Найденыш. Столкновение стихий

Глава вторая

– Согласно основному завещательному письму все движимое и недвижимое имущество Назарова Анатолия Архиповича, владельца усадьбы «Боярская», владельца частных корпораций «Изумруд» и «Гранит», тонкосуконной мануфактуры «Белозерское» и прочих мелких мануфактур, после его смерти переходит в полное и безвозвратное пользование Назарову Никите Анатольевичу.

Никита, сидевший в глубоком уютном кресле нотариальной конторы, удивленно вскинул голову. Он впервые услышал, что отчество у него совпадает с именем деда. Сам же Назаров-старший, даже не моргнув глазом, спокойно слушал монотонную речь адвоката, обхватив руками набалдашник трости, которую взял ради солидности, как он сам объяснил Никите, а вовсе не из-за немощи своих ног. За столом, кроме двух представителей конторы и патриарха, откровенно скучал иерарх вологодского отделения Коллегии, специально приглашенный для заверения некоторых деталей завещания. Анатолий Архипович по секрету шепнул Никите по дороге в Вологду, что специально решил помучить местных волхвов. Они одно время пили у него кровь, когда патриарх пробивал некоторые наработки для своей зарождавшейся корпорации. Ведь любое изобретение, завязанное на магии, обязано пройти сертификацию, и неважно, где оно будет применяться – в армии, на флоте или еще в какой сфере жизнедеятельности.

– Я на них зуб имею, – пояснил довольный патриарх. – Они даже не верили, что у меня есть наследник. Исходя из этой ситуации, я сдавал кровь на хранение в различные места. По моей просьбе сегодня в контору завезут все необходимые документы, позволяющие признать тебя прямым наследником.

– Тогда мне тоже придется сдать кровь, – сказал Никита.

– Вот сейчас этим и займемся. Заедем в отделение Коллегии, сдадим экспресс-анализ, чтобы не было воплей про подтасовку, прямо при них.

Все необходимые мероприятия закончили до обеда, после чего собрались в конторе для оглашения завещания и подтверждения статуса Никиты Назарова. Генетический анализ подтвердил, что молодой человек на самом деле является близким родственником Анатолия Архиповича. Но больше всего патриарху понравилось потрясение, которое испытали проверявшие правнука сотрудники Коллегии. Еще бы! Кровь под прицелом электронных микроскопов и по реакции специфических реактивов показала чудовищный переизбыток магических составляющих, и даже при распаде на мельчайшие молекулы каждая из них несла заряд силы.

– Он – стяжатель! – гордо заявил патриарх ошеломленной комиссии. – Если вы, конечно, правильно понимаете значение этого слова.

– В Коллегии знают об этом? – спросил Анатолия Архиповича один из иерархов, пожилой уже мужчина, но по возрасту годившийся Назарову только в сыновья.

– Коллегия иерархов осведомлена о моем правнуке, – вздернул голову старик. – Никита дал отказ от обучения в данной Академии и поступает в военное училище. Это я говорю для вас, господа. Не вздумайте учинять препятствия парню. Все решено на высшем уровне.

– Прискорбно, – поджал губы второй член комиссии, – такой шанс для раскрытия полного потенциала. Впрочем, мы не имеем никаких полномочий, уважаемый Анатолий Архипович, и не настаиваем.

– Вот и хорошо, – пристукнул тростью Назаров. – Ждем вас в адвокатской конторе «Сахновский и братья» в два часа дня. Там и решим все вопросы.

Монотонный голос, читающий завещательное письмо, едва не усыплял, и Никита всеми силами боролся, чтобы глаза не слипались сами собой. Дед слушал внимательно, кивая в такт словам, произносимым поверенным. Когда чтение закончилось, один из конторских развернул папку с договорами в сторону Никиты и сказал:

– Молодой человек, вы можете расписаться, тем самым закрепляя все вышесказанное своим согласием.

Никита вскочил и подошел к столу. Текст, видимо, был составлен заранее, потому что был отпечатан на красивой гербовой бумаге со множеством завитушек-росписей, одна из которых принадлежала патриарху.

– Нам известно, что вы росли сиротой и опеку над вами брал Анатолий Архипович Назаров. Также с учетом незнания имени вашего отца господин Назаров под свою ответственность дал вам отчество по своему имени. Вы согласны с этим решением или же есть возражения?

Блин! Как же он сразу-то не догадался? Ну конечно же, Никита Анатольевич! А как еще, если папаша куда-то сгинул, а мама просто не смогла передать никому его имени. Сжав зубы, Никита поставил свою подпись.

– С этого момента ваш статус дворянина подтвержден, и вы имеете полные привилегии, данные его императорским величеством Александром Михайловичем, – снова забубнил поверенный. – Все банковские счета, открытые на ваше имя, теперь полностью в вашем же распоряжении, но пользоваться вы ими сможете только по наступлении совершеннолетия, то есть не раньше второго января десятого года.

Никита кивнул. Дед ему уже растолковал нюансы и пообещал нужную сумму для проживания в Петербурге выделить частично наличными и немного положить на индивидуальную банковскую карту. А потом он станет хозяином своего добра.

На выходе из конторы их окликнул представитель Коллегии. Патриарх с недовольным видом сжал трость и холодно осведомился, что нужно от них.

– Я бы хотел все же поговорить с молодым человеком, – вологодский иерарх внимательно посмотрел на Никиту. – Может, удастся убедить его пересмотреть свои планы.

– Ты хочешь? – дед с подначкой посмотрел на Никиту.

Тот пожал плечами, еще не привыкший отшивать назойливых посетителей. Казалось неудобным отказывать пожилому человеку. Приняв колебания молодого человека как сигнал к действию, иерарх пошел в атаку.

– Обучение в Академии дает неплохой старт в будущее. Ты будешь освобожден от службы в армии, за исключением военного времени; в твоем распоряжении появится лаборатория, так как ты – прикладник, и тебе нужно помещение для опытов. Штат, оклад, привилегии – разве все это не привлекает? Ты еще молод, но с такими данными есть все возможности для профессионального роста. В перспективе – место в Коллегии. Согласись, оно того стоит.

– Да, заманчиво, – кивнул Никита, сделав вид, что задумался. Впрочем, не стоит мучить человека. – Но я уже давно решил, что пойду по военной линии. Боевой маг-прикладник. Через несколько дней у меня экзамен в ВВА. Вынужден отказать.

– Полагаю, влияние старших родственников сыграло свою роль? – иерарх мазнул недовольным взглядом патриарха.

– В нашем роду многие служили, – возразил Никита. – Я же не чувствую необходимости сидеть в четырех стенах. Не мое это.

Иерарх поджал губы, кивнул на прощание и прошествовал мимо Назаровых к своей машине, ожидавшей его неподалеку от конторы. Анатолий Архипович коротко хохотнул и деловито застучал тростью по тротуару.

– Что-то я в последнее время стал часто ходить, – пробурчал он. – Сплошные разъезды, встречи. Думал, угомонился на старости лет, ан нет. Как думаешь, Никитка, стоит ли авто приобрести?

– Зачем? – засмеялся Никита. – Проводишь меня в столицу и снова засядешь в норе. Лишние расходы на содержание.

– Так для тебя, – лукаво посмотрел на него патриарх. – Ведь это твое поместье. Понимаю, что с выбором военной стези ты себе большую шишку на заднице заработал. Служба будет отнимать много времени, но все равно…

– Хорошо, я подумаю. Но не сейчас.

– Когда решил уезжать? – Они неспешно дошли до угла улицы, и патриарх махнул рукой, останавливая пустой кабриолет частного извозчика.

Никита ответил, когда сели на заднее сиденье такси:

– Через два дня. Я уже билет на поезд заказал.

– Шустрый ты, весь в мать, – печально сказал патриарх, огорченный тем обстоятельством, что Никита не погостит в доме. С другой стороны – что ему делать в неуютном старческом месте, где, кроме самого хозяина и колченогого Сашки, никого не осталось? Стоит ли тогда растрачиваться на охрану и строительство? И сам же себя оборвал: стоит. Теперь, когда за его спиной маячит реальный наследник, обязательно появятся последователи Китсеров. Если не сам опальный барон, которому сейчас нужно свою шкуру спасать, то есть и другие. Увы, после беседы с князем Константином Назаров понял, что сам великий князь находится в положении между молотом и наковальней. Существуют какие-то силы, использующие его в интригах против императора. И против брата не попрешь. Не из-за этого ли он добивается расположения Никиты? Перетягивая мальчишку в свой род, он обеспечивает его безопасность сильным волхвом. Разумно. Так бы и патриарх поступил. Значит, пусть едет. Чем быстрее – тем лучше. Освоится, осмотрится, глядишь, на самом деле женится на дочери Меньшикова. Не зря же он бросал намеки Никитке в день приезда. Сообразит, не тугодум.

– Почему? Чем я похож?

– Тоже никого не спрашивала. Захотела – сделала. Неразумной была в иных моментах, но со своим характером.

– Да ладно, дед, не расстраивайся, – Никите стало жаль старика, понуро смотрящего в спину водителю. – Я буду приезжать проведывать. Честно.

– Угу, будешь. В столице соблазнов много, не отпустит тебя Петербург, – со знанием дела пробурчал Назаров.

Они доехали до поместья, расплатились с водителем кабриолета. Никита своим глазам не поверил. Ворота были распахнуты настежь, на территории усадьбы рычал и пускал вонючие клубы дыма небольшой экскаватор, роя котлован в нескольких метрах от входа. Тут же стоял самосвал, в чей кузов ковш сбрасывал землю. Зияющая яма, следы гусениц на пожелтевшем травяном ковре, суетящиеся рабочие, сколачивающие из толстых досок какую-то конструкцию – все это создавало нереальную сутолоку в патриархальной тиши поместья.

Увидев хозяев дома, к ним поспешил кругленький, похожий на колобок мужчина в синем комбинезоне и в каске. В руке он держал рулетку и на ходу засовывал карандаш за ухо.

– День добрый! – постарался он перекричать рев экскаватора. – Кто из вас господин Назаров? Я Стаценко, прораб.

– Говори! – разрешил патриарх, опираясь на трость. Все-таки заказ на строительные работы делал он, и смету согласовывал тоже.

– Значит, сегодня мы сколотим опалубку и зальем фундамент. Но основные работы начнем через два дня. Кирпич подвезут завтра. Делаем помещение три на четыре, все верно?

– Да, правильно. План у тебя?

– Вот он. Все верно?

Прораб вытащил из кармашка свернутую в гармошку бумагу и развернул ее. Патриарх вместе с ним склонились над планом и пару минут что-то уточняли. Никита не стал дожидаться деда и пошел домой собирать вещи. В коридоре ему встретилась Алена и заулыбалась.

– Привет, красавица! Как самочувствие? – спросил Никита, быстро окидывая взглядом ее ауру. А ведь действительно лучше стало. Коричневая клякса стала меньше, но самое главное – ее щупальца словно обрезало, и теперь в районе левой груди пульсировала ярко-зеленое пятно. Это хорошо.

– Я сегодня крепко спала! – заявила девушка. – Обычно раза три просыпаюсь за ночь. Трудно дышать становится, паника накрывает. Спасибо вам, Никита Анатольевич!

– Пустяки! – махнул рукой Никита, не обращая внимания на официальное обращение. Если считает, что так и нужно – пусть. Обычная человеческая благодарность.

День прощания выдался настоящим осенним, пасмурным и слезливым. Порывистый ветер рвал остатки листвы на деревьях, нависающие над головами серые тучи казались какими-то грязными и неухоженными, словно их извозили на пыльном небесном чердаке. Редкие капли дождя срывались вниз, грозясь пролиться полноценным ливнем. Молодого хозяина вышли провожать все жители усадьбы, кутаясь в плащи и куртки. Никита крепко обнял деда, потом пришла очередь старого Сашки, тетки Лизы и Марии, которые расцеловали его, а потом пришла очередь Аленки. Нисколько не смущаясь старшего Назарова, которому только и осталось крякнуть от удивления и досады, обняла Никиту и громко выпалила:

– Мама просила поцеловать тебя за помощь! Она очень и очень благодарит тебя!

И приникла к его губам своими, полными и сочными. Женщины встревоженно засмеялись, а патриарх даже покраснел от недопонимания. Его намеки девушка поняла неправильно – на всеобщее обозрение выставлять чувства он ее не настраивал.

– Что это такое, Аленка? – рыкнул он.

– Дед, не ругай девушку, – попросил Никита. – Она потом тебе расскажет, в чем дело. Все, я поехал! Такси ждет! Приеду в Петербург, устроюсь – сразу напишу!

Он закинул сумку в машину, сел сам, помахав на прощанье рукой, и с теплотой мысленно попрощался с домом. Усадьба его приняла – Никита чувствовал мощную энергетику места, его теплоту и спокойное умиротворение.

Глава третья

Таксист попался лихой. Он довез Никиту до городского вокзала за полчаса и пожелал счастливой дороги. Уехал довольный чаевыми. Билет, заказанный заранее, пришлось получать в резервной кассе, которая как раз функционировала для таких случаев. Путешествовать придется через Москву, но в купейном вагоне, со всеми удобствами. Душ, телевидение, кондиционер, два спальных места. Кормежка, чай по заказу.

До прибытия и посадки оставалось около получаса, и Никита с любопытством стал прохаживаться по вокзальному помещению. Видимо, недавно здесь прошел ремонт, так как по разным темным углам и возле дверей в различные подсобки стояли ведра с известью, какие-то бочки, метлы, швабры. Центральный зал уже был залит ярким электрическим светом, отражаясь от белизны гипсовой лепнины, кафеля, хромированных барьеров. Большое электронное табло показывало всю информацию по движению поездов.

Уже испытывая нетерпение, он с трудом дождался, когда объявят посадку, и тут же с шумной толпой людей поспешил на перрон. На выходе зацепился плечом с неказистым пожилым мужичком в коротком дождевом плаще и с дурацкой фетровой шляпой на голове. Блеснув стеклами очков, мужичок ничего не сказал, только виновато улыбнулся на извинение Никиты, цепко схватившись за ручку плоского кейса.

Усатый проводник в форменной одежде, по которой скатывались капельки дождя – он все-таки пошел, лениво поливая крыши вагонов, перрон, людей, – шустро проверил посадочные талоны. А мужчина с кейсом, оказывается, ехал вместе с Никитой в одном вагоне. Только у Никиты было третье купе, а у мужичка – седьмое. И Никита наконец-то обосновался на своем месте. Ему повезло. Как только поезд тронулся, в купе так никто и не зашел. Можно спокойно ехать одному.

Закинул сумку с вещами на багажную полку, а пакет со снедью, которую ему насобирали женщины, аккуратно поставил на столик. Пусть стоит. Есть пока не хочется. Вышел в коридор и стал смотреть в окно, за которым нахохлившаяся природа отдавала последние краски осени, облезая под проливным дождем. Мимо прошел усатый проводник, вдруг остановился и обратился к парню:

– Сударь, не желаете ли чаю? Если хотите, в купе есть панель заказов. Просто наберите согласно ассортименту, и бегать никуда не надо.

– Спасибо, – удивился Никита, почему-то не обративший внимания на такую приятную мелочь. – Учту.

Суета в вагоне постепенно улеглась, а Никита продолжал смотреть в окно. Ему нравилось движение, мягкий перестук колес и легкий запах угля, доносившийся от пыхтящего кипятком титана. Мимо него прошли двое мужчин в наглухо застегнутых кожаных куртках. Один из них словно невзначай задел плечом Никиту и даже не обернулся. Они никуда не торопились, замедляя шаги возле каждой закрытой двери, словно были в раздумье, заходить или нет в гости. Потом скрылись в тамбуре. Невзрачные типы, такие в толпе ничем не выделяются. Встречался уже Никита с такими ребятами. И энергетика их внушает серьезные опасения. Они напряжены, аура настолько перегрета негативом, что наводит на определенные мысли.

Никита специально засек время, чтобы проверить, когда вернется странная парочка. Через полчаса они прошли в обратном направлении, снова повторяя манипуляции с замедлением шагов возле каждого купе. Один из них кинул взгляд на Никиту. Лицо худощавое, блеклое, не за что зацепиться. Разве что губы тонкие, сжаты в прямую линию. В толпе встретишь – не узнаешь. Но взгляд цепкий, оценивающий. А еще Никита заметил, что его напарник постоянно держит обе руки в карманах и при замедлении шага прикрывает глаза. Они явно что-то или кого-то искали. Наибольший интерес проявляли к тому купе, где закрылся неказистый мужичок с кейсом.

От второго незнакомца в кожаной куртке шел ощутимый магический фон. Какой-то артефакт прячет, подумал Никита, пропуская странную парочку. Зашел в свое купе, вытащил из пакета еду и решил подкрепиться. Усиливающееся беспокойство разожгло аппетит. Нашел то самое устройство для заказа чая, быстро в нем разобрался. Набираешь на панели свои пожелания и после нажатия кнопки ждешь свой заказ. Усатый проводник появился через пять минут, неся в руке стакан с горячим чаем в массивном подстаканнике.

– Спасибо, – поблагодарил Никита. – Скажите, пожалуйста, в мое купе еще кто-нибудь сядет?

– Обычно еще в Вологде вагоны такого типа полны, – охотно пояснил проводник. – Но сегодня довольно странная тишина. Четыре купе заполнены наполовину, один пассажир выкупил для себя полностью седьмое купе. К вам будет подселение в Ярославле.

Проводник кивнул и попросил обращаться, если возникнут какие-нибудь вопросы. Никита задумался. Седьмое купе. Там сидит мужичок с кейсом. А не его ли ищет мрачная парочка? Предупредить или не стоит? Под кажущейся благонадежностью и кротостью может скрываться человек с нехорошим прошлым. Вот Хазарин – наглядный пример. Служил своим хозяевам, и никто ни слухом ни духом не знал, какие темные планы вынашивал волхв. По отрывочным сведениям, которыми поделились с Никитой следователи из Петербурга, продаться Хазарин решил давно, когда только повышал свой ранг с пятого до восьмого. Но истинную причину не знал никто. Для полноты картины нужно было брать Ломакина под белы рученьки и проводить ментальное расследование. Сам он ничего бы не сказал. Мужик крепкий.

Забравшись с ногами на мягкий плюшевый диван, Никита слепил парочку сигнальных каракатиц и выпустил их в коридор. Пусть висят. Если появятся ребята в кожанках, на которых он успел зацепить «шпионов», сигналки сработают. Дюже интересно, что задумали незнакомцы. Судя по всему, скоро наведаются в гости к обладателю кейса. Последние события заставили Никиту быть осторожным и бдительным в отношении всех странностей, происходивших вокруг него. Вполне вероятно, что интрига с двумя путешественниками по вагонам никак не связана с ним лично, но загадочный сосед попадает в неприятную ситуацию.

Никита попробовал размышлять. Если сосед везет с собой крупную партию алмазов или контрабандных магических артефактов вроде «радуги», а его пасут незнакомцы для полной конфискации товара – что они могут предпринять? До Ярославля осталось немного. Еще часа полтора-два с промежуточной остановкой на какой-то невзрачной станции. Значит, постараются вломиться в гости, чтобы скрыться в неизвестном направлении.

За окном сгущались осенние сумерки. Никита включил верхнее освещение и попробовал почитать журнал, который обнаружил на багажной полке. Кто-то сдуру закинул чтиво наверх – не понравилось, наверное. Писк «шпионов» он ждал, и все равно сигнал прозвучал настолько неожиданно, что Никита подскочил как ошпаренный. Перейдя на магическое зрение, сразу увидел свои «каракатицы», плывшие следом за двумя растекавшимися пятнами. Гости прибыли. Как и предполагалось, остановились возле купе с одиноким мужичком. Никита приник к двери. Надо бы еще звуковой маячок закинуть, не догадался. Что они будут делать? Ого, пробуют открыть дверь! Долго копошатся, собираются с духом. А если хозяин купе не спит и, как только гости распахнут дверь, нашпигует их свинцом? Зачем-то он нужен странным ребятам? Только нужно ли лезть в это дело?

Никита вспомнил слова деда, что порода у Назаровых такая – толкать нос во все дыры и получить от судьбы по голове. И ничего с этим не поделаешь. Однажды небеса подарили шило в задницу, вот оно и беспокоит, шутил патриарх. Может, он и прав. Это шило сейчас свербело и требовало действий. Осторожно нажал на ручку, так же тихо открыл дверь и выглянул наружу. В коридоре никого не было. Горят плафоны, отражаясь в хроме ручек, зеркальных рамок и обшитых красными лаковыми панелями потолков, мерно стучат колеса. Никита подошел к седьмому купе и прислушался. Нет, так не пойдет. Не слышно ничего. Надо запускать «слухача». Вот, теперь нормально. Можно отойти подальше. Угрызений совести Никита не чувствовал. Ему не нравились эти типы, разгуливавшие по вагону.

Мотор, тот самый мужчина с тонкой полоской губ, постучал костяшками пальцев в дверь и дождался разрешающего ответа, после чего откинул ее в сторону. Прогремев на полозьях, полотно отъехало, и двое мужчин зашли в купе. Невзрачный пассажир с удивлением взглянул на гостей и осторожно заметил:

– Я вас не знаю, господа. Вы, наверное, ошиблись.

– Нет, что вы, сударь, – Мотор нахально зашел внутрь, а его верный подельник Окунь бочком прошмыгнул следом, закрыв дверь на защелку замка.

Гости сели напротив пассажира в мятом костюме, уже забывшем хорошие времена, и стали молча созерцать друг друга.