Тигр спускается в долину

С моей стороны это заявление носило провокационный характер, так как я хотел увидеть реакцию моего собеседника. Я явно застал его врасплох, так как для ответа ему понадобилось время.

– Цель, безусловно, благая, но мне кажется, не совсем реалистичная.

– Почему, Леонид Валерьянович?

Уже знакомая снисходительная улыбка вновь поползла по его тонким губам.

– Мне кое-что известно о расстановке сил в нашем банковском секторе, кто и что здесь контролирует. Задача это настолько сложная, что прагтически нереальная. А хороший финансист должен ставить перед собой только те цели, способ добиться которых ему понятен. Я не представляю, как добиться того, о чем вы сказали.

– Если быть честным, я пока тоже. Но я в таких случаях использую тактику Наполеона: надо ввязаться в сражение, а там посмотрим.

– Извините меня, но там, где вы работали раньше, наверное, такая тактика давала плоды, но в банке это обычно кончается плохо.

– Значит ли это, что я не могу на вас рассчитывать?

Этот вопрос поставил Облонского в тупик, несмотря на всю его выдержку, было заметно, как не хочется ему отвечать на него.

– Пока я работаю в этом банке, то я намерен выполнять все распоряжения своего начальника.

– Даже если вы с ними не согласны?

– Не знаю, – после короткого колебания честно признался старший вице-президент. – Всегда трудно делать то, во что не веришь.

– Спасибо за откровенность. Не люблю, когда поддакивают начальнику, а про себя думают, какой он идиот.

– Поверьте я так не думаю.

– Тем лучше. И все же я вам хочу доказать, что тактика французского императора не так уж плоха и в банковском деле. В сущности это настоящая стратагема.

Я внимательно посмотрел на него, меня интересовала реакция на это заветное слово, но по крайней мере внешне оно не произвело на него никакого впечатления. Ладно, пойдем дальше.

– Давайте обсудим конкретные дела, – предложил я. – Я хочу окучить первого потенциального клиента. Это завод ферросплавов. Очень прибыльное предприятие. Что вы думаете об этом?

Мне показалось, что по лицу Облонского промелькнуло беспокойство.

– Михаил Ильич занимался этим вопросом перед своей смертью.

– Вы хотите сказать, что между его смертью и заводом ферросплавов имеется прямая связь.

– Этого я не знаю, – поспешно сказал Облонский. – Просто по времени эти два события совпали.

– Вы верите в такие совпадения?

– Вам лучше знать, вы же занимались подобными делами.

– Вот поэтому я и не очень верю. Но это не остужает моего интереса к клиенту. Просто надо учесть ошибки. Как вы полагаете, в чем была ошибка моего предшественника?

– Я не знаю, – поспешно произнес Облонский, – Михаил Ильич самолично занимался этим вопросом, меня в него почти не посвящал.

– А я бы хотел, чтобы мы занялись бы им вместе. Как вы, не боитесь?

Облонский снова переменил позу. Ему явно было неуютно в моем кабинете.

– Если вы приказываете, я готов.

– Приказываю. Доставайте всю документацию по этому вопросу и с завтрашнего дня начинаем операцию. Продумайте наши аргументы, они должны быть такими, против которых было бы трудно устоять.

– Хорошо. Это все?

– Пока да.

Облонский, словно боясь, что я передумаю и загружу его еще каким-нибудь поручением, поспешно встал и направился к выходу. У дверей он вдруг остановился, захотел мне что-то сказать, но в самый последний миг передумал. Вместо этого он вышел.

Я же подумал, что мне будет непросто найти общий язык со своим заместителем. Слишком уж по разному видим мы перспективу развития банка. И хорошо, если это относится только к банку.

Вторым сотрудником банка, которого я пригласил в свой кабинет, стал начальник службы безопасности. Он был единственным из всего персонала, с которым я был раньше знаком. Правда это знакомство было шапочным. Он работал в управление по борьбе с организованной преступностью в чине майора и пару раз наши пути пересекались. Но никаких даже отдаленно дружеских отношений между нами не возникло. Не потому, что он мне не нравился, а потому, что для этого требовалось и врем, я и условия.

Худолеев сидел напротив меня и настороженно смотрел мне в лицо. Он явно не знал, как себя вести в этой ситуации; как старые знакомые вроде бы не с руки, а как подчиненный – не очень хотелось, учитывая хотя бы то, что мы были с ним в одном звании. А в нашей среде этому обстоятельству всегда придавалось большое значение.

Я тоже внимательно рассматривал его. За те года полтора, что мы не виделись, он сильно изменился. Когда он работал опером, то был худым, если не тощим, всегда одетым в какую-то мятую бесцветную куртку или такой же пиджак, теперь же он весь округлился, а его тело красиво облегал дорогой, отлично сшитый костюм. То, что меняются люди, это сомнений не вызывает, вот только еще бы и знать, в какую сторону.

– Ну вот, Борис Георгиевич, где мы с вами встретились, – как можно доброжелателей произнес я. – Когда работали в органах, то не думали, не гадали, где судьба нас снова сведет.

– Да, такое не угадаешь, – согласился Худолеев. – Хотя знающие люди говорят: мир тесен.

– Мне даже иногда кажется, что слишком тесен. Шагу не сделаешь, чтобы не столкнуться или с бывшем сослуживцем или с бывшем подопечным, – усмехнулся я.

– Олег Владимирович, нам надо с вами обсудить вопрос вашей охраны, – решительно сказал Худолеев.

– Я буду пока без охраны.

– Но это невозможно! Михаил Ильич всегда уделял этому вопросу большое внимание. Он не делал без охраны ни шагу.

– И несмотря на это его убили. Какая же польза тогда от охраны? Вы можете рассказать, как все произошло?

Худолеев заерзал в кресле.

– Это странная история. Охрана была с ним постоянно, всегда двое наших людей дежурили у него дома. Спали в соседней комнате. А в ту ночь он вдруг потребовал, чтобы охрану сняли. Я было стал возражать, но он не стал ничего слушать. Он сказал мне: я приказываю. Он впервые на моей памяти использовал это слово, я ни разу не слушал, чтобы он говорил бы кому-то: приказываю. После этого мне ничего не оставалось сделать, как только выполнить его распоряжение.