Капиталист

1

Ну, вот и все, он это сделал, он защитил диссертацию, и теперь он кандидат наук. Пять лет напряженного труда завершились триумфом, это редкий случай, когда слушатели провожают претендента аплодисментами. Да он и сам знает, что заслужил, у него действительно во многом новаторская работа. Точнее, идеи в целом не новы, но их интерпретация уже вызвала немалый интерес в научных кругах. Из Америки, Японии, Германии, даже из Австралии приходили отклики. Отец бы им гордился, как жаль, что он не дожил до этого события. Слава богу, жива мать. Надо будет ей позвонить, обрадовать. Она сильно волнуется. Даже побоялась присутствовать на защите. Сказала, что ей так спокойней. Ну, ничего, сейчас все ее волнения завершатся.

Туров двинулся на кафедру, к телефону, но удалось сделать всего несколько шагов, как он оказался в крепких объятиях Саватюгина.

– Поздравляю, Олег, ты молодчина. Я был уверен в тебе. Ты тут самый лучший.

Туров знал, что эти произнесенные им последние слова были любимой присказкой Саватюгина, которую он произносил в редких, но самых торжественных или ответственных случаях.

– Ерунда, ты не хуже. Ты тоже хорошо защитился.

Саватюгин посмотрел на друга, но ничего не сказал. Внезапно он приблизил свои губы к его уху.

– Ты готов продолжить наш недавний разговор? – почти шепотом спросил он.

– Всегда готов! – засмеялся Туров.

– Я серьезно.

– И я серьезно.

– Значит, поговорим.

– Да.

Принимая поздравления, Туров двинулся дальше. Он вошел на кафедру, закрыл дверь и вздохнул. Наконец-то он хотя бы несколько минут может побыть один. Для ученого это всегда лучшие и самые полезные минуты. Жаль, что не всегда удается их найти. Вот и сейчас надо звонить матери, потом снова выходить к народу. А вечером еще и банкет. По нынешним временам более чем скромный, но без него никуда. Хотя денег на ресторан пришлось собирать по крохам, занимать. Спасибо Лешке, без него он вряд ли бы наскреб нужную сумму.

Туров стал звонить матери. И затем минут пять стоически выдерживал даже через провода мощно фонтанирующую энергию материнских эмоций. Он понимал, что для нее это необходимо. После смерти отца, некоторых других не самых хороших событий ей было крайне нелегко, из жизни ушла радость. А тут такое, сын защитил диссертацию. Надо же порадоваться по полной программе. А он уж как-нибудь вытерпит эту материнскую несдержанность.

Наконец Туров смог положить трубку телефона, он обернулся и увидел стоящего рядом Проклова.

– Мария Владиславна счастлива, – улыбнулся он.

– Более чем, – ответил Туров.

Проклов покачал головой.

– Не нужно быть скептиком, бесплодное чувство. Надо уметь позволять себе радоваться без границ. Тем более, есть для этого все основания. Дай я тебя обниму.

Проклов крепко прижал Турова к себе. И Туров вдруг ощутил такое сильное волнение, что глаза мгновенно заполнились влагой. Он даже почувствовал смущение. Впрочем, смущение скорей всего появилось по другой причине. Но об этом в данную минуту ему хотелось думать меньше всего.

Проклов отпустил Турова и сел на стул.

– Хотелось бы узнать про твои дальнейшие планы. Тема количества пространств в нашей Вселенной крайне важна. Вот увидишь, пройдет время, и она станет главной в науке. В твоей работе есть весьма интересные подходы. Если их начать развивать… – Проклов замолчал.

– И что может быть? – спросил Туров.

– Ну, хотя бы Нобелевская премия, – ответил Проклов.

– Всего каких-то один миллион долларов, – засмеялся Туров. – Та ли эта сумма, ради которой стоит так стараться.

Проклов посмотрел на своего ученика не то тревожно, не то удивленно.

– А ради какой суммы стоит стараться? Сегодня науку не финансируют, все разбегаются. Один миллион долларов нам бы очень не помешали, можно было бы купить кое-какие приборы. Не мне тебе говорить, на каком допотопном оборудовании мы работаем.

– Миллионом долларов делу не поможешь, на самом деле это совсем немного. Нам даже не хватит, чтобы как следует все переоснастить.

– Странно, мой мальчик, раньше я от тебя таких разговоров не слышал.

– За последние несколько лет мир сильно изменился.

– Он находится в постоянном изменении, это для него единственный способ остаться прежним. Я думал, ты это понимаешь.

– Да, – кивнул головой Туров, – понимаю. – Но вопрос в том, чтобы мир оставался неизменным, что-то должно все время меняться.

– И как ты думаешь, что?

– Точно еще не знаю. Но мне почему-то кажется, что каждый человек сам ищет ответ на этот вопрос. Общего ответа не существует. Это как принцип дополнительности…

В коридоре раздался шум, чьи-то громкие голоса.

– Мы еще поговорим на эту тему, – произнес Проклов. – А пока, кажется, ищут тебя. У каждого человека в жизни должен быть день триумфа. Иначе, он прожил ее бесполезно. Надеюсь, сегодня он у тебя.

2

Туров знакомой дорогой ехал на дачу к матери. «Волга», которую еще покупал отец, быстро поглощала километры. Он пытался радоваться, что защитил диссертацию, что теперь открываются для него новые двери, но что-то не получалось. На душе было неспокойно, сейчас придется общаться с матерью. А что он ей скажет? Она всегда считала его гением, вундеркиндом. Да и так оно и было, в школе золотая медаль, институт с отличием, теперь вот кандидатская на ура. Следующий этап – докторская. А потом, может и прав, Проклов, его ждет Нобелевская премия. Он точно знает, что, по крайней мере, мать такую надежду лелеет. Однажды она проговорилась. А главное, это у нее серьезно. Перед ее глазами пример отца, который продел путь от лейтенанта до заместителя начальника Генерального штаба может быть, на тот момент самой сильной армии на планете. Такая карьера удается единицам, и матери кажется, что и сын должен ее повторить. Только в своей области.

Слишком много на него возлагается надежд. И Проклов, и мать. И еще кое-кто. А вот он с какого-то момента стал думать об ином. Саватюгин прав, сейчас самое время, другой такой раз выпадет, может быть, через сто, а то и тысячу лет. И поэтому нужно решиться. Только это сделать очень даже нелегко. Поменять всю жизнь, отказаться от того, чем жил все это время, да еще нанести такой болезненный удар самым близким людям. Не так-то просто так поступить. Но это вовсе не означает, что ничего не стоит предпринимать. Может быть, именно по этой причине этот поступок становится неизбежным. Это как в физике, все подчиняется законам, причинно-следственной связи. И попытка как-то обойти ее, нарушить закономерность, которая должна возникнуть, ни к чему хорошему не приводит. Вопрос в другом, понять, какие действия от него требует в данном случае тот, кто все определяет в этом мире? Ведь так часто мы принимаем одно за другое.

Туров въехал в дачный поселок и вздохнул: сейчас начнется самое тяжелое, по крайней мере, на данном этапе. Потом, наверное, будет много раз еще тяжелей, но сейчас надо преодолеть именно это.

В большой гостиной был накрыт стол. Туров давно не видел у них такого богатства, совсем как при отце. Можно не сомневаться, мама бухнула в него всю свою пенсию за целый месяц да еще кое-что потратила из запасов. А он знал, как стремительно они таят, еще совсем недолго – и от них останутся одни воспоминания. И тогда им реально грозит нищета. Но самое печальное, что он ничем не может помочь, с его зарплатой самому бы прокормить себя. Он сделал расчеты, ее элементарно не хватает на самые неотложнее нужны. Даже на оплату их квартиры, а ведь еще есть эта большая генеральская дача с приличным участком земли. Содержание автомобиля обходится все дороже, так как он все чаще требует ремонта. В последнее время по этой причине он почти не ездит на нем, хотя было время, когда не вылезал из машины. Ему очень нравилась быстрая езда. Но теперь и от этого удовольствия придется отказаться. Да и от других – тоже.

Мария Владиславна бросилась к сыну. Они обнялись.

– Я так счастлива, – прошептала она. – Если бы он об этом мог узнать.

Туров понимал, что мать имела в виду своего мужа и его отца.

– Не беспокойся, все он знает.

– Ты уверен?

– Да.

– Ну, тогда мне легче.

– Мама, зачем ты накрыла такой стол?

Мария Владиславна удивленно посмотрела на сына.

– Как зачем? Такое событие.

– Событие обычное. Подумаешь, защитил диссертацию. Столько людей защитили ее до меня. А сколько защитят после меня. Представить даже сложно. Зато точно можно сказать, мы не осилим столько еды и питья вдвоем. Для этого даже не надо защищать никаких диссертаций.

– А вот в этом ты ошибаешься.

– Нужно все же защищать?

– Что у нас нет гостей. Гость есть.

– Где? Не вижу.

Внезапно Туров почувствовало волнение. Откуда оно пришло, он точно не знал, но его прилив был необычно сильным.

– Сейчас увидишь.

Мария Владиславна хлопнула в ладоши, дверь отворилась, и на пороге появилась Юлия. В ее руках был большой букет цветов.

Она подошла к Турову, протянула цветы ему.

– Поздравляю, Олег. Очень рада за тебя. – Юлия поцеловала его в щеку.

Туров вдруг почувствовал что-то странное, ничего такого он не переживал целый год. Ровно столько они не виделись друг с другом.

– Удивлен твоим появлением. Откуда ты узнала о моей защите?

– Это я ей сказала, и я ее пригласила, – вмешалась Мария Владиславна. – Это моя гостья.

Туров улыбнулся про себя; эти две женщины, несмотря на большую разницу в возрасте, всегда симпатизировали друг другу. Хотя не такая уж и большая разница, всего каких-то двадцать лет. Может, матери и Юлии понять легче друг друга, чем ему с Юлией?

Обед прошел замечательно. Мария Владиславна сияла от счастья и строила планы по поводу великого научного будущего сына. Впрочем, не только научного, пару раз она, правда, вскользь касалась матримониальной темы. В эти мгновения что-то замирало в Турове, исподволь он бросал взгляды на Юлию, но та очень естественно реагировала на прозвучавшие слова, словно бы они не имели к ней никого отношения.

Невольно Туров перенесся на год назад, в такой же теплый летний день они с Юлией приняли историческое решение стать мужем и женой. А буквально за пару недель до свадьбы Юлия взяла свое согласие обратно. Без всяких на то объяснения причин. И все попытки Турова добиться того, чтобы она все же пояснила, в чем дело, натыкались на ее молчание. А затем они вообще перестали общаться. До сегодняшнего дня. Чтобы это значило? Зачем Юлия приехала на дачу? Если так важно его поздравить, это можно и по телефону. Может, она желает все вернуть назад?

После торжественной трапезы Туров предложил Юлии прогуляться. Она тут же согласилась.

– Конечно, погуляйте, – одобрила их намерение Мария Владиславна. – Сходите на озеро, посмотрите, что там делается. Это просто ужас.

– А что там делается? – поинтересовался Туров. Из-за защиты диссертации он впервые приехал на дачу в этом году.

– Там все застраивается, будет целый коттеджный поселок. Уже вырублено столько деревьев. Был бы отец, он бы не допустил этого варварства.

Туров и Юлия неторопливо шли по узкой лесной тропинке в направление к озеру. День клонился к закату, поэтому жара спала, а слабенький ветер нежно ласкал кожу.

– Я так рада за тебя, – сказала Юлия. – Ты даже не представляешь.

– Действительно не представляю, – проговорил Туров. – Чужая душа всегда потемки.

Юлия кивнула головой.

– А может это и хорошо, человек должен внутри себя носить тайну. Иначе он окажется абсолютно беззащитным. А потому не всегда стоит открывать все карты.

– Вот как, значит, я так никогда и не узнаю, почему ты разорвала нашу свадьбу?

– Но почему же, может быть, когда-нибудь и узнаешь, – улыбнулась молодая женщина.

– Но не сейчас? – посмотрел Туров на свою спутницу.

– Не сейчас, – подтвердила она.

– Но почему?

– Так мне хочется. Разве это не достаточная причина? Могу лишь сказать тебе одно: это не связано с моими чувствами к тебе. По крайней мере, в тот момент они нисколько не изменились.

– Но тогда я совсем уж ничего не понимаю. Это какой-то абсурд. Мы могли бы быть уже целый год женатыми.

– Да, могли, – подтвердила Юлия. Ее голос дрогнул. – Но что говорить о том, что не свершилось. Зато свершилось другое, я вернулась к занятиям наукой.

– Ты ушла из банка? – удивился Туров.

– Ушла. Я окончательно поняла, что это не мое. Потеряла много в зарплате, зато стала комфортней на душе. Я вернулась к науке. И нисколько не жалею. Наоборот, радуюсь. Нет ничего лучше, чем заниматься своим делом.

– Даже если за это не платят денег?

– Да, с деньгами проблема, – согласилась Юлия. – Я уже почувствовала, что их стало гораздо меньше. И меня это не радует.

– Тогда стоило ли?

– Помнишь, Олежек, как нас учил любимый с тобой профессор: в жизни всегда надо подводить баланс. Что на одной стороне, что на другой? Однажды вечером я села за стол и стала напряженно думать. Ты, надеюсь, еще помнишь, как я это умею делать.

– Еще помню, – подтвердил Туров.

– Написала, что на одной стороне, что на другой, потом занялась подсчетами. И вышло, что надо возвращаться к искомому делу. А так как я девушка решительная, то уже на следующий день принялась за выполнения своего решения. Не буду загружать твой гениальный мозг ненужными подробностями, но со следующей недели я выхожу на работу в лабораторию к Проклову. Он согласился меня взять. Будем трудиться вместе. Ты рад этому?

Трунов почувствовал себя так, словно его слегка огрели палкой по голове. Ничего подобного он не ожидал. И даже не знает, радоваться ему или нет? При другой ситуации он, возможно, был бы счастлив, но сейчас все так стремительно меняется, что его чувства не поспевают за этими переменами.

– Не вижу на твоем лице восторга, – произнесла Юлия. – Ты не рад?

– Рад. Но…

Они вышли к озеру, и разговор прервался сам собой. Для Турова это было более чем, кстати, он еще не был готов объяснить Юлии, матери, что уже почти принял решение…

– Что тут творится? – охнула Юлия. – Какой кошмар!

Дальний берег озера, к которому еще недавно подступал густой лес, был вырублен. На этом месте была развернута большая стройка. Несколько коттеджей уже были почти готовы, другие только начинали возводить.

– Да, кошмар, конечно, большой, – задумчиво проговорил Туров. – Но с другой стороны я давно думал о том, что тот дальний берег совсем неплохо было застроить. Место замечательное, чего ему пропадать. А если все сделать красиво, можно выручить за дома хорошие деньги. Мне кажется, к кому-то пришла в голову та же мысль. Смотри, какие замечательные домики. Просто загляденье. Когда тут все окончательно построят, тоже будет красиво. Хотя и по другому.

– Ты говоришь ужасные вещи, – произнесла Юлия.

– Вовсе нет. Были бы деньги, с удовольствием купил бы тут особняк. Наш дом, во-первых, далеко от озера, во-вторых, давно требует перестройки. Он неудобен для жизни.

– А мне нравится.

– Ты к нему привыкла. Я – еще сильней. Но это не означает, что надо держаться за привычное только потому, что это привычное. – Туров посмотрел на Юлию. – Именно потому, что это привычное, следует тщательно проанализировать, а не стоит ли решительно порвать с этим? А тот, кто не способен это сделать, обречен на неудачу.

– Я от тебя не ожидала услышать такие слова, – удивленно произнесла Юлия.

– А ты думала, что я если встал на какой-то путь, то уж никогда с него не сверну?

– В общем, действительно так и думала.

Туров слегка пожал плечами.

– Пойдем, посмотрим на стройку поближе, – предложил он.

Работа явно кипела, это было видно хотя бы по количеству задействованных рабочих. Вокруг были разбросаны строительные материалы, мусор. Все это производило отталкивающее впечатление.

– Как все это грустно? – прошептала Юлия. – Я же помню, какая тут была красота. А что теперь?

Туров хотел ответить, но в этот миг его внимание привлек громкий мужской голос. Он не стеснялся в выражениях.

Голос принадлежал к еще довольно молодому мужчине, который направлялся к ним.

– Что вы тут делаете? – довольно грубо спросил он.

– Ходим, смотрим, что тут творится. По этому берегу я гуляю с детства.

– Все прогулки закончились, – раздраженно произнес мужчина. – Это земля теперь частная собственность. Так что давайте отсюда. Никак забор поставить не можем.

– Что так?

– Да материалов не возят. Сплошные простои. Была какая-то фирма, да отказалась, что-то там у нее случилось. А цемента осталось всего на пару дней. А это не мое дело его возить, я прораб, мое дело строить. А у тебя нет знакомых, кто бы мог этим срочно заняться?

– Я подумаю. Может и найду.

– Если найдешь, присылай. У нас тут все по-честному, договор составим. Меня Геннадием зовут.

– Меня Олегом.

– Отлично. А ходить тут все равно не надо.

Мужчины вполне дружески пожали друг другу руки.

– О чем ты с ним говорил? – недоуменно спросила Юлия на обратном пути. – Какие доставки цемента? Какое ты имеешь к этому отношение?

– С чего-то надо начинать? Можно и с этого, – ответил Туров.

– Ничего не понимаю. Ты ученый! У тебя большое будущее.

– И печальное настоящее.

– Оно пройдет.

– А если задержится?

– Так долго не может продолжаться. Этот распад когда-нибудь завершиться.

– Конечно, все, что имеет начало, имеет и конец. Вопрос в том, когда он настанет? И что будет после?

– Это зависит от нас.

– Разумеется, Юлия. Какие предпримем сейчас действия, то и будет. Я не верю в случайность, мы не просто так оказались на переломе эпох. Это всегда момент истины, период принятия судьбоносных решений. В последнее время я постоянно думаю об этом.

– И ты принял это важное решение?

– Еще не знаю. Иногда кажется, что да, иногда кажется, что еще нет. Чтобы физическое тело понеслось с горки, нужен толчок.

Показалась дача Туровых.

– Прошу тебе, маме ни о чем не говори.

3

В дополнении к торжественному обеду, Мария Владиславовна устроила небольшой торжественный ужин. По традиции стол был сервирован на веранде. Тем более вечер оказался просто на загляденье теплым и безветренным. Это позволило разжечь свечи. Туров вспомнил, что отцу всегда почему-то нравилось, когда они горели. И его жена всегда заботилось о том, чтобы они были в доме.

Настроение у всех было хорошее, а потому довольно много пили. Даже Юлия. Туров помнил, что раньше она в лучшем случае отпивала маленький глоточек и ставила рюмку на прикол. Но теперь она это делала, как ему показалось, не без удовольствия.

Даже Мария Владиславовна это заметила.

– Юлечка, ты стала пить? – удивленно воскликнула она после второй рюмки.

– Да, как видите, Мария Владиславовна. Это все из-за работы в банке. У нас там каждый праздник – большой корпоратив. Теперь буду отвыкать.

– Почему?

– На новой работе буду получать значительно меньше.

– И что за работа?

– Вместе с Олегом.

– Это правда?! – обрадовано воскликнула Мария Владиславовна. – Олег, скажи.

– Я сам это узнал только от Юлии.

Туров заметил, как заволновалась мать. Она стала наливать в рюмки новую порцию водки.

– Я очень рада, что вы снова будете вместе, – сказала она.

– На работе, – вставил Туров.

Мария Владиславовна недовольно посмотрела на сына. Она явно хотела продолжить эту щекотливую тему, но не знала, как это сделать. Что говорить допустимо, а о чем лучше промолчать.

– Конечно, на работе, – недовольно произнесла она. – Где ж еще. Юлия, он весь последний год проводил в институте. Ничем больше не занимался. А ведь он молодой человек.

– Мама, ты меня дискредитируешь перед молодой и красивой женщиной. Что она подумает обо мне?

– Не беспокойся, Юлия о тебе подумает правильно. А вот мне грустно, уже пора нянчить внуков. А кто мне их принесет. Так уж природа устроила, одного сына мало, нужна еще и сноха. А ее даже вдали не видно.

– Так вокруг темень, – засмеялся Туров. – Сейчас вообще ничего и никого не видно.

– Кого надо, того видно, – возразила Мария Владиславовна. – А вообще, Юлечка, все довольно грустно.

– Что еще случилось? – встревожилась молодая женщина.

– Пока ничего, но может случиться. Боюсь, что дачу нам не удержать. Ее содержание стоит много денег. А где их взять? От мужа сохранились приличные сбережения, думала, хватит до конца дней. Но после реформы от них остались одни головешки. Никогда не думала, что так может все случиться в одно мгновение. Были деньги и не стали в одночасье. Сначала я была просто в отчаяние, теперь вроде привыкла. Только вот как поступить, не ведаю. Жалко дачу до слез. Костя тоже очень бы огорчился, если бы мы ее продали.

– Но может быть, еще что-нибудь можно сделать? – спросила Юлия.

– Что? Пенсии за мужа едва хватает на жизнь. Ну а у Олежки какой заработок, иногда ему еще приходится помогать. – Мария Владиславовна вдруг замолчала. – Я, Олег, тебе не говорила, но я тут разговаривала недавно с сыном Светланы. Он ко мне с ней в гости заходил. Ты же помнишь его, Андреем зовут.

– Помню. И что? – спросил Туров.

– Он бизнесом каким-то занялся, рассказывал, но я мало что поняла. В общем, чего-то перепродает. Хорошо зарабатывает. Я ему сказала про дачу, он заинтересовался.

Туров почувствовал что-то вроде легкого удара по голове.

– Ты хочешь продать ему дачу?

– Какая разница кому. Он ничуть не хуже других. Обещал ничего не ломать. А что делать, здесь одной земли двадцать соток. Один налог чего стоит.

– Мама, прошу тебя, пока не предпринимай ничего.

– Ну, хорошо, Олежек, пока не буду. Пару месяцев еще смогу продержаться. А уж там…

Мария Владиславовна ушла спать, Туров и Юлия остались одни на веранде.

– Выпьешь еще? – предложил Туров.

– Нет, с меня хватит, – решительно отказалась Юлия. – Грустно это.

– Что именно?

– То, на что жаловалась твоя мать.

– Как сказать.

– Я не совсем тебя понимаю.

– Да, все предельно просто, как в классической физике. Если складывается такая пиковая ситуация, надо искать оптимальное решение. Продажа дачи им не является сразу по двум причинам. Во-первых, мы лишимся дачи, которую оба любим, а во-вторых, деньги быстро улетучатся. А что дальше? Придет черед за квартирой.

– Что же ты предлагаешь?

– Я думаю.

– Это я уже поняла.

Они сидели так близко, что чувствовали дыхание друг друга.

Давно Туров не ощущал такого восхитительного волнения.

– Но сейчас я думаю не о даче, а о тебе.

Юлия ответила не сразу.

– Как ни странно, но я тоже думаю не о даче, а о тебе.

Они не успели даже понять, как их губы соединились. И Туров понял, что давно мечтал об этом поцелуе.

– Пойдем в мою комнату, – шепнул он.

Тихо и быстро они прошмыгнули мимо спальни Марии Владиславовны и ворвались в комнату Турова. Не зажигая света, стали сдирать друг с друга одежду.

– Я скучал по тебе все это время, – проговорил Туров.

Юлия ничего не ответила, но потому как вздрогнула она, он понял, что она могла бы сказать то же самое. Обнаженные они легли на кровать и стали неистово ласкать друг друга. А ведь так могло бы быть у нас каждый день, мелькнула у Турова мысль.

4

– И что ты предлагаешь?

– Пока не поздно, пока нас никто не опередил, заключить договор с этим Геннадием и возить ему стройматериалы.

– Как-то это не очень серьезно?

– А что серьезно? Начинать можно с чего угодно. Я читал биографии многих миллиардеров. Чем только они не занимались в начале своей карьере. Главное, как этим заняться?

– И как?

– Во-первых, честно. Во-вторых, оперативно. У него не должно возникать желаний сменить нас на других. В третьих…

– Подожди, все это замечательно, но нужен же автотранспорт. Хотя бы пару грузовиков. Или ты намерен на своей спине все таскать?

– Нет, спина тут не подойдет. Я думал об этом, нужно арендовать машины.

– А где взять деньги? У меня нет, у тебя, вроде, тоже.

– Да, с этим проблема. Но ты же знаешь, всегда есть решение.

– Какое?

– Если я не раздобуду денег, то через пару месяцев придется продавать дачу. Содержать ее не на что. Поэтому уж лучше рискнуть, и заложив ее, взять кредит в банке. И на эти деньги арендовать грузовики. Другого пути не вижу.

– И Мария Владиславовна согласится? Сомневаюсь. Она так ею дорожит.

– Это может быть самый сложный вопрос. Придется уговаривать. На это у меня есть сегодняшний вечер. Но это единственный способ раздобыть деньги и спасти дачу.

Саватюгин задумчиво посмотрел на Турова.