Сумеречный мир

© О. Гусейнова, 2016

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2016

Пролог

В тот день, ставший Судным, ничто не предвещало беды. Жизнь шла своим чередом, люди работали и отдыхали, влюблялись и расставались, ссорились и мирились, не подозревая о предстоящей катастрофе. Но внезапно мир содрогнулся от удара упавшего на Землю огромного небесного тела. В результате невероятного по мощи и силе взрыва, взрывной волной, огненным ураганом распространившейся от эпицентра, солнце затмила серая мгла из смрадного дыма пожарищ и пыли. На многие-многие километры вокруг все живое и не живое обратилось в прах, но тем, кому удалось выжить, все равно не повезло.

Мгла под действием природных сил постепенно рассеялась; люди смогли наконец вздохнуть с облегчением, выбираясь из убежищ, но они еще не знали, что в мире, пострадавшем от чудовищного взрыва, появились ее не менее чудовищные порождения. Первыми стали кровососы – существа, наделенные нечеловеческой силой, которые, словно обезумев от темной жажды, нападали на людей, жестоко убивали и пили кровь своих жертв. Их назвали вампирами. Пока человечество, напуганное кровавыми расправами, пыталось дать отпор этой нечисти, пошли слухи о новой напасти.

На Серых землях – территории, получившей свое название из-за слоя пепла, оставшегося на поверхности материка после взрыва, – появились некие полулюди-перевертыши. Они тоже нападали на людей и пожирали, подобно плотоядным зверям, при этом принимая их облик и утрачивая человеческий. Их назвали оборотнями.

С каждым годом люди дальше и дальше уходили от Серых земель, спасаясь от кровопийц и перевертышей, но странности и проблемы множились. В семьях обычных людей начали рождаться дети, отмеченные Мглой. Кто-то из них по достижении половой зрелости погибал в страшных муках, не в силах справиться с проклятьем, которое неожиданно проявлялось в них. Кто-то сходил с ума от вседозволенности, злобы и ненависти к более слабым, «бездарным», научившись управлять природными стихиями. А кто-то тщательно прятал открывшиеся у себя нетипичные способности, чтобы не стать изгоем в обществе «нормальных», уродцем, замыкаясь в себе и пестуя обиды и ненависть к окружающим. Их назвали серыми или магами.

Еще появились те, кого магами можно было считать с большой натяжкой, но в них сиял Свет. Такие люди становились целителями, которых за благие дела возносили в святые. Со временем их назвали светлыми.

Спустя столетие после Судного дня на Земле проживало множество различных порождений Серой Мглы, распространявшихся от центра того грандиозного взрыва. Увы, люди не сразу обнаружили воздействие Мглы. Следующее столетие ознаменовалось войной Великой Инквизиции против Иных, как с чьей-то легкой руки прозвали в народе мутантов. В стародавние страшные времена погибло столь много невинных, что отголоски тех суровых и страшных лет до сих пор вызывают трепет у обывателей. Тогда людей уничтожали и нечисть, фанатики-инквизиторы.

Лишь еще через три кровавых века начались коренные изменения. Потомками светлых был тайно созван Великий совет, где представители всех стран решили: необходимо создать защиту от опаснейших мутантов. За три года набрали необходимое для задуманного дела количество светлых магов, которые отдали свою жизнь за благополучие людей. Тысячи светлых душ, отданные добровольно, создали преграду или Стену, как ее нарекли, которая разделила мир на две части: большую – Светлую и малую – Серую.

С тех пор каждый год светлым приходилось приносить добровольные жертвы, чтобы подпитывать защитный контур, который мерцал на солнце, переливаясь, устремляясь в небо. Долгое время никто не знал, насколько она высока, пока человек не смог оторваться от Земли на железных крыльях. Только тогда выяснилось, что Стена выгнулась и образовала гигантский купол, внутри которого на Серых землях сформировался новый мир. Его назвали Сумеречным.

Пока люди, получив возможность жить относительно спокойно, развиваясь в техническом, научном и гуманитарном направлениях, забывали о море пролитой крови, мутанты долгое время адаптировались к новым условиям, приспосабливались, чтобы выжить. Охотились друг на друга, учились сосуществовать, выстраивая собственную иерархию и принимая правила жизни. Естественно, что в таких условиях их развитие шло гораздо медленнее и в большей степени в магическом направлении, нежели техногенном.

Иногда сквозь Стену жители обеих сторон могли наблюдать за изменениями друг у друга, но души, заключенные в Стене, спешно закрывали прозрачные участки, препятствуя любому общению и контактам. Что двигало ими, никто не ведал. Соприкосновение двух новых миров заканчивалось у купола, куда каждый год приходили новые защитники светлого мира.

А Сумеречный жил суровой, отчасти архаичной, но практичной жизнью. Два мира мало знали друг о друге, изредка получая новости от тех, кто, проходя сквозь Стену, все-таки выживал, отвоевывая свою душу у призраков.

Глава 1

Восемьсот третий год от Судного дня

Притихший вечерний город: шорох шагов редких пешеходов, шелест ветра, монотонный отдаленный гул проезжающих по дороге автомобилей, периодически нарушаемый раздраженными гудками и воем сирены скорой помощи, – все как всегда. К ежедневному фону так привыкаешь, что перестаешь различать, прислушиваться.

Весна в этом году была ранняя. Снег растаял еще в марте, апрель выдался дождливым, но теплым. Поэтому я неспешно возвращалась домой по аллее парка, наслаждаясь погодой, покоем и, как ни странно, – одиночеством.

Решение незаметно уйти с дня рождения бывшего одноклассника едва ли не через час после начала было спонтанным, но верным. Праздник набирал обороты, а я порядком устала от людей из-за выдавшейся слишком бурной рабочей недели. Проверка деятельности предприятия, где я работаю, инициированная конкурентами, заставила понервничать коллег, а мне принесла бессонницу и головную боль. К счастью, вчера все завершилось вполне благополучно.

Свет фонарей отражался в лужах, оставленных недавним дождем. Хоть мои парадно-выходные замшевые лодочки на шпильке не годятся для подобных прогулок, меня в данный момент это не особенно беспокоило. На душе царило загадочное умиротворение и странное предвкушение чего-то хорошего, удивительного…

Неуклюже перепрыгнув лужу, забрызгав ноги в светлых чулках в тон костюму из тончайшей шерсти абрикосового цвета – плиссированная юбка и приталенный жакет, украшенный брошью под воротничком, – я присела, чтобы привести себя в порядок. Благо рядом стояла высушенная ласковым ветерком скамейка. Аккуратно расправив подол, устроилась отдохнуть, вытянув ноги и откинувшись на спинку, сумочку положила рядом. Эх, хорошо!

За неимением более интересного объекта внимания, я невольно загляделась на местную достопримечательность – Великую Стену, давным-давно разделившую два мира, получившую расхожее название – Купол. Тем более, в данный момент часть его, что изредка случалось в каком-либо сегменте, стала прозрачной, только на поверхности словно бы всплывали белесые отражения лиц тех, кто отдал душу, защищая Свет, став призраками. Когда я проходила по парку, мне всегда казалось, что сущности, населявшие и поддерживавшие Стену, следили за мной, даже иной раз заставляя нервничать и спешно уходить отсюда.

Еще лет сто назад ближайшее поселение располагалось в нескольких километрах от купола, но города постоянно разрастались и наконец подступили непосредственно к нему. Люди ограничивались тем, что оставляли между домами и магической преградой парки – все-таки Сумеречный мир столетиями сеял страх и временами наводил ужас, из-за чего вряд ли кому-то захочется поселиться в непосредственной близости. А вот пройтись мимо – почему бы и нет, да еще что-то подсмотреть в случавшихся, видимо, по недосмотру светлых душ, «просветах» в иной мир.

Не без любопытства я наблюдала в открывшемся «окне» за происходящим на той стороне, где тоже смеркалось, но из-за купола, накрывшего Сумеречный подобно облаку, темнота казалась гуще, таинственнее и мрачнее. Представший передо мной городской квартал, застроенный невысокими домами, также расположился достаточно близко к Стене, чтобы хорошо просматриваться, тем более тоже освещался фонарями. Небольшая пустынная площадь, мощенная булыжником; парочка лавочек и редкие прохожие, похожие на нас. На первый взгляд, в Сумеречном мире живут такие же люди, как и мы, если не помнить о тамошних «зверствах», регулярно освещаемых нашими СМИ в новостях.

Я уже хотела было продолжить путь, но в этот момент на обозреваемую мной площадь въехала шикарная, напоминающая наши старые машина, из которой неторопливо, без лишних движений, вышел мужчина. Не знаю почему, но его крупная фигура в темном деловом костюме привлекла мое внимание. Призраки почему-то не торопились замутнить Стену, предоставляя прямо-таки великолепный, чистый обзор, лишь голубоватые энергетические всполохи пробегали по куполу, словно по экрану.

Мужчина осмотрелся, мазнув по Стене взглядом, облокотился на свой шикарный ретро-седан немного непривычного вида и обратил взор в сторону темной аллеи справа от себя. Где маячил темный силуэт, через несколько секунд ставший приближающейся высокой красивой женщиной. Она не просто шла, а словно несла свое прекрасное тело, удачно подчеркнутое одеждой, давая зрителям, к коим я относила себя и брутального незнакомца, возможность полюбоваться. Дама, как пишут в бульварных романах, буквально источала сексуальность и чувственность. Эта зрелая, в расцвете лет и сил, платиновая блондинка с короткой стрижкой, подчеркивавшей красивые черты лица, подойдя к мужчине, улыбнулась. Они заговорили.

Жаль, что я не слышала, о чем шла речь: Стена не пропускала ни единого звука, но тем интереснее было следить за эмоциями собеседников, отражавшимися на их лицах, которые они не скрывали друг от друга. И я, как в немом кино, наблюдала за жителями «потустороннего» мира. Мне впервые довелось увидеть серых, что называется, живьем, да еще настолько «широкоэкранно». Вскоре блондинка начала распаляться, а вот мужчина сохранял каменное спокойствие. Впрочем, вскоре разрушенное появлением новых участников действа.

Я до того увлеклась зрелищем, что не заметила, как вечерние сумерки уступили место ночной темноте. А за Стеной тем временем росло напряжение… Мужчину и женщину обступили пятеро типов, прямо сказать бандитской наружности. Они угрожающе скалились на «делового», который неторопливо расстегнул пиджак, провел пятерней по черным коротким волосам, убрав со лба челку. А лично меня привел в трепет размер клыков у прибывших, мягко говоря, недоброжелательно настроенных «товарищей», вызвав неприятный холодок между лопатками.

«Кинодрама» стремительно раскручивалась в боевик: от обмена «любезностями» участники перешли к действиям. Неожиданно женщина змеей скользнула к собеседнику и вцепилась ему в горло зубами, буквально вырывая плоть. А следом плеснула в него жидкостью из склянки, как по мановению волшебной палочки появившейся у нее в руке. Я содрогнулась, увидев ее испачканное чужой кровью лицо, искаженное яростью и злорадством. А вот пострадавший брюнет был откровенно удивлен таким поворотом событий и, наверное, предательством красотки. За что и поплатился, не успев вовремя увернуться: жидкость попала ему на открытую рану и частично на лицо. Я видела, как он, явно испытывая невыносимую боль, судорожно вытирается рукавом, не обращая внимания на разодранное горло.

От накала эмоций я даже не смогла усидеть на месте. Встала и таращилась, не зная, что делать. Ведь на моих глазах впервые убивали живое разумное существо, пусть даже серого, пусть даже «там».

А в следующий миг на пострадавшего напали всем скопом. Не тут-то было: двое бандитов отлетели после точных ударов брюнета кулаками, как кегли. Одновременно он начал быстро увеличиваться в размерах, словно раздуваться. Сперва появились темные когти, затем – лапы! Но невредимые остальные участники накинули на него странную блестящую сеть, и трансформация прекратилась. Правда, ненадолго. Брюнет-оборотень разорвал ее, при этом на его волевом лице от натуги жилы выступили. Бандиты вновь набросились на свою жертву, подобно мелким хищникам, пытаясь взять уже количеством. И надо сказать, им это почти удалось, однако раненый, истекающий кровью, боролся как лев. В какой-то момент он, видимо, посчитал, что остался последний противник, но к нему со спины подбирался еще один враг.

Лихорадочно соображая, как помочь, я не придумала ничего лучше, чем, воспользовавшись фотоаппаратом, которым сегодня запечатлевала своих одноклассников, подбежав ближе к Стене и увеличив силу вспышки, снять сцену кровавой расправы. Яркий свет ослепил нападавшего и привлек внимание брюнета. Тот одним сильным ударом разорвал вероломному серому горло, а потом кинулся на последнего оставшегося стоять на ногах врага. Пока обитатели Сумеречного мира дрались, женщина, поняв, что дело плохо, тихонько убралась с авансцены, растворившись в темноте. А вот ее жертва, частично обратившийся мужчина в разорванном костюме, истекая кровью, зажимая горло ладонью, посмотрел на меня.

Я замерла с фотоаппаратом в руках. Неожиданно подул ветер, разметав мои волосы и закрыв обзор. Пока убирала пряди за ухо, мы еще пару мгновений смотрели друг на друга, затем мужчина дернулся что-то сделать, но Стену стремительно заволокло белесой пеленой. А на меня уставилось провалами глаз несколько искаженных недовольными гримасами лиц-масок, застыв напротив. Надо признаться, призраки пугали не меньше кровавого побоища, только что творившегося за Стеной. Отшатнувшись, я споткнулась, застряв каблуком в ямке, и чуть не свалилась в лужу. Умудрившись удержать равновесие, торопливо подхватила в спешке оброненную на землю сумку и поспешила домой, оглядываясь, опасаясь, что вдруг кто-то из передравшихся серых или злюк-призраков меня преследует, хоть это и невозможно.

Глава 2

Утро – яркое, теплое под легким пуховым одеялом, на мягонькой постельке, с толстым, удовлетворенным жизнью котом Яшкой под боком, который радостно мурчит, отзываясь на ласку. Значит, мама его уже накормила, а то бы горланил как оглашенный, жалуясь соседям на голод, одиночество и хозяев, забросивших несчастное животное.

Я потянулась, довольно жмурясь, не хуже кота; вчерашние события почти выветрились у меня из головы. Лишь когда в ванной умывалась, вспомнила того незнакомца, что, как зверь, – хотя почему как? – отбивался от нападавших на него вампиров. Без сомнений, это были кровососы: внешность и особенно клыки у них приметные.

Из кухни потянуло чудесными ароматами выходного дня, и ноги сами собой понесли меня туда. Чмокнув маму в щеку, я спросила, уже предвкушая маленький праздник жизни:

– Привет, мамуль, что у нас на завтрак?

Она поставила в сушилку чистую тарелку, мягко улыбнулась, одарив меня теплотой и нежностью, и ответила, продолжая накрывать на стол:

– Доброе утро, решила вас с отцом овсяными оладушками побаловать. Он их так любит…

– Да он все любит, что ты на стол ставишь.

В маминых больших карих глазах зажглись золотистые искорки, как всегда бывало, когда она радовалась или счастливо смеялась.

– А вот и не все, – раздался за спиной отцовский басок. – Морковный пудинг, которым наша Леночка пытается меня накормить уже второй день, я терпеть не могу.

– Зато полезный, – авторитетно отозвалась мама. – У нас многие гости его заказывают.

Я посмотрела на стройную от природы маму, работавшую шеф-поваром одного из самых дорогих ресторанов нашего города, потом скосила глаза на среднего роста, полноватого, широкого в плечах, с залысинами на лбу и макушке папу – заместителя главного энергетика – и выступила на ее стороне:

– Пап, у тебя лишних килограммов этак двадцать, так что мама для тебя же старается, а ты руками и ногами упираешься.

Я чувствовала, что отец не обижается, ему просто чуть-чуть неудобно за свою слабость, да смущен пристальным вниманием к его полноте. Двадцать шесть лет назад, когда мои будущие родители встретились, он был атлетически сложенным красавцем с густой русой шевелюрой. А мамочка с тех пор почти не изменилась: по-прежнему стройная, с красивыми шелковистыми, шоколадного оттенка волосами, лежащими на плечах мягкой волной. Молочная кожа с розовым румянцем на чуть впалых щеках, узкое лицо. Пухлые губы, немного острый подбородок и вздернутый симпатичный носик. Мне невероятно повезло, что я – вылитая мама. Папа иногда шутил, что его любимая драгоценная Леночка сходила за дочуркой не в роддом, а в ближайший копир-центр.

Способностью к магии я тоже обязана маме – эмпат второй категории, как и все женщины по ее линии. Но главное – светлая, и это обстоятельство висит надо мной бетонной плитой с самого детства.

– Ксень, ты сегодня очень занята? – привлекла мое внимание заботливая мамочка.

– Так суббота, мне Сережка звонил, хотел поговорить. О чем-то важном. Мы на два часа договорились встретиться, – я пожала плечами, наслаждаясь вкуснейшим хрустящим оладушком, – а что?

Мама нахмурила идеальные темные дуги бровей, наверняка хотела о чем-то узнать, но передумала и попросила отца:

– Игорь, включи новости, узнаем, что в мире творится.

С экрана телевизора полился чистый безмятежный голос ведущей новостного канала. Мы уже заканчивали завтракать под аккомпанемент новостей экономики, политики, чрезвычайных и не очень происшествий, когда ведущая суровым проникновенным тоном, в котором зрители должны были прочувствовать ее патриотизм, произнесла:

– Внимание! Уважаемые жители Крупограда, напоминаем: двадцать пятого апреля в двадцать один час по столичному времени будет проводиться Всемирная Лотерея. Победителям направят уведомления. В этом году Правительство приняло решение о проведении церемонии вступления в защитники Мира в нашем регионе. Храните Свет в ваших сердцах и проявляйте мужество во благо всего человечества!

Новости сменила реклама презервативов, вызвав в душе резкий диссонанс. Почти ненависть к незнакомым людям, устроившим балаган из будущей трагедии.

– Ксень, может, Сережа сегодня решил сделать тебе предложение? – старательно сдерживая слезы, мама, похоже, все-таки высказала ту самую мысль, которая пришла ей в голову, когда узнала о моей встрече с другом.

Затем она нервно потерла виски и беспомощно посмотрела на папу, не замедлившего прийти ей на помощь:

– Дочь, ты у нас одна, подумай, ведь тебе двадцать пять уже. Другие сразу же женятся и детишек… рожают.

Я медленно поставила кружку с недопитым чаем, встала и, чувствуя родительский страх и озабоченность, виновато ответила:

– Не знаю, что он решил. Честно сказать, если предложит замуж, скорее всего, откажусь.

– Но почему? – потрясенно выдохнула мама, обессилено опершись о столешницу. – Миллионы людей женились еще подростками, чтобы избежать участия в Лотерее, до того, как ввели ограничение по возрасту для вступления в брак. Забеременевшим раньше двадцати одного года тюремные сроки раздают направо и налево. А ты… откажешься?

– Дочь, ты уже четвертый год подряд рискуешь получить уведомление. Чего ты ждешь? – начал злиться отец.

И я его прекрасно понимаю. Он перенес сложную операцию после страшной аварии, детей у него больше не может быть. Точнее, у обоих родителей, потому что их любовь неизмерима, ее можно лишь прочувствовать, живя с ними под одной крышей, ощущая всепоглощающую нежность, заботу друг о друге, радость и нужду, когда один касается другого. Мама никогда не оставит отца и не предаст. Их любовь, как говорят, с первого взгляда и навсегда. Как же мне, эмпату, проникшемуся их чувствами, сроднившемуся, жить с мужчиной, не испытывая того же? Нет, я не в состоянии. Жаль, до сих пор не нашла того, кому без оглядки бы доверила свое сердце и жизнь, не думая о разумности этого поступка. Без сомнений.

Сдула челку, упавшую на лоб, тем самым давая себе секундочку, чтобы закрыться от мамы эмоционально, и спокойно ответила:

– Я не смогла его полюбить. Надеюсь, все изменится между нами и… не знаю, – увидев, что отец хочет возразить и начать уговаривать, добавила: – Не надо, папа. Я чувствую твои эмоции и понимаю вас, но и ты пойми меня. Главное – быть честной с самой собой. Ты же сам мне это говорил в детстве. Обман, как правило, разрушает не только планы и жизнь, но и тебя самого.

– Лучше бы я тогда соврал, – рыкнул отец, вскакивая. – Забила себе голову чушью: хочу быть честной, хочу свободной, хочу…

– Игорь! – воскликнула мама, останавливая его. – Ксеня права, лучше не надо… сейчас. После Лотереи учить жизни будешь…

– Но… – отец грузно плюхнулся на табурет. Потом непривычно беспомощно посмотрел на любимую женщину. – Можно же сейчас что-то придумать…

– Пап, разводы упразднили еще сто лет назад, лазейки магам, задумавшим увильнуть от Лотереи, перекрыли напрочь. А я не готова прожить оставшуюся жизнь с нелюбимым мужчиной. И рожать от него детей.

– Но ведь Сергей хороший парень и любит тебя и…

– …он тоже светлый, которому предстоит участие в Лотерее! – припечатала я. Потом, чтобы не оставлять в семье гнетущую атмосферу, добавила с грустной улыбкой: – Вероятно, он все же сделает мне предложение сегодня.

Отец с матерью вскинули на меня взгляды, исполненные надежды и отчаяния.

– Ксения, не спеши отказывать, – дипломатично посоветовал папа, обнимая маму за плечи. – У тебя будет время его полюбить, вот увидишь.

– Он-то точно к тебе не равнодушен, – добавила мама, прижимаясь к отцу. – Тебе будет приятно ощущать его любовь, глядишь – и ответная придет…

Я с горечью усмехнулась: вторая категория эмпатии означает двустороннее восприятие. Можно как считывать чужие эмоции, так и делиться, а точнее – навязывать свои. Хотя восприимчивость к чужим гораздо выше, чем транслирование собственных. В общем, недостаточно хорошо контролируя свои способности, я выбрала специальность экономиста, позволившую сократить круг ежедневного общения. Сергей – менталист, закончивший медицинский университет и сейчас наконец получивший лицензию для работы психиатром.

Мы познакомились на студенческой вечеринке, и вскоре он стал моим первым мужчиной. Надо отдать ему должное, Сережка сильный, умный – идеальный вышел бы муж, но у меня никогда не получалось соврать ему о своих чувствах, мыслях о наших отношениях. Он не спешил, ждал от меня взаимности, за что я была ему премного благодарна. Может и правда – согласиться стать его женой?

С такими мыслями я собиралась на встречу со своим парнем.

Глава 3

Зеленый свет светофора – и я мягко трогаюсь с места, разгоняюсь. Езжу как черепаха, но тем не менее люблю большие машины, которые принято считать мужскими, «агрессивными». Плавно въехав на стоянку возле ресторана с прямо-таки говорящим названием «Встреча», я припарковала свой вишневый «меркос». Мысль о том, что это тихое уютное место сегодня, похоже, предназначено для важного разговора, заставила трепыхнуться сердце в груди.

Возле входа меня ждал Сергей, приветливо улыбнувшийся, когда я помахала ему рукой. Как обычно, в светлых джинсах, легком хлопковом бежевом блейзере и светло-коричневых туфлях. Мой стильный, яркий голубоглазый блондин, предпочитающий одежду пастельных тонов, очень соответствует образу светлого мага. По крайней мере, подобными их частенько изображали на картинах и в хрониках, посвященных защитникам светлого мира, добровольно (или не совсем) отдавшим свои души на создание и поддержание Стены.

Пока я выключала двигатель и забирала сумку, Сергей подошел к машине и, помогая выйти, предложил, внимательно разглядывая меня:

– Привет, Ксюш, может, просто прогуляемся? – ему явно не терпится высказаться.

Оглядевшись вокруг, я увидела пустующую зеленую террасу и предложила:

– Давай лучше на воздухе кофе попьем?!

Сергей согласился и, пока нам приносили заказ, молчал, продолжая пытливо всматриваться в мое лицо.

– Ты хотел поговорить о чем-то? – начала я, положив ладонь на его руку.

Еще добавила чуточку расположения в общую эмоциональную атмосферу. Я чувствовала: мужчина нервничает, очень, хоть и пытается это скрыть, успокоиться.

– Да, – вздохнул он, откидываясь на спинку стула и убирая руку со стола.

Мои пальцы скользнули по Сережиным, невольно желая удержать, а в сердце закралось нехорошее предчувствие.

– И? – я пригубила латте и посмотрела в голубые глаза напротив.

– Мы должны расстаться, – слишком спокойно заявил Сергей.

И если еще несколько минут назад он сомневался, то сейчас сомнения испарились.

– Почему? – не могла не спросить я. – Из-за Лотереи? Ты боишься, что кто-то из нас получит уведомление?

После мучительно долгой и грустной минуты он ответил: