Канарейка для ястреба. Реальная жизнь
- -
- 100%
- +
– Хотел… подарить тебе сказку. Хотел красиво…
– Тай…
Не дает ничего сказать, срывает очередной поцелуй, заставляет забыться. Оказываюсь на холодящем разгоряченную кожу шелке простыней.
Ривз накрывает полушария груди, прикрытые кружевным бюстгалтером. С вызовом смотрит мне в глаза и тянет зубами за сосок. Вскрикиваю от проскочившего импульса и не удерживаю стон, когда он резко стягивает кружевную преграду и с силой втягивает пульсирующую вишенку.
Запрокидываю голову, отдаюсь прошибающим тело ощущениям. Не могу собраться. Глаза выхватывают отдельные кадры: игру пламени свечей, белоснежные пионы, а руки сминают лепестки, которыми усыпана кровать.
Безжалостные ласки выбивают стоны и всхлипы. Мой хищник склонился над своей жертвой, медленно опуская свое красивое лицо все ниже, лаская языком горящую кожу живота.
Резкая обжигающая ягодицы боль заставляет вскрикнуть. Он рвет с меня последнюю преграду.
Сильные руки раздвигают ноги. Жуткое смущение охватывает, когда этот красавец замирает, смотрит в самое средоточие моей женственности. Такое откровенное разглядывание смущает.
Пытаюсь сомкнуть ноги, спрятаться, но в ответ его хватка лишь усиливается. Ривз вскидывает голову и смотрит прямо мне в глаза. Сглатываю. В этих сине-зеленых омутах отражается адское пламя и жажда. От порочности всей картины дух захватывает, я теряюсь в своих противоречивых чувствах.
Не отпуская моего взгляда, он наклоняется, припадает к моему естеству, и я падаю на подушки, вскрикиваю, глаза закатываются, когда горячий язык резко проникает в меня.
Он пьет меня со всей силой, царапает нежную кожу бедер щетиной и погружает в водоворот чувств. Терзает, подводя к определенной грани. Кричу. Взрываюсь. Перед глазами вспыхивают снопы искр и проскальзывает звездное небо.
Ривз не отпускает мое бьющееся в судорогах оргазма тело, продолжает впитывать мою пульсацию и проводит языком вдоль живота, кусает грудь, затем вылизывает, подобно зверю, горящие следы, проводит языком вдоль открытой шеи и подбородку, припадает к искусанным губам.
Порочный поцелуй с моим собственным вкусом и запахом на его языке. Сильная хватка на горле и Тайгер отстраняется, нависает, смотрит в мои растерянные глаза, рассматривает меня. Заглядывает в самую глубину сознания.
Я уязвима перед этим острым взглядом, раскрыта полностью, распята под ним.
– Сладкая. Какая же вкусная, – выдыхает в самые губы.
Резко ощущаю свою наготу. Я обнажена, в то время как мой мужчина полностью одет. Становится не по себе. Моя уязвимость перед ним пугает, и Тайгер ощущает мое смятение.
Одним слитным движением отдаляется и встает с кровати, лишая меня своего тепла. Смотрит не отрываясь, рассматривает, изучает, и я горю под пламенем этого взгляда.
В какой-то момент не выдерживаю столь пристального внимания, нащупав простыню, тяну ее на себя.
– Не смей! – хлесткий приказ и я замираю от звериных интонаций и рычащих ноток в голосе. – Не закрывайся от меня!
Мой Черный Ястреб, не отводя от меня пылающих глаз, принимается расстегивать рубашку.
Я как завороженная наблюдаю за ним и дыхание перехватывает от литых мышц натренированного тела бойца. Тайгер резким движением отбрасывает рубашку, а я замечаю игру канатов мышц на предплечьях, рассматриваю мощную грудную клетку и дорожку волос на прессе, уходящую под пояс брюк.
Смотрю во все глаза как он расстегивает кожаный ремень с массивной серебряной пряжкой и спускает брюки. Одним, по кошачьи плавным, движением избавляется от одежды, представ перед моим потрясенным взором во всей своей первобытной красоте и мужественности.
Изучаю его, впитываю образ, наблюдаю, как Тайгер без стеснения демонстрирует себя во всей красе.
Восхищаюсь. Подобные фигуры имеют античные статуи, увековеченные в мраморе. Такими ваяли древнегреческих богов и атлантов. Ощущаю первобытный животный страх, напоровшись взглядом на вздыбленный член с прорисованными венами. Сглатываю. Таким оружием можно только рвать на части.
Накатывает паника. Но я не успеваю выдохнуть, как молниеносным движением сильное тело накрывает меня, обездвиживает.
Ривз ловит мой потрясенный взгляд.
– Не бойся, – глухой голос. – Мне легче вырвать себе сердце, чем навредить тебе.
Теряю себя в очередном жарком поцелуе. Тайгер впивается в меня пальцами, прикусывает кожу, метит. С силой раздвигает ноги и выбивает очередной стон удовольствия.
Понимаю, что до этой секунды Ривз просто играл с моим телом, подготавливал. Его напор подавляет, в глазах пылает пламя ада, и я горю в нем, сгораю, умираю и рождаюсь вновь.
Он мучает меня своими ласками, доводит до безумия, заставляет теряться в водовороте чувств. Его губы безжалостно терзают мою израненную плоть, он заставляет меня стонать снова и снова, пока, наконец, я не чувствую, как его горячий конец упирается в меня, проникает, раздирая на части.
Кричу, не в силах вынести эту боль, которая проскальзывает по телу каленым железом. Тайгер замирает. Его глаза пылают, на дне зрачков я читаю свой приговор, он отдаляется!
Превозмогая боль, тянусь к нему, обнимаю за шею, впиваюсь в губы поцелуем! Цепляюсь за него изо всех сил, не позволяю отпрянуть.
Кажется, что камень целую. Он не двигается. Натянут, как канат, напряжен до предела. Мы замерли на самом краю пропасти. Я не могу его отпустить. Я хочу принадлежать ему вся, целиком.
Наконец, Тайгер отмирает, отвечает на поцелуй и берет инициативу в свои руки, он выжигает меня собою, клеймит! Каждый толчок откликается болью. Кажется, что меня подвергают изощренной пытке, проталкивая внутрь раскаленное копье.
– Какая узкая у меня девочка, – выдыхает мне в губы Ривз. – Слишком узкая, порву…
В следующую секунду он закидывает мои ноги себе на плечи, замирает внутри, и целует со всей силы. Играет с возбужденными сосками, сжимает и щипает горящие вершинки, посылая импульсы наслаждения в глубину моего тела.
Меня опять накрывает дымкой наслаждения. Я горю под умелыми ласками, и в какой-то момент Тайгер вновь начинает двигаться во мне. Эта острота, граничащая с болью, становится сладостью.
Он терзает меня медленно, изводит ласками и доводит до экстаза снова и снова.
Мое наслаждение заставляет Ривза отпустить тормоза. С каждым касанием, с каждым толчком он действует все более яростно, словно пытается меня сожрать, поглотить, уничтожить и создать вновь!
Пылаю в его объятиях, смотрю в его глаза, где зрачок заполняет всю радужку, и то, что я там читаю, мне не знакомо… Я не могу найти объяснения чувствам, которые вижу в омутах, горящих углями.
Меня трясет от чувств. Я дрожу в его руках и тело натягивается струной в ожидании чего-то мощного, что просыпается в самых глубинах моего существа.
Тайгер сжимает зубы и вцепляется руками в простыни, пытается сдержать себя, но я не хочу, чтобы он сдерживался.
Я ласкаю его плечи и спину. Провожу пальцами по каменным вздувшимся мышцам предплечий, целую бешено пульсирующую жилку на шее, ощущаю острый свежий запах любимого мужчины.
Тайгер рычит, краем сознания слышу треск порванной материи и понимаю, что он разорвал простыни руками. Следующий мощный толчок отправляет меня в сладостный омут.
Я кричу, тело сокращается, выгибается в сильном спазме наслаждения. Твердый губы впиваются в мои, поглощают срывающийся крик, и я чувствую пульсацию в глубине, орошающую меня изнутри жидкой лавой.
Тай прислоняет мокрый лоб к моему и тяжело дышит, не отпускает, ласкает подушечками пальцев мои скулы, очерчивает линию носа и губ.
Глаза слипаются, соскальзываю в сладкую дрему, которая накатывает на меня теплыми волнами…
И где-то на периферии сна и яви мне кажется, что я чувствую нежный поцелуй в висок, а до угасающего сознания доходит горячий шепот, пропитанный негой:
– Люблю… тебя…
Глава 4
Теплые лучи утреннего солнца весело играют на лице. Еще не успеваю открыть глаза, как на губах, припухших и болящих после поцелуев, расцветает улыбка.
Прислушиваюсь к себе, между ног ощущается резь и дискомфорт, кажется, что там все распухло и неприятно тянет. Вспоминаю бешеный темперамент Тайгера и то сумасшествие, которое он вытворял со мной.
Картинки всплывают в сознании и заставляют кожу гореть. Я стала женщиной в объятиях любимого, опытного мужчины, подарившего действительно незабываемую сказку.
Ночью мне казалось, что я спала, уткнувшись в его теплый бок. Протягиваю руку в поисках тепла, но, не наткнувшись на Тайгера рядом, распахиваю глаза. Встречаюсь с реальностью утра: смятые простыни, погасшие свечи и увядающие цветы.
Улыбка медленно спадает с лица, и неприятный холодок предчувствия проходится вдоль спины. Тревожные звоночки звенят.
Сажусь в постели, прикрывшись простыней. Вдруг очень остро ощущаю свою наготу и беззащитность, кутаюсь в легкую материю. Спускаю босые ноги на пол и морщусь от болезненных ощущений.
– Тай!
Кричу. В ответ тишина. Дом отвечает гробовым молчанием. Оно обрушивается на меня всей своей неподъемной тяжестью.
Взгляд упирается в немного выдвинутый ящик белоснежной прикроватной тумбочки. Обычно я не любопытствую и не шустрю по ящикам в чужих домах, но здесь… Что-то толкает меня взяться за ручку и не закрыть, а, наоборот, потащить ящик на себя.
Леденею, когда замечаю таблетки экстренных контрацептивов. Подобную пачку я видела у моей подружки Луизы. Темпераментная южанка частенько провоцировала своего парня и на крайний случай при себе всегда имела определенный комплект защиты.
Как наяву вижу наш последний разговор.
– Адель, детка, девочки всегда должны провоцировать и быть защищены, – смеется черноволосая красотка со смуглой кожей и проводит алой помадой по губам.
– Луиза! – стукаю ее шутливо по заднице, на оную эта умная стерва никогда не находит приключений.
В ответ Лу бросает в меня пачкой презервативов и таблеток.
– Кидай в сумку и держи весь боезапас при себе! – улыбается мне эта оторва через зеркало.
По инерции сжимаю коробку в руке, встаю и делаю несколько шагов в сторону дверей. С трудом передвигаю ноги. Все тело болит. Выхожу в коридор и застываю, встретившись со своим отражением в зеркальной стене.
На меня смотрит хрупкая растрепанная блондинка с голубыми испуганными глазами и отметками страсти по всему телу. Такое впечатление, что я побывала то ли в аварии, то ли в мясорубке. Хотя, последнее недалеко от истины.
– Тай, – чуть тише зову я, спускаясь по лестнице на первый этаж. Не слышу ни единого отклика.
Я прохожу по светлой гостиной, вижу накрытый на две персоны стол с остывшими блюдами, к ним мы так и не прикоснулись.
Чем больше проходит времени, тем более четко приходит осознание, что я здесь одна. Все кажется, что это просто случайность. Тайгер появится внезапно, схватит меня в охапку, закружит и вновь подарит остроту своих ласк.
В холле натыкаюсь на свой клатч, забытый на огромной белоснежной софе, медленно подхожу и достаю телефон. Потратив на раздумья секунды и поджав пальцы на ногах то ли от волнения, то ли от холода, проникающего в меня от мраморных плит, нажимаю на вызов.
Гудки идут, и я слышу знакомую трель. Поворачиваю голову в сторону непрерывного звука, холодею, наткнувшись на небрежно брошенный на овальном столе серебристый навороченный смартфон Тайгера…
Сердце начинает странно колоть ужасным подозрением. Оно находит свое подтверждение с каждой секундой.
Слышу резкий мужской голос:
– После того, как утолял свой голод, я забывал о своих шлюхах, просто выходил за дверь и вычеркивал девок без лишних слов и объяснений!
Что я знала о боли?
Наверное, ничего до этой секунды.
Ощущения такие, словно он эти ядовитые слова в лицо мне бросает, снова и снова бьет ими и толкает в пропасть, которая разверзлась под моими ногами, и я понимаю, что уже не лечу…
Я уже упала с высоты небес. Я разбилась вдребезги и валяюсь сломанной куклой на остриях камней.
Руки трясутся, телефон выскальзывает из ослабевших пальцев и с оглушительным грохотом ударяется о мраморный пол, разбиваясь…
Он ушел. Не сказав ни слова. Ушел так, как и предупреждал. Просто вычеркнул меня. Оставив мобильный, чтобы не названивала.
– Тай… – едва различимый предсмертный всхлип рождается на дрожащих губах…
Ноги подгибаются, я падаю на мраморный пол, болезненно стукнувшись коленками. Я физически ломаюсь от силы полученного удара.
Бью кулаками по глянцевым плиткам шикарного белоснежного холла, ломаю ногти в кровь и вою в голос.
Господи, как же мне больно! Я не знала, что сердце можно ощущать с такой силой, оно болит и пульсирует в агонии.
Я плачу, и мне кажется, что не слезы текут по щекам, это кровь вытекает из меня по каплям, жизнь уходит, и я чувствую, как ледяной холод заполняет все существо.
Предательство ядом расползается по губам, пропитывает и отравляет мою суть…
Глава 5
Ты – яд в крови,
Ты – одержимость,
Ты… мои сердце и душа.
Набросок. А. Гур.Тайгер Ривз
Практически не сплю, безотрывно рассматриваю белокурую красотку, что устроилась под боком.
Адель вызывает тепло в груди, даже во сне кажется трогательной и невероятно сексуальной. Растрепанная, с чуть приоткрытыми исцарапанными и припухшими от моих остервенелых поцелуев нежными губами.
Этой ночью я сдерживался, как мог, пытался не замучить свою сладкую девочку, но все равно проиграл демонам, наконец добравшимся до желанной добычи.
Зажимаю тонкое одеяло в руке и медленно стягиваю, хочу видеть ее хрупкое тело, которое любил ночь напролет.
Улыбаюсь, поймав последнюю мысль за хвост. Вот именно, что любил, и никак иначе. Хищнику внутри меня нравится видеть отметины, которые он понаставил на нежной бархатной коже.
От моей агрессивной сути не уйти… Странные ощущения. Никогда еще не засыпал с женщиной. Шлюх имеют. С ними не спят. Их сон не стерегут и ими не восхищаются.
С темным удовольствием рассматриваю исцарапанные моей щетиной ключицы. Изучаю отметины и следы своих диких поцелуев на молочной коже груди с алыми острыми воспаленными сосками, и понимаю, что опять завожусь, словно не я был в пьяном угаре секса всю ночь.
И мне все равно мало. Как маньяк, продолжаю тянуть покрывало вниз, открывая все больше желанного тела, любуясь.
Нехило завожусь. Но в эту самую секунду Адель передергивает тоненькими плечами во сне, и ее кожа покрывается мурашками. Быстро возвращаю одеяло обратно, укрываю, чтобы ей не было холодно.
Лежать рядом и не трогать ее становится первоклассной пыткой. Осознаю, что рано пока, и так замучил, заставляя кончать снова и снова, наслаждаясь хрипотцой сорванного голоса.
Сжимаю зубы и выдыхаю. В какой-то момент понимаю, что со стояком нужно что-то делать и иду под холодный душ.
Ледяные капли острием игл простреливают пылающую кожу. Стою, опустив голову и подставив затылок под удар. Заставляю себя не двигаться, не дышать, пытаю тело, прогоняю возбуждение и остываю в прямом и переносном смысле.
Возвращаюсь в спальню, сразу выхватываю взглядом Адель, которая закуталась в одеяло так, что только остренький носик и выглядывает.
Внезапно мозг простреливает пониманием. Я не предохранялся. Впервые мне не хотелось никаких преград. Черт. Быстро подхожу к кровати и выдвигаю ящик.
Нахожу необходимые таблетки.
Адель отвлекает, переворачивается во сне, и я не удерживаюсь, провожу пальцами по белокурому шелку волос, в беспорядке свисающему с подушки.
Пока мне не понадобилась вторая ледяная экзекуция, быстро одеваюсь. Отворачиваюсь. Беру ключ-карту и направляюсь к лифту.
Нужно проветрить мозги, погулять полчасика и вернуться. Учитывая, что Адель уснула под утро, ей еще спать и спать. Не хочу оставлять ее надолго. Мне просто нужна короткая передышка и несколько минут вдали от нее.
Прикладываю ключ-карту и захожу в лифт. Стальные створки плавно закрываются, и я еще не подозреваю, что именно сейчас серебристый метал отрубает меня от целого пласта прежней жизни, лишая обратного пути.
Я стою с коробочкой сделанных на заказ пирожных в ожидании лифта, когда со спины на меня нападают, бьют под коленную чашечку, валят на пол. Коробка вылетает из рук.
Взгляд выхватывает размазанные по полу кашеобразные цветные сгустки. Эта цветная лажа, разбрызганная на полу, еще долго будет приходить мне во сне.
Странная игра восприятия – я не буду вспоминать кровь, изувеченные тела и изорванные части плоти врагов. А эту хрень запомню.
Получаю точные удары по почкам и печени. Меня бьют правильно, четко отработанными движениями, используя фактор неожиданности и пытаясь завернуть руки за спину, дезориентировать.
Зверею. Действую инстинктивно. Выворачиваюсь. Высвобождаюсь из болевого захвата, несмотря на хруст и прострелившую плечо адскую боль.
Бью на поражение, выполняю все запрещенные удары. Получаю в челюсть и чувствую металлический вкус крови. Когда напарываюсь взглядом на знакомые лица охранников, слетаю с катушек. Еще один вылетает из боя, получив удар по кадыку, задыхается. Я слышу хруст ломающихся костей.
Нет времени думать и понимать, почему все это происходит. Отцовские псы напали, и единственное, о чем я думаю, это то, что Адель в моей квартире. Фак. Первая и единственная мысль – защитить.
На автомате наношу удары, сопротивляюсь. Но я один против тренированных бойцов, которые ожидаемо укладывают меня на пол в очередном болевом захвате, вывернув руки.
Цежу ругательства и все равно пытаюсь отбиться, выворачиваюсь, вполне осознавая, что еще немного подобного давления и мне просто порвут связки.
В какой-то момент меня хватают за волосы и натягивают их с такой силой, что, кажется, сорвут скальп.
– Твою мать, Тигр! Какого ты тут устроил?! – кричит мне в лицо начальник службы безопасности отца.
– Это ты какого хера, Стив?! Совсем охренел?! – ору в ответ.
– Ты не знаешь… – ошалело выдыхает крупный седовласый мужик. Я знаю его с самого детства. Он кивает парням и меня немного отпускают.
Стив заглядывает в глаза и произносит:
– Тайгер, за твою голову назначена награда. У нас нет времени.
– Чего я не знаю? – задаю вопрос, потому что чую, когда мне лгут и замалчивают.
На грубом, испещренном морщинами лице Стива проскальзывает неверие и губы поджимаются, выдавая скорбь:
– Все убиты, Тайгер. Вся твоя семья… Ты – последний.
Грудная клетка взрывается болью. Воздух застревает в легких. Осознание произошедшего убивает.
Я чувствую себя так, словно нахожусь под действием первосортных транквилизаторов. Обмякаю в руках отцовских псов, позволяю им утащить меня, падаю на заднее сиденье бронированной тачки и понимаю, что мой мир взорван, уничтожен, как и вся моя семья.
Тайгер Ривз. Все, кем он когда-то был, убито этим утром. Где-то в глубине в предсмертной агонии бьется душа мальчишки, сгорает с именем и образом белокурой девчонки на устах.
На пепелище потерь, смрада и гари рождается монстр, который обречен жить лишь на одном двигателе и имя ему – месть.
Глава 6
Адель Соммерсье
Тихонечко забираюсь на софу в холле, обнимаю колени и останавливаю взгляд на створках лифта, которые тупо гипнотизирую на протяжении длительных часов. Глупое сердце все ждет, что Тай вернется. Но…
Чуда так и не происходит.
Сквозь панорамное окно во всю стену наблюдаю закат, раскрашивающий пространство пентхауса багровым цветом. Кажется, что вокруг все в крови.
Символично.
Ночь с любимым мужчиной, утро разбитых надежд и одинокий багрянец заката…
Бросаю взгляд на коробку с противозачаточными, все еще зажатую в руке, сжимаю кулак до хруста костей.
Мне нужно принять лекарство и решить вопрос…
Выдавливаю таблетку на ладонь, ненужная коробка падает на пол. А я рассматриваю белоснежный кругляш, словно диковинную ядовитую тварь, упавшую на руку.
Стоит подумать, что мне нужно проглотить лекарство, как меня начинает тошнить. Прикрываю глаза, прислушиваюсь к себе. Тело болит нещадно.
Провожу кончиками пальцев по груди, задеваю соски, которые отвечают пульсацией и опускаю руку на живот, замираю, прикрываю глаза.
Во мне может уже жить частичка Тайгера… Продолжение моего безжалостного монстра.
Могу ли я убить его?
Солнце скрывается за горизонтом. Черные тени заползают в дом, играют на стенах… Вот и пришел мрак. Последняя крупица надежды погибает.
Медленно поднимаюсь с софы и направляюсь к лифту. Решение приходит неосознанно.
Если этой ночью во мне зародилась новая жизнь, то так тому и быть. Какие бы последствия ни имела эта ночь, я их приму…
Ненужная таблетка падает на пол, слышу, как она стукается о мрамор и теряется на просторах холла. Активирую лифт, покидаю логово зверя.
Больше мне здесь делать нечего.
Как добралась домой, не помню. Все случилось так, как и предсказывала мать. Я вернулась израненная, с перебитыми крыльями за спиной.
Положила чемодан в коридоре и упала в теплые материнские объятия. Я не плакала. А Ивет ничего не спросила. Все было ясно, предсказуемо. Сердце откликалось болью, а в душе царила пустота, некий вакуум, когда нет чувств, нет эмоций. Все глухо.
Я зашла в свою комнату, закрыла дверь, и как была в одежде, так и упала на кровать. Мне хотелось побыть в темноте и одиночестве. Лежала с открытыми глазами, уставившись в никуда.
Пограничное состояние между сном и явью. Сколько я пролежала, не знаю, просто в какой-то момент фамилия Тайгера донеслась до сознания, а затем послышался звук разбитой посуды.
Я рванула с кровати и бросилась в гостиную, где по телевизору крутили новости: раскадровка с места трагедии, следы пожара и разбитые куски искореженного метала.
А затем… Я вижу фотографии. Замираю, застываю, когда с экрана телевизора на меня смотрят сине-зеленые глаза Тайгера. Семейная фотография, где двое мужчин, страшно похожих, обнимают миниатюрную элегантную шатенку. Тайгер – копия отца. Вереница фотографий незнакомых людей и девочки-подростка в черных рамках. Сердце рвется в кровь от понимания, что случилось страшное.
В самом конце карусели из фотографий на экране появляется лицо моего Черного Ястреба крупным планом. Меня пробивает вспышкой дикой боли.
– С вами Саманта Стром, – рыжая, ярко накрашенная журналистка сжимает в тонких пальцах микрофон, стоя перед огромным особняком, частично скрытым витым забором, – я веду репортаж из загородной резиденции семейства Ривзов. В связи с трагедией ведется следствие. Мы ждем появления представителей семьи. Напоминаю, что страшная катастрофа унесла жизни девятерых человек. Погибли все пассажиры, а также экипаж частного борта. Тайгер Ривз по некоторым данным считается пропавшим без вести. Пока не ясно, был ли наследник империи на борту лайнера.
Голова взрывается, перед глазами темнеет, воздуха перестает хватать, но я заставляю себя ловить каждое слово репортерши:
– Некоторые СМИ утверждают, что это мог быть теракт, или же диверсия против одного из крупнейших владельцев металлургической корпорации страны. Дэвид Ривз славился бескомпромиссностью и довольно жесткой манерой ведения дел. Он являлся крупным меценатом и руководил несколькими благотворительными фондами.
– Вон он! Вон… снимай…
Легкая заминка и рыжая, сверкнув глазами, бросается по направлению к подошедшему к журналистам азиату:
– Господин Мун, господин Мун, – кричат журналисты наперебой, – что известно о Тайгере Ривзе? Был ли он на борту? Его считают пропавшим без вести… А правда, что вся империя будет поделена между конкурентами и партнерами? Вы считаете, что это диверсия?
Сухое лицо с раскосыми черными глазами, что смотрят прямо в объектив, и мне кажется, этот человек сейчас отвечает именно мне:
– Мы пока не комментируем ситуацию. Могу только сказать, что ведется следствие и по мере поступления информации мы будем делиться ею с общественностью.
– Есть достоверная информация, что Тайгер Ривз не был на борту! Накануне он присутствовал на выпускном своей девушки, – не унимается рыжая репортерша.
Щуплый мужчина останавливает холодный взгляд на бойкой корреспондентке, которая в замешательстве делает шаг назад.
– У Тайгера Ривза нет девушки. У него есть невеста. Мисс Дэвис сейчас безутешна. Имейте такт и культуру, – одним взглядом человек по фамилии Мун заставляет всех застыть и продолжает свой путь.
Последняя фраза выбивает всхлип и горький истерический смех. Значит, Тайгер обручен… Слезы градом текут по щекам, а я смеюсь, как ненормальная. Я – никто. Очередная шлюха, с которой Ривз приятно отдохнул. И которую прямым текстом предупредил, как именно все будет.
Только вот сердце болит за него. Хочется бежать к нему, обнять и просить, чтобы поделился своей болью! Я все стерплю! Все вынесу…