Звено цепи – 4. Код Стихии
- -
- 100%
- +
– Никогда бы не подумал, что передо мной – подполковник ФСБ, – заметил Астафеев вместо приветствия, разглядывая потёртые джинсы и модную приталенную рубашку Сокольского.
Игорь не стал отвечать, что одежда Астафеева тоже далека от военной формы. Вместо этого сел, не дожидаясь приглашения, и отвалился на спинку. Прямо перед ними возвышался один из самых спорных памятников Питера, несправедливо оклеветанный множеством «критиков», из числа тех, кто не удосуживается подумать и пяти минут, прежде чем преподнести собственную тупость под видом «авторитетного мнения».
– Почему вы обратились именно ко мне? – спросил Сокольский.
– Потому, что вы считаетесь одним из лучших сотрудников вашего ведомства. И потому, что у вас нет никаких знакомств и связей в моей организации.
– Вы в этом уверены?
Астафеев повернулся всем телом, внимательно посмотрев на Сокольского. Тот не изменил ни позы, ни отсутствующего выражения лица и продолжал разглядывать огромный монумент в центре небольшого скверика.
– А у вас есть такие связи? – спросил Натан Олегович.
– Даже если есть – вам я не признаюсь.
Сокольский наконец посмотрел на него. Почему-то Натана Олеговича смутил этот ясный взгляд, такой прямой и открытый, словно его обладатель знал все тайны мира, или, как минимум, видел собеседника насквозь.
– Понимаю, все мы взаимосвязаны, – Астафеев выскользнул из-под взгляда Сокольского, в свою очередь обратив взор на монумент. Глубоко вздохнув, он продолжил: – Меня предупреждали, что при всех ваших качествах, вы сложный для общения человек. Но я уверен, что вас самого заинтересует возможность изобличить врагов своей страны и заслужить благодарность от начальства.
– Это моя работа, – согласился Сокольский, не уточняя, что именно имеет в виду: получение благодарностей или изобличение врагов.
– У нас произошло ЧП, – начал сухо рассказывать Астефеев. – Никто ещё об этом не знает, но из секретной папки, хранившейся в Архиве, пропало несколько документов.
Сокольский прищурился, вглядываясь не в собеседника, а в грустное лицо императора, восседающего на упрямом коне.
– Если вы в этом уверены, почему бы вам не потребовать официального расследования? У вас есть свои специалисты. Или вы опасаетесь, что заинтересованные лица не дадут вам этого сделать?
– Так и будет, – признался Астафеев. – Поэтому я хочу провести проверку частным порядком и подальше от заинтересованных лиц.
– Даже не знаю, стоит ли мне за это браться, – признался Сокольский и посмотрел на собеседника. – Материалы из военного архива, да ещё секретные… У меня нет к ним доступа.
– Вы получите их без всякого доступа, – отрезал полковник. – Я возьму на себя такую ответственность. – Потом он заговорил тише: – У нас слишком шустрое руководство, постоянные поиски коррупционеров, шпионов, террористов. Под шумок можно скрыть само существование этих документов, тем более, что со времени остановки проекта прошло пятнадцать лет. Большинство о нём не то, что не помнит, а просто не знает.
– Пятнадцать лет? – переспросил Сокольский. – За такой временной промежуток технологии безнадёжно устаревают, а приоритеты меняются. Что есть в этом проекте, что вы о нём вспомнили?
Прямой вопрос Сокольского подразумевал не менее прямой ответ и полковник Астафеев не стал увиливать.
– Со мной связался один человек из городской администрации. Стал спрашивать моего мнения о старой разработке. Это был светоотражающий сплав, который испытывали в своё время на одной из наших северных военных баз. Потом от изобретения отказались из-за чрезмерной затратности. – Натан Олегович посмотрел на Сокольского. – Прежде чем дать ответ, я решил просмотреть все имеющиеся старые документы по этому вопросу. В том числе и те, которые до сих пор остаются засекреченными. Тогда я и обнаружил, что некоторых документов не хватает. Не тех, в которых речь идёт о технологии получения сплава, а… как бы так выразиться… Был там один сопутствующий проект, который закрыли вместе с основным.
– Бумаги могли изъять в любой момент за эти пятнадцати лет, – предположил Сокольский.
– Нет! – полковник Астафеев посмотрел на Сокольского и твёрдо проговорил: – Около года назад я держал эту папку в руках. Мне нужно было сверить кое-какие даты. Все бумаги были на месте.
– Что именно пропало?
– Техническая документация проекта «Стихия». Вам это о чём-нибудь говорит?
– Нет, – соврал Сокольский, который ещё утром выслушивал доклад майора Киппари о пропаже некоего кейса, в котором покойный ныне криминальный авторитет Большой Иван вёз образец, сыгравший роль основы для проекта «Стихия», чтобы передать заграничному покупателю. – Что это был за проект?
Ощущения мистики не возникло, но Сокольский признался себе, что некое шевеление под рёбрами он почувствовал. Казалось, что внешняя сила, природу которой он не в состоянии постичь, толкает его к чужой загадке, которую давно следовало предать забвению.
– Представьте себе, что вы можете управлять погодой на конкретном участке земной поверхности, – уклончиво ответил полковник. – Это суть проекта. Разумеется, в первоначальном виде он безнадёжно устарел. Но идея, основа технологии, может представлять интерес. На тот момент разрабатывался принципиально новый способ, опережающий своё время. И как раз технические характеристики пропали. Все остальные материалы остались.
– Пятнадцать лет… – задумчиво повторил Сокольский. – За последнее время дело шагнуло слишком далеко, чтобы кого-то привлёк материал пятнадцатилетней давности. Тем более, в деле управления погодой. Или этот проект подразумевал что-то ещё?
– Не поймите меня неправильно… – Астафеев посмотрел на памятник. – Всего я не могу вам сказать. Просто найдите вора, а с остальным я сам разберусь.
– Иначе спросят с вас? – невинно поинтересовался Сокольский.
– Полагаю, что вас лично это не касается! – резко выговорил полковник.
Сокольский проследил за его взглядом.
– Вам нравится памятник? – спросил он.
– Не знаю… – собеседник явно сбился с мысли. – Не задумывался об этом.
Сокольский посмотрел на Натана Олеговича.
– Трудно рассуждать о памятнике, не имея представления о том времени, в котором жил его автор, – сказал он доверительно и неожиданно мягко. – Делать выводы, не получив максимально исчерпывающие ответы на свои вопросы, ещё труднее. Хотите, чтобы я помог вам – дайте полную информацию.
Его собеседник некоторое время молчал, разглядывая Сокольского.
– Вы верите в будущее России? – спросил он наконец.
– Я верю в то, что ради будущего России должен хорошо делать своё дело, – ответил Сокольский.
Натан Олегович вздохнул.
– Я знал, что примерно так вы и ответите, подполковник Сокольский, – сказал он. – Вы должны меня понять. Я не могу сперва отдать вам эту папку, а потом получить от вас ответ, что вы за дело не берётесь. Соглашайтесь – тогда получите весь материал. Здесь и сразу.
– Откровенно, – кивнул Сокольский. – Я возьмусь за это дело.
«Если бы не пропавший кейс с образцами – чёрта с два ты бы меня уговорил!» – подумал он про себя.
– Хорошо, – с явным облегчением произнёс Астафеев и подвинул Сокольскому портфель. – Синяя пластиковая папка. Достаньте незаметно.
Сокольский вынул из кармана сложенную вчетверо газетку и с ловкостью фокусника переложил в неё пластиковый «конверт».
– Это – копии того, что осталось, – пояснил Астафеев. – И сведения о том, что было в пропавшей части. У меня не было возможности переводить текст в цифру. Откатал ксерокопии. Учтите: хоть я и не требую с вас расписку о неразглашении, большая часть того, что вы узнаете, строго засекречена. Будет утечка – мне придётся указать на вас, как на самый вероятный источник.
Сокольский не впечатлился. Ему каждый день приходилось сталкиваться с секретной информацией.
– До встречи, господин Астафеев! – сказал он, поднимаясь со скамьи. Куда девалась газетка с завёрнутыми в неё секретными бумагами, полковник определить не смог.
Не дожидаясь ответных слов, Сокольский отвернулся и пошёл к выходу на набережную. За одним из столбиков игралась с телефоном Инга. Когда Сокольский вышел, она убрала аппарат, подождала, чтобы шеф скрылся за поворотом и направилась следом.
Уже в машине, выруливая с боковой улочки в сторону Литейного моста, она сказала:
– Какой-то парень пытался за тобой проследить, но потом ему позвонили и видимо дали отбой.
– Господин Астафеев опасался, как бы наш разговор не оказался зафиксированным, – заметил Сокольский. – Он не зря назначил встречу именно в этом месте.
– Ты тоже не дурак, – напомнила Инга.
– Может быть, и дурак, – задумчиво произнёс Сокольский.
Инга мельком глянула на него, но по лицу шефа нельзя было догадаться, шутит он или нет…
Метров за сто до Литейного моста в набережную Кутузова упирается Кричевский переулок. Коротенький, чуть больше шестидесяти метров, он соединяет набережную со Шпалерной улицей. По одну его сторону – розовый дворец Шереметева, которому довелось за свою историю быть и шикарной графской резиденцией, и Домом Писателей, и даже гостиницей. По другую – красно-кирпичные офицерские казармы Артиллерийской бригады. Именно тут, на самом повороте, стоял ничем не примечательный продуктовый фургон.
Когда синяя «Лада Гранта» перестраивалась на среднюю полосу, намереваясь уйти под Литейный мост, фургон ринулся поперёк набережной.
Две перпендикулярные прямые сошлись в одной точке…
Глава пятая. Оправданные предположения
Белый свет лампы резко выделялся на фоне тёмно-зелёных стен. Отражаясь в зеркальной стенке, он делал помещение просматриваемым до самой последней неровности в дальнем углу. Впечатление незащищённости заставляло человека на крутящемся стуле, в самом центре помещения, втягивать голову в плечи и щуриться.
– Дурочку не валяй! – Капустин схватил человека с перецарапанной рожей за плечо и развернул к себе. – Чего ты не помнишь? Как чужую машину подрезал?
Допрос продолжался уже второй час.
– Не помню… Да не помню я! – Парень сделал попытку вырваться и закрыть лицо руками. – Голова болит!
В соседнем помещении, скрытом зеркальной поверхностью одностороннего стекла, майор Киппари скрестил руки на широкой груди и посмотрел на Сокольского. Тот пришёл минут десять назад, понаблюдал немного за допросом, но потом отошёл от прозрачной преграды, сел на край столешницы и задумчиво потрогал пластыри, под которыми скрывались свежие швы на щеке.
– Не похоже, чтобы он врал, – сказал Мотя, и ещё пристальнее принялся разглядывать шефа. – Может, тебе домой поехать? С охраной.
– Брось! – Сокольский опустил руку. – Охотились не за нами с Ингой, а за папкой, которую мне передал полковник Астафеев. Теперь должны понимать, что я не буду таскать её с собой и оставлю в надёжном месте. Кстати, твой косяк: как получилось, что за нашим рандеву наблюдали, а никто этого не заметил?
Сокольский наконец-то посмотрел на своего заместителя.
– Я уже думал об этом. – Матвея трудно было смутить, даже если он сам считал, что виноват. – Следить могли только с одной точки: из окон дворца. Было бы чуть больше времени на подготовку, я бы успел и туда поставить своего наблюдателя.
– Знаю. – Сокольский предпочёл закрыть тему. – Мне сейчас больше интересно, кто из окружения этого полковника в курсе его «секретных» дел. Надеюсь, не всё его ведомство.
– Инга как?
– Цела. Пара синяков. – Сокольский усмехнулся. – Если бы не её реакция… Сделала единственное, что вообще можно было предпринять в такой ситуации: нажала на газ. Попыталась бы затормозить – этот фургон вынес бы нас с дороги. А так, только багажник помял…
Он вспомнил, как от удара автомобиль крутануло по дороге и занесло в тоннель. Чудом не перевернувшись, они врезались в стену, уже потеряв скорость. Хорошо, что поток машин на набережной оказался реже обычного: несколько легковушек отделалось вмятинами, а их водители – выбросом адреналина. Водитель фургона не справился с управлением и вылетел через парапет, рухнув боком на пешеходную часть. Но и он пострадал куда меньше, чем мог бы.
– Камикадзе какой-то… – проворчал Игорь и достал телефон. – Людмила Кирилловна! Это Сокольский. Хочу подкинуть вам пациента, если вы не возражаете. Есть подозрение, что у него амнезия, вызванная каким-нибудь химическим средством или наркотиком. Наш эксперт уже взял пробу крови, но мне хотелось бы, чтобы вы тоже подключились… Хорошо, сейчас оформим официально и парня привезут к вам. – Он опустил руку и посмотрел на Мотю. – Давай отбой Капустину и пусть тащит этого типа в нашу лабораторию. А я – домой.
Он поднялся с края стола.
– Погоди, я Дана вызову, пусть тебя проводит, – обеспокоился Мотя.
– Не надо! – остановил его Сокольский. – Сам доберусь…
* * *
– Разрешите войти?
– Заходи! Присаживайся! – генерал Дмитрий Иванович Чёрный повёл пухлой рукой в приглашающем жесте.
Начальник аналитического отдела УВР, полковник Сергей Сергеевич Ланской, прошёл через весь кабинет, вдоль длинного стола, и устроился на стуле поближе к генералу. На его решительном лице с крупными, сухими чертами, явно читался вопрос: зачем его так спешно и едва ли не тайно вызвал Чёрный?
– Сергей! У меня к тебе деликатная просьба, – начал генерал, привычно потрогав нижнюю губу. – Ты уже слышал, что стоит вопрос о судьбе нашего подразделения.
Ланской настороженно выпрямился.
– Я слышал, что речь не идёт о расформировании, – с надеждой предположил он. – Только о перестановках.
– Да, это так, – согласился генерал. – Но есть шанс доказать, что мы хороши в таком виде, в котором есть.
Генерал заботился и о себе тоже. Он понимал, что другой руководящей должности ему не светит, пора уходить на заслуженную пенсию. А хотелось ещё поработать. Поэтому судьба подразделения его сильно беспокоила, и аналитик Ланской понимал без слов, что волнует генерала.
– Вы говорите о том расследовании, которое сейчас ведётся? – уточнил он.
– Да, – живо согласился Чёрный. – И именно в этом состоит моя просьба. Сейчас, когда полковник Баринцев в командировке, мне бы хотелось, чтобы ты помог Сокольскому.
Ланской приподнял брови, но генерал ему слова не дал.
– Я знаю, что ты не одобряешь молодёжи в руководстве, – предупредил он фразу грозного «СС», как за глаза дразнили его коллеги. – Вот и помоги. Игорь – хороший начальник, он знает, как использовать ресурсы, и кого к какому делу определить. Хоть ты этому и не веришь, но он отлично может справиться с работой Баринцева.
– Тогда при чём тут я? – ещё больше удивился Ланской, хотя про себя вынужден был признать, что он оценивает способности Сокольского точно так же, как генерал.
– Вот послушай, – продолжил Дмитрий Иванович. – Ты знаешь, что я вырос в деревне. По соседству с нами жила одинокая женщина с котом. Этот кот так лихо ловил мышей, что односельчане брали его «напрокат», на сутки. Запускали в дом, и он не останавливался, пока оставалась хоть одна живая мышь. У Игоря – талант оперативника, и огромное желание работать. Он, как тот кот, не останавливается до тех пор, пока не доведёт дело до конца. Ему надо помочь. Поэтому я прошу тебя до возвращения Баринцева взять на себя его отдел. А Сокольский и его группа пусть работают в привычном для них режиме. Как ты считаешь, пользы от такой расстановки будет больше? Особенно, если твои аналитики помогут информацией, – добавил Чёрный отнюдь не лести ради. Он действительно считал Ланского и его помощников специалистами высокого класса.
Ланской задумался.
– Почему просто не приказали? – спросил он, заранее зная ответ.
Дмитрий Иванович не стал его разочаровывать.
– Я хотел, чтобы ты согласился на это добровольно, без приказов. И чтобы ты помог Игорьку. Он тебя уважает, и сам придёт за помощью. В этом я уверен.
Ланской усмехнулся.
– Моя гордость не пострадает, если я приду к нему первый, – заметил он. – Тем более, что у меня есть повод.
– Я знал, что могу на тебя положиться, – сказал генерал, улыбнувшись своими толстыми губами. – Это важно для нас всех, Серёжа! Не подведите меня!..
* * *
– Садитесь вот сюда. – Невысокая женщина с рыже-чалой гривой коротко обрезанных волос подвела раненого к столу и заставила взгромоздиться на край. – Снимайте рубашку. Я возьму у вас пробу спинномозговой жидкости.
– Это зачем? – обеспокоился раненый, повернувшись к ней своим перецарапанным лицом. Но руки его уже покорно расстёгивали пуговицы. Именно это и беспокоило майора Бердникову. Он вообще всё делал по первому же приказу, даже если ему что-то не нравилось. Можно было списать его беспрекословное послушание на шок от травмы и страх перед фээсбэшниками, но Людмила Кирилловна не спешила делать выводы.
– Повернитесь, – приказала она, подтолкнув парня, чтобы он не мешал рассматривать свою спину. – Будет неприятно, но недолго.
Охранник стоял у двери, бдительно наблюдая за манипуляциями с арестованным, но тот агрессии не выказывал. Молодой лаборант подвинул к Бердниковой стойку с инструментами, но майор не спешила начинать процедуру. Она рассматривала что-то между лопаток своего невольного пациента. Потом провела пальцами, защищёнными резиновой перчаткой, вдоль позвоночника, надавив в одном месте чуть сильнее. Парень выгнулся, но скорее от неожиданности, чем от боли.
– Тебе делали операцию на позвоночнике? – спросила Людмила Кирилловна.
– Не помню, – признался арестованный. – Вообще-то нет, не делали.
– Вот как? Очень интересно… Андрюшенька! – обратилась она к лаборанту. – Позвони Галочке, пусть подготовит аппарат для МРТ.
– А пункция?
– Это подождёт. Лучше подготовь потом мой тестер, хочу кое-что проверить…
Через пару часов Бердникова нашла в телефоне номер Сокольского.
– Поздравляю, Игорёк! Когда тебя погонят из оперативного отдела, придёшь ко мне, возьму на стажировку!
– Обязательно приду, – пообещал Сокольский. – Что-то есть?
– А ты что ожидал?
– Наркотики, следы психотропных препаратов…
– Значит, я поторопилась с оценкой твоих способностей! – с трагизмом в голосе высказала Бердникова. – Зацикливаешься на одном и том же, а надо смотреть шире. У вашего подопечного высокая СОЭ, в крови заметное содержание титана и палладия. Если тебе это ничего не говорит, объясняю проще: я нашла имплантат, вживлённый в жировой слой эпидурального пространства между вторым и третьим грудными позвонками. – Разговаривая с людьми, далёким от медицины, Людмила Кирилловна старалась объяснять популярным языком, избегая специфической терминологии, но это не всегда удавалось. – Судя по степени капсулирования титановых клипс, имплантат стоит месяц-полтора. Тот, кто проводил операцию, настоящий гений своего дела. Будете задерживать – не убивайте, я его перевербую.
– Вот как… – Сокольский несколько секунд напряжённо думал. – Извлечь эту штуку можно?
– Не уверена, – призналась тётя Люся. – Лучше приезжай сам, поговорим.
Она прервала связь и повернулась к своему столу. В голове крутилось какое-то соображение, но Людмила Кирилловна никак не могла за него зацепиться.
– Что-то я упустила, – сказала она вслух.
В кабинет ворвался лаборант Андрюшенька.
– Товарищ майор! – Он сглотнул. – У парня сердце остановилось.
– Я должна была догадаться!
С этим возгласом, маленький доктор вскочила и побежала вслед за лаборантом…
Глава шестая. О презумпции невиновности
Сокольский заметил знакомую машину, пересёк сквер и подошёл со стороны водителя. Тот опустил стекло.
– Добрый день, Сергей Сергеевич, – поздоровался Игорь с крупным, худощавым мужчиной за рулём. – Я подумал, что вы ждёте именно меня.
– Садитесь в машину, – сухо скомандовал Ланской.
Игорь обошёл серебристый «Шевроле» и выполнил его указание.
– Операция под Выборгом прошла не так гладко, как должна была? – спросил Ланской, желая услышать объективную оценку.
– На твёрдую тройку, – ответил Сокольский и не было похоже, что он шутит. – Двое бандитов убиты, двое ранены. Из наших никто не пострадал.
– Это утечка, Игорь Сергеевич. – Ланской посмотрел на него. – Вы должны были не сообщать никому о месте проведения операции до последнего момента, но люди Соловьёва оказались предупреждены.
– Это и случилось в последний момент, – уточнил Сокольский. – Иначе они успели бы уйти.
Он словно не понял, что полковник Ланской подразумевает утечку через кого-то из его подчинённых.
– Игорь! – Полковник смотрел на него пристально. – Ты должен проверить всех своих людей. И особенно вашего новичка, Вячеслава Ольгина. Может быть, сработали какие-то его прежние связи, о которых мы не знаем…
Сокольский повернулся к нему.
– У вас есть доказательства того, что кто-то из моих людей мог связаться с Соловьёвым?
– В нашей профессии потенциально никому нельзя верить, – назидательно произнёс Ланской, не ответив на прямой вопрос. – Любой может оказаться виновным, случайно или намеренно выдать информацию преступникам, соседним ведомствам – кому угодно. Ты должен знать: беспечность это или осознанное действие.
– Сергей Сергеевич! Вы забываете о презумпции невиновности, – возразил Сокольский, почему-то легко вступая в спор.
– Это понятие не для нашей с вами конторы, – отрезал Ланской. – Мы обязаны подозревать всех и каждого. И особенно тех, кто имеет допуск к секретной работе. Надеюсь, вы понимаете, что наши ошибки могут обойтись государству очень дорого.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.