Любовь со смертью

И вот здесь кроется даже не подвох, а смертельная засада. Из мемуаров отца Эмарии следовало, что маг жизни влюбляется один раз и на всю жизнь. Его любовь такая же сильная и безраздельная, как и дар. А если мага жизни свяжут нежеланными отношениями, особенно браком с нелюбимым, – погубят. Дар не примет подделку, не вынесет страданий носителя, сначала будет жечь душу, а потом уйдет, иссякнет. Только потеря магии для мага жизни вовсе не означает жизнь обычного человека, не проживет он привычный человеческий век, не дождется старости, ведь тело практически пронизывают энергетические каналы, питают его. Покинет магия – уйдет и жизнь.

В общем, если я не избавлюсь от навязываемого мне брака, просто умру.

Я сидела в отцовском кресле и размышляла. Похоже, рисс Мурдяк захотел поймать двух зайцев: стать бароном фин Ришеном, а попутно заключить с Эмарией магический брак, что позволит ему продлить свою собственную жизнь. Питаться крохами ее силы через брачную связь… Мерзавец.

Да уж, ситуация очень и очень нехорошая, несмотря на то что я обладаю знаниями Эмарии об этом мире и памятью своей и ее прошлой жизни. Потому что талмуды, где собраны все законы, подзаконы и правила местной юриспруденции вызвали отчаянное уныние даже у меня, бывшей студентки лечебного факультета медицинского университета. Наскоком эту вершину мне даже за год не осилить, про три недели до роковой даты уже молчу.

Постучав пальцами по столу в поисках новых идей, я натолкнулась взглядом на высокую стопку пожелтевших газет на комоде. Хм, как говорится, не можешь найти решение сам, спроси совета у более опытного и подкованного товарища. В его поиске мне и помогли аккуратно сложенные и, как в начале думала, зачем-то хранившиеся желтоватые газетные листы.

Я изучала их с фанатизмом студента-первокурсника перед сдачей анатомии. Мне было интересно все: от помолвок и свадеб до некрологов; выигранные или проигранные судебные тяжбы; рекламные объявления начинающих портних и уже солидных ателье; городские события и праздники. Нашла даже парочку весьма забавных статей, где журналисты во всю ругали отчаянных студентов Ройзмунской магической академии, которые под новый год ежегодно устраивали в столичных тавернах празднества, неизменно заканчивавшиеся потасовками и погромами с магическими проделками. Припомнили им перекрашенные в розовый цвет волосы городских стражников, явившихся наводить порядок среди пьяни. Были забавные ситуации, когда студенты меняли местами памятники на площадях. Из последних новостей: негодники поменяли вывески королевского суда и борделя. Начавшееся было громкое разбирательство быстро затухло. Видимо, власти не захотели устраивать цирк из пьяной выходки.

Изучая судебную колонку на четвертом развороте в самом углу, я подметила одну частенько встречающуюся фамилию. Фамилию особо удачливого поверенного из низов, который вел самые неоднозначные дела, защищая интересы торговцев и более-менее состоятельных горожан. Его имя и адрес я выписала на отдельный листочек и спрятала в карман.

Спустя четыре дня за мной прислали коляску для поездки в столицу за венчальным платьем. В дорогу я отправилась в сопровождении риссы Лишаны. Хорошо, что компаньонка для леди в этом королевстве требуется только до совершеннолетия. Далее высокородная девица обретает права, даже более широкие, чем в схожие исторические времена на Земле. Хотя на Хартане многое отличается, очень многое. Здесь мир контрастов, в одном королевстве одни правила, в другом – другие.

Но на данный момент меня волновали исключительно байратские реалии. Да, Эмария много раз бывала в столице и ее улицы для меня не были незнакомыми. Но сейчас это именно я впитывала шумы, запахи, энергетику чужого города. Я все сильнее и глубже ощущала себя живой. Своей в этом теле, с этой магией, рядом с риссой Лишаной.

Няня меня еще в доме, перед поездкой, тихонечко предупредила, что хоть коляска с лошадью из Ришена, кучер чужой, явно приставленный женихом, чтобы следил за мной в городе. Мурдяк как пить дать опасался, что сбегу. Но строгий нянин вид, черное вдовье платье и короткая шерстяная накидка, мой – испуганно-застенчивый, помимо скромного темно-серого шерстяного платья и пальто, я даже в глаза прислуге не глядела, сделали свое важное шпионское дело. Кучер совершено расслабился и следовал нашим указаниям без единого пререкания.

По совету риссы Лишаны мы выбрали неброского вида ателье, но я узнала его: здесь шили для семьи барона, ведь бюджет скромный, а наряды по статусу должны быль приличными. Сразу после сердечных приветствий и соболезнований хозяйки ателье – худощавой высокой женщины – рисса Лишана отвела ее в сторонку. Вскоре няня пила чай с владелицей, а я вышла через черный ход с задней стороны дома и дворами прошла на соседнюю улочку.

Шел снег, а мне было жарко, потому что я очень торопилась, необходимо было пройти целый квартал, чтобы добраться до цели – небольшого, но крепкого, аккуратного дома со скромной вывеской «Поверенный Демьян Аруш».

Отдышавшись, я вошла в приемную, а через минуту секретарь провел меня в кабинет поверенного – высокого, крепкого мужчины лет тридцати пяти, в котором не было ни капли магии, но через край уверенности. Он вежливо встал и предложил присесть напротив него. Я привычно, сквозь ресницы, разглядывала человека, которого хотела нанять защитником и спасителем.

– Секретарь доложил, что вы лея Эмария фин Ришен, он не ошибся? – несколько удивленно уточнил поверенный.

Как и на моей родине, в Байрате во время брачного обряда суженые обмениваются кольцами. У этого мужчины кольцо на пальце было, значит женат, уже хорошо. Серые глаза, умные и хитрые, очень внимательно изучали собеседника. Вот и меня будто разбирали по полочкам, чтобы узнать всю подноготную. Мне стало зябко от страха, я начала опасаться, что выбрала очень непростого человека для помощи в решении моих проблем.

– Все верно, рисс Аруш, я баронесса Эмария фин Ришен, – я твердо произнесла имя, выпрямила спину и, сложив руки на коленях, сказала: – Мне требуются ваши услуги.

– Могу я предложить вам снять пальто и горячего чаю?

– Благодарю вас, но у меня весьма ограничено время, – натянуто улыбнулась я.

– Хорошо, лея, я весь внимание, – кивнул рисс Аруш и откинулся на спинку кресла, сложив руки на краешке солидного стола.

– Мои родители погибли шесть месяцев назад при ограблении.

– Об этом знает весь Ройзмун, соболезную, – сухо кивнул мужчина.

– Восемнадцать мне исполнится третьего января, через шестнадцать дней, а до тех пор, согласно закону, я нахожусь под опекой троюродного кузена, рисса Родига Мурдяка.

– И в этом случае я могу выразить вам свои соболезнования, – с кривой усмешкой посочувствовал рисс Аруш.

– Четыре дня назад опекун уведомил меня о том, что в день моего совершеннолетия он решил заключить со мной брачный союз.

– И? – черная бровь Аруша приподнялась, а в голосе проскользнул легкий интерес.

– Я категорически против, но в силу ограниченных знаний юридических основ, не представляю, как этого брака избежать.

– То есть, третьего января вам исполнится восемнадцать и именно на этот день он назначил брачный обряд? – подался Аруш ко мне с любопытством.

– Да, в полдень.

– А родились вы когда?

– Э-э-э… на рассвете, – вспомнила я.

– Если опекун вступает в брак со своей несовершеннолетней подопечной, она, или иная заинтересованная сторона, могут оспорить этот брак. Его признают недействительным. Но вы родились третьего числа на рассвете и в полдень обретете свободный совершеннолетний статус, а значит, в брак, пусть и по принуждению, вступите добровольно. Такой брак никто оспорить уже не сможет.

– Я маг, как его можно оспорить или расторгнуть? – удивилась я.

– По решению Королевского суда жрецы проведут обряд отречения и разрыва связи. Это очень сложный, травматичный физически и психологически обряд. Его проводят только с разрешения короля. Но вы баронесса, именно в вашем случае законность соблюдения всех процедур очень важна. Для вашего опекуна!

– Ясно, – выдохнула я мрачно, передернув плечами.

– Простите, юная лея, но у меня слишком много дел для… ни к чему не обязывающих бесед. Зачем вам я? – поторопил меня рисс Аруш.

– Я хочу нанять вас… заключить договор. Чтобы с третьего января именно вы занимались всеми моими делами и защищали мои интересы, – решилась я предложить.

– Послушайте, лея Эмария, – едва заметно поморщившись, осторожно начал рисс Аруш, – я искренне сочувствую вам, но благотворительностью заниматься пока не имею возможности. Ведь, насколько мне известно, ваше финансовое положение, мягко говоря, бедственное.

– Это сейчас, но через две недели мое положение в корне изменится, – я задрала подбородок.

Мужчина снисходительно качнул головой, пояснив:

– Все ройзмунские поверенные, в силу специфики своей деятельности, обладают хоть какой-то информацией о финансах большинства более-менее важных или известных фамилий королевства. Род фин Ришен обескровлен. Вашего дохода не хватит даже на оплату моих ежемесячных услуг. Хотя мои услуги не самые дорогие в столице…

Мои кулаки побелели, но я ожидала такого ответа, ведь не зря просидела почти четверо суток, изучая бумаги барона, поэтому предложила:

– Мою родовую казну обчистил нечистоплотный опекун и управляющий, которого он назначил сразу после гибели моих родителей. При грамотном юридическим подходе, мы… вы сможете вернуть хотя бы часть утраченного.

– А может и нет, – спокойно возразил рисс Аруш. – Рисс Мурдяк известен в определенных кругах, в очень нехороших кругах, юная леди. Он достаточно состоятельная личность, чтобы испортить жизнь любому, кто встанет у него на пути к титулу. Я просто не вижу смысла заступать такому человеку дорогу за сомнительную оплату…

– Заключив со мной договор, помимо денег, вы получите одно существенное и неоспоримое преимущество, которое мало кто еще способен вам предоставить в тех кругах, о которых мы с вами говорим и в которых вы, исходя из вашего социального происхождения, вынуждены вращаться и работать, – я выложила свой единственный и главный козырь ледяным тоном.

– Это какое же? – деланно недоуменно спросил он, хотя наверняка понял, о чем речь.

Я ответила сухо и четко:

– Разумеется, звание главного поверенного рода фин Ришен. Вы получите право оттиска на любом вашем документе баронской короны. Что означает аристократические привилегии и преимущество в разборе любого вашего дела королевскими службами и судом. – Сделала театральную паузу и чуть иронично добавила: – Ведь мы оба понимаем, что это с лихвой компенсирует вам издержки, связанные с ведением моих скромных, по вашему же мнению, дел.

Рисс Аруш сверлил меня внимательными серыми глазами, уже не препарируя и не раскладывая на части, а скорее собирая в единое целое, правда с другими характеристиками. Изменив мнение.

– Вы правы, подобное предложение имеет свою ценность, – наконец кивнул поверенный. – Я согласен вести ваши дела и стать главным поверенным рода фин Ришен.

– Тогда мы с вами должны заключить договор на крови, что вы никогда не поставите мои интересы ниже своих. Никогда не предадите! И что только я могу разорвать наш договор в одностороннем порядке.

– Вы осознаете, что договор на крови – это…

– Осознаю и прекрасно понимаю, зачем и почему, – оборвала я его. – Видимо, потому что прежний поверенный подобной клятвы не давал, без особенных моральных терзаний перезаключил договор с моим опекуном. И позволил обокрасть меня.

– Я вас понял, – нахмурился рисс Аруш.

Поднявшись, он несколько томительных секунд постоял, явно раздумывая, затем решительно направился к двери в приемную. Быстро вернувшись, усаживаться за стол не стал, а оперся рукой о стол рядом с моим стулом. Наклонился надо мной, с явной целью надавить, не то харизмой, не то наглостью, лишить уверенности, смутить, и заявил:

– Как ваш поверенный в качестве оплаты я возьму процент с ваших будущих доходов.

Подняв голову, я снова скрестились с ним взглядом в молчаливом поединке. В Байрате принята фиксированная ежемесячная или ежегодная оплата услуг поверенных. С учетом его заявления про поверенных, которые все про всех знают, он однозначно надеялся получить больше, чем обычно. Каким образом, если мое наследство, по сути, лишь титул и три деревушки? Я осторожно ответила:

– Хорошо, я согласна, ведь в этом случае мы оба будем заинтересованы в увеличении доходов с моих земель, заботе о них и защите.

– Вы абсолютно верно поняли мои намерения, – улыбнулся мужчина с блеснувшим в глазах облегченным триумфом.

– С одной оговоркой. Это будет процент с дохода с земель или созданных предприятий, относящихся только к роду фин Ришен. В случае моего замужества, к имуществу и доходам моего супруга договор применяться не будет, – уточнила я сухо.

Длинные крепкие пальцы поверенного застучали по столу, пока он руками опирался на него. Пару мгновений досады и Аруш кивнул:

– Да, конечно, я это и имел в виду.

Да-да, я так и поняла. И принужденно улыбнулась:

– Отлично, а как же мы избавим меня от навязываемого брака? И вернем украденное?

– Первое – легко, второе – сложнее, – честно ответил мой поверенный. – На рассвете третьего января вы становитесь совершеннолетней и обретаете полную юридическую самостоятельность. Под моей защитой. Так что на навязанные брачные обряды можете просто не ходить, а все претензии – отправлять сразу ко мне.

– Хотелось бы взглянуть на его морду, когда он осознает, что свадьбы не будет, – не сдержала я мрачной усмешки.

– Лучше не дразнить людей, подобных вашему опекуну, – посоветовал рисс Аруш.

– Резонно, а как с возвращением денег? – поинтересовалась я о бренном.

– Как только вы станете совершеннолетней, я в присутствии законников по утру нагряну с проверкой расходных книг и извещу об увольнении вашего управляющего. Где он купил себе дом три месяца назад, я знаю. Исходя из результата проверки примем дальнейшее решение.

– Благодарю, вас! – обрадовалась я.

– Позвольте мне дать вам совет?

– За советы и опыт я вам и плачу, – с улыбкой позволила я.

– Прошу вас: оставшиеся до совершеннолетия время вести привычный образ жизни, не высовываться, чтобы ни ваш опекун, ни кто-либо еще не заподозрил вас в коварном плане обретения независимости. Этим вы избавите нас от дополнительных проблем и усилий, – усмехнулся Аруш.

– Я обязательно так и поступлю, – кивнула я весело.

– Кстати, договор мы с вами тоже заключим якобы третьего января, на рассвете, – напомнил Аруш.

С формальностями меня ждать не заставили. Вскоре секретарь принес нам всего два листа, где каллиграфическим убористым почерком были четко и внятно прописаны условия нашего сотрудничества. Я придирчиво проверила текст соглашения, тайком изучив на скрытые невидимые надписи, уж как умела, но пришлось довериться своему новоиспеченному поверенному. Потом мы с Арушем подписали договор. Кровью! И самое главное, кольнуло не только острие палец, все мое нутро дрогнуло, ощутив отголосок магии крови. Правильно ли я поступила, узнаю потом, но тот факт, что разорвать договор в одностороннем порядке можно лишь мне, успокаивал.

– Встретимся третьего января, – доброжелательно напомнил поверенный, церемонно провожая меня до дверей конторы.

Более того, свистнул куда-то в снежную морось улицы и посадил меня в сухое нутро подскочившего небольшого кэба. Еще и кучеру заплатил, пояснив куда и как по-тихому довезти.

В ателье я вернулась умиротворенная, чем порадовала уже, наверное, окончательно поседевшую от волнения риссу Лишану.

– Как дела? – осторожно спросила она.

– Отлично! – улыбнулась я.

Потом поблагодарила хозяйку ателье, пообещав, что мы при первой же возможности закажем новый гардероб именно у нее. Сердечно распрощавшись с ней, мы с няней отправились домой.