Азербайджанские тюрки. Основные этапы становления нации в XIX-XX веках

А с открытием в 1900 году движения на железнодорожной линии Баку-Дербент, азербайджанские железные дороги соединились с общероссийской железнодорожной сетью. В 1908 году в связи с окончанием прокладки линии Джульфа-Норашен-Масис еще один азербайджанский регион – Нахчыван получил прямое железнодорожное сообщение через Тифлис с Баку.

Строительство железных дорог способствовало возникновению в регионах Азербайджана соответствующей инфраструктуры, различных предприятий, обслуживавших потребности отрасли – железнодорожных станций, депо, механических мастерских и т. д.

В конце XIX века наряду с развитием железных дорог большой размах приобрело и строительство взамен грунтовых трактов шоссейных дорог, связывающих уездные центры Азербайджана как с близлежащими железнодорожными станциями, так и с Баку. Тем самым, была создана широкая сеть транспортных коммуникаций, обеспечивающая надежную связь Баку практически со всеми уездами вплоть до Нахчывана, наиболее отдаленного от столицы региона Азербайджана. 101

Построенные в эти годы железнодорожные и шоссейные дороги, укрепляя коммуникационные связи между различными регионами Азербайджана, сыграли серьезную роль в преодолении их хозяйственной и географической замкнутости. В этот период произошли большие перемены и в развитии телеграфной и почтовой связи, что стало составной частью работ по создания инфраструктуры, необходимой для индустриализации, все более прочно связывавшей в единое экономическое целое различные регионы Азербайджана.

При этом следует учесть, что современные транспортные коммуникации, увеличивая мобильность людей, создают огромные возможности для их интеграции в крупные социальные системы. В этом смысле они являются одним из обязательных экономических условий объединения людей в нации-государства и формирования у них чувства принадлежности к единой общности. Аналогичную функцию они выполняли и в условиях Азербайджана.

В частности, развитие транспортной системы благотворно повлияло на усиление внутренних миграционных потоков, которые, в свою очередь, стали одним из главных источников процесса урбанизации в Азербайджане. Так, с 1873 по 1897 гг. городское население Азербайджана увеличилось на 133 782 человека, или на 94,3%, в то время как общая численность населения выросла всего на 48,53%. Другими словами, за этот период рост городского населения почти 2 раза превышал общие темпы роста населения Азербайджана. В результате в 1897 году доля городского населения в общей численности населения Азербайджана выросла до 14,6%, тогда как даже в европейской части Российской империи этот показатель составлял всего 12,9%. 102

Безусловно, процесс урбанизации в Азербайджане напрямую был связан с «нефтяным бумом», превратившим Баку и его окрестности в один из самых урбанизированных районов Российской империи. Достаточно отметить, что с 1873 по 1897 гг. численность населения Баку увеличилась с 15,1 тыс. чел. до 111,9 тыс. чел., т. е. в 6,4 раза.103

Процессы урбанизации постепенно охватывали провинции Азербайджана. Хотя темпы урбанизации в регионах по сравнению с Баку были более низкими, тем не менее, в исследуемый период четко просматривается тенденция возрастания экономической и общественно-культурной значимости таких городов Азербайджана, как Елисаветполь, Нуха, Шуша, Ленкорань и др.

Высокие темпы урбанизации в Азербайджане сохранялись и в начале ХХ века (табл.1). Достаточно отметить, что в 1913 году городское население Азербайджана составляло примерно 24% от всего населения, в то время как соответствующий общеимперский показатель был равен – 18%. 104

Таблица 1

Динамика роста городского населения

в Азербайджане в 1873-1913 гг.

В 1913 году по уровню урбанизации Азербайджан в европейской части Российской империи уступал лишь Латвии и Грузии (табл. 2). Правда, некоторые исследователи объясняют высокие темпы урбанизации в Азербайджане в данный период исключительно фактором миграции иноэтнических элементов из центральных губерний России в Бакинский промышленный район

Таблица 2

Доля городского населения по отдельным регионам

европейской части Российской империи в 1913 году (в %)

Не отрицая значимость данного фактора, все же не следует игнорировать и активную роль в процессе урбанизации сельского азербайджанского населения. Ведь значительную часть пришлой рабочей силы в Баку составляли выходцы из сельских районов Северного и Южного Азербайджана. По далеко неполным официальным данным, в 80-90-х гг. XIX в. ежегодно в Баку и другие регионы Азербайджана прибывало до 30 тыс. южных азербайджанцев. В действительности же их было значительно больше, т. к. многие отходники, не имея консульских проходных свидетельств и паспортов, переходили границу нелегально.105 И немалая их часть окончательно оседала в Баку и его окрестностях.

В целом же в 1897 году степень урбанизации азербайджанцев составляла 11,29%, и по данному показателю они опережали украинцев (5,6%), белорусов (2,91%) и литовцев (3,16%), несколько уступая общеимперскому показателю, который составлял – 12%. Однако уже к 1913 году это отставание было преодолено. Более того, в 1913 году доля городского населения среди азербайджанцев достигла 18,5%, в то время как общеимперский показатель урбанизации населения составлял 18%. 106 Эти факты свидетельствуют об активной вовлеченности азербайджанского населения в процессы урбанизации.

Таблица 3

Динамика численности населения города

Баку по основным национальностям в 1897-1913 гг. 107

Примечательно, что даже в многонациональном Баку азербайджанцы составляли значительную часть населения города (табл. 3). В частности, по данным переписи 1897 года азербайджанцы составляли 36,05%, русские – 34,82% и армяне –17,07% населения Баку. Правда, в начале ХХ века в связи с усиление

м миграции русских из центральных губерний России, а также армян в Бакинский промышленный район, удельный вес азербайджанцев в общей численности населения города несколько сократился. В результате, по данным на 1 января 1913 года, доля азербайджанцев в общей численности населения Баку сократилась до 33,1%, в то время как доля русских и армян выросла, соответственно, до 35,5 и 19,4%.

Процесс урбанизации, который является одним из важнейших условий формирования наций, не следует воспринимать лишь как количественный рост населения городов. Урбанизация, в широком смысле этого слова, означает усиление культурных и политических функций городов, повышение их роли в развитии общества, распространение городского образа жизни на сельское население. В этом контексте урбанизация превращает город в центр изменений, из которого процесс модернизации распространяется на сельскую периферию. И, в конечном итоге, это способствует тому, что «в общественном организме традиционное постепенно вытесняется современным». 108

Роль городов, учитывая интернациональный состав их населения, всегда была противоречивой. В этом отношении большинство городов Азербайджана, и в первую очередь Баку, не составляли исключение. С одной стороны, они являлись своего рода опорами Российской империи в регионе и, как следствие, очагами русификации. Но одновременно именно в многонациональных городах, как правило, возникали и новые национальные идеи, ставшие в последующем идеологической основой для формирования наций. Исследуя процессы формирования наций в Австро-Венгрии во второй половине XIX века, Я. Шимов справедливо отмечает, что «именно в городах смешивались и взаимодействовали друг с другом культуры центрально-европейских народов, но парадоксальным образом здесь же, в космополитических городах дунайской монархии, кипели национальные страсти, расшатывавшие габсбургское государство». 109

Скорее всего, отмеченное Я. Шимовым явление имеет универсальный характер, поскольку крупные азербайджанские города, и прежде всего Баку, в исследуемый период являлись не только очагами русификации, но и центрами сосредоточения возникающих в ходе модернизации новых социальных сил азербайджанского общества, впоследствии сыгравших определяющую роль в процессе формирования азербайджанской нации.

Процессы модернизации, и прежде всего, постепенный перевод экономики Азербайджана на индустриальные рельсы, привели к кардинальным изменениям в социальной структуре азербайджанского общества и появлению на исторической арене новых социальных слоев и классов – национальной буржуазии, интеллигенции и пролетариата.

Весьма характерно, что именно азербайджанцы составляли основной костяк рабочих Бакинской нефтяной промышленности. Данный факт вынуждены признавать даже авторы, которых трудно заподозрить в особых симпатиях к азербайджанцам. Например, М. Волхонский и В. Муханов в своей работе «По следам Азербайджанской Демократической Республики», которая изобилует фактами серьезного искажения истории национального движения в Азербайджане в начале ХХ века, отмечают, что основная часть наемных рабочих в нефтяную промышленность Баку рекрутировались из представителей местного сельского населения и отходников из Южного Азербайджана. 110 В 1904 году азербайджанцы составляли 41,5% рабочих Бакинских нефтепромыслов, русские – 26,5%, армяне – 18%, рабочие других национальностей – 14%. 111

В рассматриваемый период процесс формирования кадров потомственных рабочих, несомненно, находился лишь на начальной стадии. Азербайджанцы составляли основную часть низкооплачиваемых, неквалифицированных рабочих, а их доля среди высококвалифицированных рабочих была относительно низкой. Немалая часть азербайджанских рабочих была еще связана с деревней, хотя главным источником существования для них уже стал наемный труд в промышленности. Тем не менее, в азербайджанском обществе появился класс, отличающийся новым образом жизни, новым уровнем материальных и духовных потребностей. Правда, как свидетельствуют исторические факты, рабочий класс Азербайджана не сыграл какой-либо самостоятельной роли в национальных процессах, хотя и являлся их активным участником.

В этом контексте роль формирующейся национальной буржуазии в процессах становления азербайджанской нации была несравнимо более высокой. Учитывая, что экономика Азербайджана находилась в тисках колониального гнета, азербайджанской национальной буржуазии приходилась выдержать жесткую конкуренцию со стороны более мощного и опытного русского и западноевропейского капитала.

Тем не менее, национальной буржуазии удалось завоевать определенные позиции даже в таких ведущих отраслях экономики как нефтедобыча и нефтепереработка. Так, к началу ХХ века из 167 нефтепромышленных предприятий представителям азербайджанского капитала принадлежало 49, или 29,3%. Правда, азербайджанские капиталы доминировали, в основном, в мелких и средних нефтяных предприятиях.112 Несмотря на это, даже в нефтяной промышленности Баку, где доминировали такие гиганты того времени, как «Бр. Нобель», «Шелл» и «Ойль», представители национальной буржуазии не были простыми статистами.

Азербайджанские предприниматели были широко представлены и в нефтеперерабатывающей отрасли. В 1883 году из 100 промышленников, занимавшихся производством керосина в Баку, 40 были азербайджанцами (Г.З. Тагиев, Н. Мехдиев, А. Нуриев, Г. Садыгов, М. Селимханов и др.).113 На их долю приходилось 22,8% производимого в Баку керосина, главного в то время продукта нефтепереработки.114

Более прочными были позиции представителей азербайджанского капитала в металлообрабатывающей и машиностроительной (Г.З. Тагиев, М. Мухтаров, братья Джаваншировы, А. Дадашев, И. Велиев), шелковой (А.Г. Мамедов, Мехти Гаджи Абдул оглы, братья Сардаровы, братья Мамедрасуловы, братья Салимовы, братья Буниатовы, Г. И. Гаджиев, Г. Фараджев и др.), хлопкоочистительной (Г.З. Тагиев, М.С. Алиев, Х.Б. Гаджиласанский, М.Х. Мехтиев), мукомольно-рисоочистительной (А.Б. Гулиев, Г.З. Тагиев, Г.А. Рзаев, М.С. Керимов, братья Расуловы и др.), табачной (М.Г. Даданов, Новрузов, Г. Абдуллаев и др.), рыбной (Г.З. Тагиев, М. Нагиев, Ахмед Мустафа оглы) и других отраслях промышленности.

Значительной была прослойка азербайджанской буржуазии также в морском транспорте. В конце XIX века 44,4% кораблей Каспийского торгового флота принадлежали азербайджанским предпринимателям, среди которых особо выделялись Г.З. Тагиев, М. Манафов, Г. Ашуров, Гусейновы и Дадашевы. 115

По сравнению с иностранным капиталом азербайджанская национальная буржуазия, несомненно, была еще слабой как в организационном, так и в политическом плане, но необходимость борьбы против засилья иностранного капитала объективно подталкивала азербайджанскую буржуазию к активному участию в национальном движении. Трудно также переоценить роль национальной буржуазии в борьбе против феодальных пережитков, в зарождении новой азербайджанской культуры и в целом, в процессах национального пробуждения.

Наиболее известными представителями национальной буржуазии являлись Гаджи Зейналабдин Тагиев (1838-1924), Шамси Асадуллаев (1841-1913), Муртуза Мухтаров (1855-1920), Муса Нагиев (1848-1919) и др. Среди них наиболее яркой фигурой был Г.З. Тагиев, которого по праву именовали «отцом нации». Он немало сделал как для консолидации азербайджанской буржуазии, так и для национального развития родного народа: построил первый в Баку национальный театр, финансировал издание азербайджанских газет, основал первую светскую школу для азербайджанских девушек, заботился об образовании детей и подростков. Благодаря материальной поддержке Г.З. Тагиева многие азербайджанцы из малоимущих семей смогли получить высшее образование в различных университетах России. В этой связи известный татарский общественный деятель Ю. Акчура справедливо отмечал, что «тюркское национальное движение в Баку приобрело мощь и основательность лишь после появления таких нефтепромышленников, как Зейналабдин Тагиев и Муртуза Мухтаров…Систематическое и непрерывное национальное движение на Кавказе стало возможным после формирования бакинской тюрко-мусульманской буржуазии».116

Характерно, что в рассматриваемый период первые проявления национальной солидарности можно было проследить во взаимоотношениях азербайджанской буржуазии и рабочих, хотя по утверждению марксистов они были антагонистами. Тут давало о себе знать тезис Э. Дюркгейма, который доказывал, что в отличие от доиндустриальных обществ, изменения характера производительных сил и производственных отношений в индустриальном обществе приводят к становлению внеклассового коллективизма индустриальной нации.117

Именно зачатки подобного «внеклассового коллективизма» азербайджанцев можно было наблюдать в текстильной фабрике Г.З. Тагиева. Как известно, подавляющее большинство рабочих данного предприятия составляли азербайджанцы, для детей которых Г.З. Тагиевым специально была построена школа. Причем, все расходы данной школы он взял на себя. Кроме того, для ликвидации неграмотности среди рабочих-азербайджанцев фабрики были учреждены вечерние курсы, в которых они в нерабочее время обучались грамоте на родном языке.118 Аналогичные шаги в отношении азербайджанских рабочих предпринимались и другими представителями национальной буржуазии.

Но особенно неоценим был вклад национальной буржуазии в формирование интеллектуальной элиты Азербайджана, которая впоследствии стала главным организатором и двигателем процесса нациестроительства. К сожалению, в советской историографии не придавали должного значения роли интеллигенции в национальном развитии. Хотя общеизвестно, что любое национальное движение, целью которого всегда является формирование нации-государства, зарождается как движение интеллектуальной элиты. Идеи и лозунги, сформулированные представителями интеллигенции – писателями, журналистами, политиками и т. д., позволяют объединить и направить энергию народных масс в нужное русло. В этом отношении не составляла исключения и азербайджанская интеллигенция, выступившая в роли конструктора идеологем, которые затем с помощью средств массовой информации, культуры и искусства активно тиражировались и внедрялись в массовое сознание, тем самым стимулируя процесс формирования азербайджанской нации.

Мировой опыт показывает, что роль интеллигенции в процессе формирования наций особенно возрастает в таких колониальных и зависимых странах, как Азербайджан. Ведь в условиях отсутствия собственной государственности и соответствующих структур, призванных возглавить процесс нациестроительства, только культурно-просветительская и политическая активность национальной интеллигенции позволяла развивать процесс формирования азербайджанской нации. Именно осознание неравноправного положения собственного народа и поиск путей выхода из этой ситуации подтолкнули национальную интеллигенцию к формулированию идей, ставших впоследствии основой нациестроительства в Азербайджане.

Несмотря на свою относительную малочисленность национальная интеллигенция на рубеже XIX-XX вв. сыграла выдающуюся роль в осознании азербайджанским народом своих социальных, политических и национальных прав. Сравнивая положение своего народа с состоянием более развитых наций, перенимая, и в соответствии с местными реалиями творчески переосмысливая европейские ценности демократии и национальной свободы, интеллигенция своей деятельностью стимулировала процессы национального пробуждения, тем самым, создав почву для формирования азербайджанской нации.

Толчком для развития этих тенденций, несомненно, послужило широкое распространение к тому времени идей национализма в Европе. Эти идеи стали движущейся силой европейской истории XIX в. и привели к созданию в Европе первых национальных государств. Как отмечает Дж. Хоскинг, именно в этот период национальное государство доказало, что не только в европейском, но и в мировом масштабе является самой эффективной политической единицей. 119

Эти глобальные процессы не обошли стороной и Россию, хотя царские власти до конца сопротивлялись распространению национальных идей в стране, вполне обоснованно считая их угрозой для существования империи. В российских правящих кругах не без основания полагали, что национальные идеи неминуемо спровоцируют развитие национального самосознания у угнетенных народов и, в конечном итоге, приведут к усилению дезинтеграционных процессов внутри империи. Однако они были бессильны перед объективным ходом истории, который способствовал национальному пробуждению народов колониальных окраин империи, включая азербайджанцев.

Как это ни парадоксально, в определенной степени, этому способствовали особенности колониальной политики России, которая по многим параметрам существенно отличалась от западноевропейского колониализма. Во-первых, кардинально различались стратегические цели колониальной экспансии западноевропейских государств и России. Такие европейские колониальные империи, как Великобритания и Франция, рассматривали свои «заморские» территории, прежде всего, как источник повышения благосостояния собственных граждан, а также один из способов интенсивного развития экономики метрополии. В колониальной политике этих государств военно-стратегический фактор имел подчиненное положение в отношении экономического составляющего. Что же касается проблемы инкорпорации колониальных территорий в цивилизационно-культурное пространство метрополии, то в политике Великобритании и Франции она отодвигалась на второй план, или же вообще не ставилась.

Именно обращая внимание на эти факты, М. Ходарковский отмечает, что «основным и постоянно действующим стимулом экспансии России на Кавказе были геополитические интересы государства, в то время как колониальная политика европейских стран как в Северной и Южной Америке, так и в Азии была продиктована преимущественно экономическими соображениями». 120

Возможно, что это было обусловлено исторически сложившимися условиями, в результате которых у России не было заморских территорий, представлявших для метрополии совершенно конкретный экономический интерес. В результате, колониальная экспансия России олицетворяла как бы тип «континентального империализма».

Не последнюю роль в этом сыграло и географическое положение России. Так получилось, что историческое ядро этнической территории русских находилось в глуби континента и не имело выхода к морям. Отрезанное от прямых контактов с развитыми цивилизациями Запада и Востока, оно имело характер резервации, впадавшей в зависимость от своих соседей. Преодоление подобного резервационного характера своей территории было главной целью Российской империи.

Поэтому вся российская история последних нескольких столетий – это история постоянно расширяющегося пространства, история устроения все новых и новых границ, пока они не упирались в естественные преграды в виде морей, океанов, гор, или в искусственные – в виде крупных, жизнеспособных государств.

Другая важная особенность российского колониализма, оказавшей существенное влияние на национально-культурное развитие кавказских народов, в том числе азербайджанцев, заключалась в том, что царские власти стремились распространить и закрепить на завоеванных территориях в качестве доминанты российский тип культуры. Следовательно, все нерусские народы Российской империи рано или поздно должны были интегрироваться в российскую социокультурную систему.

Отсюда и стратегия сращивания местных элит с русским господствующим классом, широко применяемая царской администрацией в своих колониях, в том числе и на Кавказе. Такая модель взаимоотношений с населением завоеванных территорий не была характерна для британского и французского колониализма, хотя и внутри них существовали различные вариации.

Исходя из этого, западноевропейский колониализм условно можно характеризовать как экономический, а российский как социокультурный, преследующий цель распространения российского историко-культурного типа на все пространство империи. Естественно, что подобные устремления правящих кругов Российской империи, в частности, усиленное насаждение на колониальных окраинах русской культуры и языка создавали определенные угрозы деэтнизации нерусских народов.

Но в реальной действительности подобные усилия царских властей нередко приводили к обратно противоположному результату. В первую очередь это было обусловлено тем, что власти стремились, прежде всего, ускорить процесс интеграции представителей элиты покоренных народов в российское цивилизационно-культурное пространство. В отношении же народных масс подобные задачи не ставились, что практически исключало массовую культурную и языковую ассимиляцию этих народов.

С другой стороны, следует учесть, что насаждаемый царскими властями русский язык был не только орудием установления господства российского культурного типа в завоеванных территориях, но и инструментом приобщения к достижениям европейской цивилизации. И передовые люди покоренных народов не преминули воспользоваться этой возможностью. В этом отношении не составляли исключение и азербайджанцы. Ведь в рассматриваемый период европейские идеи свободомыслия и просветительства проникали в Азербайджан именно через русскую культуру и язык, что позволило переориентировать национальную культуру от восточно-исламских традиций в сторону европейских ценностей, о чем мы более подробно расскажем в следующем параграфе.

Кроме того, не следует отождествлять царизм с русской интеллигенцией, отдельные представители которой внесли немалый вклад в развитие культуры и просвещения в Азербайджане. Наглядным примером тому является деятельность известного русского педагога А.О. Черняевского (1840-1894), посвятившего значительную часть своей недолгой жизни развитию образования среди азербайджанцев. Он является автором первой части (для первого класса)121 и соавтором (вместе с С. Велибековым) второй части (для второго и третьего класса) 122 первого школьного учебника азербайджанского языка для светских школ – “Vətən dili” («Родная речь»). На протяжении 40 лет (с 1882 по 1920 год) “Vətən dili” выдержал несколько изданий и был основным учебником азербайджанских детей.123

Одновременно, работая в 1879-1893 гг. инспектором азербайджанского отделения Закавказской (Горийской) учительской семинарии, А.О. Черняевский сделал немало для привлечения азербайджанских детей в это учебное заведение, что в то время было сопряжено немалыми трудностями. Дело в том, что все еще находившиеся под влиянием религиозного фанатизма родители отказывались отдавать своих детей в эту семинарию. Поэтому А.О. Черняевский много ездил по азербайджанским селам и городам, чтобы их переубедить. И эти усилия не были напрасными, поскольку из стен Горийской учительской семинарии немало представителей будущей интеллектуальной элиты азербайджанской нации.