Рай

– Вы верно проникли в самую сердцевину замысла. Это действительно попытка преодолеть ограниченность любых устоявшихся форм. И это совершенно логично, потому что это здание часовни. Или по-другому его еще называют ковчег Бога.

– И что это означает на практике?

– Если вы войдете во внутрь ковчега, то тем самым получите возможность напрямую беседовать с Богом.

– Вы шутите?

– Ничуть. Я понимаю ваше удивление, но клянусь, все так и есть.

– И если я сейчас войду сюда, то буду общаться с Богом?

– Боюсь, что у вас ничего не получится. Дело в том, что Бог выходит на связь только в том случае, если человек действительно испытывает настоятельную потребность общения с Ним. Обычное любопытство, вот как сейчас у вас, он не удовлетворяет.

– И вы верите, что тут действительно установлена связь с Богом? И все, кто тут находятся, тоже в это верят?

– Извините, верят или не верят, это не мое дело. Мое дело лишь довести до каждого из вас сведения о том, что тут находится. А дальше каждый уже решает сам, как ему относиться к этому факту. Так как я не член вашей общины, мне в ковчег вход воспрещен.

– А если однажды вы все же войдете?

– Для меня это означает смерть.

– Вы это серьезно?

– Вполне. С Богом шутки плохи. У вас есть еще ко мне вопросы?

– Я могу свободно передвигаться по острову?

– Да, конечно. Он вам принадлежит, как и в равной степени всем остальным, кто тут находится.

– А остров большой?

– Нет, совсем маленький, пятнадцать километров в длину и десять в ширину. Так что заблудиться здесь не просто. Хотя хищных зверей тут вроде бы нет, но ядовитые змеи водятся.

– Как же рай без змия.

– Я понимаю ваш юмор, но змей действительно надо остерегаться. Поэтому лучше не углубляйтесь в лес. Мало ли что.

– А что здесь еще делать? Волей неволей углубишься.

Брусникин пожал плечами.

– Мое дело предупредить. У нас тут считается, что каждый обитатель рая обладает свободой воли и сам принимает все решения.

– Свобода воли, – вздохнул я, – вечный вопрос, который мучает человека. Могу ли я его задать Богу?

– Бог на то и Бог, чтобы ему задавали любые вопросы, иначе, какой в нем смысл, – резонно произнес комендант рая.

Мне вдруг сильно захотелось войти в ковчег.

– А могу я просто зайти туда и посмотреть, что там.

– Можете, но не рекомендуется. Еще раз повторяю: это не место для удовлетворения любопытства, а место для проникновенной беседы со Всевышним.

– А что будет, если я все же проявлю любопытство?

Брусникин, как мне показалось, не слишком был доволен моим вопросом.

– Хочу вам напомнить в этой связи, – непривычно сухо вдруг произнес он, – Бог не только милосерден, возмездие и наказание провинившихся тоже дело Его рук. У нас был один, кто без конца заходил в ковчег, пытался установить связь с Господом, хотя никаких серьезных вопросов у него к Нему не было. Неделю назад он скончался. Он жил в вашем доме.

Меня вдруг пронзила догадка.

– Выходит, я оказался тут по причине его смерти.

– Именно так.

– А от чего он умер?

– Трудно сказать, он заболел внезапно и скончался всего за несколько дней. Если у вас нет ко мне больше вопросов, то позвольте откланяться. Мне пора заниматься обедом. Кстати, что вы хотите на обед?

– Честное слово, мне все равно. Сделайте что-нибудь по вашему усмотрению. У меня сейчас мысли заняты другим.

– Хорошо. До свидания. Рад, что вы присоединились к нам.

Брусникин кивнул мне головой и стал быстро удаляться.

– Подождите! – крикнул я ему вдогонку.

Комендант рая остановился и посмотрел на меня.

– Вы хотите еще о чем-то спросить?

– Да. – Почему-то только сейчас я обнаружил над входом в часовню рисунок. Даже странно, что я его не заметил раньше.

Рисунок состоял из несколько кругов. Пространство между ними было закрашено разными цветами. Внутри окружности вписан квадрат, но не сплошной. С каждой из четырех сторон он был разорван и на этом месте располагалось что-то напоминающее вход во внутрь. Он вел к фигуре, состоящей из нескольких кругов, они были соединены многочисленными линиями, представляющие из себя сложные переплетения.

– Могу я узнать, что это такое? – спросил я.