Пространство научно-инновационного процесса

В институте трудились крупные интересные ученые – череда социологов, математиков и экономистов – Виктор Андреевич Воротилов, Владимир Александрович Ядов, Борис Максимович Фирсов, Анатолий Васильевич Дмитриев, Николай Николаевич Воробьев (его афоризм: математика – наука длинная, а экономика – наука толстая), Анатолий Емельянович Когут, Владимир Ефимович Рохчин, Александр Антонович Корбут.

В целом сотрудники института – опытные, знающие, умелые, трудолюбивые, растущие, дружелюбные, хороший добротный коллектив.

По сути отражающая весь коллектив – ученый секретарь как лучший помощник (можно вполне сказать – соруководитель – и по сути и по отдаче) всех!!! директоров по связи с Отделением общественных наук и другой бюрократией, без которой к сожалению ни в СССР, ни в России никуда, сменила всех директоров. Увы, ни один из руководителей института не был выдающимся ученым, но не слабее других, дело свое выполнял добротно.

Вершина жизненного цикла коллектива института – с 1975 до середины 90-х гг, а далее, увы, постепенное «затухание», но с сохранением шлейфа исследовательского «шума», способствующего воспроизводству научной интеллигенции общественно-научного профиля.

Здесь уместно отметить свои скромные весьма заслуги: написаны книжечки по организации процесса «исследование – производство», по организации заводского сектора науки, совместно – по организационным формам связи науки с производством, по началам инновационной экономики, по образовательному комплексу в инновационной экономике, в целом ряде коллективных монографий по региональной и пространственной экономике, написаны статьи во всесоюзных и всероссийских журналах, а также сделано довольно много «копий» основных статей для известных и не очень журналов, для конференций – российских и зарубежных.

Не могу не подчеркнуть: видимо Институт невозможно трансформировать, как и всю Академию, по крайней мере – отделение общественных наук. Надо как и страну «выстроить заново». Я всегда стремился заниматься наукой, а ее в академии, по крайней мере в общественных науках, все меньше, много формализма. Отчет эффективности сотрудников ведется по количеству, а не качеству (хотя бы Хирш ценился больше). Всех подровняли – и институты, и сотрудников.

Институты постепенно «растворяются», остаются одни академики.

Когда-то в стенгазете я написал: «Я рад, что Институт перешел от эпохи развитого застоя к эпохе застойного развития». Увы, это актуально. Причем и для страны, видимо, также.

Эпизоды: партсобрания института, на которых шла битва дирекции с социологами как апологетами буржуазных взглядов. Было интересно, драматические спектакли.

Я, кстати, был секретарем партбюро отдела 5 лет, выбирали тайно (один против всегда, видимо один и тот же). Меня куратор из КГБ пытался вовлечь в «стукачество» – не поддался, разошлись дружелюбно.

В 90-м защитил докторскую диссертацию по экономике, стал профессором в ФИНЭКе (ныне СПб государственный экономический университет).

Как я могу забыть Алексея Михайловича Лайкова, ученого секретаря диссертационного совета в ФИНЭКе: кворум на пределе, один из членов совета (фамилию называть не буду, да и не очень помню) подошел и сказал, что он участвовать не будет, мол его ждут люди. На что Алексей Михайлович круто заметил – «А здесь что – не люди», и тот проголосовал.

Татьяна на мои документы по защите подготовила папку с надписью: «Гораций. Хранить спокойствие в трудных делах».И я был спокоен!

Служу тебе я тридцать лет-

Люблю я верно алый цвет.

Велик и светел милый лик-

Добро несет – тем и велик.

Остального – и не малого -

Имеем от лукавого.

Среди вдохновителей осталась моя верная спутница из института Оля Буркацкая, интересная современная женщина, и появился новый товарищ по дружескому общению и питанию – Андрей Напреенков, способный трудоголик и рекордсмен по написанию книг по истории студенческого и спортивного движения, большой знаток и умелец русских шашек.

Начиная с 90-х годов занимался по совместительству преподаванием в ФИНЭКе, а в ИПРЭ РАН – консультированием при подготовке диссертаций в качестве научного руководителя, научного консультанта, рецензента. Очень интересная и благодарная работа.

На ниве преподавания и консультирования, да и личной симпатии познакомился с двумя Ленами, двумя молодыми профессорами – Роговой и Ткаченко, ставшими моими любимыми друзьями по жизни.

Я отгадал тебя, -

Русалка -

Вид пастельный, дальний смех речной,

Когда ты замерла…

В честь защиты ими степени доктора экономических наук (читать в стиле Андрея Вознесенского):

Здравствуй, доктор дорогой,

Приходи ко мне домой -

почаще.

Чтобы жизнь моя была -

послаще.

Милая приятельница -

все лучше,

Чем капельница!

Конечный эпизод моей трудовой деятельности – мое 80-летие: отмечали дружно, дружелюбно весьма, очень лестные искренние (что позже многие подчеркивали) отзывы от сотрудников, отражающие все лучшее во мне – но ведь есть это лучшее видимо. Я бы всех перечел, кто сказал хорошие слова, но пусть пока живут и поработают еще – даю им возможность встреч со мной, чему я буду всегда рад.

Здесь на земле – все сует суета,

Вплоть до погоста дорога проста:

Ели – поели, пили – попили,

Что-то сумели, кого-то любили,

Что-то забыли, кого-то простили -

В общем пожили, пожили, пожили…

Жизнь моя – круг:

Появился на свет и умру – вдруг,

Полюбил навек – мой свет,

Неожиданной встречи друг,

Мир вселенной вокруг – мой цвет.

Четыре я жизни провел:

Цветочек я аленький в сердце нашел,

И звездочкой путь осветил – с ней прошел,

Наука веков друзей отдавала,

Страна продавала и предавала.

Четыре мне жизни осталось:

С друзьями средь бурных вод повстречаюсь,

И по морям вкруг земли поскитаюсь,

С людьми поквитаюсь, Христом оправдаюсь.

Не грусти на карусели

Жизни – все мы окосели,

Съели много соли с перцем,

Очерствели юным сердцем.

Татьяна – нежная душа,

А мир людей довольно мрачен.

Вселенная так велика -

И жизнь ведется на удачу.

Жизнь – величье,

Но трагичность налагает тень на личность.

Сквозь печаль на лике цвета

Проникает лучик света.

Цветочек мой,

Отринь тревожное.

Ну где еще поселишься?

Вокруг земли с вселенною -

Помиришься, померишься!

Татуничка -

дыхание

мое…

Примечания