Пара для киборгов

Глава 2

Капитан Хант Трэвал, Колония, База 3, Комната обработки Вновь Прибывших

Нетерпение скреблось во мне, заставляя меня крутиться на месте. Через стол, четверо наших новоприбывших уставились на меня с примесью ярости и отчаянья. Они старались замаскировать свою боль, но злость? Злость явно проглядывалась в напряженных линиях их тел, мрачных сводах их губ, в полном отсутствии настроения в их взгляде. Они были воинами Флота Коалиции, пережившие плен и пытки в руках нашего врага, Улья, и теперь они очутились здесь

Никто не хотел здесь оказаться.

Ярость была чем-то слишком хорошо знакомым для воинов. А те, кого направили на Колонию, имели больше причин свирепствовать, чем кто бы то ни было. Я знал. Мы все знали. Мы изгои. Покинутые. Отвергнутые людьми, за которых сражались, чтобы защитить их, страдли от зверских пыток и экспериментов нашего врага. Мы выжили, но нас больше не принимали. И с этим было трудно смириться. Прибытие на Колонию являлось подтверждением этой отбраковки, как и изменения в наших телах – доказательство того, что мы никогда не станем полноценными снова.

Маска злости хорошо скрывала многие другие эмоции, но особенно боль. Как воины, мы были самыми сильными, самыми крутыми за границами во вселенной. Мы не горевали. Большинство тех, кто прошел через эту комнату за последние пару лет − с того момента, как меня назначили ответственным за акклиматизацию вновь прибывших − предпочли пытку слезам. Эти четверо, мне так кажется, не исключение.

«Я желаю вернуться на свою родную планету». Большой Атланский военачальник, гигантский боец по имени Резз, уставился на меня со своего места. Его руки размером с обеденную тарелку каждая сжимались и разжимались на подлокотниках его кресла и я взглянул в угол комнаты, где мой второй, Капитан Тайрэн, стоял с ионным бластером и транквилизатором наготове. Я встретил его мрачный взгляд, на короткое мгновение в моих глазах появился вопрос.

Тайрэн кивнул, движение практически незаметное. Он был готов выстрелить. Не то, чтобы ему нужно было оружие, даже для зверя. Улей укрепил его кости и мышцы в его теле. Он был силен, сильнее чем любое живое существо, которое я когда-либо видел, включая Атлана полностью в режиме зверя. Когда Тайрэна и меня схватили, мы уже были друзьями. После того, что они с нами сделали, я знал, что не будет никого другого, кому я смогу доверить пару, и я попросил его стать моим вторым.

Мы больше не нуждались в доверии друг друга в битве. Возможно теперь нашим будущим станет совместная пара, и это, вероятно, будет важнее, чем то, что мы делали до этого.

Когда первая пара была присвоена кому-то на Колонии, женщина с Земли по имени Рэйчел, я отнесся скептически. Но наблюдая за тем, как она держала одного из нас, когда он умирал у нее на руках, я изменил свое отношение к Программе Межгалактических Невест. К тому, чтобы иметь пару. Я хотел, чтобы женские нежные руки ласкали мою кожу, чтобы на меня смотрели не со страхом в глазах, а иначе. Боги, я очень сильно этого хотел, но принял то, что изгнание на Колонию означало, что такое удовольствие никогда не будет мне доступно, мне никогда не предоставят пару, я никогда не разделю с Тайрэном горячую, согласную женщину.

Но прибытие Рэйчел все изменило. Переполненный надеждами, я прошел тестирование на следующий день, Тайрэн днем позже. И теперь мы просто ждали и старались не надеяться. Надежда причиняла боль, наполняя мою грудь пустотой, которую не могли заполнить ни выпивка ни работа. Когда я видел Рэйчел − Леди Рон − с ее парами, Управляющим Максимом и Капитаном Ристоном, то становилось все хуже.

Я понял, что надежда опасная штука. Что-то должно оставаться, но слишком много ожиданий может обернуться жестоким разочарованием. Это был хрупкий баланс, с которым я жил, до своего прибытия на планету.

Но прошли недели с тестирования. Сотни воинов на Колонии подверглись этому, но ни одной новой невесты не прибыло с тех пор. Те, кто заперты здесь, стали отказываться от того, чтобы снова пройти тестирование на совпадение. Надежда слабла. Злость заменяла ее. Ну и работа.

Передо мной находились три воина из Коалиции и один до дрожи пугающий Охотник с планеты Эверис, который даже сейчас сидел отдельно, подальше от остальных. По одному взгляду в их глаза было ясно, что надежды у них ноль и именно поэтому Тайрэн осторожно держал руку над своим ионным пистолетом, стоя возле двери.

Охотник, Киль, был спасен из отдельного блока здания Улья, блок предназначенный для селекции. Он выглядел достаточно безобидно, его темные волосы и бледная кожа больше выглядели как у воина с Земли или Триона. Но он был далеко не человеком, охотничьи навыки его народа были необъяснимыми и пугающими. Они походили на фантомов, которых могли видеть в темном пространстве космоса. Никто и ничто не могло от них укрыться.

Киль стал нашим первым Охотником и я не знал, что с ним делать.

Никто кроме меня и Управляющего Рона не знал полностью содержания досье этих мужчин, но я с содроганием думал, сколько гордости и смертоносности нес в себе Охотник. Эверианцы были самыми хладнокровными убийцами Флота, шпионами и разведчиками. Они составляли значительную часть Разведочной Базы Флота Коалиции, и Улей, если в плен попадался Охотник, был абсолютно беспощаден. Меня шокировало то, что Охотник выжил.

Киль с Эвериса, должно быть, имел железную волю. Непоколебимую. Полезный в битве навык, но не здесь. Мне нужно, чтобы этот человек работал в команде, стал частью нашего общества. Получил толику надежды, что хоть их старые жизни и закончены, но можно наладить новые. Это и было моей работой, моей обязанностью, удостовериться, что они это сделали.

Этим мужчинам нужна работа, цель, место где жить и новая группа братьев по оружию, чтобы помочь справиться с их новым началом.

Колония не была домом ни для кого из нас. Даже с парой управляющего тут, этого было недостаточно. Это место являлось тюрьмой, нашей последней остановкой и мы все это знали. Однажды − с парами и детьми − оно могло стать домом для всех нас. Но пока…

«Никто из нас не вернется домой, Военачальник». Я указал на свой висок, задрал рукав, чтобы показать свою левую руку, ладонь и металлический оттенок под кожей на своей подвергшейся воздействию руке. Я никогда не надевал свою броню на такие встречи, отдавая предпочтение гражданскому кителю с коротким рукавом и штанам, чтобы напомнить тем воинам, что я не собираюсь с ними сражаться. Я не враг. Я тоже участвовал в сражениях и был захвачен в плен. Подвергся пыткам. Сбежал. Выжил. Жил

Глаза Резза метнулись к моей руке, затем задержались на расшитом вручную оформлении облицовки швов, отмечая зеленый ошейник, который я носил на шее, и его взгляд стал еще более хмурым. Этот долгий взгляд и надменный рык при виде моего ошейника не улучшили моего настроения. Я носил его три месяца с того самого дня как прошел тестирование. Носил его, чтобы призывать всех пройти тестирование, показать всем, что у меня есть надежда, что невеста приедет. Что я уже был ее, в каком бы месте во вселенной она не находилась. И пока моя надежда слабла, присутствие ошейника стало источником шуток во время трапезы, остальные глумились над моим оптимизмом. Некоторые даже сомневались, что я действительно подвергался тестированию.

Меня не волновало, что думали эти ублюдки. У меня была чертова надежда. Я твердо решил быть сильнее, чем они. Я отказался уверовать, что эта одинокая жизнь и есть моя судьба. Я отказался это принять. Она приедет. Однажды.

«Я здесь не останусь пленником», − настаивал Резз.

«Ты не пленник, Военачальник». Я вздохнул и облокотился на спинку стула, готовясь к худшему. Дважды за последние десять лет прибывал зверь и терял контроль. Суть в том, чтобы не потерять себя или другого офицера Колонии, наблюдая за обменом. Тайрэн не был единственным охранником в комнате. По три воина на одного новоприбывшего − мое пожелание. Сегодня нас было недостаточно. Считая Тайрэна, всего было семеро охранников − и ни один из них не был Атланом. И если Военачальник Резз потеряет самообладание и войдет в режим зверя, даже с силой Тайрэна, скорее всего нам придется убить Атлана. Это та мера, которую я предпочел бы избежать.

Мысль о казни зверя отправила бы меня в виток страданий и ненависти к себе. Сожаление. Разочарование и чувство предательства. Но не только он пытался справиться со своим присутствием на Колонии, но и его зверь тоже. Это была внутренняя борьба воли и мне еще только предстояло узнать, кто выиграет у Военачальника Резза.

Я знал, что он чувствует. Оказавшимся в западне. Убежать из одной тюрьмы, чтобы прибыть в другую. Я тоже находился по ту сторону вместе с Тайрэном три года тому назад. А до этого мы провели три мучительных дня в руках сводных подразделений Улья, прежде чем разведовательная группа Коалиции не вытащила нас оттуда. Нам повезло. Нас спасли. Хотя на тот момент удачей это вовсе не казалось.

Теперь единственная эмоция, которая проходила через меня, когда я наблюдал как Резз борется за контроль, это смирение. Он либо возьмет себя в руки, либо нет. Полумеры тут нет.

И он не ошибался. Хотя технически это место не являлось тюрьмой, никто из нас не мог отправиться домой. Никогда. И хотя общей концепцией на Мирах Коалиции было то, что воины Колонии заражены технологиями Улья и не подходят для того, чтобы вернуться в общество на своих родных планетах, правда была хуже − но ее легче принять.

Флот Коалиции не мог остановить командные коммуникации Улья в широких масштабах. В каждого воина здесь были вставлены устройства Улья, которые нельзя удалить, если хочешь остаться в живых. В безопасности мы оставались только находясь на Колонии, так как она была глубоко внутри космического пространства Коалиции, и Улей не мог добраться до нашего разума или контролировать нас как марионеток. Всего несколько воинов с экспериментальными имплантатами прошли проверку. Мы испытывали новое сканирование и интерференционный генератор частоты. И Леди Рон, ученый специалист по химическому составу мозга и тела, помогала нам испытывать новые способы укрепления нашего тела против атак Улья.

Но я знал, что этого может быть недостаточно.

Высшее командование не желало сообщать жителям наших планет тот факт, что мы с трудом сдерживаем Улей. Это было пугающе и могло потенциально привести к панике. Мы являлись доказательством этого провала и мы не имели права раскрыть тот политический кошмар своим присутствием на родных планетах.

Флот Коалиции едва сам справлялся, пытаясь воспрепятствовать вторжению Улья в пространство под контролем Коалиции. Мы были на грани того, чтобы проиграть эту чертову войну.

Когда Принц Найэл стал Праймом нашей планеты, он унаследовал звание командира над всем Флотом Коалиции. У его семьи имелась долгая история военного командования. Его кузен, Кейн Дэстон, был известным Командиром боевого корабля и старшим офицером во Флоте Коалиции. Семья Дэстон сражалась поколениями. Приллон Прайм стала первой планетой, восставшей против Улья и привлекшей остальных, Коалиция выросла вокруг нас. Мы сражались долгое время. Веками. Когда Прайм Найэл пришел к власти, он отменил запрет на возвращение зараженных Ульем воинов на родные планеты, тем более он сам стал одним из таких. Одним из нас. Это привело к большим разоблачениям… вынудило Разведывательный Центр выступить с жесткой правдой.

Мы не могли уехать домой. Никогда. Никто из нас.

Прайм Найэл сам был заражен технологией Улья. Но после его восхождения на трон он встретился с главами Разведывательного Центра и они объяснили ему, как обстоят дела, то что мы на Колонии уже знали, что не было гарантии того, что он сможет контролировать себя столкнувшись с приказом Улья. Технологии, встроенные в его тело, все еще подчинялись своему хозяину и могли ответить, когда тому понадобится.

Прайму выдали специальный имплантат из Р.Ц., постоянный сигнальный ингибитор, разработанный, чтобы удерживать его от контроля Улья. Но это был экспериментальный имплантат. Даже с доступными ингибиторами большинство планет Коалиции отказались отменить запрет на воссоединение заражённых воинов с гражданским населением.

Зараженные воины были подвержены слишком большому риску. И я не мог не согласиться. Мне приходилось иметь с ними дело на постоянной основе. Черт возьми, я был одним из них. Надеяться на то, что на Приллон Прайме примут меня и Тайрэна как нормальных, было слишком оптимистично даже для меня.

Прайм Найэл сделал все от него зависящее, но в конце концов, большинство Приллонских воинов на Колонии, включая меня и Тайрэна, решили остаться. Мы все сражались за то, чтобы защитить наших людей. Прибытие домой вот так, даже с экспериментальными технологиями Р.Ц., подвергло бы наши семьи опасности и сделало бы наши жертвы − смерти стольких друзей и соратников − бессмысленными. Никто из нас не хотел привести Улей прямо к ним, подчиниться ему и потерять контроль.

Поэтому мы остались в тюрьме нашего собственного изобретения.

И надеялись на улучшение, на то, чтобы в наших жизнях появилась хоть чуточка настоящей жизни.

На пару.

«Ощущается как смертный приговор, −прогремел Военачальник Резз и я увидел начавшуюся трансформацию в зверя на его лице, когда кости казалось расплавились и удлинились, а затем вновь стали нормальными, − им стоило тогда оставить меня в той клетке умирать».

«Мне жаль, − я указал на воинов, стоявших наготове вдоль стены, − мы все чувствовали то же самое по прибытии сюда». Комната была достаточно большой, чтобы вместить по меньшей мере пятьдесят полностью защищенных броней воинов. С одиннадцатью пространство ощущалось как пустая пещера, возвращая эхом нашу изоляцию. «Но становится легче. И Колония начала получать пары из Программы межгалактических невест. Как только вы устроитесь тут, вы сможете пройти тестирование на совпадения».

«Нет», − Атлан поднялся, его плечи увеличились в размере, как только он зарычал на меня.

«Успокой своего зверя, Резз». Приллонский воин, равнодушно сидевший в кресле около него, Капитан Марц, был примерно с меня, и как у меня у него были золотистые волосы, кожа и глаза, бледный оттенок ассоциировался с более холодными регионами нашей родной планеты Приллон Прайм. Это до того, как Улей схватил его. Сейчас его левый глаз отсвечивал странным серебряным светом, технологии Улья имплантированные в его кожу сделали его плоть также бледно серебряной. Этот цвет обрамлял его пораженный глаз, обвивал висок и исчезал в его волосах. Будто я смотрелся в зеркало, и это нервировало. Его досье у меня летало открытым и я знал, что у него много шрамов под униформой. У нас у всех они были. Даже те, что не телесны. Именно поэтому мы все были здесь.

Резз покрутил головой из стороны в сторону, производя серию трескающих и лопающих звуков в своем позвоночнике, затем сел обратно. Краем глаза я посмотрел на Тайрэна, прислонившегося спиной к стене, и мы оба сделали глубокий вздох облегчения. Гребаные Атланы и их звери были непредсказуемыми ублюдками. Без них мы бы проиграли войну, но они не относились к внутренним войскам, спокойно сидящим и обсуждавшим политику. Только не тогда, когда их звери были на грани потери контроля либо из-за гнева, либо из-за брачной лихорадки. С Реззом я подозревал и то и другое.

«Капитан Марц. Я назначил четверых вас на совместную работу в Секции 9. Прайм Найэл приказал нам расширить укрепления вокруг всех баз Колонии и подготовиться к экспансии, − я сосредоточил свое внимание на Приллонском капитане. Я видел это раньше. Точно знал, что случится с этими воинами. Возможно они не знали друг друга до того, как их поймали, но где-то в страданиях, капитан Марц был единственным, кто взял все под контроль, чтобы их объединить. Уберечь их от безумия. И теперь, Военачальник и другой Приллонец, сидящий напротив меня, Лейтенант Перро, зависели от Марца. Он стал лидером в их группе. Что было хорошо. Этим ребятам нужны были друзья. Друзья и цель в жизни. «Нам нужно больше мужчин, чтобы помочь соорудить и укрепить стены там».

Капитан Марц кивнул и мы оба проигнорировали Военачальника Реззера, который медленно восстанавливал контроль.

Охотник Киль, наблюдал и выжидал как хищник, которым он, естественно, и являлся. Он не говорил, не произнес ни единого слова, но у меня не было сомнений, что он знал позицию каждого из моих охранников в комнате, включая вид оружия, которое находилось при них и насколько внимательными они были на этой встрече. Он не был частью группы Капитана Марца, но мне нужно было это изменить. Даже одинокий охотник нуждался в том, чтобы чувствовать свою принадлежность к чему-то, иметь причину подниматься утром с постели. А еще он был единственным Эверианцем на Базе 3. И насколько я знал, единственным охотником, выжившим, побывав в плену у Улья.

Молчащий до настоящего момента другой Приллонский воин, Лейтенант Перро, скрестил руки на груди. На них не наблюдалось следов имплантатов, коричневая мягкая кожа была целой. Я заглянул и в его досье. Его имплантаты по большей части находились на шее и спине, несколько в тканях мозга. И стоило Улью прорваться сюда, его мозги, скорее всего, вытекли бы через уши. Но сейчас его глаза были ясными и резкими, медными, сочетаясь по цвету к его волосам. «Что именно мы должны будем делать ближайшие шестьдесят или семьдесят лет? Строить стены? Я пилот, чертовски хороший пилот».

Так и есть. А также недисциплинированный и немного дикий. Что, возможно, и привело к его поимке… и в конечном счете его страданиям на хирургическом столе Центра Интеграций Улья.

«Я в курсе всех ваших квалификаций. Каждый новый прибывший проводит некоторое время на стройке. Это помогает избавиться от стресса и дает вам время познакомиться с остальными. Это не то место, где вы можете действовать в одиночку. На протяжении вашей акклиматизации за вами будут наблюдать и позднее смогут также определить на другие должности».

«Мы запускаем корабли на другие базы и нам нужны пилоты для этого. Но большинство перемещений товаров или людей производится при помощи транспортных секций. Если доктора одобрят вас для полетов, вас включат в команду воздушного потрулирования, которая мониторит внешние слои атмосферы. Но, так как вы здесь новичок, вам нужно время, чтобы адаптироваться. Время излечиться. Вы можете быть с этим совершенно не согласны, но сейчас у вас нет иного выбора. Никто из вас не будет назначен на ключевые должности, пока вы не проведете здесь несколько недель».

Или дольше. Особенно, если остальные воины не будут доверять или им не понравится один из них. Но я этого не сказал. Чтобы дать им хоть чуточку этой чертовой надежды, я добавил: «После этого, все открыто для обсуждений».

Капитан Марц кивнул: «Прекрасно. Я полагаю нам всем предоставлены апартаменты в той же местности».

Слава богам, все почти закончилось и Марц собирался всем этим заняться. Я читал в его глазах необходимость быть уверенным, что его люди защищены и о них позаботятся. По крайней мере один из них понимал изменения, которые им придется принять. И если один готов попытаться, то он мог уговорить других вокруг себя лучше, чем я.

Марц мне сразу понравился и я мысленно сделал пометку для себя провести его через процесс быстро. Из-за недавней атаки Улья, и побега одного из нас, медицинского работника по имени Краэл, я нуждался в людях, которым могу доверять. Которые были знакомы с понятием чести. Не то чтобы у других ее не было. Три других имели поощрительные награды и пережили худшее. И если они адаптируются, хорошо приспособятся к своим новым жизням, они будут поставлены на важные должности. Мы ценили всех и каждого на Колонии, если те выкладывались на полную.

Тем не менее, всплывали и предатели. Краэл пронес радиопередатчик Улья на Базу 3, ядовитые частоты привели к тому, что многие подхватили заразу, включая нашего управляющего, а также к смерти Капитана Брукса. Он был воином с Земли, беззаботным и любившим посмеяться, даже учитывая то, что Улей с ним сделал. Он был моим другом и мне не оставалось ничего, кроме как поймать того ублюдка-предателя, разрушившего его изнутри и убившего его.

Я повернулся к Охотнику Килю. Возможно я смогу правильно использовать его навыки Охотника. «На тебя тоже возложены те же обязанности и ты приписан к тому же месту».

«Конечно», − его голос был ровным и спокойным, будто говоришь с трупом. Я хотел, чтобы он поспорил со мной, пробился через эту холодную сдержанность. Он никогда не разберется со своей болью, своей новой реальностью, если будет держать все в себе.

Я встал и повел плечами, из-за напряжения болела голова. Снова. Я никогда раньше не страдал головными болями до того, как Улей не пронзил меня иглами и не вставил в меня микроскопические имплантаты. Теперь они стали постоянным источником проблем, напоминанием, что я никогда не стану тем, кем был раньше. «Очень хорошо. Это Фин, член моей охраны». Я кивнул в сторону охранника. «Он отведет вас в ваши апартаменты и покажет вам все на Базе 3. Вы заступите на свою первую рабочую смену через восемнадцать часов».

Капитан Марц встал, Перро, Атлан и Охотник последовали за моими четырьмя охранниками, которые повели их вниз по коридорам в частные апартаменты. Мужчины прибыли ни с чем, поэтому у них не займет много времени, чтобы обустроиться и исследовать базу. У нас было не так много Атланов и Киль был нашим первым Охотником. Они, без сомнения, привлекут внимание и им бросят много вызовов на испытательной арене.

Я наблюдал, как Тайрэн смерил взглядом Военачальника Реззера, когда тот прошел мимо, и я знал, что он думал о том же, о чем и я. Тайрэн был действующим чемпионом в рукопашном бою на Базе 3. Занимая позицию, которую, я был уверен, Военачальник Атланов с огромным удовольствием у него отберет. Если новичок победит. А Тайрэн в свою очередь сделает все, чтобы тому было нелегко это сделать.

Я проводил группу до двери, останавливаясь рядом с Тайрэном, пока прибывшие и их хорошо вооруженное сопровождение двинулось дальше. «Он собирается сломать тебя, мой друг. Как веточку».

Глава 3

Хант

Тайрэн ухмыльнулся, яркий свет принятого вызова вспыхнул в его темнокарих глазах. Он был во многом моей противоположностью, его темная кожа и волосы составляли яркий контраст с моими. Его любовь к организованному насилию понятна, но иногда он не мог остановиться, заходил слишком далеко. С момента нашего плена он уже никогда не был прежним. Но и никто из нас не был. Тайрэн, больше чем любой другой воин, которого я знал, с нетерпением ждал организованных боев. «Как думаешь, сколько у меня времени?»

Я соображал. Атлан услышит о бойцовых ямах к сегодняшнему ужину. К завтрашнему он захочет выпнуть Тайрэна с его места чемпиона. «День. Может два».

«Отлично». Тайрэн отложил свое оружие и пошел со мной нога в ногу, когда я зашагал по холлу. Наши ботинки должны были громко стучать по твердому полу, но мы научились передвигаться тихо. Даже Тайрэн, полностью одетый в боевые доспехи, двигался бесшумно наравне со мной. В сравнении с моим вторым, я считался более адекватным. Я не мог бросить свою работу. Я не мог допустить, чтобы только прибывшие были напуганы в первый же день. Аура Тайрэна была темной. Мы были друзьями до нашего плена, но после? После него молчание Тайрэна возросло и я не имел понятия как заполнить тишину. Все, что я мог сделать это надеяться, что наша пара сможет исцелить его изнутри.

Жестокость, точность. Тайрэн имел точность в своих движениях при борьбе, которой мужчины пытаются достигнуть десятилетиями. А это имело свою цену. Замкнутая душа, его напряженность заставляли других бояться. Особенно поскольку он был Приллонским воином. Но я бы не выбрал другого, как своего второго. Я не доверю кому-либо еще безопасность моей пары.

«Ты встречался с управляющим сегодня утром?» − спросил Тайрэн.

«Да».

«Что-то слышно о Краэле?»

Моя кровь заледенела, когда я подумал о Приллонском воине, который предал всех нас. Мои кулаки сжались при мысли о его бесчестии. Он был предателем долгое время, а мы об этом даже не подозревали. Это нас подкосило. Пока у нас были законы, которым мы следовали на Колонии, все население состояло из ветеранов, бывших бойцов, и предполагалось, что понятие чести для них это не просто слова. Но на горьком опыте мы поняли, что дело обстоит иначе, и теперь мы настороженно присматривались друг к другу, пристально, с подозрением, которое было мне ненавистно. Достаточно трудно было оставаться в здравом уме и без этого дополнительного опасения, что предатели разгуливают среди нас.