- -
- 100%
- +
Когда я очнулась и проморгалась, он уже ушёл. Невысокий, прихрамывающий и сутулый старичок – умная и опасная нечисть, едва ли не сильнейшая в городе.
Я встала, подобрала тапку и вздрогнула. Сотовый из кармана джинсов завопил так надрывно, что я сразу поняла, кто обо мне «вдруг» вспомнил.
– Ульяна! – рассерженный бас. – Где тебя черти носят?! Живо домой, ты мне нужна!
О, не прошло и года…
– Вообще-то это ты мне нужна, – проворчала я сварливо. – И с утра…
– Домой! – рявкнуло на весь квартал, и тётя Фиса бросила трубку.
Слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа…
У Верховной был шикарный оперный голос, и по его звучанию мы наловчились определять, с какой целью нас хотят. Если она пела сопрано, значит, настроена мирно, если тяжелым низким контральто – злилась и готовилась задать перцу, а уж если орала басом… То дело дрянь.
Наверх я взлетела за минуту. Открыла дверь, вошла и сразу же попала под прицел строгих карих глаз, смотрящих из зеркала. На вид тёте Фисе – не больше сорока лет, а её реальный возраст точно не знал никто. Но ста пятидесяти вроде нет. К этой сакраментальной дате ведьма начинает стремительно дряхлеть, усыхать и умирает в свой сто пятидесятый день рождения. Так гласят легенды. В реальности же нам не хватало живучести и спокойствия в мире, дабы опровергнуть слух или подтвердить. В настоящее время. А стародавние ведьмы, говорят, доживали.
– Привет, тёть, – я закрыла дверь и сняла куртку.
На людях я, конечно, величала её Анфисой Никифоровной с уважением и подобострастием, как положено по уставу и регламенту. Но дом есть дом.
– Рассказывай, – она оперлась локтями о туалетный столик и закурила электронную сигарету.
Я чуть слюной не подавилась. Нет, я бросила… Многоточие. Я собралась с мыслями. Зойка спит, Жорик по-прежнему шуршит газетами (и слишком уж громко и возбужденно шуршит…), Кирюша поддерживает нижнюю челюсть и усердно делает вид, что его нет. Передвинув пуфик, я села напротив зеркала и рассказала. Всё, начиная с утра и заканчивая разговором с Арчибальдом.
Тётя молча внимала, курила и рассеянно смотрела мимо меня. Высокая, сухощавая, стриженая почти «под горшок». Светлые волосы, загорелая кожа и мудрые, очень старые тёмные глаза на пол-лица. Она даже в домашнем халате и тапочках производила давящее впечатление. На тонких длинных пальцах искрилось десять колец, от каждого из которых тянулись цепочки к узким браслетам на запястьях. Регалии Верховной и проводники силы Круга.
– Вот, собственно… – мне очень хотелось чаю… или чего покрепче. Но «покрепче» на нас не действовало вообще и дома не держалось.
Оставив Верховную переваривать услышанное, я пошла на кухню за чаем. Жорик глянул на меня из-за газеты виновато и вновь уткнулся в статью. Главной ведьме Круга он показываться боялся. А поскольку входной проём кухни находился прямо напротив зеркала, призрак забился в угол диванчика, придвинул стол и накрылся газетой. И даже чайник включить не рисковал. Я подмигнула духу и с чашкой пошла в коридор.
– Значит, Арчибальд побывал на месте? – Верховная по-прежнему смотрела мимо меня. – И не сказал, что в сотне шагов от этой поляны вчера ночью убили ведьму?
Я чуть чаем не поперхнулась.
– Что?..
– Мы нашли мумию, а мумифицируются, как ты знаешь, только умершие не своей смертью, – невозмутимо сообщила тётя, привычно стряхивая с сигареты несуществующий пепел. – Ведьма иногородняя, и при ней было это, – она подцепила с туалетного столика небольшой амулет.
Пятирублевая монетка, нанизанная на тёмный шнур. Приглашение в город от Круга. Такие по всему офису лежат в свободном доступе. Едет в гости родственник или друг с силой – вручаешь на десять дней. Временная регистрация, чтобы в случае чего найти и отследить. И взять амулет может кто угодно, без бумажек и росписей. Верховная ненавидела бюрократию. Кажется, зря.
– Рядом с той же поляной? – повторила я.
– Весьма глупая попытка подставы, – тётя Фиса положила амулет и задымила, как паровоз. – Твои следы – поздние и защитные. Зато на нечисть убийство списать можно. Нарвалась ведьма в своём городе на неприятности и сбежала. Получила приглашение и амулет, но не спряталась. Нашли и договорились, с кем надо. Выманили и…
– Нет, не «и»! – возразила я горячо. – Арчибальд тут ни при чём! Я работаю с ним…
– …всего-то пять лет? – иронично приподнятая бровь.
– …и ручаюсь за него, – я пропустила колкий вопрос мимо ушей. – У «пауков» сильнейший инстинкт – выжить и оставить потомство. И если нечисть нашла удобную норку, то будет её защищать. И рисковать непонятно зачем…
– Вот именно, Ульяна, – она удовлетворённо кивнула. – Вот именно. И если ты знаешь, чем их можно купить, неужели никто другой не догадается?
Я промолчала. Я подкупала нечисть пониманием их проблем и желанием помочь. И знала лишь одну сторону. А кто-то предложит цену больше.
Однако…
Нет. Конечно, со всей городской нечистью не сладить даже Кругу, но и им без нас не выжить. Перегрызутся из-за своей территории, принципов и мировоззрения. А уцелевшие попрячутся по лесам и болотам, дрожа над своими яйцами… в смысле, над будущим потомством, – я поставила пустую чашку на пол. – Конечно, и среди них есть ненормальные и идейно-помешанные… Но большинство нечисти гораздо умнее и мудрее людей. И ценят нас и нашу работу. Нет, тёть Фис, не трогай «пауков». Арчибальд виноват лишь в том, что недосмотрел. Как и мы.
– Слишком расслабились, – неожиданно согласилась Верховная и откинулась на спинку стула. – Давно больших неприятностей не видели.
– «Ищите среди своих», – я вспомнила прощальные слова «паука». – Среди Круговых, или всё-таки периферийные воду мутят?
– Амулет наш, – Верховная снова задымила. – Периферийных ведьм пока не трогай.
На лице – ни следа эмоций, но по частым затяжкам было ясно, как она нервничает. И я не удержалась от шалости. Клубы дыма свились в корону, обволокли прямую спину мантией и обвились вокруг стула «троном».
– Ульяна! – резкий бас. – Ты можешь быть серьёзной?
– Я очень серьёзна, тёть, – отозвалась я кротко. – И, кстати, Арчибальд признался, что давно в тебя влюблён.
Верховную это, разумеется, не тронуло. Она снова наклонилась к зеркалу и сухо поинтересовалась:
– Тогда скажи-ка мне, дорогая, какие последствия нас ждут?
Я прикинула. Убийство ведьмы, попытка меня подставить и добраться до Зойки, а за двумя зайцами погонишься – провалишься по обоим фронтам…
– Наблюдатели?
– Верно, – тётя криво ухмыльнулась. – Свора наблюдателей. Слетятся завтра же, как вороньё, стервятники.
– А ты им давно не нравишься.
И я – тоже. Одному конкретному – особенно.
– Что-то затевается. Или против нас. Или против волшебного мира. Или против наблюдателей, – Верховная отложила сигарету и посмотрела на меня в упор: – Никаких выкрутасов, поняла? Кто бы ни приехал. Если хоть один волосок упадёт с головы наблюдателя…
…не говоря уж о нём самом – да с десятого этажа… Полетит наблюдатель – полетим и мы. Начиная с Верховной. В прошлый раз… меня откровенно простили. Почему-то. Что удивительно.
Обычно эта организация, курирующая работу Круга и соблюдение нами законов магического мира, впивалась в ведьм зубами за малейшую ошибку. Полномочия наблюдателей начинались от слежки за подозрительной ведьмой и заканчивались костром под оной; законы (не)использования силы, конкретных заклятий и всевозможных ритуалов, прописанные ими в стародавнем Договоре, были для Круга всем; наша стихийная магия – не чета их «интеллектуальной», психоподавляющей и мозговыносящей. А уж работающие на наблюдателей ведьмы – особенно палачи…
И я, признаться, после приснопамятного окна долго, потеряв покой и сон, ждала «в гости» того самого палача, но… Жертва моей импульсивности смолчала и мстить не стала. Или тёте Фисе удалось с ним договориться, или…
– А Зоя? – я попыталась перевести тему на главное. – С ней-то как быть? И Арчибальд сказал…
– А ты меньше слушай, – резко перебила тётя. – И довольно верить кому попало.
Слишком резко. И басом. Я мысленно поставила галочку. Меня куда-то не хотят пускать. Но она же знает: чем упорнее закрывать передо мной двери, тем больше вероятность, что я наверняка просочусь, суну нос во все углы и разнюхаю, где собака зарыта. И пойму, чем и как давно она воняет. И кто прикопал. Я же воздух.
– Круг собирается послезавтра вечером. Придёшь и приведёшь девочку. Пока пусть поживет у тебя. Защиты квартире я добавила. Но смотри, чтобы не сбежала к родственнице.
Я кивнула.
– И займись нечистью. Расскажи и предупреди. Чтобы по сторонам смотрели, амулеты берегли и чужаков искали. Оповести всех. В ближайшее же время. И сходи в бар, где ребята амулеты посеяли.
– В какой именно? – я скептично подняла брови. – Их в городе штук двадцать.
Не говоря уж о пятитысячной армии нечисти. Из которой далеко не все жили общинами и умели пользоваться сотовыми и интернетом.
– У тебя есть две ночи и два дня до общего сбора, – Верховная безразлично пожала плечами.
Я снова покладисто кивнула. Работа есть работа.
Тётя Фиса помолчала, покурила и задумчиво произнесла:
– Не так важно, кто, Ульяна. И не так важно, зачем. Важно – почему сейчас. Почему именно сейчас. О крысе я догадывалась давно. Важно понять, почему она начала действовать именно сейчас.
А я вспомнила о фонтанном видении. Но оно показалось столь незначительным по сравнению с недавними приключениями и новостями…
– Блажь, – небрежно отмахнулась Верховная, выслушав. – Ерунда. Забудь. На тебе – оповещения и бар. И девочка. А с нашей крыской, с тайнами «паука» и Аллы я сама разберусь. А ты… Смотри в оба и будь осторожна.
– Да кому я нужна…
Особенно в свете недавних событий. Надобно оглядеться. Меня многие не любят, но не с них спрос. Спрос наверняка с тех, кто делает вид, что любит. Чует моя чуйка… Алла-то мой номер телефона не знала. Но кто-то добрый подсказал.
– Действительно, – тётя Фиса неожиданно развеселилась. – Половина городской нечисти тебя ненавидит и мечтает содрать с живой шкуру, зато другая половина – душу за тебя продаст. Не говоря уж о том, что ты – моя племянница. И опекаешь девочку, за которой идёт очевидная охота.
Я фыркнула. Да уж…
– Ладно, хватит, – Верховная глянула на часы. – Доброй ночи, Ульяна.
Зеркало сверкнуло и пошло крупной рябью, поглощая тётино отражение и являя мою встрепанную особу с шелестящей газетой за спиной. И с минуту я неподвижно сидела на пуфике, зажмурившись, и усваивала услышанное.
– Заметь, девке-то не подивилась, – Жорик выглянул из-за газеты. – И ейной силе. Потомки погани – шо дождик восени, само собой, да?
– Нет, конечно, – я встала и вернула на место пуфик. – Но что не удивилась – это ты верно заметил. Будь другом, включи чайник.
– Зелье?..
– Не, всё нормально.
На всякий случай я заглянула в гостиную, но Зойка спала, зарывшись лицом в подушку и выпростав из-под одеяла пятки. Я осторожно закрыла дверь и отправилась на вечерние процедуры. Быстро в душ и в домашний костюм, снять линзы, перекусить и по уши залиться кофе. И заняться важным делом, пока дело не занялось мной.
Жорик с вопросами и новостями не приставал, молча окопавшись в углу дивана с газетой. Я достала списки своих подопечных, поставила на кухонный стол ноутбук и до утра оповещала. Рассылала электронные письма и смс-сообщения, рассказывая и предупреждая. Примерно каждый пятый перезванивал и интересовался, не Кирюша ли это опять прикалывается. Скелет радостно клацал челюстью, осчастливленный вниманием. Шаловливый подросток – это шаловливый подросток, и как сердиться?..
И лишь к шести утра, одурев от работы, но всё закончив, я уползла в постель. И долго ворочалась с боку на бок, унимая мыслительный процесс и предвкушение скорых авантюр. Жизнь, рыча, рвалась с цепи, как гончая, почуявшая запах крови и приключений. Готовая взять с места в карьер и нестись сломя голову.
Главное – уследить, чтобы не под откос.
Глава 4
– Это у вас профессия такая – ведьма? Или характер тяжелый?
– Профессия. А характер как раз у меня очень даже симпатичный.
К/ф «Старая, старая сказка»Я долго просыпалась и ещё дольше собирала своё сознание по кусочкам, вспоминая, что, зачем и почему. И с минуту лежала, таращась в потолок. Выпнуть себя из постели не получалось. Организм вдруг вспомнил, что он любит иногда расслабляться и отдыхать, нежась под одеялом. И, дотянувшись до сотового, я решила немного поваляться, совмещая приятное с полезным. Дома тихо, никто не боится и не ругается…
– Ты – шулер! – раздалось из кухни тонкое, звонкое и возмущённое. – Ты козырного туза из рукава достал! Я видела! Кирюша, подтверди!
Жорик довольно захохотал.
– Так нечестно! – запищала Зойка.
– Нечестно не пользовать то, шо дано природой, – изрёк дух снисходительно. – Ну, дивчина, ещё по разочку, э?
– Чур, я карты сдаю!
– Изволь, красуня.
Кажется, призрак одолел свой первобытный страх перед нечистью. Сам давным-давно нежить, но нечисти боялся по старой памяти как чёрт ладана.
Я поудобнее устроилась в постели и включила мобильник. Удивительно, но меня никто не хотел. Ни одного сообщения, ни одного пропущенного вызова. Поразительно. Зато я кое-кого хочу.
– Том, привет. Да, день добрый. Есть минутка? Слушай, а расскажи про убитую ведьму. Не, про мумию и амулет я знаю. Кстати, про гостевой амулет. Может, всё-таки подкинули? Не то бы забрали, чтоб не спалиться. Что было? – я резко села. – Точно?
Затёртые следы ритуала и никаких остатков магии…
– Потрудилась она на зависть, – хмуро резюмировала Томка. – Всё делала вручную, без заклинаний и ведьминой силы.
– Но почему вы решили, что «она»? Почему не предположить сбрендившего колдуна? Осень же, обострения. А мужики – народ обидчивый. На своей территории гадить побоялся…
– А ты про осень, мужиков и обидчивость в связи со своим наблюдателем поминаешь? – хмыкнула подруга.
– Тьфу на тебя! – я чуть не перекрестилась. – Надеюсь, пришлют кого-нибудь другого… Так почему «она»? И при чём тут я? Зачем использовать подставу и давать нам понять, что что-то затевается?
– Ульяш, ты же знаешь, у Верховной паранойя, – Томка понизила голос до шёпота. – Она боится потерять место и власть именно сейчас, когда не готова её преемница. Я уверена, что ты – случайность. И случайно же у Аллы оказался именно твой номер телефона. И забрать хотели девчонку, и нацелилась на неё наша охотница-убийца, потому и знакомая полянка. Свято место пусто не бывает. Не удивлюсь, если девочка понадобилась… для тех же целей, что и наша жертва. А Анфиса Никифоровна всё вывернула так, чтобы тебя припугнуть и к делу пристроить. Преемниц она, конечно, муштрует, но хочет-то на своё место тебя.
И снова тьфу… Эта набившая оскомину тема уже в печёнках сидит… Но в общем и целом… Ребята-то удивились, обнаружив в сетях другую добычу. Ждали бы меня… не стали бы ждать. Ударили бы так, чтобы напасть захотелось. Эх, тётя-тётя, вечно ты со своими несбыточными мечтами карты путаешь…
– Почему «она»? – я вцепилась в Томку, как терьер.
Дражайшая подруга помялась, помолчала, посопела недовольно, но раскололась:
– Запах. Запах «Озёрной глади». Он был повсюду. А это зелье варится…
…с примесью крови ведьмы. Женской крови. И действует только на ведьм.
– На кой чёрт ей «Озёрная гладь»? Это же обычное успокоительное.
– А я знаю? – флегматично отозвалась Томка. – Может, трясло перед ритуалом. Только, Ульяш, между нами…
– Конечно-конечно, – я таки отскребла себя от постели. – Спасибо, Том. Ты, если что… держи в курсе, ладно?
– Обязательно, – пообещала она и отключилась.
Тётины потуги всучить мне Пламя Круга вместе с должностью Верховной точно до добра не доведут… Я заправила постель, влезла в домашний костюм и побрела в ванную. А раз Томка не спросила, зачем я вчера её искала, то уже всё знает. Ещё бы с амулетом гостевым разобраться… Я почистила зубы, умылась и пошла на кухню. Оттуда по хате расползались запахи кофе, гренков и омлета и неслись азартные выкрики.
– Доброе утро, страна.
Троица во главе с Кирюшей оккупировала стол и резалась в «дурака».
– Якый же ранок, Уль? – Жорик добродушно улыбнулся. – Друга годына вже.
– Чего? – не поняла Зойка. И украдкой разгладила голубую майку пижамы, пряча жирное пятно на шортиках.
– Это второй час дня, – я посмотрела на часы. – Надо было будить.
– Да на кой? – призрак положил на стол карты. – Не убегут твои дела. А с уставшей тебя якый толк?
– А мы омлет приготовили, – похвасталась Зойка, вскакивая со стула. – А… у тебя глаза… разные… – добавила растерянно.
Да, разные. Правый – ярко-синий, левый – блеклый, светло-голубой. Привыкла, что дома все свои… А теперь уже точно все свои.
– Чудачества природы, – пояснила я философски. – Если неприятно, сейчас линзы надену.
– Да я не… А почему так?
Я пожала плечами и взялась за завтрак. Жорик наблюдал за мной с очевидной завистью – он ужасно скучал по простым жизненным радостям. Зойка посмотрела на меня и тоже села есть. А Кирюша, пользуясь всеобщей занятостью, помечал карты, спрятав колоду под стол.
Омлет был очень вкусным. Я съела две порции и за кофе задумалась, как бы сказать Зойке, что с нечистью она познакомится… не сегодня. Оставлять её дома неудобно, но с собой брать – опасно. Плюс она наверняка меня задержит, а я хочу обернуться до утра. Чтобы завтра нормально выспаться, подумать и прийти на сбор Круга со свежей головой.
– Зой, – начала я осторожно, глядя в кружку, – побудь сегодня дома, ладно?
– Почему? – она нахохлилась. – Ты же обещала нечисть!.. А я не буду мешать!
Я замялась, подбирая слова, и мне на помощь пришел Жорик. Снисходительно посмотрев на взъерошенную девочку, он «педагогично» вопросил:
– Дитё, як думаешь, тебе живой с поганью встречаться пользительно иль когда помрешь?
Я поперхнулась кофе и украдкой показала призраку кулак. Дух ухмыльнулся. А Зойка серьёзно уточнила:
– Всё так… страшно?
Я обрадовано закивала.
– И тётя говорила, что я в большой опасности, – она уныло наморщила веснушчатый нос.
– Ты за компьютером работать умеешь? – да, куй железо, пока горячо. – В игры поиграть хочешь?
Зойка грустно шмыгнула носом, но глазки заблестели. Игры – это, конечно, не так увлекательно, как нечисть, но тоже кое-что.
Я сбегала в магазин за продуктами и свежими газетами, на скорую руку приготовила бигус, показала девочке игры и снова собралась на выход. Галя, моя наставница, постоянно твердила, что, даже встречаясь с нечистью, ведьма должна выглядеть «культурно». Я старалась следовать её советам, но получалось плохо. Слишком часто оказывалась в ситуациях, когда «культурные» юбка, блузка или каблуки могли стоить мне здоровья. А переделывать одежду, как Томка, я не умела – это другая сфера силы. Так что… джинсы, кроссы, свитер, кожаная куртка и сумка через плечо. «Поросячьи хвостики» – в «крабик» и… И, само собой, линзы. И список адресов с ФИО неоповещённых. Да, девичья память, мутирующая в склероз. И амулеты.
– Жор, что говорит твоё чутьё?
– Ну, не знаю, Уль, кажись, всё погано, – предрёк Жорик, нещадно «гэкая», и зазвенел амулетами. – День дурной, а ночка – ещё краше… На, эти бери.
Тьфу-тьфу-тьфу, и по голове…
– Эй, а я-то чего? – возмутился призрак. – Поди ж не дерево!
– Зой, обещай не убегать, – собравшись, я заглянула на кухню. – Если хочешь, помогу тебе с поисками тёти… потом, только не убегай, ладно? – и торопливо попросила: – Давай договоримся: я верю тебе, а ты веришь мне.
Да, Совести очень… беспокойно. И Ответственности – не лучше.
Она отвлеклась от изучения игры и посмотрела на меня через плечо.
– Ладно, – и её взгляд посветлел. – Не убегу, – и уткнулась в игру.
Я поманила Жорика и жестами показала, что с ним сделаю, если недосмотрит. Призрак нервно поправил «галстук» и понятливо кивнул. Кирюша покивал за компанию и протянул мне колоду карт. Я вытащила одну не глядя. Пиковый туз, перевёрнутый. И леший с ним.
По основным адресам – к главам общин – я поехала на такси. Двое жили недалеко от меня, ещё пятеро – в центре, с десяток – по окраинам. Но мой берег – левый, а дело… правое. Под началом у общинных глав – тьма народу, а за такси по копиям чека потом деньги стребую. И, садясь на заднее сиденье очередной машины, я уныло посмотрела на ванильно-закатное небо. Коврик бы сейчас, лётные права – и вперёд, на крыльях ветра… Приземлиться на крышу – и вниз по квартирам. А то, что крыши запирают – ерунда, и то, что решётками забирают выходы, – тоже. Я же воздух и при большом желании просочусь куда угодно.
Троих пришлось искать по подвалам, двоих – отлавливать на крыше, а за одним юрким лешаком я до темноты гонялась по центральному парку. Паразит решил, что я поразвлечься приехала. Поймала, морально накостыляла и выслушала обещания. У всей нечисти есть удивительная штука – ментальная связь с братьями по силе, и предела её дальности я не знала. И преград для неё не было. Интернет с сотовой связью отдыхают. Лешаку достаточно накарябать на древесной коре «SOS!», и всё, все в курсе.
Договорившись с лешаком, я устремилась к выходу из парка – успеть до закрытия купить поесть. Давно стемнело, и в жёлтой листве сияли серебристые фонари. На скамейках, то щебеча, то целуясь, зависали парочки, а одиночки неспешно бродили по аллеям, уставившись в экраны сотовых. Я же шла строго на запах хот-догов. Омлет был вкусным, но… быстрым.
Набрав пакет еды, я с кофе и хот-догом села на скамейку передохнуть. И на всякий случай повела носом. Кыс где-то здесь, совсем рядом. Уникальный вид нечисти и редкой полезности тип. Отличный наводчик и осведомитель – без зазрения совести сдавал всех, и своих, и чужих. Да, и у меня тоже были свои «паучки». Мне велели беречь его как зеницу ока, и я старалась, заодно подкармливая при случае. Найти Кыса – дело нелегкое, но не для меня. Мы же все дышим одним воздухом.
– Девушка, а давайте-ка я вам погадаю!
Я едва не подавилась сосиской. Подкравшаяся мадам, звеня килограммами бижутерии, сочувственно похлопала меня по спине.
– Ну, что же вы так неосторожно-то, – и пытливо заглянула в мои глаза: – Вы ведь не замужем и совсем-совсем одна, бедняжечка…
А домашняя нечисть не в счёт, да?
– Неужели? – выдавила я и глотнула кофе. Проклятая осень…
– Погодите, я вам всё сейчас расскажу! – она таинственно улыбнулась и закатила глаза, «впадая» в транс. – Ведь это порча!.. Да-да, землицы с могилки с чужой взяли да вам под кровать, и… Толя… Кто такой Толя?.. Из-за него у вас одиночество в глазах?..
– А у вас – камни в почках. И хронический гастрит, – да, я тоже немного смыслю в экстрасенсорике. – И дочь дома, на третьем месяце беременности, брошенная парнем. И вами. И лучше ей помогите, чем мне про могилки сочинять.
Видит бог, я стараюсь быть добрее, но люди сами нарываются. И моё отношение к окружающим всегда зависит от того, зачем они меня окружили.
Мадам резко выпрямилась и вспыхнула:
– Откуда вы…
– От верблюда, – я встала и подхватила пакет с едой. – Всего хорошего.
И, сунув в рот остатки хот-дога, сбежала, оставив мадам в шоке и расстроенных чувствах. Одиночество в глазах… Я презрительно фыркнула. Да я уже года три мечтаю побыть в одиночестве и без срочного дела, хотя бы денёк… Выйдя из парка, я пошла вдоль ограды, поводя носом. Кыс-Кыс-Кыс, где же прячешься, морда пятнистая?.. А время – к десяти, и мне ещё по барам…
Потягивая из трубочки кофе, я перешла через дорогу, нырнула в тёмный проём между домами и углубилась в подворотни. Внимательно смотрела под ноги, обходя разбитый асфальт, и мысленно составляла диалог. Влажный ветер шуршал в кронах старых тополей, роняя жёлтые листья. В зашторенных окнах горели редкие огоньки. И как там Жорик, справляется ли?.. С тех пор как мы познакомились, призрак почему-то считал себя обязанным за мной присматривать. То есть активно лезть в мою жизнь и совать любопытный нос во все дела. А я разрешала, взамен нещадно его эксплуатируя. А что, близкие должны (быть использованы по назначению) чувствовать себя нужными.
Кыс нашёлся на высоченном тополе. Я быстро осмотрелась. Сталинские пятиэтажки, квадратный двор, заросший старыми деревьями, сломанные качели и разбитая песочница. На единственной скамейке с единственной же доской-сидушкой – знакомое клетчатое одеяло. И ни души. За исключением пары зеркальных «фар» меж густых ветвей.
– Кыс, сползай, – я положила на скамейку пакет с едой. – Дело есть, – и отошла, отвернувшись.
Позади меня завозились. Кыс частенько выбирал кошачий облик – говорил, так легче и затеряться, и ноги унести, и на жалость надавить, чтоб подкормили. Но я его видела и птицей, и змеем, и даже – по большим праздникам – человеком. Он, конечно, уверял, что может обернуться кем угодно, хоть слоном, но я подозревала, что массы тела ему хватит от силы на плюшевого слоника. И пес-кавказец – его потолок.