Третий пилигрим

Oh, my love

What have I done?

There's nowhere left for us to run

Ursine Vulpine & Annaca – And So My Heart Became a Void

Проблемы начались, когда общественная королевская обсерватория поймала неизвестный сигнал старого формата: еще до бури никаких лишних передач никто не фиксировал, и вдруг, военный спутник ловит простой аналоговый сигнал.

Все произошедшее – череда случайностей, ошибок и того самого фактора, на который обычно ссылаются живые разумные существа – раньше его называли человеческим. Пусть на планете Дагон давно нет людей – они все остались там, на мифической Земле; Солнце не садится и не встает, как рассказывали чьи-то предки – новая холодная звезда Фомальгаут висит как прибитая к небу. И пока во вселенной будет разум, а у разума будет сердце – живое существо будет ошибаться, это заложено в природе. Даже самый совершенный и отлаженный механизм рано или поздно дает сбой. Но живое существо – не механизм, и химию нельзя подчинить, как бы ученые умы ни старались. Прибавку к жалованию за старания они, конечно, получат, но толку будет мало.

Королевская обсерватория прежде не получала никаких передач от военных; да и не могла она их получить – такие сигналы были зашифрованы и передавались со спутника строго в штаб на другом конце столицы. Все старательно делали вид, что неприметное здание из краснеющих от песчаных бурь камней – не разведывательный армейский отдел, а простая канцелярия. Армии не чужды бюрократические проволочки, а без них нет порядка и субординации. Выдавала только “тарелка” на крыше – она была больше, чем у соседских министерств.

Тот редкий случай, когда сошлись не только звезды, планета Дагон находилась в перигее к своей звезде – и магнитные поля совсем взбесились, с орбит сошли все спутники, отлаженные передача данных за какой-то момент прервалась; неполадку быстро устранили, а когда все включилось обратно, одно сообщение ушло по другому адресу. Королевская обсерватория очень удивилась, получив зашифрованные данные с неизвестного передатчика, и неопытный интерн пошел с вопросом не к начальству – нет – он решил громко объявить о своей находке на весь отдел “Наблюдений и расшифровки данных”. Впоследствии его уволили, но весь отдел заменить нельзя. Да и интерн оказался не простой, а засланный кем-то племянник влиятельного и известного владельца новостного портала.

Поэтому после того, как буря утихла – в прямом и переносном смысле – по всем каналам связи пошло обсуждение свежих новостей: простая общественная обсерватория поймала зашифрованный сигнал от военного спутника. Говорят, будто бы расшифровали даже. Говорят, там какие-то старые координаты. Да что вы, быть такого не может, у них нет специалистов такого высокого ранга. А как же известный в прошлом отставной командир? Ах, тот, которого выгнали без выходного пособия за пьянство на рабочем месте и кражу аквариумных фикусов, что вы, он давно этим не занимается; уж и забыл все алгоритмы шифрования, надо меньше пить. И какие там могут быть координаты в этой передаче? Бросьте, там либо местоположение спутника, либо данные по самой буре. Зачем военным данные бури? Откуда я знаю!

В одночасье, посетителей (и простых зевак) в общественной обсерватории прибавилось. Судьбой старого вояки тоже заинтересовались, нашлись даже отчаянные журналисты, которые просили интервью – он всем отказал и спрятался в кабинете. Пить он давно бросил, хоть и выглядел до сих пор небрежно, будто каждое утро начинал не с кофеина. Подумав немного, он решил найти ушлого интерна – куда делось то сообщение? Его стерли сразу? Но все, что попадает в локальную сеть, там и остается – нужно лишь искать в правильном месте.

Интерна он нашел, информацию тоже. Разговоры постепенно сошли на нет и все предпочли забыть о досадном инциденте. Постепенно, в военном техническом отделе, который занимался спутниками и передачей данных, заменили всех специалистов.

Старый пройдоха, изрядно попотев, действительно сумел расшифровать сообщение – слухи не врали, это были координаты неизвестного объекта в нескольких световых годах. Появилось предположение о том, что это научно-исследовательский аппарат с планеты предков, о которых все так старательно умалчивают. На уроках истории об этом говорят вскользь, почти стыдливо: ну были какие-то люди, ну заселили Дагон для добычи полезных ископаемых черт знает когда, а потом бросили собственную колонию, когда финансирование кончилось. Конец истории для человеческой колонии с планеты Земля, начало истории становления профсоюза ученых и технократии. Сначала они отреклись от своего родного мира; потом у них появился король и они создали первого дагонца – вставили в днк белок тихоходки – и получился сверхчеловек, которому не страшны перепады температур, радиация и магнитные бури; поработали еще немного – и питание в новый организм теперь поступало другими путями – что для старого вида было ингаляцией, для нового вида стало обедом. После этого история становится очень подробной и до жути скучной, студенты на лекциях засыпают.

Теперь же, спустя века, годы и суточные циклы другой планеты, военный спутник-шпион поймал угасающий сигнал последнего рабочего устройства на Вояджере-3. По случайности, данные о находке сразу достигли общественности, а не военных и Короля. За что и немедленно разжаловали весь отдел. Старого шифровальщика тоже быстро нашли, и на всякий случай посадили в тюрьму, чтобы болтал меньше.

Жизнь наладилась, одним словом.

***

Тишину в зале собраний можно было резать ножом. Никак не получалось расслабить плечи, но и нельзя было – принцесса так и застыла с вышколенной осанкой, как положено члену королевской семьи. Так надо; и не важно чего это в итоге стоит. На публике нужно быть идеальным образом для подданных.

Боции очень хотелось плакать: утром ее не пустили к ребенку, а потом и вовсе семья настояла на том, чтобы они все вместе присутствовали на дневном заседании с министерствами. Но поддаваться чувствам нельзя, годы этикета и воспитание брали над ней верх, поэтому она сидела, смотрев в одну точку и даже не пытаясь слушать доклады бесконечных министров. По правде говоря, никто бы и не спросил ее мнения – мнение младших не учитывали в важных политических вопросах, так что она просто тратила свое время, хотя могла бы быть со своим ребенком. И еще Ари прислал утром сообщение…

Резкий звук вдруг вывел ее из раздумий. В зале подняли витражи с окон, но подступала буря, и ветер набирал силу. Один из витражей, видимо, плохо закрепили в раме, и от очередного порыва ветра, он все же треснул. В ладонях появилась какая-то непонятная дрожь, дыхание сбилось лишь на момент; семья все заметила, самый старший кинул на нее полный недовольства взгляд. Боция вновь застыла как послушная кукла.

Как бы ей хотелось познакомить с дочерью отца, но Ари уже очень долго находился в бегах, после того как его разжаловали с ранга капитана стражи, а потом и вовсе кинули в самую дальнюю камеру. Негодник смог выбраться, облапошив собственную охрану. Почти наверняка бежать ему помогла оппозиция профсоюзов, которая выступала против установившейся монархии. Они легко подкупали молоденьких поварят и разнорабочих, обещая не только деньги, но и справедливость. Иногда он еще посылал сообщения через низкоранговых слуг, которые свободно передвигались по замку. Боция боялась, не знала что с Ари и как он живет – вдруг, он подписался на сделку, условия которых не сможет выполнить. Один раз она в ужасе подумала, что его похитили, чтобы пытать. В голове роилось столько непрошенных мыслей и, что хуже, рядом не было никого, кому бы она могла доверять.

Еще немного, и это невыносимое собрание закончится, тогда они больше не смогут придумать десяток других причин, чтобы удержать ее. Она готова пожертвовать любым своим временем ради ребенка – это все, что осталось у нее от этой недостойной связи. Прошли годы, но дражайшая семья не устает напоминать ей об ошибке молодости, которая опорочит их фамилию; и ее не допустят до власти, даже если никого из них не останется в живых.

Судьба распорядилась так, что у младшей наследницы трона – идеальной внешне – было много внутренних проблем. Королевская кровь была испорчена сторонними примесями, что почти невозможно в строгих лабораторных условиях. В итоге, правители так сильно хотели спрятать постыдный секрет о собственном происхождении, что предпочли сделать вид, будто ничего не происходило. Химики менялись, время шло – недовольным просто повышали оклад, дерзких убирали.

Время тянулось медленно, но все же ее выпустили из зала прямиком на нижний уровень замка – в зал, где в изолирующей капсуле ее ждала дочь. Впрочем, ждала ее не только дочь, но и королевский химик, приставленный следить за состоянием ее жизненных показателей. Он же был в ответе за синтез для внутривенного питания ребенка. Боции нравился этот химик: он не мямлил и не трясся, говорил по существу и молчал все остальное время. Молодой талант, у которого нет интересов при дворе, он полностью увлечен своим делом и не обращает внимание на слухи и сплетни, которые ходят вокруг младшей наследницы.

***

Рабочий день у Сварта начался не так: сначала он никак не мог найти новую капсулу в питательный аппарат, потом разбил три новых, неудачно рванув упаковку. Пока он собирал осколки, на коннектор в закрытый канал кто-то прислал сообщение. В руках стекло, коннектор надрывается, головная боль нарастает. После пробуждения он забыл надеть браслет, тогда можно было бы ткнуться носом в экран и принять чертов вызов.

Голодный и злой, Сварт бросил на пол стекло, встал и отряхнулся –  сообщения на закрытый канал каждый день не приходят. Вернее так: они не приходили уже очень давно, и он не на шутку разволновался – руки вспотели. Буквально влетев в стенд с коммуникатором, он разблокировал экран, едва попадая по сенсорным кнопкам. Определитель не сработал, и Сварт по прежнему не знал, кто ему звонит. Любопытство пересилило, и он нажал “ответить”.

После, прогоняя весь тот короткий и безумный диалог в голове, он все еще с трудом верил в произошедшее. Может быть ему просто приснилось? Пропавший черт знает когда, бывший капитан и его старый друг Ари, одним чудесным днем звонит ему на коммуникатор по закрытому каналу, чтобы назначить встречу. Сварту стоило отказаться: это могло быть ловушкой, могло быть проверкой военной разведки при короле – да чем угодно, даже плохой шуткой; но любопытство взяло свое.

Сварт ожидал оказаться на каком-нибудь заброшенном складе на окраине, но координаты привели его на центральный дагонский рынок. Там неприметный человек в сером балахоне отвел его в небольшую комнатушку за прилавками. Старый друг почти не изменился, даже оставил прическу со времен службы при королевском дворе. Точно что-то удумал, и хочет смешаться с толпой простых охранников.

Спрячь Цвейг. Возник из ниоткуда и теперь еще просит о таком. Слушай, я же знаю, что тебе интересен ее случай, но ты никак не можешь понять, почему без окисления никакие синтезы для нее не работают. У меня есть ценная информация, я поделюсь ей. Взамен – спрячь моего ребенка. Нам повезло, что к ней приставили именно тебя – только тебе я и могу верить, другие никогда не смогут выяснить, чем она больна. Больна. Какое смешное слово, особы королевских кровей не болеют – их кровь очищена.

Сварту даже не надо было переспрашивать, и так все понятно. Да что ж сразу одну, их же целых две, неужели невесту свою тоже решил на меня повесить. Ах, заберешь ее сам. Понятия не имею, куда вы собрались, но я очень надеюсь, что все это временно.

И снова, только манеры не позволяли одному упасть на колени, а другому орать во всю глотку. Сварту хотелось трясти Ари что есть сил: ты был моим другом, я хотел помочь тебе; но не так, не так, не так. Какое право ты имеешь пользоваться мной, зная, что я не смогу отказать. У тебя совсем совести нет.

Капитан понимал его без слов: каменное лицо, стеклянные глаза – химик даже не моргал и зрачки не сужались. Сварт стоял и прикидывался столбом. Ари терпеливо ждал его решения. Наконец, в той же удушающей тишине, Сварт поднял руку и одернул высокий воротник; а потом, не смотря больше на бывшего капитана, вышел из комнаты. Клятва, данная химиком однажды, нерушима до самого последнего его вздоха. Пока бьётся сердце, он служит народу. А капитан больше не принадлежит трону, теперь он наравне со всеми. Тишина стала согласием. Ари на секунду показалось, что с груди свалился камень.

***

Очередная песчаная буря продолжала расти на горизонте и подступала к окраинам столицы. По всем показателям скорость ветра уже была средняя, а ведь прошло не так много времени.

Встреча с ребенком получилась короткой, но Боция рада была и этим маленьким моментам. Цвейг, как и обычно, была бледная и без блеска в глазах. Иногда ей казалось, что ребенок совсем не хочет бороться и цепляться за жизнь. Да и в самом деле: что за жизнь такая, под стеклянным куполом. Цвейг обычно очень волновалась и капризничала, когда ставили старомодную капельницу с новым синтезом; сегодня же она взирала на все почти с полным безразличием. Боция знала: Сварт ей нравится, он старается провести все процедуры как можно более безболезненно, молчит и внимательно следит за каждым показателем на экранах разных аппаратов. Он не спорит, не повышает голос и объясняет все, что только Боция попросит.

Знакомство Цвейг и Сварта состоялось без Боции, поэтому начали они со ссоры. Что вы копаетесь, меня уже начинает тошнить. Кто вас учил, вы вводите мне иглу мимо вены – опять синяки останутся. Уменьшите скорость подачи раствора, у меня и так голова кружится. Цвейг всегда провоцировала людей, когда ей становилось хуже. После, когда Боция с опозданием появилась в зале, она застала очень угрюмого ребенка и очень бледного химика с бешеным взглядом. По крайней мере, он не убежал как предыдущий.

Подошло к концу еще одно длинное и утомительное официальное мероприятие, но Боция не теряла надежды, что вот-вот, еще немного и вся эта канитель с заседаниями и сном подле ребенка на нижнем этаже, должна закончиться. От нее постоянно требуется молчать, делать как лучше для семьи для репутации, не спорить и не задавать вопросов, когда ее ребенку вновь меняют доктора. Она должна быть благодарна за все, что делает для нее семья.

Порывы ветра были все сильнее, многие жители столицы поспешили укрыться в своих домах. Редкие энтузиасты еще летали в своих капсулах тут и там, уклоняясь от подгоняемого ветром мусора. В одной из таких маленьких невзрачных капсул, Ари мчался во дворец, выжимая ресурсы летательного аппарата на полную. Он хорошо знал расписание мероприятий при дворе, поэтому нужно было спешить – Боция могла уйти к ребенку на нижний уровень, оттуда вытащить ее будет дольше и сложнее.

Балкон в тронном зале был спрятан от ветра, в погожий день оттуда хорошо было видно столицу; но в такую бурю в воздухе была видна только рыжая пыль. Почти все разошлись, у Боции было совсем немного времени, и она вышла – поискать взглядом что-нибудь знакомое. На нее наконец-то перестали обращать внимание, да и в зале не было никого из посторонних.

Мусор летал вверх-вниз, горизонт уже был неразличим и на самом деле уже нужно было закрывать дворец на время предстоящей бури, но Боция позволила себе расслабиться. Город был пуст, где-то в окнах горели желтые огни, лавки с безделушками попрятали все вывески, электронные флаги выключили. Принцесса постояла еще немного, и еще чуть-чуть, пока, наконец, глазу больше не за что было зацепиться. Здания на самом краю горизонта уже смешались с песком.

Боция отвернулась от однообразного пейзажа и неторопливым шагом отправилась обратно, считая стыки камней на полу. Раз, два, три…этот неровный, четыре, пять, шесть, там откололся край. Она почти зашла внутрь, по телу пробежала непонятная дрожь – будто от томления.

Сзади взревел мотор и прямо напротив балкона, сверху опустилась маленькая капсула.

Дверь медленно поднялась, а внутри был он.

Волосы изгнанного капитана развевались на ветру, от прежней укладки ничего не осталось – и песок – песок был повсюду: в глазах, в волосах, во рту; он мешал дышать и думать. Всё что видела Боция – его желтые глаза, которые светились в этой пыли. Она пошла на них, побежала,спотыкаясь о подол, поднимая его и делая шаги шире. Впервые за многое время она могла дышать, будто сухой жесткий песок не забивал трахею. По пути она потеряла туфли – плевать, Боция готова сейчас бежать по острым кристаллами босиком, лишь бы ему навстречу – Ари поймает.

Сзади уже наперебой кричала ее семья, отдавая приказ охране.

И Ари поймал, когда она вспорхнула, точно птица, на край парапета. Вывалился почти наполовину из кабины, одной рукой держась за руль, другую выкидывая вперед. Она не рассчитала силу прыжка, и прыгнула дальше – ухватилась ему за плечи – капитан охнул, вцепился в железный пояс на ее талии – он съехал вверх и острым краем впился под ребра, а она впилась ногтями в парадную форму. Небольшая капсула, рассчитанная на одного человека, накренилась от резкого перепада веса и пошла вниз. Капитан, одной рукой держа принцессу, а другой – штурвал, рванул его в противоположную сторону.

Принцесса рухнула сверху прямо на него, засмеялась, выдохнула ему в щеку; но капсула продолжала падать, поэтому, он не встретился с ней взглядом и продолжил тянуть на себя штурвал одной рукой. Боция с трудом отцепилась от пиджака Ари, и быстро оглянулась – искала поручни под потолком, за которые можно ухватиться. Ари успел предупредить: держись! И набрал скорость, в попытках снова стабилизировать аппарат. Их тряхнуло, сзади что-то заскрипело, они едва вписались в оживленный трафик между летающими аппаратами, и капитан направился в сторону разрастающейся песчаной бури. Как они и хотели. План был простой: вытащить ребенка из дворца, потому что там она рано или поздно погибнет так и не увидев ничего, кроме одной единственной комнаты.

А что будет с ними – не важно.

***

Сварт понял, что все пошло не так, когда люди забегали кругами даже на нижнем уровне. Он бросил взгляд сначала на капельницу, а потом на время. Времени категорически не хватало. Нужно было соображать быстрее, но у него вдруг перехватило дыхание и затряслись руки. Конечно, он подготовился, но теория и практика часто идут вразрез друг с другом. Ари все подготовил: снаружи ждали свои люди, которые помогут добраться до убежища. Сварту нужно было только накачать Цвейг и вынести ее из дворца – плевое дело; но и здесь он решил перестраховаться и сделать пару газовых бомбочек для отвлечения внимания – ну так, на всякий случай. Лекарства уже было достаточно, ребенок уснул, но для верности он подождал еще немного, как раз охраны в комнате стало меньше: сверху понадобилось подкрепление для преследования похитителя.

Еще бы, не каждый день бывший телохранитель принцессы крадет ее на одноместной капсуле и увозит ее прямо в эпицентр надвигающейся бури.

Когда внутри оставалось только два охранника, Сварт понял, что пора действовать. Сначала он выключил все приборы, затем отцепил капельницу от катетера на руке ребенка. Тут же, в двери показалась голова человека в форме дворцовой стражи: он пристально осмотрел все, затем вошел и гаркнул на оставшихся охранников: там людей не хватает, а вы прохлаждаетесь. Вон! Они вздрогнули, и поспешно убежали. Сварт лихорадочно начал перебирать в голове отговорки: для чего ему нужно вынести ребенка из защищенной комнаты. Но для этого не было необходимости, потому что внезапно страж понизил голос и обратился прямо к Сварту: давай быстрее, я отвлек всех по пути сюда, чтобы дать вам больше времени.

Можно выдыхать, свои.

Переодетый страж хорошо постарался: после того, как они выскользнули из зала, они успели пройти полпути никого не встретив – Ари сумел переполошить и напугать королевскую семью до такой степени, что они отправили в погоню абсолютно всех. Возможно даже повстанческих подсадных уток, которые в суматохе сильно уменьшат численность королевской стражи.

Впереди ждала узкая галерея с высокими арками, которая в обычный день была залита светом. Она вела к выходу, где уже ждал транспорт. Но в самом конце охрану не убрали, и между повстанцем и двумя стражами завязалась потасовка, исход которой был, впрочем, очевиден – один хилый пилот не справился

Пилота капсулы добили. Сварт вздрогнул всем телом, ноги налились свинцом а в легких не осталось воздуха. Оружие было направлено прямо на Сварта. Он инстинктивно прижал к себе ребенка, в голове не было ни одной мысли, тем более полезной. Переодетый охранник бросился вперед, отвлекая стражей – те сразу начали палить по нему, но его подготовка была явно лучше.

Скорее, пока я их держу!

Сварт послушал, и заставил себя переставлять ноги быстрее, побежал к выходу все так же сжимая Цвейг в руках. Прямо на выходе лежало тело пилота, который должен был их встречать, и тут Сварт вспомнил про дымовую завесу. Это все, что он может сделать, но стоит хотя бы попытаться. Раствор должен был быстро среагировать с водородом в атмосфере, превращаясь в розоватый и плотный дым; но когда брошенный на каменный пол стеклянный шарик не разбился, Сварт со всей силы наступил на него – дым с шипением пошел из под его длинного плаща и закрыл выход. На драку в коридоре это почти не повлияло.

Но жалеть о своей неудаче было некогда, поэтому Сварт просто побежал.

В бортовой компьютер уже были вбиты координаты, так что Сварт просто полетел по ним. Он почти не следил за дорогой и бездумно летел по маршруту – нужно было следить за дыханием Цвейг, а оно и так было очень слабым. Боясь оставить ребенка без присмотра даже на минуту, он усадил ее на колени – благо, кресло пилота было глубокое. Одной рукой он держал руль, другой – запястье Цвейг. Так они и прорвались через бурю вверх, там где песка было меньше. Лишь чудом уцелев при прохождении по краю бури – песок в воздухе с шумом бил по обшивке; он понял, что они покидают орбиту. Полет занял больше времени, чем предполагал Сварт; он пытался прикинуть как скоро у ребенка начнется одышка, а за ней последуют и приступы, если ее не стабилизировать.

Когда они, наконец, добрались до убежища, Сварт осознал произошедшее. Он украл наследницу из королевского дворца; младшая принцесса со своим телохранителем скорее всего сгинули в буре, которая сейчас уже вовсю ревела в столице; он примкнул к повстанцам сам того не желая и больше не сможет вернуться назад, к своей работе. После приземления на обратной стороне спутника, он еще сидел в кабине, пытаясь отдышаться. Почему-то резко перехватило дыхание, руки затряслись сильнее, чем обычно и по шее потек холодный пот. И тут же Цвейг тряхнуло у него в руках. Она даже не проснулась, но судороги уже начались.

Химик еще долго возился с Цвейг. Повстанцы постарались: подготовили небольшую лабораторию, пусть и с устаревшими приборами – зато они работали как новые. Была даже герметичная камера для работы с опасными соединениями. Комнатушка была совсем маленькая, но в нее постарались запихнуть все, что влезло. В центре была чистая капсула с усиленным карбоновым стеклом и манипуляторами – в экстренной ситуации, он мог делать операции.

Но самое интересное нашлось на лабораторном планшете: базы данных о которых Сварт только слышал, будучи студентом. Будто где-то на черном рынке ходит информация о болезнях старого мира и о людях, которые их лечили, их еще называли врачами. Миф оказался очень реальным и очень ценным – теперь он сможет выяснить, чем действительно болеет Цвейг; поставив правильный диагноз, он сможет сделать лекарство – головокружения, судороги, постоянная слабость и аритмия уйдут. Сварт так и просидел полночи, изучая старые архивы, пока не закружилась голова. Тут он подумал, что из-за всей суматохи он забыл про питание – но и оно нашлось, в отдельных органических капсулах, рядом с переносной маской для питательных ингаляций.

Позже, когда он вышел наружу, чтобы все хорошенько осмотреть и оценить техническое состояние капсулы, на которой они в спешке убегали, на заднем дворе их убежища нашлась интересная конструкция: наполовину занесенный песком и камнями аппарат размером с обычную летающую капсулу. При более подробном изучении всех частей, которые раскидало в нескольких метрах вокруг, выяснилось, что никакой это не спутник: тот самый перехваченный сигнал из-за которого началась заварушка и повстанцы стали гораздо агрессивнее – валяется на обратной стороне дагонской Луны, захваченный ее гравитацией и рухнувший в кратер.