Как удачно выйти замуж? Инструкция для попаданки

Глава 5

В итоге выяснилось, что таблетки и другие лекарства в это мире все же есть. Даже одноразовые шприцы имелись в наличии. Только все это использовали лишь для высокопоставленных господ.

– Их с боями добывают в другом мире! – по секрету поведала мне молоденькая медсестра в смешной белой шапке с крыльями. В подобных ходят католические монахини.

Битвы за шприцы я помню лишь тогда, когда России несколько лет назад объявили международные санкции. Я еще училась в институте. Народ решил, что заграничного товара больше не будет и ринулся сметать все с прилавков. Вот и думай теперь, что со шприцами не так: то ли их купили слишком давно, то ли приукрасили очередь в местной аптеке недалеко от остановки, на которой я села на маршрутку номер 50-о.

На первой практике во время учебы мы дружно всем потоком учились делать инъекции, и не только в ягодичную мышцу. Я освоила это нехитрое действие и делала уколы достаточно виртуозно. А вот моя напарница с белыми крылышками на голове шприцов откровенно побаивалась. И была счастлива, что я согласилась выполнить за нее эту часть работы. Взамен она пообещала протереть пыль на подоконниках и помыть полы.

Честно, я была очень удивлена такому повороту событий. Отделение, к которому меня приставили, насчитывало десять палат. Согласитесь, это немалые площади для помывки, если даже исходить из того факта, что лежали в них по одному и по два пациента. По факту мы обе друг друга удивили.

Напарница убралась с помощью магии. О, как бы я хотела владеть таким навыком! Она приподняла руки вверх, что-то прошептала, расправив большой белый мешок возле ног, и резко сунула обе руки внутрь. Я с удивлением наблюдала, как пыль сама по себе с пола, с подоконников, со стен и даже потолков закручивается в небольшие вихри и стекается в мешок.

Ее же удивили мои уколы. Оказывается, она вводила шприц очень и очень медленно, стараясь как можно меньше боли причинить пациенту, тем самым растягивая их мучения. Когда же я всаживала иглу одним резким хлопком, она тихо ойкала и морщилась.

– Полина, а зачем ты так глубоко засаживаешь иглу? Можно же кость повредить! – с очередным ойком она прикладывала ладошки с розовыми пухлыми пальчиками к щекам и качала головой.

Вообще, про уколы нужно рассказать отдельно. Всем пациентам ставили одно и тоже лекарство – комбилипен. Это такой вполне земной витаминный препарат группы В. Его прописывают пациентам с заболеваниями позвоночника и различных невралгиях. Похоже, аристократы в Арабули все очень и очень нервные и скрученные радикулитом. К чему я это все рассказываю? Витамины, в принципе, очень болезненные сами по себе. А при неглубоком введении шприца эта боль усиливается в разы.

Процедура достойна отдельного рассказа. Я сначала не поняла, что это за выставка ягодичных мышц. Вдоль стены стояло десять лежаков. Головы пациентов были спрятаны за стеной. В кабинете находились лишь нижние половины туловищ, прикрытые покрывалами. На само интересном месте у каждого покрывала была дырка, которая открывала обзору медперсонала… пятую точку.

Мы пришли в это зал с Зои делать уколы. Бедная девушка с мученическим видом оглядела выставку мужских оснований, тяжело вздохнула и закатила глаза. Но ничего не сказала, видимо, решив не ронять собственного авторитета. Но когда она попыталась открыть ампулу лекарства зубами, я поняла, что нужно брать дело в свои руки.

– Ты это что делаешь? – с ужасом глядя на ее мучения, уточнила я.

– А они никак не хотят открываться! – фыркнула в ответ медсестра. – Я их и крутила, и вертела, и магией плавила! Но тогда лекарство высыхает быстрее, чем я успеваю его в шприц набрать.

Вначале я попыталась объяснить, что нужно стекло ломать в том месте, где есть специальная точка. Но на третьей ампуле плюнула на все и взяла уколы в свои руки.

Со знанием дела поставить десять уколов это же раз плюнуть! Мы почти управились и дошли до последнего пациента. Кстати, не видеть лица человека, а видеть только его ягодицы, оказалось занимательной штукой. Они же у всех разные. У кого-то белые и дряблые, у кого-то такие кругленькие и жирненькие, были сухие, квадратной формы и холодцеобразные шары. И, наверное, за каждой мышцей проглядывал характер человека.

Поэтому последний образец покорил меня с первого взгляда. Это была упругая задница, состоящая из одних мышц. Как ни странно, она была загорелой, словно ее обладатель был приверженцем нудистских пляжей. Кожа на ней была гладкой и упругой. Мне даже показалось, что она спружинила, когда я всадила в нее иглу.

Самым же примечательным была татуировка маленького дракончика в том месте, где заканчивается ложбинка и начинается спина. Татуировка была сделана настолько искусно, что казалось, зверь сейчас откроет глаз и подмигнет. Я вытащила шприц и еще пару секунд полюбовалась на крылатую ящерку. Когда же развернулась, то увидела Зои, дрожащую от страха. Ее лоб был покрыт мелкими бисеринками пота, а руки мелко тряслись.

–Зои, ты чего? – негромко спросила я у напарницы.

– Это шарин! Он очень не любит уколы. И если ему не понравится, может приказать в темницу бросить. Если совсем не понравиться, может чего и похуже прикажет сделать, – прошептала девушка мертвенно бледными губами, прижимая трясущиеся руки в молящем жесте к груди.

– Он мужик или кто? – нахмурилась я. – У нас даже малые дети могут уколы терпеть и не плачут.

– Мужик, еще какой мужик! – бледные щеки напарницы порозовели, а глаза мечтательно затуманились.

Я вспомнила вчерашнее бледное лицо со сжатыми губами. Еще тогда оно мне понравилось своей скульптурной выразительностью Сегодня мне была представлена его, хм … пятая точка. И тоже была хороша. Да, странная какая-то вырисовывается последовательность моего с ним знакомства. Ладно, хоть, не наоборот.

– Не волнуйся, я хорошо уколы делаю! – успокоила я девушку. Та лишь кивнула в ответ, а белые крылышки на ее головном уборе снова мелко задрожали.

Тела пока так и лежали без движения. Через пару секунд в процедурную широким шагом влетел шин Гримли. Он цепким взглядом осмотрел «выставку» и, нахмурив брови, спросил:

– Вы чего прохлаждаетесь! А ну марш уколы делать!

Зои снова болезненно дернулась и прошептала:

– Шин доктор, мы их уже сделали!

– Как сделали? – мужчина удивленно округлил глаза. – А почему они все смирно лежат, никто не дергается и не орет? И обезболивающая магия практически не растрачена?

– Потому что, Пелагея умеет отлично делать уколы. Даже лучше вас! – Зои прошептала это признание и вжала голову в плечи, словно сделала что-то непозволительное.

– Да? – лохматая бровь начальника удивленно поползла вверх. – Зои, ты же знаешь, что бывает за передачу полномочий без согласования с руководством?

– Знаю, ваше лекарство, – кивнула девушка, – но мы же никому хуже не сделали. Даже его могущество спокойно лежит и ничего не понял!

– Вы и шарину укол уже поставили? – кадык на тощей шее нервно дернулся.

– Ага, – ответила девушка зачем-то шепотом.

– Долго мне здесь еще лежать? – почти сразу за ее словами раздался гневный окрик от последнего пациента. – Меня дела ждут.

– Ваше могущество, процедура закончена. Вы можете быть свободны! – шин Гримли подобострастно склонился в поклоне, хотя пациент априори его видеть не мог.

Ноги вместе с пятой точкой как-то быстро исчезли за ширмой. Судя по звукам, было понятно, что шарин встал:

– Вы, наверное, меня обманули! Я ничего не почувствовал. Если так, всех казню!

Я посмотрела на Гримли и Зои. Бедных лекарей мелко трясло. А лбы снова покрылись бисеринками пота. Пришлось брать дело в свои руки:

– Ваше могущество, а вы потрогайте рукой левую верхнюю четверть левой ягодичной мышцы. Почувствуете легкую болезненность. Это и есть место укола.

Там что-то засопело и завозилось. Похоже, наследник искал место повреждения.

– Завтра вы же мне будете укол делать! – приказал он. – И да, Гримли, без магии.

– Конечно, конечно! – заверил его шин. – Как скажете!

Тут с той стороны подошли, видимо, санитары ловко завезли остальные кушетки внутрь. А мы, слава богу, с пациентами так и не встретились.

– Полина, срочно набирай лекарство в шприц! – скомандовал неожиданно мне начальник. – Сейчас будешь укол делать!

– Кому? – растерялась я.

– Мне, – рявкнул мужчина в ответ. – Я же должен проверить твои умения. Знаешь, мне голова на плечах еще дорога.

И я поняла, что не так уж и плохо было то, что меня назначили санитаркой. По крайней мере, жизни это не угрожало. А тут завтра неизвестно что ждать. Как говорила моя бабуля, назвался груздем, полезай в кузов. Я ловко наполнила еще один шприц лекарством и замерла на изготове.

– Ничего, если я за ширму не полезу? – уточнил, краснея Гримли. – Не люблю я там лежать.

– Без проблем, – кивнула я. – Я прямо здесь могу стоя.

– Как стоя? – не понял он.

– Вы повернетесь ко мне спиной, обнажая нижнюю часть спины.

– А если я в обморок упаду от боли?

– У меня пока никто не падал, – рассмеялась я в ответ. Не стала уточнять, что бывают обмороки от внутривенного введения. Но чтобы от внутримышечного, да в ягодицу…

Шин глубоко вздохнул, поморщился и развернулся своим тылом, путаясь в завязках на штанах. Я, не дав ему опомниться, быстро протерла место укола чем-то пахучим и всадила иглу. Секрет введения витаминов заключается в том, что чем медленнее вводишь лекарство, тем менее болезненно получается. Лишь когда я все закончила, мужчина дернулся и спросил:

– Начинается, да?

– Нет, это уже все, – успокоила я его.

– Правда, не больно! – обрадованно констатировал начальник, а затем резко побелел и начал заваливаться на бок. Мы лишь успели его подхватить, чтобы смягчить падение.

– Только бы аллергии на лекарство не было! – мелькнуло в моей голове. Чем выводить пациентов из анафилактического шока в этом мире, я не представляла.

Зои стояла, застыв как соляной столб.

– Нашатырку неси! – прикрикнула я на нее.

– Чего? – округлила она глаза.

Я поняла, что возможно, нашатырки в этом мире нет и в помине. Немного прокрутила в голове и переформулировала:

– Нюхательную соль!

– Ага! – крылышки дернулись, и чрез секунду под нос начальству был сунут пузырек с отвратительны запахом, который распространился по процедурной сразу, как пузырек открыли. От него не только упавший в обморок встанет, но, кажется, и покойника можно поднять.

Глазные яблоки Гримли тут же забегали под веками, он дернулся и открыл глаза:

– Зои, убери от меня эту дрянь! Не видишь, что все в порядке! – с этими словами мужчина сел прямо на пол потряс головой. – Что-то перенервничал я с вами сегодня!

Это было скорее сказано для меня. Перенервничал так перенервничал. Я лишь пожала плечами и виновато улыбнулась. Кто же знал, что он до такой степени уколов боится?

– Если вы можете лечить все магией, зачем делаете наши земные процедуры? – решила перевести разговор в нейтральное русло.

– Они имеют более длительный накопительный эффект. Да и расхода лечебной магии при этом не наблюдается, – тут же ухватился за предложенную тему шин. Мы обсудили с ним технику поведения уколов.

– Я думаю, завтра его могущество останется доволен! – успокоил он меня. – Жить будешь!

С этими словами, меня отпустили домой, так как план дня мы выполнили за час. В итоге я практически после обеда оказалась свободна. Зашла в столовую для низшего медперсонала. Там тоже кормили тем, что осталось. Но это были не откровенные объедки, а остатки неиспользованной еды. Мне досталась очень даже приличная порция, похожая на наш земной плов с лепешками с приятным острым вкусом. Все это богатство запила компотом с кисло-сладкими ягодами и, прихватив пару булочек для рынкарона, пошла в свой чулан думать о том, как жить дальше.

Глава 6

Серый пушистый комок уже ждал меня там. Показалось, что за то время, которое я рынкарона не видела, он стал больше. И когда он потянулся, широко открывая пасть с мелкими, но острыми и многочисленными зубами, лапки существа оказались не тонкими и черными, а были опушены редкой серой шерсткой.

– Поесть принесла? – деловито уточнил он, а затем ловко почесал задней лапой там, где должно быть ухо.

– А была должна? – поинтересовалась я, растягивая губы. Все-таки выглядел он очень забавным и вызывал улыбку на лице.

– Я же твой любимец! – существо откинулось на спинку кровати и заложило ногу на ногу. Честное слово, ему только сигары в зубы не хватало для какой-нибудь картинки, популярной в интернете.

– А с чего ты так решил? – не сдавалась в ответ я.

– А потому, что я пока твой единственный источник информации! – с победным видом шарик вытянулся и стал похож на мохнатую колбаску.

– Что ж, источник, на, – протянула ему вожделенные булочки. Существо тут же их заглотило, а потом милостиво разрешило:

– Спрашивай! Думаю, вопросы у тебя сегодня появились.

– Слушай, а как тебя зовут? – я устроилась напротив, забравшись с ногами на кровать. – А то даже не знаю, как иногда обратиться.

– Ты хочешь дать мне имя? – мордочка вытянулась еще сильнее. – В нашем мире нелюди не могут носить имен.

– Это вредно для вас?

– Что ты, это почетно! – вздохнул он. – Но мы слишком редко удостаиваемся такой чести. Это круче чем булочка.

– Ты же сам сказал, что мой единственный источник информации. Поэтому могу я дать тебе почетное имя? – на секунду я задумалась, как его можно назвать. Серыш? Не слишком благозвучно. Колобок? Инфантильно. – Можно я тебя буду звать Барсиком?

– Бар-рр-сик! – прорычал рынкарон. – Мне нравится, как оно звучит. А что оно обозначает? В арбульском языке нет такого слова.

– Барс – это большой хищный зверь у нас на Земле. А так как твои размеры небольшие, ты Барсик, маленький Барс, – улыбнулась я, разглядывая довольную мордочку малыша.

– И когда я вырасту, то смогу стать Барсом?

– А ты будешь расти? – уточнила я на всякий случай. Если он размером с маленький мячик вызывал лишь умиление и легкие опасения, подобные тому, как мы боимся маленьких собак и уличных кошек, размером хотя бы со стул эта тварь могла быть опасной. Острота зубов в пасти сомнений не вызывала.

– Да, я буду такого размера, как ты меня будешь кормить. Но ты не думай, я никогда не причиню вреда хозяину, который нарек меня именем. И если нужно, всегда могу ужаться до невидимых размеров, – с этими словами он начал выпускать из себя воздух, становясь все меньше и меньше, пока не стал размером с шарик для пинг-понга. – Так подойдет?

Я смотрела на Барсика округлившимися от удивления глазами. Так менять свои размеры у нас не может ни одно животное. Даже рыба-луна, которая раздувается заглотнув не то воды, не то воздуха. Потом решила, что полной дурочкой себя показывать все же не стоит, и деловито уточнила:

– Скажи, зачем вашим людям поголовно колют комбилипен? Это все-таки лекарство. И так огульно его всем назначат нельзя.

– Это розовая жидкость в маленьких стеклянных бутылочках?

Я утвердительно кивнула.

– Я не знаю, от чего она лечит у вас на земле. Но здесь наши целители выявили, что она очень хорошо поднимает магический резерв, если он даже почти выгорел дотла.

Сразу вспомнился шарин с его бледным лицом и крепко сжатыми губами. Он явно с кем-то сражался. Но с кем дрались обладатели рыхлых белых поп?

– А-ха-ха! – неожиданно взорвался смехом малыш. – Как интересно читать твои мысли. Ты даже не представляешь!

– Почему ты делаешь это без разрешения? – нахмурилась я, вспоминая, о чем я там думала.

–Прости, – мордочка виновато скукожилась. – У меня это не произвольно получается. Я еще плохо контролирую свои возможности. Очень долго голодал. И хозяином, вернее, хозяйкой обзавелся впервые.

Зверек тяжело вздохнул, и мне даже показалось, что у него на правом глазу блеснула слеза.

– Хорошо, – покачала я головой в ответ. – Все же постарайся без разрешения в мою голову не лазить. И раз уж ты прочитал мои мысли, то объясни, что в них интересного.

– Дело в том, что все, кому ты делала уколы, не дрались на благо королевства. Это пожилые маги. Они уколами пытаются молодость вернуть.

– А шарин? – этот вопрос волновал меня больше всего. Я прекрасно понимала, что ничего общего с молодым правителем у меня быть не может. Но уж очень привлекательным и притягательным показался этот молодой мужчин.

– Он молодость не возвращает, а реально резерв восстанавливает. Вот только в какой драке он его растратил, я не знаю. Может за честь дамы воевал? А может в пьяной потасовке участвовал.

Какое разочарование постигло мою душу! Растрачивать молодость и у нас умеют. Неужели он из той же породы, что и столичные мажоры?

– А кто такие мажоры? – над верхней губой рынкарона неожиданно выросли тонкие, длинные усы и забавно ощетинились.

– Опять читаешь? – рассмеялась я в ответ.

– Я больше не буду! Честно-честно! Ты только расскажи, а?

И вот кто из нас информатор? Мы с моим новым питомцем проговорили часа три это точно. Но благодаря ему мои знания по истории и географии этого мира значительно расширились.

Барсик ушел в стенку уже ближе к ночи. Я забралась под колючее одеяло и долго не могла уснуть, переваривая полученную за день информацию и обдумывая завтрашний укол шарину. Вот уже никогда не думала, что от того, как ты воткнешь иголку в ягодицу, будет зависеть жизнь.

Утром встала перед выставкой поп, решая с какого края начать. Хотела было оставить наследника на сладкое, но из-за его ширмы послышалось недовольное ворчание:

– Долго еще? Или опять обмануть решили?

Похоже, шарин вчера не поверил. Надо будет хотя бы узнать, как его зовут. А то обидно идти на плаху из-за безымянного принца. А вслух я сердито проворчала:

– Почему обмануть? Сейчас все сделаем.

Когда я еще училась и была на практике в больнице, пожилая медсестра, с которой мы дежурили, поделилась со мной бесценной информацией.

– Знаешь, Поля, иголки можно втыкать совсем безболезненно. Это сейчас шприцы одноразовые, иглы тоненькие. А раньше они были толстые, кипятились неоднократно. И кому только одна и та же иголка не прилетала! Эти способы называются «хлопком» и «щипком». Когда шприц зажимаешь между пальцами и просто шлепаешь по ягодице, – она тут же продемонстрировала, как это выглядит в действии. Пациент даже пикнуть не успел. – Это называется «хлопком». Только его нельзя на детях использовать.

Я потом прочитала, что этот способ сейчас вообще запретили. И так как я с детьми работала тоже, его не использовала никогда. «Щипком» укол делался в складку, которую ты создаешь другой рукой. И боль от щипка отвлекает от неприятных ощущений от укола. Им я периодически пользовалась. И сегодня на его могуществе решила использовать, даже не догадываясь о последствиях.

Упругая и загорелая пятая точка шарина ждала меня с левого края. Я привычным жестом набрала лекарство. Продезинфицировала, ухватила за мышцу и ввела в иглу. Шарин даже не дернулся. Та часть прошла как надо. И лекарство ввелось без проблем.

А вот дальше случилось то, что никто не ожидал. Моя ладонь прилипла к… Ну, вы поняли к чему. Я дернулась. Эффект нулевой. Покачала рукой из стороны в сторону. Качается, но не отрывается. Потом по руке пошел жар. Разгораясь все сильнее и сильнее. Я от страха вытаращила глаза и заплетающим языком прошептала:

– Зои! Я руку оторвать не могу!

Та с ужасом посмотрела на точку нашего соединения, тряхнула своими крылышками на шляпе и унеслась. Слава богу, шарин пока молчал и активности не проявлял, да и не возмущался, как он до этого делал. Или уснул или так должно быть?

Вернулась девушка быстро, таща за собой шина Гримли. Показала пальцем в мою ладонь, прилипшую к… и уверенным голосом произнесла:

– Вот!– а затем для верности ткнула пальцем в мою ладонь.

Гримли посмотрел и закашлялся. Я так подозреваю, что тот кашель был дипломатическим, когда не знаешь что сказать. А жар все нарастал и нарастал. Мне казалось, что чуть-чуть и я потеряю сознание. И вдруг неожиданно все закончилось. Ладонь спокойно отлипла, словно и не прилипала. Я испуганно ее отдернула и прижала к груди, прикрыв сверху второй рукой.

Шин шепотом велел:

– Руку покажи!

Я протянула ее ладонью вверх, подозревая, что проблема может быть там как-то обозначена. Ладонь была самой обыкновенной, ничем не примечательной. Гримли на секунду нахмурился, кивнул своим мыслям, а затем неожиданно скомандовал:

– Беги, Пелагея, отсюда, пока есть такая возможность, и прячься так, чтобы сегодня тебя никто не нашел. Можешь у себя.

Повторять мне было не нужно. Я быстренько подорвалась и понеслась по коридору в сторону своей комнатушки. Надеюсь, там меня никто искать из высокопоставленных особ не будет.

Залетела внутрь, заперла засов и выдохнула. И что это только сейчас было?

– Ты покушать принесла? – рынкарон был тут как тут.

– Нет, обеда сегодня не предвидится, – отрезала я. И, наблюдая как возмущенно меняется пушистая мордашка, добавила, – не возмущайся, я тоже буду голодная.

– И что же такое может произойти, что существо добровольно отказывается от пищи? – мне тоже очень было интересно, что же там произошло. Поэтому я все честно рассказала своему подопечному.

Он же шустро втянул в себя свои лапки и колобком начал кататься по моей кровати, задорно при этом смеясь:

– К чему ты, говоришь, прилипла? Ха-ха-ха! Прилипла к ж… да не может такого быть! Аглая с ума же сойдет!

Я подождала пару минут. Его смех не смолкал. Тогда я разозлилась, схватила нелюдя на руки и прижала к себе. Рынкарон тут же замолк и удивленно посмотрел своими глазищами на меня, не забывая при этом хлопать длинными, как у красотки, ресницами.

– Почему сойдет с ума? Что я такого сделала? – уточнила я, глядя в упор на моего информатора.

– Я не знаю причины, но в Арабули существует очень строгий запрет. Ни одна девственница не может прикасаться к шарину. Почему, не спрашивая, я не знаю. А ты, похоже, девственница и есть?

– Да вот как-то не довелось с ней распрощаться! – фыркнула я в ответ, пожимая плечами. – Странные у вас законы какие-то. А может сам шарин странный. Хотя, пятая точка не самое страшное место. А если бы какая-нибудь дурочка к другому месту прилипла?

– С дурочками я его не раз видел. Никто не прилипал. Это ты у нас особенная! Интерсно, что там сейчас делается?

– Еще как интересно! – согласилась я. – Боюсь только мне этого не узнать.

– Почему не узнать? – искренне удивился рынкарон. – Положи мне руку на спину. Сейчас посмотрим!

Глава 7

Если смотреть на рынкарона, то его шерсть кажется жесткой и колючей, как у дворовой собаки. По факту же она оказалась очень мягкой и ласковой, если так можно выразиться. Она словно обволакивала пальцы руки, которая лежала на спине существа. Я не заметила, как закрылись мои глаза. И внезапно в мозгу появилась картинка, словно я видела очень яркий, цветной сон.

Хмурый шин Гримли с недовольным видом наблюдал, как бедная Зои пытается вскрыть ампулу и трясущимися от страха руками силится набрать лекарство и сделать укол.

– Если все обойдется, тебе надо будет у Пелагеи пару уроков взять. Видела, как она все ловко и быстро делает? – шепотом выговорил он лекарке. – Да и делает она совсем не больно!