Славянин 1. Возвращение к истокам
- -
- 100%
- +
* * *
Покои Велизария и Антонины
Красивая женщина, самое чистое создание, что есть на тысячу лиг вокруг, слезла с колен мужа. Только что она, повинуясь внезапно возникшему желанию соития, оседлала его. Велизарий был не против.
Да и как сопротивляться, когда вдруг спадает туника с идеального молодого тела, и красивая женщина, бывшая в Даре, как яркая роза в пустыне, предстает, словно Афродита, выходящая из моря, – не в христианском разуме рожденный образ. Велизарий же полон сил, молод и влюблен. Он не упустит момента.
— Он так тебе понравился, что ты набросилась на меня, словно тигрица? – спросил муж у жены.
— Есть в нем дикая сила, и еще что-то...
Антонина закатила глаза, словно бы мечтая. Велизарию это не понравилось. Не то, чтобы ревнивый, но самовлюбленности в нем хватает, как у каждого целеустремленного и амбициозного человека. Если сравнение не в пользу его, дуки, то...
Мужчина взял своей сильной ладонью нежный подбородок хрупкой женщины, с силой сжал. Антонина не опускала взгляд, терпела боль. Вновь возбуждение стало согревать женское тело. Тяжелое дыхание супругов было предвестником страсти.
Силой, резко, Велизарий повернул жену к себе спиной, прижал женское тело, чуть ли не ломая ребра Антонине, вдохнул аромат ее волос и зарычал, словно зверь. Потом резко, с силой нагнул Антонину, намотал на руку женские волосы, закатил глаза... Тяжелое дыхание очень быстро переросло в мужское рычание и женские стоны. Они двигались в такт, они были едины
— Нам нужно чаще звать этого варвара. Ты становишься в своей ревности неистовым жеребцом. Мне такое нравится, – сказала Антонина, поднимая руки.
Служанка, все время, пока супруги занимались процессом максимального сближения, стоящая рядом, стала обтирать хозяйку мокрым полотенцем. То же самое начала делать с Велизарием вторая служанка, уделяя особое внимание некоторым частям мужского тела мужчины.
— Но зачем ты позвал его? Ты выбрал жертву? – спросила Антонина, посматривая на мужское естество своего мужа.
Нет... Не выйдет повторения. И женщине было жаль. Хотя она не теряла надежды, демонстрируя свою наготу, изящно разворачиваясь, являя Велизарию выгодные ракурсы себя, красивой и верной.
— Да, он идеально подходит на роль жертвы, которую мне нужно скормить Суникасу, – Велизарий посмотрел на свою жену. – Ты же сама предложила мне идею, как упрочить свое назначение дукой Месопотамии и не допустить возвращения Суникаса на это место.
— Жаль... он силен и... Я бы даже хотела посмотреть, как он будет совокупляться, например... – Антонина взяла за волосы служанку, подтянула ее к себе, сорвала тунику, потом жена дуки критично осмотрела тело своей служанки. – Ты не плохо сложена. Будешь ли, как животное совокупляться с варваром?
— Как прикажите, госпожа, – сказала служанка, продолжая, но уже голая, обтирать госпожу.
— Приказала бы... Но, увы... Нам мешает Суникас...
Велизарий занял место гунна Суникаса, который прозевал наступление персов будучи ранее дукой Месопотамии. Причем, молодого ромея поставили на должность лишь потому, что Велизарий клялся, обещал, что решит проблемы. Ну и его жена смогла вовремя поговорить с истинным правителем империи, со своей подругой, императрицей Феодорой.
Вот только место и ссориться с Суникасом императору Юстиниану не с руки. Гунны, как союзники, очень нужны Византии. Они оценили, что один из их племени занял высокое место в иерархии Восточной Римской империи. Такие назначения скрепляли союз, ограждали Византию от нападений гуннов.
— Так что скормим гунну склавина, пусть Суникас сделает глупость, убьет склавина Андреса, а ты обвинишь в убийстве и... Простишь сразу же. Так и с гуннами не поссоришься, и дашь повод василевсу отказать в назначении Суникаса дукой Месопотамии, – еще раз Антонина озвучила план.
Простой, но изящный, достойный Константинопольского дворца василевса.
— Жаль... Я бы посмотрела, как склавины совокупляются, – еще раз выразила сожаление Антонина.
Велизарий было подумал еще раз... Но он верил, что часто быть с женой – это терять свои силы, свой эфир. Так что...
— Я подготовлюсь к Военному Совету, – сказал полководец и направился прочь из покоев.
Обнаженная женщина, Антонина, наслаждаясь, как легкий ветерок обдувает ее влажное тело, подошла к столу и взяла бокал с вином. Опять ей сколько-то часов быть одинокой. Скорее бы уже война закончилась и они с мужем вернулись в Константинополь, где окунулись в бурную столичную жизнь.
Ведь дуке не обязательно постоянно находится в той провинции, наместником которой он назначен. Тем более, что Велизарий должен победить персов и поехать к василевсу за достойной наградой. А она... она будет рядом.
— Склавин Андрес... Чего же ты из головы не выходишь у меня? – прошептала Антонина. – Тебя и впрямь убить желательно. Нечего тебе делать в моей голове. И пусть это будет сделано руками гуннов.
Глава 5
Крепость Дара
17 июня 530 года
— Вождь! Вождь! – кричали со стороны одной из окраин огромного военного лагеря, опоясавшего крепость почти со всех сторон.
Да и как можно было большую массу людей поместить внутри крепости? Там, в выдолбленных в скале комнатах вряд ли комфортнее, чем на свежем воздухе. И воздух в крепости назвать свежим нельзя.
— Вождь! Вождь! – продолжали приветствовать меня воины.
— Военный вождь, а что тебе даровал командующий? Женщину разрешил? Женщину прежде всего нужно, – спрашивал все тот же парень с веснушками, которого я встретил чуть ли не первым в этом мире.
— Славмир, тебе женщина зачем? Молоко сосать? – сказал один из бойцов, и все дружно заржали, словно кони.
Такое ощущение, что в этом времени я со своим юмором могу стать великим юмористом и сочинителем. А, возможно, и наоборот… не "догонят" мои шутки "аборигены". А ведь правильный юмор – это очень сильная скрепа любого общения.
— Женщину мне пообещали, – сказал я. – Но сперва рассказывайте, что произошло!
Мужики переглянулись, пожали плечами. Я хотел слушать. Мне мир познавать, а они молчат. Посмотрел на словоохотливого парня, рыжего Славмира.
Он нахмурил брови, напрягся, видимо, вспоминал, начал говорить:
— Так Хлавудий опорожнился у навеса...
— Славмир! – заорал на парня десяток глоток.
И кто-то из толпы громче всех выкрикнул:
— Вождь спрашивает о великом, а ты...
— А ты видел, сколь велико Хлавудий наложил? А? – не унимался веснучатый Славмир.
И вновь задорный смех, который цеплял и меня. Скоро, словно эпидемия, “смеховая лихорадка” распространилась дальше. Казалось, что сотни мужиков в едином порыве сошли с ума. Я успокоился быстро, а вот остальные, нет.
Вперед вышел здоровенный мужик, скала, а не человек. Ростом под два метра, или чуть выше. Плечи развитые, как у тяжелоатлета. Руки у него были длинные, даже с учетом высокого роста казались непропорциональными. Взгляд явно не обремененный интеллектом, детский, обидчивый. Вот-вот заплачет.
— Вождь, это навет. Я не опорожнялся у общего навеса, это кто-то другой, – сказал гигант.
И такой у него голосок был тонкий, в крайней степени не естественный, не подходящий внешнему облику. И лицо... Вот как должна выглядеть наивная простота в абсолюте. Такое недоумение, детская обида. И все бы ничего. Но он же гигант, мускулист, кулаки пудовые. Немного и лишнего жирка имел, но не критично. Огромный и страшный... Должен быть.
Пошла вторая волна смеха.
Но мне было не до веселья. Обстановку и социальную систему нужно изучать и понимать. И даже тот факт, что бойцы могут спокойно рассуждать над тем, что кто-то нагадил у навеса, о многом говорит. Как и то, что такие обсуждения происходят в моем присутствии.
Я, например, не могу представить себе, что в будущем, рядом со мной, офицером, будут стоять солдаты и обсуждать, кто нагадил у столовой. Просто потому, что офицер – это статус. А вождь?
— Я устал, мне нужна еда и отдых, – сказал я, понимая, что пока ничего существенного не услышу. – Хламидий, проведи меня до моего навеса, возле которого ты не гадил. И после всегда сопровождай и будь рядом.
— Вождь, но я не Хламидий... Я Хлавудий, – поправил меня боец. – И еще... Разве же мне можно провожать тебя?
Пауза... Я уже думал, что сказал нечто неправильное.
— Всем своим десятком быть с тобой? А как же Пирогост? Он был с тобой в бою по правую руку? – смутился Хлавудий.
Расталкивая толпу мужиков, явно возмущенным, вышел еще один воин. Я сразу понял, что это Пирогост. Злой, насупился, тоже видно, что обижается. Но по-другому. Этот готов стоять за свой статус.
— С чего, вождь, не я длань твоя? Чем провинился, или я подвел тебя? – последовал вопрос.
— Я решил усилить свою охрану, – стал я выкручиваться из ситуации. – Тайную борьбу преподам вам, да обучу, как охранять меня, или кого другого.
— Так ты и так, вождь, борьбе учишь, и не только нас, но уже и других, ромеев. Нас-то чего? Мы славно бьемся, – сказал Славмир.
И вот как мне быть? Не признаешься же, что я не я. И каждое, или почти что каждое мое слово может стать ловушкой. Я, мой реципиент, – здешний инструктор по борьбе. Очень интересно. И не думал, что таковые были у славян. Я же славянин? Ну да, у меня в подчинении Славмир. Это славянское имя. Другие имена спорные. Хотя... Пирогост можно было понять, как гостеприимный. Хлавудий – бывший славным. Склавины – славяне. Все сходится и слава Богу.
— Кто выйдет против меня, раз вы умеете биться? – выкрикнул я, скидывая доспехи. – Ну же не трусы же вы, славные склавины?
Примитивный коллектив? На время придется спуститься к их неразвитому мировоззрению. А что у мужиков важно? Сила – она уважаемая во все времена. Здесь же тем паче.
И если оставаться честным перед самим собой... Я хотел кому-то дать в морду. Так, чтобы меньше было вопросов и выплеснуть хоть немного из той бури эмоций, что приходится сдерживать внутри. Кулаки чесались. Напряжение от боя, как в будущем, так и сегодня, утренним, ушло. Очень много непонятного.
Но что я знал точно, что в мужском коллективе многое прощается. Даже откровенную глупость и тупость могут не замечать, если авторитет держится на силе. Это я понял еще с детства. До поры приходилось входить в группировку дворовых пацанов под руководством полных идиотов. После сам стал во главе улицы. Но только лишь когда смог быть физически сильным.
— Давай я и выйду! – сказал Пирогост.
Он был без доспехов. Одет в рубаху, скорее всего льняную, но грязную, чем из другого темного материала. Боец носил не сапоги, а... полусапоги. Широкие, полосатые красно-синие штаны. Это я анализировал одежду, понимая, что она сильно разниться с тем, во что одеты другие. Значит, Пирогост не так прост!
Когда мой соперник стал снимать рубаху, я поспешил последовать его примеру. Пришлось зеркалить все действия мужика.
И вот он обозначил на себе удар в грудь кулаком и после вытянул руку в моем направлении. Ну ладно, тоже лупанул себя в грудь. Что-то почти безволосую грудь, к слову. Или светлые волосы не так видны?
Как же я не люблю светловолосых! Вот не знаю даже почему. Наверное, потому, что был самым настоящим, без оговорок “светло” или “темно”, а жгучим брюнетом? Вот... я уже о себе думаю в прошедшем времени. Приходит осознание и принятие реальности.
Воины расступились, сделали круг. Пирогост вышел в центр, я к нему. Мой соперник встал в позу борца. Расставил ноги, чуть присел, подался вперед, вытянул руки. Явно собирался брать меня в захват. Это было полезным увидеть, чтобы понимать, какой именно борьбе я – мой реципиент – обучал воинов.
Можно было подумать, что ударная техника в этом виде борьбы запрещена. Но разве может быть что-то запрещено, если речь идет не о спортивной борьбе, а о военно-прикладной?
Делаю шаг на встречу, пробиваю ногой в голову. Итить твою же мать! Растяжка нулевая, болезненно растянул мышцы. Но удар прошел. Пирогост опешил от такой моей прыти. Делаю еще шаг навстречу, сокращаю дистанцию, пробиваю локтем в голову, тут же подсекаю ногу. Мужик картинно заваливается. Лежит на песке, выпучив глаза зыркает по сторонам. А мне приходится силиться, чтобы не скривиться. Растянулся... Ничего, дальше легче будет.
Ван Дамма в фильмах так и вовсе, как курицу веревками разрывали. Какой я древний, что помню Ван Дамма. Ага! В шестом веке!
— Хватит, или продолжим? – спросил я.
— Хвала! – загалдела часть воинов.
— Слава! – кричали другие.
Пирогост встал.
— Боги подарили тебе победу! – признал он.
Правильно я сделал. Пусть интуитивно, или пользуясь понятиями из будущего, но такая скоротечная драка нужна была. В глазах бойцов я видел еще больше почитания. Я пошел в сторону центра нашего, склавинского, лагеря, предполагая, что там и должен быть мой навес, или шатер. Воины расступались.
Как бы это не было неприятно, может и смешно, но ориентироваться мне пришлось на следы, что вроде бы оставил после себя Хлавудий. Хотя он это отрицал. Но я морально был готов и к более грязным моментам. И меня таким не удивишь, всякое бывало.
Большой навес стоял по центру, а рядом единственная конструкция, которую можно было бы назвать без каких бы то ни было оговорок “палаткой”. Вот только она не казалась мне жилой. Внутри я заприметил разный хлам в виде непонятного предназначения деревянных предметов, веревки, обрезки кожи. Склад?
Под навесом стоял стол. Но не такой, чтобы можно было сидеть на стуле. Стол был на низких ножках, вокруг скрученные и связанные небольшие тюки сена. Скорее за таким столом не сидят, а рядом с ним возлегают. Но место для приема пищи, никак не для сна. Можно, конечно же спать и на свернутых пучках сена, но вряд ли вождь это делает.
Вокруг было много повозок. Крытых, которые я назвал бы фургонами, кибитками. Они запрягались или конями, или быками, сейчас стоящими или лежавшими под своими навесами. И тех и других животных я видел в загонах.
Повозки были немаленькими, своего рода дома на огромных цельнодеревянных колесах, по виду, так и не идеально округлых. В таких кибитках вполне было бы удобным спать. Наверняка, мои склавины используют фургоны для сна.
— Вождь, ты принес еду? С кем ее разделишь? Кормежка только вечером, – спрашивал Пирогост.
Рядом был и Хлавудий. А вот еды не так и много, чтобы делиться со многими. Ну максимум, это десять человек могли бы поесть. Неужели унюхали, что у меня в кожаной сумке. Я не показывал.
— Вы двое, – я указал на своих приближенных. – И сами решите, кого еще двоих пригласить. Но пошлите кого к Велизарию, к Арташесу. Он обещал дать еще еды, на всех.
— Это славная весть! Ячмень, просо и соленое мясо уже невозможно есть, – обрадовался Хлавудий.
Ну да! Такую тушу еще прокорми!
Мужики ели мясо и точили лясы. Очень удачный прием я использовал: напихать рот едой, или медленно пить. И при этом слушать. Потом что-то уточнить. Снова есть. А еще и наблюдать за собравшимися. Если эти наблюдения и услышанное помножить на образы и знания истории, то проясняется обстановка.
— На битве нас поставят в центр. Иного пешцам не дозволят, – говорил Хлавудий.
Это я плавно подвел тему разговора к тому, кто меня окружает и что вообще предстоит. Битва. Все об этом знали. А я, ну или мой реципиент, ритуальным поединком начинали битву. Завтра, или послезавтра, тут будет жарко не только от солнца.
— Да, нам иного не дозволено, стоять и ждать. А что ты еще хочешь, если у нас только пять десятков лошадей, да и то из них боевых с половину? Чай мы не гунны и не буккеларии с катафрактариями, чтобы конными ратиться, – поддерживал Пирогост Хлавудия.
— А было бы много коней, смогли бы вы конными воевать? – спросил я и тут же стал запихивать в рот очень даже неплохое мясо, может только чуть излишне соленое, но терпимо.
— Могли бы... Так о том ты знаешь. Ну не как гунны. Их женщины рожают на конях, как рассказывают, – сказал еще один воин, Некрас.
Вот уж не знаю, с чего он некрасивый, в мужской красоте не разбираюсь, и хвала богам. Но мужик был статный, высокий, хотя до Хлавудия ему было далеко. Но Некрас – чернявый. Типичный брюнет. И это сильно выбивалось и общей картины скопления светлорусых или рыжеватых мужиков.
Некрас был сотником в моем отряде. Так что считай, что один из заместителей.
— Что ты мог бы, Хлав? На коне? На быке тебе скакать! Когда в последний раз сулицу метал с коня? – усмехнулся Пирогост.
Вот так мир и познается. Значит, мы пехота. Основные войска Велизария – это конница, которая должна противостоять другой коннице, персидской.
Еще пожевали, поговорили о... Опять о женщинах. Ничего не меняется и через полторы тысячи лет. Если мужики говорят, то о войне и о женщинах. Но проскакивали и очень любопытные темы.
— Дали бы волю! Мудры наши справили бы пороки, не хуже римских! – поддерживал разговор еще один приглашенный на пиршество воин.
И я уже понял, кто такие “мудры”. Можно было сколь угодно удивляться, но это – славянские инженеры. А я тут думал, что мои предки в шкурах по лесам бегают [упоминание о том, что склавины имели военных ремесленников-инженеров и строили сложные конструкции были, как, к примеру, при взятии Велизарием Рима].
Скоро прибежал Славмир. Парень остановился у низкого стола и нас, возлежавших у явно богатых явств. Он хотел что-то сказать, но только слюни глотал.
— Ну, что? – спросил я.
— Я договорился! – радостно сообщал Славмир. – Лучшая из срамных девок, Данарис, сама придет. Когда Велизарий разрешает женщину то ее нужно это... ну... ей положено... это...
Все смеялись. Вот только смех этот был такой... Смотрели при этом друг на друга, готовые драться, кому быть с той Данарис.
— Когда делить будете телку, это так имя ее звучит на греческом, чтобы без драки! – повелел я.
— А... И это... Тебя, военный вождь, Арташес, телохранитель дуки, ищет, – продолжил говорить Славмир.
Понятно, какие у него приоритеты. Первым делом женщины, ну или сопливые мечты о них. А уже потом все остальное. Даже и служба. Главное сообщить о Данарис, а не о том, что главный телохранитель командующего ищет.
Ну да... Военный Совет. Не то что я забыл. Но ощущения времени никакого.
Вот же какие воспоминания будут, когда вновь окажусь в своем времени. Окажусь же? Ведь так?
Вечер. Солнце клонилось к закату. Резко холодало. Но эта прохлада пока еще была спасительной. Однако, когда я поднялся в комнаты Велизария, занял место на неудобно низкой лавке у большого стола, покрылся гусиной кожей.
Нет, это я не от впечатлений, эмоций. Сквозные двери были открыты, белые занавески ходили ходуном от сквозняка, закручиваясь в замысловатые узлы. Но никто из присутствующих и виду не казал, что холодно и стоило бы закрыть одну дверь. Чего мне, человеку и вовсе северному обращать на это внимание?
Я не знал, кто сидит на лавках рядом со мной. Почти не знал. Суникаса, предводителей гуннов, если только. Ну и самого Велизария, сидящего на большом стуле, возвышаясь над всеми, и над столом. Он и вид имел возвышенный. Однако, не сказал бы, что высокомерный. Словно бы подошел к черте надменного гордеца и чуточку не хватает, чтобы перешагнуть эту грань.
Если бы полководцу нужно было бы взять что-то со стола, это оказалось бы проблемой. Пришлось бы сильно согнуться. Но, как я понял, понты дороже любой вещи, лежащей на столе, чтобы брать ее в руки. Да и слуга стоял рядом. Подаст если что.
Да и не много чего было на столе. Лишь один пергамент развернут. На нем нарисован план, наверное, сражения.
— Склавин Андрес, все ли тебе понятно? – спросил Велизарий.
Я был последним, кому адресовался повторенный не единожды вопрос.
— Дозволишь, дука, сказать? – на греческом языке, подражая иным командирам, спросил я.
Уже было собравшиеся уходить с Военного Совета, предводители отрядов с интересом посмотрели на меня. Мол... Что? Он еще и говорить умеет?
— Говори! Для того мы тут, – сказал Велизарий и повелительно махнул рукой в мою сторону.
Мне кажется, или он подражает кому-то? Императору? Как-то неорганично выглядят движения Велизария, когда он ведет Совет. Не привык к таким собраниям, а фасон держать нужно?
— Конным воинам врагам будет сложно пройти ров и взобраться на вал, где должны встречать персов и мои воины тоже. Так почему же не усложнить задачу врагу? Почему не поставить еще и телеги кругом? За ними укрываться, когда враг осыпает стены, и отвечать своими стрелами? – внес я предложение.
Все молчали. Смотрели то на меня, то на Велизария. Я что-то не так сказал? Но ведь такое решение напрашивается само собой. Вспомнилось сражение при Молодях. Ну как вспомнилось... В свете происходящего со мной, можно было подумать, что я и там был. Нет, Бог миловал.
Но при Молодях очень удачно использовали гуляй-поле против татар и турок. Победили меньшим числом. Почему сейчас не сделать тоже самое?
Я ждал отклика на свое предложение, или же что меня попросят уточнить. Но сказал не Велизарий, а гунн Суникас:
— У склавинов особые телеги, как и у нас, но они полностью в дереве, у нас навес из ткани. Это может сработать, – сказал гунн и посмотрел на меня. – Но ты со своими воинами и в бой не вступишь. Ибо я погоню персов раньше.
Выражение, явно только что бритого, с царапинами, лица Суникаса говорило, мол, должен будешь. Да и не вопрос! Пусть телку... э... Данарис в “грехерожденную” женщину низкой социальной ответственности забирает. Что-то брезгую я. Наверное мои бойцы сейчас...
Фантазия нарисовала картину разврата в лагере склавинов. Вдруг проснувшаяся похоть нарисовала меня во главе разврата. Такой предводитель злостных извращуг. Бурная у меня фантазия. И срабатывает не к месту. Это же не я... Умел же сдерживаться. Какие-то процессы внутри организма имели воздействие на сознание.
— И стрелу, пущенную в навес крыша телег выдержит? – задумчиво говорил Велизарий.
— Пробовать нужно, – сказал я.
— А что, и не знаешь того? Никогда по вам не пускали стрелы? Я исправлю это! – сказал гунн и заржал.
Такой юмор командующий не понял. Да и другие не спешили веселиться. Я уже понял, что гунны здесь союзники, чуть в сторону отступят, так и враги. Так что шутку я воспринял, как предупреждение.
И мне показалось, или Велизарий смотрит на Суникаса несколько недоверчиво, настороженно, может и зло. И тот не отстает. Тоже зверем то и дело зыркает на полководца.
— Делай, склавин, как предложил ты. И другие пешцы с тобой будут. Только судьба сражения решиться не там... конно нужно разбить персов. Только так, – говорил задумчиво Велизарий.
— Дука, – обратился я к командующему. – Видел я, что на твоем складе есть арбалеты.
— Что?
— Самострелы?
— Что? А я посчитал тебя разумным, – сказал Велизарий.
— А я и есть разумный! – сказал я. – Многие ли с тобой на греческом говорят? Или на латинский перейдем язык? Из луков мои воины плохо стреляют, это да. Но есть...
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.