Восстание Магов. Том 1. Прижатые к земле

Догнав, наконец, своих друзей Лео стал свидетелем трагичной картины: он явно оказался на месте боя магов, вокруг него сломленные усталостью располагались Константин, Вильгельм и Лиза. Но было и еще кое-что. Последний факт он не хотел принимать до последнего, но мысли в подсознании его головы уже обрисовали ему всё то, что произошло здесь с жестокой точностью. Не в силах больше держаться на ногах, он просто рухнул на колени и с мукой вымолвил:

– Анна пропала, да? – он пытался казаться невозмутимым, но его образ развалился еще до того, как Лео сумел проронить и слово – Сколько вы уже её тут ищите?

– Мы только недавно начали, не переживай так, Лео – попытался успокоить Вильгельм.

– Тогда почему ушли одни и оставили меня? – он и хотел было разозлиться в ответ, но сил на это просто не хватало.

– Нужно было действовать быстро, я виноват, снова не удержался и вырвался первым, но затем я планировал потихоньку подтягивать ребят и… – начал объяснение Константин.

– Вы уже нашли что-нибудь? – Лео не особо желал слушать всё это, а потому лишь продолжил задавать вопросы – Кто мог это сделать?

Последний вопрос был задан с явным намеком на вчерашних посетителей, хотя Лео и сам понимал, что подобное было чересчур даже с их стороны. Но других виновных он найти пока не мог.

– Они не ожидали, что враг ударит именно в такой момент. Видимо кто-то другой уже давно за нами следил и… – вновь начал говорить учитель – Я лишь хочу сказать, что мы пока сами не всё так хорошо успели обдумать, вот и решили вновь собраться здесь и обсудить всё. А то, что ты пришел, сделало всё еще проще.

– Верно, Лео, сейчас немного соберемся с мыслями, силами и рванем на дельнейшие поиски – уверено произнес Вильгельм – Я тоже не собираюсь так просто сдаваться!

Следующий час прошел за обсуждением накопленной информации: учитель сообщил детям всё о его позднем разговоре с Анной, а также о своих основных подозрениях по поводу случившегося.

– Вполне возможно, что пришли именно за ним, а Анна просто оказалась втянутой в бой. Дальнейшие следы ведут на запад, но через сотню метров они пропадают. По состоянию местности вокруг и нанесенным разрушениям можно явно сказать, что бой был непростой для обеих сторон, и что нападавший был не один – суммировал всё учитель.

– … – Лео вовсе не хотел это озвучивать, но понимал, что не сможет удержать даже такое дурное высказывание – Тогда это может значить, что она уже….

– Даже не смей думать о таком! – прервал его лучший друг.

– Да если она и жива, то её взяли в плен, а, значит, мы с ней тоже никогда больше не встретимся! – не мог больше сдерживаться Лео.

– Хочешь уже сейчас и всё бросить!? Тогда возвращайся обратно и делай это в одиночку! – уже Лиза возразила ему.

Леонард не знал, как ему поступить в данной ситуации. Не решившись ответить, он лишь покорно продолжил искать, полностью поглощенный своей печалью. Он понимал, что они сейчас не могут выйти за пределы зоны приюта, так как у них не было абсолютно никакого представления о ситуации там. А ведь это было зона прямого военного конфликта. Их шайку, вылезшую из норы, прихлопнули бы одним ударом и никто бы не заметил. Единственный, кто мог что-то сделать – это Константин. Но он не мог уйти в такой тяжелый для детей момент. А вот Лео был готов сорваться с места и пойти по направлению дальнейших разрушений и остатков манны. Он сам не хотел верить в то, что говорил, но и не хотел, чтобы его друзьям было так больно.

По итогу, он оказался единственным, кто задержался вне приюта до позднего вечера. Он просто уже на машинальном уровне продолжал и продолжал исследовать каждый малейший клочок земли вокруг происшествия, пока его мысли были заняты совсем иным. От такой работы толку было мало, а потому остальным удалось в один момент его таки загнать внутрь. Перед ними предстал уже совершенно другой человек – его лицо ничего не выражало, глаза были пусты и смотрели в никуда, его тело совсем не сопротивлялось внешним раздражителям. Учитель отлично знал о таком состоянии, ибо ему не раз доводилось подобное видеть. Но пока что он решил не вмешиваться, давая возможность ему самому или при помощи друзей преодолеть эту боль. Жалко было еще и торт: дети уже знали, что он был приготовлен со всей любовью, но совсем для другой ситуации, а потому, сейчас он казался безвкусным.

Следующий месяц для Леонарда прошел почти как в тумане. День за днем он выходил наружу и искал её, хоть и давно уже понимал, что не сможет. Зато он в это верил. Вовсе не разум вел его на этот путь, а разбитое в дребезги сердце. В один момент он даже начал носить с собой тот самый сборник стихов, которые успел закончить. Но если основной тон был полон жизни и любви, то вот под конец становились заметны места с вырванными страницами, а оставшиеся просто были все испачканы. Проблески же текста несли лишь искренне желание Лео поделиться с кем-то той бездной внутри, что образовалась сейчас. Вот только он понимал, что не желает грузить этим никого из друзей, так как они стали ему еще дороже. Лео наивно верил, что его юный разум и сердце смогут самостоятельно пережить эту бурю.

Но его постепенно менявшееся поведение говорило об обратном. За это время, полное печали, он серьёзно изменил свой боевой стиль: теперь он создавал исключительно стальные клинки и предпочитал не сдерживаться. Понимая, что таким образом он изрежет все помещение спортивного зала, и, не желая никому показывать такую свою сторону, он отныне стал практиковаться исключительно снаружи и поодаль от приюта. Ибо подобная жестокость была этому месту несвойственна. По крайней мере, Лео никогда не хотел бы видеть, как это место превратиться в поле боя. В последних попытках как-то спастись от этой удушающей реальности, он стал перечитывать все те книги, что были ранее дороги её сердцу. Но раз за разом он лишь сильнее разочаровывался в этом: он больше не мог спокойно воспринимать те наивные выдумки, коими были полны эти произведения, когда реальность с размаху окунула его в безграничную тьму этого мира.

Наконец все дошло до того, что ему показались чрезмерно глупы собственные страдания: Лео знал, что это его никуда не приведет, но просто не мог избавиться от этого проклятья. Он знал, что он жалок и лишь постоянно жалеет себя не в силах по-настоящему что-то изменить. Настоящую же боль ему несло осознание того, что когда пропал Отто, то ему удалось быстро забыть об этом. Слишком быстро, теперь он понимал, насколько же ужасно поступил. Видимо за это он теперь и поплатился. Или нет? На самом деле, хоть мысли об Отто и несли самую жгучую боль и стыд, но, в то же время, именно в них Лео видел, что перебороть эту боль возможно. Что он уже давно знает, как это сделать. Просто сейчас он сам ставит себе палки в колеса, отстраняясь от близких ему людей. Нет, всё же, даже понимая всё это, он не мог более сам к кому-либо из них приблизиться. Вот ему и оставалось наивно надеться, что Вильгельм, Лиза или учитель в один момент сами к нему придут и потащат прочь от этих сомнений:

– А что же тут наивного? – спросил вдруг Вильгельм, будто прочитав его мысли – Ничего я не читаю, просто ты уже настолько отчаялся от одиночества, что начал сам с собой говорить, балда.

Какой наглый тон для того, кто пришел его спасти. Неужели он пришел вовсе не поэтому, неужели всё они про него….

– Опять несешь чепуху – прервал его Вильгельм – Эти клинки вокруг, твоя закрытая ото всех поза. Прости, что не решился подойти раньше.

Он еще и извиняется, вот за что, скажите мне? Неужели за то, что не стал поддерживать нездоровое желание своего друга продолжать поиски даже спустя неделю ежедневных вылазок? Или за то, что сам он сумел справиться, а его друг размазня теперь сидит тут и чуть ли не плачет?

– Именно, за все это я пришел сюда извиниться – сказал Вильгельм – Может со стороны прозвучать немного грубо, но мы все просто верили, что ты и сам справишься. Особенно тяжело было вмешиваться, зная, что вы пережили вместе с Анной, и в каких отношениях находились. Ты единственный смог таки потянуть эту нить еще ближе к себе. Но теперь я понимаю, что и сам готов тянуть, а потому подойди сюда и дай тебя обнять!

Лео буквально рухнул в объятья своего лучшего друга. Так глупо, они уже были лучшими друзьями, а, значит, Лео не может больше его так называть, после того, что Вильгельм ему сейчас позволил сделать.

– Тогда пусть будет Лучший Друг, хорошо? – немного засмущался Вильгельм, пока на глазах обоих накапливались слезы – Просто вдруг еще кто не так поймет.

Ответом на это был лишь звонкий и счастливый смех со стороны обоих. Конечно же, Лео не имел всё в таком смысле, ведь знал, что Ви и Лиза уже давно неровно друг к другу дышат.

– По крайней мере, я к ней – начал Вильгельм – Сейчас будет такая глупость, но, прошу, выслушай. Хотя если и рассмеешься мне в лицо, то я не буду против! Видеть твою улыбку теперь так приятно!

Лео даже на секунду стал серьёзным: он никогда не станет смеяться над своим Лучшим Другом, ибо знает его слишком хорошо, а потому навсегда выучил, что не стоит несерьёзно воспринимать слова человека, когда он в них вкладывает всю душу.

– Господи, вот умеешь ты так красиво загнуть… – еще сильнее засмущался Друг – А мне вот этого как раз не хватает, но Лиза – эта кошка, она меня за каждый подобный огрех ловит и смеется! Таким болваном себя рядом с ней чувствую, но никак не могу из-за этого от неё отвязаться! Уже сколько времени голова на этом поприще болит!

Значит, Вильгельм просто хочет ей, наконец, признаться, но не знает как? Вот он и пришел за помощью к более опытному другу. Интересно.

– Ах, ты только не подумай, я вовсе не поэтому обратился – слегка притих Друг – Если же это хоть как-то тревожит твою рану, то я тут же заткнусь и уйду. Но я клянусь, что пришел к тебе только как к лучшему другу за советом!

Да, Леонарду на самом деле было нелегко вспоминать о ней, но находясь сейчас рядом с Вильгельмом, он стал видеть в этих дорогих его сердцу моментах еще и ту искру, ту радость и то чудо, что они когда-то ему даровали. Может быть, если таких станет лишь больше, то у Лео вовсе и нет повода отказаться? Но он сомневается, что сейчас сможет чем-то помочь.

– Ох, так и думал – вздохнул Вильгельм и уж развернулся, чтобы уходить – Черт, знаешь же меня: всегда начинаю так хорошо, а потом веду всё к провалу!

– Но ты раз за разом всё равно продолжал пытаться – вдруг осознанно заговорил Леонард.

– Значит, я просто всегда был таким недалеким – еще глубже зарывался Вильгельм.

– Вот как ты воспринимаешь своё лучшее качество? Что ж, это печально, не находишь?

– «Лучшее качество»?! – лишь с удивлением смог вопросить Лучший Друг.

– Вся твоя сила заключена именно в твоем духе, который не сломить ни судьбе, ни какому-либо злодею! – говорил с видимым восхищением Лео – Ты как звезда, что всегда горит высоко в небе и ведет заблудших!

– Теперь еще и оду пошел мне петь! – прервал его Вильгельм – Какая там несломимая воля? Я такой же глупый и слабый человек, как ты! И ты должен знать это, как никто другой!

– Не спорю, что я переборщил, при том, серьёзно. Но я лишь хотел дать тебе необходимую уверенность. А твоя воля так крепка не потому, что ей ничто и никто не может навредить, а потому что раз за разом ты готов собирать силы в кулак, не смотря ни на что. Тут-то я прав?

– Не знаю, не уверен, что не пошел бы твоему пути. Просто ты мне близок, и я вижу, как это больно… – слегка задумался и закручинился Вильгельм.

– А тебе и не нужно думать о таком, ведь больше подобного допустить я не позволю!

Вильгельма сильно смущало то, что Лео упомянул в данном случае именно себя, а не всех в приюте. Но в то же время он отлично понимал, что хоть Лео сейчас и хочет казаться своему другу максимально счастливым и прежним, однако Вильгельм понимал, что за один день от такого тяжкого груза не избавишься. А потому он изо всех сил постарается, дабы в один момент Леонард на самом деле мог с такой же радостью и искрой в глазах говорить.

– Позволь мне подумать, что делать до завтра – сказал напоследок Лео – А пока прими это.

Он передал своему Лучшему Другу созданные на досуге клинки. На этот раз это уже были браслеты, но высококачественные и детально исполненные.

– Парные украшения для тебя и Лизы. Не уверен, что точно попал по характеру, но ты только скажи, и я всё переделаю!

– Я никогда не стану упрекать человека, который от всего сердца мне что-то вот так дает, а еще никогда не забуду!

Меч Вильгельма хоть и был на вид крайне прост и незатейлив, но почему-то сразу ему понравился. Хоть клинок Лизы, с другой стороны, и был уже наделен различными модными и изящными чертами, но в бою в первую очередь все бы схватились именно за такой простой и надежный клинок. Странно, но Вильгельм хотел видеть в этом мече отражение себя.

– Тогда встретимся завтра на этом же месте? – спросил Вильгельм.

– Думаю, что пора мне уже перестать хандрить, а потому, давай встретимся там же, где и в день моего первого свидания с Анной – лишь с улыбкой ответил Лео.

Когда Лео наблюдал за Вильгельмом, который уходит от него вдаль, то, наконец, вновь почувствовал то невероятное притяжение к приюту, что заставляло его любить это место раньше. Но, когда его взгляд упал на находящееся в стороне прежнее место сражения Анны и неизвестных, то он четко снова уяснил для себя, что приют не сможет существовать сам по себе. За него придется сражаться. А потому он должен быть готов.

– Извини, Вильгельм, но я немного задержусь завтра – сказал он другу, которого уже давно не было рядом – Нельзя позволить тем, кто совершил подобное уйти безнаказанными.

Он сжал ладонь, а за его спиной вдруг возник веер из стали. Сжимая её все сильнее, он раз за разом призывал дополнительные волны клинков позади, пока, наконец, они не стали похожи на огромные крылья ангела смерти.

– Прочь – одно мановение руки и все они разлетелись по округе и вонзились в землю – На этот раз надо научиться маневрировать в таких закрытых и узких пространствах.