Второй станет первым. Рассказы из бассейна

Но в нашем бассейне на окраине города о великих достижениях не думали. Спортшкола детская, самая что ни на есть рядовая спортшкола, бассейн короткий. Но и в этой самой казалось бы рядовой спортшколе страсти кипят нешуточные. И прижиться в ней, остаться, удержаться в группе удаётся далеко не всем. Естественный отбор, как говорит один тренер. А он знает, о чём говорит. Лаврентий Леонидович – мастер спорта, в шестнадцать лет звание ему присвоили, по двенадцать часов в своё время тренировался, по три тренировки ежедневно!

Тяжело проигрывать, горестно ощущать, что кто-то лучше тебя. Особенно если этот кто-то ведёт себя как царь на троне, как король на златом крыльце, как тролль на помосте, как петух на насесте. Вот и бросают ребята плавание. Думают: я совсем слабак, раз тут такие быстрые. А вот Ростик не бросает. Он своим другом Мишей по-прежнему восхищается. И сам от раза к разу, от тренировки к тренировке, от соревнований к соревнованиям плывёт лучше и лучше. Ростик и ростом подрос. Ростик в папу, а папа двухметровый. Тренер Пономарёв уже к Ростику внимательнее относиться стал. Того и гляди Ростик спаррингом у Миши будет. Тем более они и друзья.

Восемьсот кроль. Но Миша сегодня не в форме. Ногу поранил. И проплыл хуже, чем мог бы. Миша давно уже не гордится особенно на длинных дистанциях, не говорит: «Ты что меня не знаешь? Я Миша Егошин!» Миша больше спринтер, чем стайер. Бывают такие ребята, их большинство. Когда мастерство приходит, а оно почти к каждому приходит за пять-то лет тренировок, так вот когда мастерство приходит, короткие дистанции многим легко даются. Но не длинные. Длинные – это телу муторно и в глазах темнеет. В общем, Миша притих пока, на сегодняшний день, он сегодня вежливый. Мама Миши больше на соревнования не ходит. Вырос Миша, много выиграл, много и проиграл, пусть уж сам теперь соревнуется, без маминой поддержки. За Мишу старшая сестра болеет. Но сегодня и сестра ушла, только Ростик. На восемьсот метров остались поглядеть только самые заядлые болельщики. Дедушка Насти Мазловой тоже не уходит. Настя его отплавала, заняла второе место из четырёх девочек. Дедушка доволен, смотрит заплывы мальчиков, но без особого интереса. К редким родителям, которые к нему подходят тоже интереса не проявляет. Переволновался дедушка в день стайера, устал, нервы-то не железные. Возраст всё-таки. Страсти-то нешуточные. Соревнуются девочки ни на жизнь – на смерть. Настя! Что творится сейчас с Настей Мазловой. Это надо видеть. Гидрик на ней розовый, фирменный, дорогой. Сама Настя – красавица, выросла, спортивная. Ходит по бассейну, грамотой обмахивается, никого не замечает. Настя – это же Настя. А о том, что от неё уже три репетитора отказались, об этом Настя никому не рассказывает, и дедушка тоже. Тут приходится выбирать: или плавание, или уроки. А вместе у Насти не получается. Да и не нужны ей эти уроки. Она после девятого в школу полиции идёт. Ей главное кросс там быстро пробежать.

Что Настя! Не только Настя. И другие чемпионы бассейна ведут себя совсем не по-чемпионски. Несут свои головы так же как Настя гордо, расправляют широченные плечи ещё шире, случается, что и обижают тех, кто слабее, унижают обидным словом, а то и пинком неожиданным, а иногда просто водой брызгают в лицо, ногой так, пяткой, в знак презрения – это когда обходят тебя на разминке. Вот Добин так Васю обрызгал. И заплыв свой проиграл. Проиграл Добин Груше две десятые, остался Добин деревянным, четвёртое место занял. Вчера на двести четвёртый, сегодня на восемьсот – опять меньше секунды до третьего места не дотянул… Бывают и у Добина чёрные дни.

Первый конечно Звонкий. С Звонким и в стйерском плавании никто больше не тягается. Сила есть сила, мощь есть мощь, сила из Егора Звонкого так и прёт, так и выпирает. Проплыл Звонкий за десять ноль одну! Это в двенадцать лет-то! Очень неплохой результат для двенадцати лет-то. Пузырь как всегда второй. Он за десять – тридцать шесть оттарабанил. Груша с Добиным боролись за третье место до последнего, они в одном заплыве на соседних дорожках гребли. Свист, крики. Кто за Грушу болеет, а кто за Доба. Добин силой берёт, дышит через два гребка, лёгкие у Добина что надо. А Груша техникой, скольжением опережает, но дышит через раз – это минус для стайера. Груша худенький, лёгкие у него послабее. Но пока Добин Грушу догоняет. Догонит, перегонит, но не тут было. Груша всё контролирует. Всё под контролем держит. Чуть-чуть чаше грести начнёт, чуть больше на повороте оттолкнётся – и вот он опять впереди. Вырвал у Добина две десятых. На касании – не на касании финиш – уже неважно. Выиграл. И он третий.

Но и дальше борьба у мальчиков нешуточная. Десять мам, пять пап, и один дедушка это знают, не уходят и с третьего заплыва. Там же Клопов. Там два Данька. Кто кого? Что Данькам эти восемьсот. Это ж ерунда. Всего-то половина от полторашки. Папа Клопа ведёт своего сына по всей дистанции. Ходит вдоль бортика туда-сюда, машет руками, кричит на поворотах: «Быстрее! Быстрее!» Подгоняет. Да что ему, папе Клопа, эти восемьсот, эти тридцать два бассейна туда-сюда пройти. Когда он шестьдесят четыре бассейна прошагал и восемьдесят восемь раз проорал слово «Быстрее!» И не зря это всё. Сын выплыл из одиннадцати минут, выполнил второй взрослый разряд и двух Даньков на пять секов опередил. Клоп – кролист прирождённый. Он и на спринте, он и на длинных молодцом выглядит. Кролист есть кролист…

Не расходятся болельщики и дальше. В четвёртом заплыве Вася, невезучий Макарий. Макарий Васю ненавидит, а Вася ненавидит Макария. Макарий Васе всё угрожает «порвать на дистанции». Иногда это ему удаётся, а иногда нет. В кроле удаётся, в баттерфляе – нет. Вчера на двести – кроль Вася плохо проплыл. Макарий надеется, что и сегодня будет так же. Но Вася опасен. Вася сначала-то безнадёжно почти отстанет, а в конце может ка-ак припустить, и вырвать касание. Но вроде бы пока, по ходу заплыва, всё складывается для Макария неплохо. Он всё время впереди. А Вася вроде бы отстаёт всё больше и больше. Эх, жаль из воды не видно, как отстаёт, только на поворотах можно разрыв оценить. Но как все и думали, вдруг Вася приближаться начинает. Уже сто метров осталось из восьмисот.

– Ускорение! – орут болельщики.

– Давай-давай, – машет руками папа Клопова. Он за Васю болеет. Вася с Клопом друзья.

– Пи-пи! – дудит в свисток Лаврентий Леонидович. Он стартёр, ему положено за сто метров до финиша продудеть, предупредить спортсменов.

И начинается битва. Макарий плывёт изо всех сил, и Вася изо всех сил. Макарий ускоряется, и Вася ускоряется. Догнал Вася Макария, но не опередил. Секунду проиграл. Макарий не доволен. Второй взрослый не дался. Три секунды до второго взрослого. Не хватило Макария сил. Это ему и объясняет тренер Пономарёв. Ну ничего: Макарию только одиннадцать лет, а Васе уже двенадцать давным-давно. У Макария фора по возрасту, силы за год к нему придут. Макарий стоит рядом с Пономарёвым, понурившись. А Лаврентий Леонидович не очень зол, говорит Васе:

– Вася! Как же так? Я последние сто метров засёк. Ты за минуту-пятнадцать проплыл.

Вася сам удивлён. Он чистые сто кролем быстрее минуты-тринадцати не плавал. А тут – такой финиш скоростной. Спасибо врагу Макарию, разозлил что называется.

– Поздно, Вася ты начал ускоряться, – журит Лаврентий Леонидович. – Вот и не дался тебе второй взрослый. Эх, Вася, Вася.

Но Лаврентий Леонидович всё равно очень доволен. Все четверо его мальчиков проплыли очень хорошо. И Звонкий, и Клоп, и Пузырь, и Вася. Впервые Лаврентий Леонидович доволен, не зря он тренировал ребят, не зря объяснял. Даже Вася на этот раз с техникой в ладах. Очень хорошо по технике плыл. И дышал через два гребка, главное не на каждый вдох дышать, это силы экономит. Но не все так могут. Объём лёгких не у всех в двенадцать лет ещё большой.

Но интрига ещё не закончена. В пятом заплыве плывут младшаки.

«Финиш! Финиш!» кричат каждому за пятьдесят метров до финиша и тренеры, и родители, но кто-то не услышит, обязательно не доплывёт, а кто-то проплывёт больше – в стайерских дистанциях важен опыт, расстановка сил и не сбивка со счёта.

Лаврентий Леонидович в свисток свистит надрывно, тем кто раньше финишировал, ребята озираются, смотрят друг на друга. До них доходит: не доплыли. Они торопятся, не плывут, а «бегут» последние пятьдесят метров. Но результат, увы, не ахти. Потеряли секунд десять, неправильно посчитали, на счётчиков внимание не обратили. Везде опыт, всё опыт. Болельщики похихикав, довольные комичным сюжетом, начинают расходиться. Дальше будут плыть десятилетние. Они новые на соревнованиях, их никто не знает. И четыре мальчика борются за три первых места. Это не очень интересно нашим постоянным болельщикам. У младшаков свои болельщики, у них своя что называется тусовка, и там свои разборки, своя борьба, свои чемпионы и короли дорожек. Там мама Вадика-Пузыря заправляет, у неё младший сын тоже плавает. Ремнём она младшего сына не бьёт, успокоилась, против генетики не ппорёшь.

Бабушка, у которой ноги так и не поспевают пока что за животом, успокоила свою внучку. Внучка смирилась с неудачей, сидит в фойе, запивает шоколадку чаем. И у Макария шоколадки! Иностранные, на вафлях, из рекламы. Как же Васе тоже такую шоколадку хочется, но Макарий и не думает делиться. Шуршит бумажками, жуёт в одну харю. А Вася облизывается. Мама Егора Звонкого притащила пиццу в честь освоения и стайерского чемпионства. Всем пиццу дали: И Пузырю, и Клопу, И Добину, и Груше, и Мише. А Васе не предложили. Он же слабее, со слабыми Звонкий не водится. Правда, Ростик вместе с Мишей, ему тоже пицца перепала…

И только Платон сегодня дома. На восемьсот его не заявили. Да и на двести метров вчера он не хотел идти. Мама тоже не хотела: Платоша болел, а потом каникулы, тренировок не было, а в зимний спортлагерь Платон, как другие, не ездил, он ездил в математический от школы. Ему же учиться на каникулах надо, задачи решать, а в лагере или плавают, или в карты дуются, или телевизор смотрят. Ещё из сауны выбегают – и в сугроб. У Платона от таких перепадов ангина может разболеться. Платон в очень умной физматшколе, он брассист, а не кролист. Но тренер Пономарёв позвонил накануне в десять вчера и приказал явиться обязательно.

– Мы же три недели не плавали! – пыталась объяснить мама.

Но тренера Пономарёв и слушать не хотел эту ерунду.

И пришлось Платону плыть двести метров.

После заплыва Платон подошёл к Пономарёву и спросил:

– За сколько я проплыл?

– Лучше тебе не знать, – прорычал Пономарёв.

И Платону стало вдруг грустно, что он променял зимний спортлагерь на задачки.

И сейчас Платон сидел, решал задачи, а сам думал. Как там ребята? Как там Миша? А Груша? У него же нога! Кто кого? Добин Грушу или опять Груша Добина? Клоп Пузыря? Вася Макария? Или тоже наоборот?

«Скорей бы выложили в интернет протоколы, эх. Жалко, что только завтра выложат. Эх. Жалко, что наверное скоро я брошу это плавание. Но ничего я за пацанами по новостям на сайте следить буду. Хорошо, что теперь не надо в бассейн приезжать и изучать протоколы на стене, хорошо, что всё теперь в Сети, – думал Платон, покусывая конец карандаша. – И всё-таки жаль, что мне не стать таким сильным, как они. Надо бы в бассейне внедрить программу, чтобы в режиме реального времени всё транслировала, как на взрослых соревах».

Слышала бы мама что бормочет её сын, решая задачу, она бы возмутилась:

– Платоша! Ум важнее спорта. Там в спортшколе одни тупые двоечники.

Платоша и сам знал, что двоечники, что Насте Мазловой наняли одного репетитора по всем предметам сразу, а он отказался от неё через месяц. Даже Татьяна Альфредовна уж начто жадная до занятий, а и та через полгода руки опустила и прогнала Настю навсегда. Платон знал, что ум важнее силы. Но он бы отдал весь свой ум за то, что бы ходить по бортику бассейна как Добин или Звонкий. Ходить так, расправив широченные плечи, в ожидании старта в первых заплывах и гордо посматривать на родителей, которые пришли поболеть, и на более слабых соперников.

Ещё Платон думал о двух Настях сразу. О Насте Филимоновой и Насте Мазловой. Филимонова бросила давным-давно. Но она даже с последними результатами всегда ходила по бассейну звездой. Друг Вася с Настей в одной школе. Он рассказывает, что на переменах за Настей ходит сразу несколько парней и подруга Кукубаева хвостиком вьётся.

«Вот тоже бросила плавание, а всё равно звезда эта Филимонова, без всякого плавания», – думает Платон. Сколько лет прошло, а он Филимонову до сих пор забыть не может.

«А Настя Мазлова, – размышляет Платон дальше. Он уже совсем забыл о задачах. – Она должна сегодня первой стать. Ей первый взрослый маячит. Нет! Чтобы мама не говорила, Настя Мазлова тоже прекрасна, хоть дедушка у неё совсем того… хвалится хуже ребёнка и вообще во все чужие дела и сплетни свой нос суёт».

– Платоша! Ты решил сто семьдесят третью задачу? – кричит с кухни мама.

Платон вздыхает, шепчет:

– Сама ты сто семьдесят третья задача.

Платон открывает учебник, переписывает условие, и решает ни в коем случае не бросать плавание как это сделала Филимонова. Ведь если Платон бросит плавание, он больше не увидит Настю Мазлову. Платон украдкой, одними глазами на всех последних соревнованиях тихонько ищет среди участников розовый гидрик, он болеет за Настю всей душой.

«Я стану сильным, – мечтает Платон. – И Настя рано или поздно обратит на меня внимание. Главное у меня техника, а сила появится. Главное тренироваться, тренироваться…»

– Платоша, сынок, решил сто семьдесят третью задачу?!

Платон захлопывает задачник Зубова и Шальнова, и идёт собирать рюкзак для бассейна на завтра. Завтра обычный день, обычные тренировки.

– Платошенька, сынок! Не слышу…

– И не услышишь, – шепчет упрямо Платон.

2014-2016

В оформлении обложки использовано фото автора, фон и шрифт – https://www.canva.com/

Примечания