в железных оковах. Она успела забыть о них на несколько минут, и теперь – тяжелые, грубые, черные – они так разительно контрастировали с нежной, почти прозрачной рубашкой.

– Опусти руки, – попросил он.

Она медленно опустила руки.

– Не потому, что ты велел мне так сделать, – пояснила она. – Я проверяю свою стойкость.

Он улыбнулся. Одними глазами.

– Я знаю твою стойкость.

Он прижался губами к ее светлым шелковистым волосам возле уха и сказал, что любит ее.

Рия подняла на него глаза, но когда он поднял голову, улыбки на его лице она уже не увидела. И взгляд ее в зеркале он не ловил. Она опустила глаза, посмотрев на себя, затем на свое отражение. Он обнажил ее грудь, открыл набухшие соски. Рубашка упала до талии, но руки его остались там, накрывая ее грудь. Большими пальцами он скользнул по нежным соскам, заставляя их набухнуть еще сильнее. Она чуть обмякла в его руках, тихо застонала, почувствовав, как приливает тепло. Глаза ее закрылись.

– Нет, – остановил он ее. Руки его замерли. – Смотри.

Ей пришлось сделать усилие над собой, чтобы открыть глаза и посмотреть в зеркало. Грудь ее налилась, стала больше, чем его ладони. Она подумала, каково видеть его губы там, смотреть, как он берет в рот ее сосок, чувствовать давление его языка и зубов и видеть все одновременно. У нее перехватило дыхание.

Руки его скользнули вниз, от груди к бедрам, и остановились. Он касался ее длинными и тонкими пальцами с аккуратно подпиленными ногтями. Кожа ее порозовела в тех местах, где он касался. Он ничего не говорил по поводу ее синяков, которые успели проявиться на бедре и под ребрами, но Рия не упустила того, что рука его замирала, когда он трогал на ее теле свидетельства насилия. Боясь того, что может увидеть в его глазах, Рия избегала смотреть в том направлении.

Она видела, как он поднимает руки, давая ее рубашке упасть на пол. Выйдя из батистового облака, она едва ли осознавала, что делает, и не заметила, что он отбросил ее наряд в сторону носком сапога.

Уэст опустил руки, но, когда она едва не упала на него, он сумел ее поддержать ягодицы ее вжались в его бедра, шелковистая макушка попала под его подбородок. Судя по потемневшим зрачкам и туманному взгляду, Уэст решил, что она едва ли имела возможность смотреть на себя в таком виде раньше.

– Подними руки.

Рия заморгала. Ее охватила дрожь от приказа Уэста. Она медленно подняла руки до уровня груди и скрестила их в запястьях. Она знала, чего он от нее хотел. Она видела, как он провел рукой по волосам. Стержень, появившийся у него на ладони как по волшебству, он просунул в образовавшийся туннель точно так же, как до него сэр Алекс.

– Пошли, – позвал он.

Она остановилась в нерешительности, не вполне понимая, куда она должна идти. Он сделал шаг назад, но не указал ей направления.

– В кровать.

Она оглянулась на кровать, твердо зная, что не сможет дойти до нее. Она лишь тихо вскрикнула, когда он лишил ее выбора – поднял ее и понес. Он положил ее на постель и забрал подушку нее из-под головы.

– Подними бедра.

Рия прикусила нижнюю губу так сильно, что выступила кровь. Она сконцентрировалась на боли, чтобы не замечать того, что делает. Она не знала, что подушка под ней, пока не почувствовала мягкое, но настойчивое давление пальцев Уэста на бедре, дающих ей понять, что надо опуститься. Мышцы ее рефлекторно сократились, когда Уэст провел ладонью по ее животу вверх и оставил ладонь на груди. Он просунул палец под ее скованные руки и приподнял их.

– Что ты… – Рия замолчала и повернула голову, чтобы самой все увидеть. В изголовье, оказывается, находился впаянный крюк – такой же, как все остальные в комнате. Все будет как на той картине из книги Беквита. Так Уэст узнал о том, что здесь есть крюк. Он собирался приковать руки к изголовью, развести ее бедра и сделать то, что делал тот греческий бог на картине. Даже подушка расположена точно так, как там.

Рия поняла, что Уэст следовал приказу Беквита. Представление делалось для него, возможно, для него одного.

Взглянув на Уэста и увидев, как желвак дергается у него под кожей, Рия не оказала никакого сопротивления, когда он закрепил наручники. Она вновь подумала о том, зачем он раздел ее перед зеркалом. Зачем привлек ее внимание к его рукам на ее теле. Он хотел сделать ее наблюдателем, научить смотреть на происходящее как бы со стороны, будто все происходит не с ней. Только так она могла бы пережить выпавшее на ее долю. Уэст давал ей способ выживания.

Рия закрыла глаза. Уэст, едва касаясь, провел ладонью по ее руке, по внутреннему сгибу локтя. Она почувствовала легкую приятную дрожь. Напряжение накатывало на нее волнами, руки и ноги тяжелели; складывалось такое впечатление, что она связана лишь его прикосновениями, что ее удерживала на месте лишь тяжесть его ладони у нее на плече и ладони, накрывающей ее грудь и живот. Он провел рукой вниз, и пальцы его скользнули между ее бедрами.

– Откройся для меня.

Рия исполнила команду. Она не пыталась избежать его ласки, а напротив, вся отдавалась ей. Если считать неизбежным, что он должен взять ее, то тем самым она поможет ему не причинять ей боль, и она почувствовала, что отвечает на настойчивое давление поглаживающих ее пальцев.

Сдавшись, она почувствовала желание. Бедра ее слегка приподнялись. Она стала влажной. Временами жар его пальцев становился почти невыносим, а его ласка словно давала отдохновение.

Она приоткрыла глаза с отяжелевшими веками и смотрела на него из-под завесы ресниц. Лицо его, чужое, далекое, отчужденное, шло в явное противоречие с тем теплом, что он пробудил в ней. Если бы руки ее освободились, она бы прикоснулась рукой к его щеке, она бы разгладила скорбные складки у губ и изгнала холод из его взгляда. Но она делала то, что могла делать, – показывала ему, как сильно хочет его. В том, чтобы полностью покориться его воле, заключал ась теперь ее сила.

Она почувствовала, как у нее перехватило дыхание, когда он скользнул одним пальцем внутрь. Она сжалась вокруг него. Мышцы непроизвольно сократились вновь, когда он добавил второй. Ступни ее сминали простыню. Порой трудно различить то, чего хочешь, и то, без чего не можешь. Но Рия решила, что, в конечном счете, это не важно.

Рия больше не чувствовала себя незащищенной. Уэст заставил ее ощутить себя желанной вопреки доводам рассудка. Она с трудом удержалась, чтобы не закричать, когда он убрал руку и встал.

Стоя у кровати, Уэст принялся развязывать галстук. Он посмотрел вверх, когда по стеклу светового люка застучали капли дождя. Сквозь оконце в потолке он видел звезды, он даже смог узнать в скоплении звезд созвездие Кассиопеи. Дождь сильнее застучал по стеклу. Он посмотрел на Рию и увидел, что ее затуманенный взгляд все еще сфокусирован на нем. Она, казалось, совершенно не понимала того, что вот-вот грянет шторм.

Уэст повесил шейный платок на каркас кровати и расстегнул жилет. Скинув жилет, он оставил его валяться возле шейного платка. Потянув за рубашку, он вытащил ее из брюк и снял через голову. Вместо того чтобы откинуть ее в сторону, он расправил ее и бросил так, чтобы она укрыла Рию от груди до бедер.

Рия успела поймать взглядом едва намечавшуюся усмешку, скривившую губы Уэста. Но Рия не стала размышлять о ее природе. Кажется, способность иронизировать вновь к нему вернулась. Она втянула в себя запах его рубашки и стала ждать, когда он придет к ней.

Уэст расстегнул пуговицы на брюках и присел на край кровати. Он задумался, стоит ли снимать сапоги, и решил остаться в них. Растянувшись рядом с Рией, он своим телом заслонил ее от окошка, спрятанного в панели, а затем, через мгновение, от осколков посыпавшегося сверху стекла.

Осколки стекла светового люка полетели на его обнаженную спину, но Уэст почти не чувствовал боли. Он держал Рию в объятиях, закрыв ее своим телом, покуда град из мелких камней и стекла не прекратился. Очень скоро он услышал, как захлопнулась панель, услышал вой ветра над головой, топот ног в соседней комнате, а затем знакомый дружелюбный голос сверху: