Небесные корсары В Раю без изменений

Глава 3. Рай по призванию

Историю, которую созидали мечом, нельзя переписать пером, но можно исказить, осквернить. Так наточите же свои мечи, и пусть они не дрогнут в ваших руках.

Всю дорогу Ульве ломал себе мозг, как же ему избавиться от этого типа.

Он и его… телохранитель, по крайней мере, так себя утешал недопросвещённый, летели в систему Райский уголок. Одну из немногих систем, принадлежавших IV легиону, который не стал менять себе имя, а так и остался Легионом.

Они плыли в гиперпространстве на торговой барже «Приносящий». Это было огромное судно, в два раза больше судов типа Гладиус, но создавать их начали уже после колонизации планет по шаблонам, разработанным ещё на Земле. Конкретно этот корабль проектировался для перевозки руды и других подобных материалов, и лишь небольшая его часть выделялась на другие нужды. Несмотря на то, что такие суда принадлежали богатейшим людям в галактике, внешне и внутренне они выглядели по аскетичному просто.

Отсек, в котором они размещались, использовался для частных перевозок, и если для полёта между другими системами пользовались люди разных слоёв и профессий, то в Райский уголок, чаше прочих, летали только мелкие и средние торговцы. И только те из них, кто мог позволить себе личную охрану.

Ульве и часовой сидели в палубной столовой и молчали. Как и всегда. Сначала парень обрадовался, когда ему сказали, что с ним поедет часовой. Он рассчитывал, что сможет хоть с кем-то пообщаться. Но воин в багровом молчал всё время. Абсолютно. Он никогда не начинал разговор сам.

Очередной бессонной ночью по корабельному времени Ульве, уставший от ночных кошмаров, где ему являлись сцены какой-то страшной бойни в узких одноликих коридорах, тихо, как ему показалось, встал и решил прогуляться. Но за дверью его уже ждал часовой.

— Что за хрень! — не выдержал юноша. — Ты спишь вообще?

Воин в багровом, на чьём лице не дрогнул ни один мускул, ответил: «Я спал, когда услышал, как вы одеваетесь».

Ульве с чувством выдохнул.

— Ты можешь остаться. Меня не надо сопровождать.

— У меня приказ.

— Я отдаю тебе другой!

— Простите, — всё также безучастно продолжил часовой. — Мне отдан приказ свыше.

За всё время полёта это был самый длинный их разговор. Вообще, единственные признаки человечности просматривались, когда Накпэна, так звали этого нелюдимого солдата, оглядывался в поисках угрозы.

Вот и сейчас, он медленно осматривал людей в столовой. Народу в это время было очень много: разного рода торговцы и их компаньоны, матросы-охранники и рабочие, а также многие другие. Двое из Ордена сидели у самой стены, и Нак, как кратко его звал юноша, постоянно держал голову вполоборота, а Ульве старался незаметно осматривать его шрам, который зиял у него вместо левого уха.

— Что случилось? — спросил молодой просвещённый, скорее от безысходности, чем потому что ему было действительно интересно, указав в сторону шрама вилкой.

— Потерял в бою, — коротко бросил часовой, даже не повернув головы.

— С кем бился? — решил продолжить Ульве.

— Пираты.

— Какие?

Наконец Нак посмотрел на своего собеседника с мимолётной тенью раздражения.

— Они все одинаковые. Просто бандиты, которые заслуживают казни.

— Так вы не убили их? — удивился юноша.

Нак снова отвернулся. Было видно, что его задел этот вопрос, и Ульве решил, что, вероятно, этот часовой много пережил. Впрочем, иначе его бы не назначили личным телохранителем. Или нянькой.

— Нет, но они своё получат, — наконец отрезал часовой.

Юноша резко сглотнул, вспомнив рассказ Гриера перед операцией на «Нептусе», когда Зэмба установил ему мехглаз. О том, как Багровый орден пытался взять в плен капитана Сэндэла, но всё пошло прахом, потому что они недооценили главаря корсаров. Нак был буквально единственным тем самым часовым, оставленным в живых, чтобы передать угрозы Ордену.

Собеседник начал поворачиваться обратно, будто почувствовав замешательство подопечного.

— Куда ты всё смотришь? — решил сменить тему Ульве, пока Нак не увидел его ошарашенный от осознания вид.

— Высматриваю незнакомых мне людей, — как ни в чём не бывало ответил собеседник.

— А со всеми остальными ты уже познакомился? — неловко отшутился Ульве, прибывая в своих мыслях.

— Нет, я имел ввиду…

— Успокойся, это просто шутка глупая, — бросил юноша, на этот раз решивший завершить диалог. Лишь бы часовой не обращал на него внимания.

Благо, Нак никак не отреагировал, и они снова замолчали. Через несколько секунд парень решил сосредоточить мысли на пережёвывании отвратительной кормёжки, а всё остальное попробовать обдумать одному.

Но давалось это с трудом. Неужели Эклери специально назначил именно Нака сопровождать его, потому что юноша не просто столкнулся с корсарами, но даже жил и сражался рядом? Был ли в этом скрытый смысл или его назначали просто в качестве закалённого ветерана?

— Вам бы следовало тоже побольше обращать внимания на людей, — внезапно решил возобновить разговор часовой. Такое поведение было для него несвойственно, а Ульве уже был рад отвлечься хоть как-нибудь.

— Ты о чём?

— Рано или поздно вы должны будете стать просвещённым, — с некоторым напором начал Нак. — Работа просвещённого — это работа с людьми, вы должны научиться видеть их насквозь, чувствовать, когда они лгут, когда честны. В ваших обязанностях следить за их моральным состоянием, — воин в багровом даже перестал смотреть по сторонам, говоря это.

Ульве почувствовал себя неуютно, потому что часовой был прав.

— Неужели Григорий вам этого не объяснял?

— Объяснял, конечно, — начал мяться юноша, подбирая слова. — Но до практики как-то дело не доходило…

— Как это? — Нак неодобрительно свёл брови. — Я слышал учеников часто засылают в «поле» выявлять преступников или просто для общения с толпой.

Молодой просвещённый отрицательно закачал головой.

— Не со мной. Он больше уделял внимание физической подготовке.

Часовой медлил, видимо не зная, что сказать, но у Ульве и не было желания продолжать этот разговор. Он окончательно отложил вилку и решил осмотреть людей вокруг себя. Матросы за столиком сбоку обсуждали вахту и то, чем займутся, оказавшись на планете. Один, не стесняясь в выражениях, рассказывал, как отодрал бы какую-нибудь мадмуазель, а другие ржали над ним, отвечая, что в Райском уголке любая баба ему все кости переломает, попробуй он только намекнуть на что-то подобное. Он только отмахивался от них. За столиком сбоку и сзади мужчина в форме, видимо охранник, и торговец, его начальник, обсуждали, как лучше доставить груз до фактории без происшествий.

Внезапно мехглаз Ульве резко сфокусировался и приблизил две отдалённые фигуры, сидевшие в дальнем конце столовой. Расстояние до них было ровно сто пятьдесят метров сорок шесть сантиметров. Глаз выдал точную информацию, но от такой резкой смены кадра, молодого просвещённого чуть не вырвало, и он невольно пошатнулся вперёд.

— Всё нормально? — Нак глянул на него, прищурив глаза.

Но юноша был не в состоянии ответить. Его новое механизированное око, о котором он периодически забывал, потому что оно отлично прижилось и могло неделями не выводить никакой информации, в этот раз, в буквальном смысле держало на прицеле лицо женщины брюнетки с короткой стрижкой в футболке и жилете. Её ярко-голубые глаза пристально изучали юношу, а левая губа была чуть подёрнута вверх, будто в высокомерной ухмылке. Мужчину сидел прямо напротив неё, поэтому его лицо было видно лишь на треть, когда он поворачивал голову, оглядывая зал. Тем не менее, глаз уловил такого же цвета глаз, со шрамом рядом от виска до скулы.

Через непродолжительное время Ульве всё же, прикладывая чудовищные усилия, смог отвести взгляд и зажмурить глаза.

Всё это произошло не более чем за семь секунд, но Нак уже понял, что всё далеко «ненормально». Он обернулся в ту сторону, куда только что смотрел молодой просвещённый.

— Кто там был! — воин в багровом встал из-за стола, пытаясь разглядеть кого-то в толпе. — Вы что-то увидели?

Ульве дрожал, тяжело дыша и боясь разлепить снова глаза.

— Охрану в столовую на втором ярусе, живо, — часовой дал команду по линку в корабельную рубку и подошёл к юноше. — Ульве, откройте глаза. Давайте.

Молодой просвещённый медленно подчинился, но тут же выблевал весь обед на пол. Люди вокруг неодобрительно на него покосились, но не решились сказать что-либо.

Но опустошение желудка не помогло избавиться от образов, как и проморгаться — перед внутренним взором висел снимок этой женщины: чёрные волосы, смуглая внешность, шрам на левой щеке и тёмно-синие глаза, сосредоточенные на цели. Тем не менее, Ульве смог выдавить из себя описание внешнего виды тех людей, и Нак тут же отправился на поиски.

Пришедшая взбудораженная охрана сопроводила молодого просвещённого в его каюту и осталась охранять. Прошло не меньше четырёх часов, прежде чем часовой пригласил его на мостик.

Как выяснил Нак — на корабле, в частности в столовой, были проблемы с камерами видеонаблюдения, что являлось серьёзным нарушением протоколов внутренней безопасности. Но во многих других, в том числе в жилом блоке, с видеонаблюдением всё было в порядке, а перепись пассажиров не выявила людей хоть сколько-нибудь похожих на ту женщину в столовой. Мужчину, сидевшего спиной, определить вообще было невозможно. Но самое жуткое выяснилось, когда Нак, на правах часового из Багрового ордена, заставил собрать всех людей, находившихся в тот день и час в столовой, в одном месте и опросить.

И никто не видел эту женщину.

Когда мероприятие закончилось, и люди стали выходить из ангара, провожая людей в багровом неодобрительными взглядами, капитан корабля, Брауд, прямо спросил.

— А вы уверены…Хм, что видели кого-то?

Нак испытующе смотрел на Ульве, ожидая ответа.

— Хотите сказать — я спятил? — решил огрызнуться юноша, скорее от смятения и страха, нежели потому, что его действительно оскорбил вопрос Брауда.

— Нет, но… — командиру было явно трудно подбирать слова. Его неловкость чувствовалось почти осязаемо. — Никто не видел их.

— Так или иначе, — вмешался Нак. — На вашей барже… — от этих слов Брауд на секунду сморщился и покраснел от злобы. — Плохо с безопасностью и в судовом департаменте об этом обязательно узнают, а может и сразу в вашем торговом Доме.

Капитан выпрямился в весь свой немалый рост, но часовой ему не уступал.

— Ваше право, — коротко бросил командир корабля и, развернувшись, зашагал прочь.

Они остались вдвоём в ангаре. Ульве явственно видел, что Нак, на самом деле, хочет спросить тоже самое, что и капитан. Но всё же он промолчал, и за это юноша был ему безмерно благодарен.

Уверенности придавали две вещи: его неутомимый часовой, который стал в несколько раз подозрительнее и наблюдательнее, хотя и казалось, что это уже ещё больше просто невозможно, и снимок…, который теперь постоянно всплывал в памяти, как только Ульве думал о слежке. А думал он о ней почти постоянно.

Это начало порождать другие страхи. Как управлять мехглазом? Как избавиться от этого снимка? Он был слишком отчётлив для простого фрагмента памяти. И вдруг, там действительно никто не сидел, а глаз просто сломан? Или он сходит с ума…

Во что же его превратили корсары?

Раздражительность, страх и разочарование от всех этих мыслей сопутствовали юному просвещённому вплоть до их прибытия в Райский уголок, случившееся через десять дней с того случая в столовой.

С жутким грохотом корабль вырвался из гиперпространства возле маяков Сострата, и Ульве, стоя в одном из остеклённых нижних коридоров левого борта, с которого только-только начали подниматься защитные заслонки, удивился, обнаружив вокруг метеоритное поле.

— Это и есть маяки, молодой человек.

Юноша повернул голову и увидел рядом пожилого, но довольно высокого человека в строгом тёмно-зелёном костюме, с накинутым поверх меховым пальто. Его лицо покрывала такая густая сеть морщин, что было трудно разглядеть реальные черты лица.

— По крайней мере, ходят такие слухи, — улыбнулся новоприбывший. — Говорят, что местные маскируют маяки под метеориты, — продолжил старик, усмехнувшись чуть больше. — Можно подумать, что они чудаки. Но кто знает?

Маяки Сострата были путеводными звёздами в космосе. Они посылали бесперебойные сигналы кораблям, зашедшим в гиперпространство. Каждый маяк объединялся в узел по системе или в целые сетки, раскинутые сразу на несколько ближайших друг к другу систем. Целая команда навигаторов денно и нощно, сменяя друг друга, следила, чтобы корабль не потерял сигнал необходимого узла, потому что последний выбирался до того, как корабль погружался в гиперпространство, и его утеря во время полёта, грозила катастрофой.

Одним единственным непреложным законом во время гражданской войны было не уничтожать маяки Сострата. Многие говорили что-то там про военную этику, но в высших кругах ходили слухи, что с утерей Земли, создавать маяки своими силами стало чрезвычайно трудно.

— Вы так не считаете? — аккуратно поинтересовался юноша.

— Ну знаешь… В системе, где вечно бушует война, хоть и со зверьём, надо быть готовым ко всему.

Молодой просвещённый неуверенно подёрнул бровями.

— О, неужели вы не в курсе?

— Нет, нет! — запротестовал Ульве. — Я… в курсе дела…

Старик улыбнулся.

— Меня зовут Радул, я член гильдии Золотое руно, — торговец протянул руку.

— Ульве Гард. Просвещённый, — слегка поперхнувшись ответил молодой человек, протягивая свою в ответ.

— Что ж, Ульве. Вы впервые здесь?

— Да. Я…

— Спец задание? — с улыбкой перебил Радул.

— Ну, вы знаете…

Где-то сзади тактично, но так, чтобы было слышно, прочистил горло Нак.

Старик посмотрел в его сторону и ехидно заметил:

— О, ваш телохранитель явно недоволен моими вопросами. Мне есть чего опасаться?

— Не думаю. Мне нечего вам ответить, — реже, чем хотел, ответил Ульве.

Радул несколько секунд оценивающе сверлил глазами часового.

— Что ж, хорошо, если так, — он снова повернулся в сторону Ульве, явно сконцентрировав внимание на лице последнего. — Что это? — он слегка кивнул головой. — Я таких штуковин раньше не видел. А я, — старик сделал акцент на фразе, ткнув увешанными перстнями пальцами себе в грудь. — Я много чего видел.

— Новая разработка, — начал просвещённый, стараясь быть убедительным. — Только для Ордена багрового рассвета! — и сам смутился от того, насколько помпезно это звучало.

Радул весело оскалился.

— Понимаю. И, наверное, не продаётся?

Ульве отрицательно покачал головой.

— Но ведь у всего есть цена. Или у всех…

— Вы забываетесь! — угрожающе гаркнул Нак за спиной торговца.

Но тот, казалось, даже не обратил внимания, а лишь ухмыляясь, добавил.

— Но, но. Не стоит принимать близко к сердцу мой профессиональный юмор.

— Орден не продаёт свои тайны, — твёрдо ответил юноша.

— Как знать… — еле слышно шепнул Радул, а затем более громко продолжил. — Что ж, Ульве. Вы здесь увидите немало чудес. Ох… — он сверился с хронометром. — Кстати, одно из них будет видно только на верхней палубе, советую вам, отправиться туда. А я, пожалуй, пойду прослежу за погрузкой товара. Надеюсь, тоже успею подняться посмотреть.

Мужчина начал удаляться, не попрощавшись.

— Чем вы торгуете? — бросил в след уходящему юноша.

— Детскими игрушками, — не оглядываясь, ответил Радул и скрылся в коридоре.

Ульве посмотрел недолго ему в след, а затем перевёл взгляд на часового.

— Верхняя палуба? Мы туда попадём?

— Конечно. Если хотите…

— Хочу, — оборвал его молодой просвещённый. — Пошли.

Они стремительно двигались по коридорам к центральному лифту. В этой части судна были только корабельные рабочие, готовящие резервуары с минералами к отгрузке в доках. Люди кидали острожные взгляды в сторону двух людей в багровом. Наверное, они думали, что это карательная команда.

Центральный лифт сторожило двое людей из службы безопасности дома Мидас, которому принадлежал Приносящий. Даже не думая преграждать дорогу, они пустили их внутрь.

Ульве всё прокручивал в голосе слова торговца: Как знать… как знать…

— Странный тип, — видимо, догадавшись о чём думает юноша, произнёс Нак. — Какой-то миркелийский наглец, — затем часовой нахмурился. — Откуда он вообще знает, что IV легион маскирует маяки под метеориты? Я никогда этого не слышал.

Молодой просвещённый даже не сразу поверил, что его спутник заговорил. Такое случалось всё ещё редко относительно остального времени полёта, поэтому юноша никак не могу привыкнуть.

— Он же сказал, что это могут быть просто слухи. И с чего ты решил, что он миркелиец? — осторожно поинтересовался Ульве. — Этими судами кто угодно может летать.

— Только их каста может позволить себе столь неуважительное обращение, — резко буркнул часовой.

— А легион Архитектора?

— А им бы я ничего не дал сказать, — угрожающе прошептал Нак.

Да, Архитектор Рейн казнил аж две делегации просвещённых, прежде чем Орден окончательно определился, что с III легионом никаких контактов не будет. Это можно было бы расценить, как удар по авторитету недавно возникшей организации, претендующей на очень значительную роль в обществе. Но после крупномасштабной гражданской войны между легионами людям и так уже казалось, что мир спятил. Поэтому этот конфликт, в какой-то мере, начал считаться незначительным для большей части населения, хотя для власть имущих это был лишь дополнительный камень преткновения в последующих дипломатических контактах.

Двери лифта распахнулись, и двое мужчин шагнули в куполообразное помещение…

…и сразу же остановились, задрав головы и не смея отвезти взгляд.

Непонятно сколько они так простояли, но тишину нарушил Нак.

— Господин, надо немного отойти. Мы мешаем людям войти внутрь, — с последним предложением он уже вёл Ульве вглубь помещения, сам с трудом отводя глаза от стеклянного купола.

— Это нечто… Невероятное, — едва смог вымолвить юный просвещённый.

На солидном расстоянии от них медленно, но неумолимо, словно само течение времени, плыло судно неописуемых размеров. И хотя космическое пространство вокруг Приносящего было в сотни раз больше, громоздкий, но при этом мощный корпус левиафана, вызывал трудноподавляемое благоговение и даже страх перед своим величием. Его внешний вид был отчасти скопирован с кита, населявшего водные пространства Земли.

Увидеть их вживую было практически невозможно. С начала гражданской войны каждый легион спрятал их как можно дальше от зоны боевых действий, оставив на них экипаж в количестве, достаточном лишь для передвижения и защиты корабля. Практически восемьдесят пять процентов судна было законсервировано за ненадобностью, так как люди, населявшие левиафаны, приступили к колонизациям планет.

Но не IV легион. Обстоятельства, с которыми столкнулся он, заставили, как минимум один корабль-мать, остаться в домашней звёздной системе.

Подумав о том, что таких судна должно быть два, Ульве начал крутить головой в разные стороны, пытаясь отыскать вторую громадину: вот звезда, озаряющая правый борт левиафана, вон виднеется планета — конечная точка их путешествия, а вот…

Взгляд Ульве замер на отражении в стекле. Неживой глаз выцепил в тенях какой-то образ, который невозможно было заметить обычному взору, и стал раскладывать по различным фильтрам. Буквально через пару секунд он подобрал нужный и тут же из ниоткуда снова всплыло фото той женщины из столовой. Юноша моментально догадался, что это значит и лишь смог процедить сквозь зубы, чтобы слышал только часовой.

— Они здесь.

— Кто? Левиафаны? Я только один вижу, — Нак лишь активнее замотал головой.

— Они! — чуть сильнее зашипел юноша.

Наконец часовой сообразил в чём дело и слегка замедлил движения шеей.

— Где?

— От тебя на восемь часов.

В помещение присутствовало только аварийное освещение, которое сейчас было отключено, дабы люди могли наслаждаться светом звёзд.

Шпионы находились возле стены сразу за лифтом. Именно этот угол в данный момент времени не освещался.

— Я ничего не вижу, — Нак явно пытался увидеть что-то в отражении.

— Они там. Их видит мой глаз.

И тут двери лифта снова распахнулись.

— Это море, великое и пространное: там пресмыкающиеся, которым нет числа, животные малые с большими; там плавают корабли, там этот левиафан, которого Ты сотворил играть в нём», — произнёс громогласно Радул, разводя руками, как будто приветствуя великий корабль. — Я таки смог вырваться, — обратился он уже к Ульве.

— Они уходят! — крикнул просвещённый, видя, как прицел глаза уловил движение куда-то вниз.

Нак отреагировал мгновенно.

— Ложись! — рявкнул он торговцу, и начал стрелять, едва развернувшись.

На борту корабля часовой носил шоковый пистолет «Морок», при попадании снарядов которого у жертвы начинался судорожный припадок от неконтролируемого сокращения мышц. Больше, чем два попадания, почти всегда приводило к мучительной смерти. Это оружие было изготовлено специально для Ордена и, в частности, часовых. После того, как они впервые заметили этих двоих, Ульве всегда носил с собой палаш и пистолет, но почему-то именно в этот день, решив, что до планеты осталось чуть-чуть, он оставил всё в каюте.

Мимо. Пули с хлопком разбились о стены. Завыла сирена, озарив помещение сигнальными красными лампами. Шпионов видно не было.

— Больные ублюдки, не смейте тут стрелять! — завопил торговец, лежавший на полу в противоположной стороне.

— Выходите на свет, — уверенно скомандовал Нак, но ответа не последовало.

— Их там нет, — ошарашено произнёс молодой просвещённый.

— Уверены? — часовой всё ещё держал стену на прицеле, хотя даже при аварийном освещении было видно, что там никого нет. Но виднелось что-то другое. Ульве, не ответив, отправился к месту, где, как ему показал глаз, кто-то был. Нак подошёл следом.

Капитан сидел в своей каюте за рабочим столом, на котором, в свою очередь, лежал венок управления киборгами, и в который раз обдумывал: «в какое дерьмо я себя втянул?».

Также глава легиона дал второй венок для управления только Палачом, видимо, догадавшись, что главарь корсаров ни при каких обстоятельствах не захочет выпускать остальных киборгов с корабля. Кроме того, неизвестно по какой причине, но Рейн настоял на том, чтобы Сэндэл взял с собой ретранслятор — устройство, которое будет передавать приказы носящего венок человека киборгам и при этом сводить всё негативное воздействие, а именно голоса в голове, до нуля.