100 свиданий с ведьмаком
- -
- 100%
- +
– Ты прекрасна, спору нет. Но Беляна всех милее… – монотонно, механическим голосом проговорило Зеркало.
– Что?! – завопила Марья.
– А-а-а-а! – заорал проснувшийся Дух. – Уф, чуть Кондратия не словил от страха! Кто ж так с утра пораньше?!
Давешняя девица была жива и здорова. Стояла за прилавком, мечтательно накручивая на пальчик золотистый локон.
– Живучая тварь! – прошипела Марья.
Придется ждать ночи, когда Темное Дыхание (одно из запретных умений, ради которых Марья когда-то заключила договор Навью) вступит в полную силу.
Она вчера просто устала. Вот и не сработало. Отложить до темноты. Выкинуть шатенку на время из головы – и в офис. Отвлечься.
– Кхе-кхе, – медовым голосом проговорило Зеркало ей вслед. – Хочу также донести до вашего сведения, что Елисей Веденеев жив и здоров. В газетке про него сегодняшней написано. Чудны дела твои, Правь Добрая!
– Как? – медленно проговорила Марья, возвращаясь к журнальному столику
Горничная выложила на него почтовые самолетики и свежие номера «Вестника мага», «Сильвер-Сити» и «Экономиста».
«Наследник Первого Ведьмака решается на неожиданный эксперимент! Брачный ритуал Драконов вернулся! Станем ли мы свидетелями возрождения древней традиции?!! Драконья Диаспора обещала покровительство Веденееву и его невесте! Кто избранница «Царевича Елисея»? Молодые драконы идут по стопам ведьмака!» – газетная магия загадочно тараторила и запускала интригующее музыкальное сопровождение.
На магическом фото их было двое. Елисей и та самая девица, с ее навьей непонятной красотой. То, что Веденеев находился в драконьей ипостаси, а лицо девушки было почти полностью закрыто волосами, Марью не смутило – это был он. И она. И это точно не было совпадением.
***
– Тук-тук, ты здесь? – Изза проскользнул в слабо освещенный зал для тренировок.
Завертел головой. Уф! Мороз по коже! Это ведь здесь ведьмаки на выживших тварях упражняются? Елисей Иззу сегодня не вызывал, зато папаша Веденеев беспокоился, как бы сын, после «сватовства», не пошел поправлять уязвленное самолюбие в трактире. Вот и пришлось няньке-лепрекону наводить справки. Язык довел его до полигона ведьмаков, а остальные части тела, такие, как глаза и уши, до тренировочного бункера. Роман Евстафьевич может быть спокоен. Елисей не ваньку валяет, а делом занят.
– Здесь, – Еся вышел в освещенный круг. Голый до пояса, с двумя серебряными мечами в руках. – Тебя батюшка присламши?
– Ага. Еся, ты что, правда решил в Дозор вернуться?
– Слухи ходят, – уклончиво сообщил Елисей. – Старшина шестой дюжины разрешил мне сегодня потренироваться, проверить, не ослабла ли рука у ведьмака, – Еся усмехнулся с горечью в глазах. – Так что ты, Изя, уйди вон туда, за серебряное стекло. Кстати, здорово, что пришел – будешь мне помогать. Клетку откроешь, когда крикну. Там кнопка. Красная.
В безопасной комнате было огромное окно почти во всю стену, толстое, с частичками серебра, которое лепрекон отлично ощущал своей магической сутью.
– Давай! – крикнул Елисей, поднимая мечи.
Изя с содроганием нажал на кнопку. Одно утешало: вряд ли старшина мог без страховки отправить давно не выходившего в Дозор ведьмака в бункер с действительно опасными тварями. Однако то, что выскочило из автоматически открывшегося серебряного контейнера, заставило лепрекона заорать от ужаса и отшатнуться от окна. Изя видел навьих на улицах Сильверграда, как и все жители, которым хоть раз выпадало несчастье оказаться недалеко от Пробоя. Но такую монстру лепрекон наблюдал впервые.
Тварь была длинна и шипаста. И, кажется, безглаза. Это не помешало ей сразу же броситься на Елисея, не дав ему ни секунды форы.
Стекло не пропускало звуков, но Изя случайно зацепил какие-то рычажки на панели, и безопасная комната наполнилась воем и скрежетом. То, что делал Еся, превращало бой в завораживающий танец. Изе казалось, что ведьмак играет с тварью, приглашает ее потанцевать, если она согласна быть ведомой. А потом ему, видимо, надоело. И тогда пляски превратились в один сплошной смазанный вихрь. Изя не успевал следить за боем, поскуливал от страха и молился, чтобы навья не ранила Елисея.
Все закончилось, как и началось, в одно мгновенье. Останки нежити еще шевелились: трепыхался белый костяной хвост, пульсировала черная жижа, вытекающая из дыры в панцире. Изя вышел из безопасной комнаты и осторожно приблизился к тяжело дышащему Елисею. По мускулистой спине ведьмака струился пот, в глазах тухли отсветы какой-то слабой вспомогательной трансформации. Изза покопался в памяти и вспомнил: полные ипостаси не помогают ведьмакам во время боя, а мешают, притупляя их особый Дар – невосприимчивость к навьей магии.
Вопреки ожиданиям лепрекона, Елисей не выглядел довольным: смотрел мрачно, исподлобья. Даже ругнулся, помянув нечистую силу.
– Чего ты? – спросил Изя, осторожно касаясь ногой хвоста затихшей, наконец, твари. – Убил же.
– Убил, – повторил за ним Еся. И покачал головой. – За сколько я его упокоил?
– Восемь минут.
– Один-единственный шипец, а я восемь минут возился.
– Так он вон какой жуткий!
– Это тебе он жуткий, с «храбрых» глаз. Шипец среди выползней – самый безобидный. Падальщик, просто территорию чтит, вот и нападает. Умный, правда. Строит себе панцирь – собирает кости падали и на себе носит, пока не врастут. У этого, видишь, пара человеческих – кому-то не повезло, но, может, и не он убил. В бою долго пугает, подход ищет. Обычному человеку с ним сложно – шипец выпускает миазм, и свойство у него – вводить в оцепенение. Полторы минуты, – неохотно сказал Еся, помолчав, – мой прежний результат. Тогда я помнил, куда бить. А сейчас забыл. Представь, если бы я оказался на улице во время Пробоя, и таких пусечек хвостатых было бы штук пять. Мне место не в Дозоре, а на печи с балалайкой.
Еся сам спихнул тварь в утилизатор, взялся за шланг и отмыл тренировочную от крови. Они с Изей отправились к нему на квартиру, прихватив в Восточном Квартале, в забегаловке «У Спайси Панды», коробки с острым рисовым супом.
– Ого! – удивился Изза, увидев на столике у ведьмака два внушительного вида волюма. Лепрекон раскрыл верхнюю книгу и удивился еще больше: – «Забытые магические ритуалы и процедуры, опасные, утерянные, устаревшие». Тут и экслибрис имеется. Собственность Библиотеки Кадрона? Ты побывал в Туманном Квартале. У грифонов, нагов и прочих хранителей знаний?
– Угу, – Еся забрал у лепрекона книги и аккуратно переложил их на другой стол. – Садись есть.
– Зачем?
– Зачем есть? Очень глубокий, философский вопрос. Но я не готов сейчас на него ответить.
– Зачем тебе книги? Я с тобой уже два года и видел тебя с книгой… – Изя сделал вид, что вспоминает, – никогда.
– Острая необходимость, – буркнул Елисей, разламывая лепешку.
– Ты в последнее время странный! Я думал, ты начнешь как-то сопротивляться, опять пойдешь на конфликт, а ты… неужто и впрямь с Беляной встречаться будете?
– А что мне делать, Еся? – прочавкал ведьмак, орудуя палочками. – Ну я не настолько же дурак! Похожу три месяца под ручку с этой Дариной.
– Беляной.
– Да плевать! От меня не убудет. Всяко лучше, чем с драконами разбираться, кто виноват и как.
– Ты все еще думаешь, тебя зачаровали? – задумчиво спросил Изя, макая кусочек лепешки в суп. – Но ведьмаки…
– Угу, к чарам невосприимчивы. Вот только ко всем ли? Твоей радуге лепреконской, будь она неладна, я иногда поддаюсь, помнишь? Изя, ты ведь изучал историю магии. Что знаешь о ведьмах с ипостасью Черного Лебедя?
Изя задумался:
– Есть такая побасенка. Раз в триста лет дочь колдуна, заслужившего расположение Тьмы, может призвать Навь и получить ипостась черной птицы. Были вроде прецеденты. Но очень давно. Мощная и… гадкая штука. Да ну! Нет! Это анахронизм какой-то! Сейчас, если хочешь темной магией побаловаться, проще запастись подходящими артефактами, типа Мистик-клетки или Колодца Затмения. Или джинна найти, три желания загадать. Помимо расхода энергии и издержек, вроде потери собственного «я» и подчинения темным силам, в этом ритуале с лебедем слишком много условий: души невинно убиенные, Нави переданные, и прочая ересь. Кто в наше время такой фигней заниматься будет?
Еся ел. Очень сосредоточенно. Лепрекон отложил в сторону палочки и оглянулся на стол с книгами:
– Или будет?
Елисей помедлил, но кивнул:
– Это не просто мои… теории. Ты помнишь Клару?
Изя смутился. Клару он не помнил, он пришел на службу к Веденеевым, когда Еся уже пил, дебоширил и пропускал Дозоры – говорили, что из-за расставания с девушкой. Еще говорили, что младший ведьмак и раньше норовом отличался неукротимым. А тут уж вообще распоясался.
– Клара была моей невестой, – Еся заговорил, отстраненно глядя перед собой. – Познакомились во время Дозора, на нее слизняк выскочил, а тут мы. Отец против был… категорично. Она ведь из провинции в город приехала, в богатом доме прислугой работала. Училась, стипендию от города получала как одаренная. Мы начали встречаться. Ей стыдно было, что она такая… небогатая. Она у хозяйки платье взяла, ко мне на свидание в нем пришла. Хозяйка его не носила, но узнала как-то о пропаже. Клара говорила, у госпожи артефакт какой-то имелся, подглядывающий, вроде зеркала, что ли. Ну, в общем, разъярилась она, Марья. Прокляла Клару и выгнала. Вот тогда-то Клара тень ее увидела… лебединую. Она тоже магию изучала, углубленно, знала, что это за хрень. Испугалась, болеть стала. Я ее к ведунам в Глушь Лесную в Тридевятом отвез, подальше от глаз Марьиных. Ведун, что с Клары проклятье снял, молодой был. Вот они и полюбили друг друга. Оказалось, у нас это несерьезно было… а там серьезно. Я понимаю. Я и тогда понимал. Хотел всем о том, кто такая дочь Морова, рассказать, но Клара не дала. И сама молчала, за душу свою боялась, да и как доказать? Мало ли что девице вороватой привиделось. Ведун даже не смог источник проклятья определить, нам на слово поверил, лишь нити связи оборвал. Я за Марьей присматривал, но после того она ни разу не проявилась. Жениха вот себе искать не стала. Обо мне и Кларе она не знала, похоже. И про то, что тень ее увидели – тоже.
– Но если артефакт…
– Если это то устройство, о котором я думаю – их сейчас Морановы в разработку запустили, «Живые Зеркала» – и мне странным кажется, почему Клара одним проклятьем отделалась. Я ей намекнул, Марье, она удивилась и испугалась.
– И решила отомстить? – Изе стало совсем беспокойно, даже аппетит пропал, что с ним бывало редко.
– Расскажи мне о том вечере в клубе, после твоего выступления, – попросил Елисей.
– Так я уже…
– В Навь тебя! Жалко, что ли?! Я ж не все помню! – Еся превратился в прежнего Есю, и лепрекон вздохнул с облегчением:
– Ну… ты сидел…
– Так.
– Выпил.
– Это помню. Немного.
– И сказал: «Хочу вон ту. Изя, смотайся, договорись. Мне нужно сейчас, с доставкой в постель».
Наступила пауза. Еся шмыгнул носом и осторожно уточнил:
– Это я о Беляне?
– А ты не помнишь? – ласково поинтересовался Изя.
– Помню, – признался ведьмак. – Ну… попутал, с кем не бывает? Она такая… неважно.
– Вот-вот, явно попутал, – с укоризной продолжил лепрекон. – Не твоего поля ягодка. Я и спросил тебя, не лучше ли пойти в Дивный Квартал и потусоваться с девочками попроще. Ты настаивал. Я отговаривал. И тут…
– Что? – ведьмак напрягся и подался вперед.
– Ты встал, двинулся… куда-то, потом начал обращаться, потом…
– В какую сторону я двинулся?
– К бару.
– Я что-то говорил?
– Сказал, да… – Изя потер лоб, – что эти твари совсем обнаглели и пора их приструнить. Только ты все это неприлично сказал. Громко. Но ни к кому конкретному не обращаясь.
– Это меня и спасло, что не… конкретно. И еще кое-что, – Веденеев с громким вздохом откинулся на спинку стула. – Помнишь, кто там сидел? За ширмой.
– Оборотни? Белые медведи? Вы, бурые, вечно с ними грызетесь.
– Не просто белые – отморозки из клана Вельма Седого. И сам глава банды. Я их узнал, но решил остаться, твой номер посмотреть. Они вроде благодушно настроены были, отмечали именины Вельма, он, оказывается, неравнодушен к комическим номерам, – Еся скрипнул зубами. – Навь левая! Я ведь не помню, как шел к ним. Помню только злобу, красный туман в голове… и шепот как бы: пойди, накажи их!… ты же ведьмак, силища!.. доколе такая шваль мостовые Сильверграда топтать будет? Никогда бы в здравом уме я к белым мишкам, что числом больше одного, не сунулся. Представляешь, что было бы, если бы я Вельма оскорбил?
– Страшно подумать, – Изя передернулся и припал к бутылке с водой.
Думать о возможном исходе такой ситуации было не просто страшно – жутко. О Вельме Седом и деяниях его банды в Темном Квартале ходили разные слухи, но от самого невинного из них леденела кровь. В городе говорили, что у белых имелся какой-то сильный покровитель из высших магов. Они единственные во всем Сильверграде не боялись ведьмаков и не разделяли уважительного и боязливого к ним отношения. Не шли на прямой конфликт, и на том спасибо. Любой повод – и хрупкому перемирию пришел бы конец. И Елисей чуть повод этот не дал.
– И все-таки меня потом в Темный занесло, – задумчиво проговорил ведьмак. – Подсознательно, факт.
– Я не знал про чары, не предполагал даже, – пробормотал лепрекон. – Видел, как тебя корежило, как ты зигзаги выводил, но решил, перепил ты.
– Я ведь к ним шел уже… и не дошел. Услышал – поет. Ничего не видел, только ее в красном тумане, Беляну. Увидел… и ухватился, словно за спасательный круг. И выплыл. Нашел дорогу в этом мареве красном. Так что я выдержу. Сто свиданий? Пфе! Уже, считай, девяносто девять. Первым засчитаем… хм… встречу в клубе.
– Выдержишь, разумеется. Девяносто девять свиданий и работа по дому. Пфе! – рассеянно поддакнул Изя. Посмотрел на удивленного ведьмака, уточнил: – Ты не знал? Роман Евстафьевич при тебе одобрил. Белль в договор вписала, что моральный урон ты отработать должен веником, лопатой, шваброй, ухватом и прихваткой, работой по дому, выражаясь проще. Есь, что такое прихватка?
– Я?! – Елисей подавился супом, закашлялся, сипло пропищал, стуча по грудине кулаком. – Веденеев?! Потомственный ведьмак!!! Охотник на нежить!!! У плиты стоять?!
Глава 6
– Отец целую толпу рабочих подогнал, а тебе мало? – шипел ведьмак.
– Так то твой отец, – веско заметила я. – Не он же меня тогда до Темного Квартала по воздуху подбросил, хотя я не просила.
– Откуда ты такая взялась?
– Из Мира Четырех Империй. Из Кривовцов.
– А-а-а, – понимающе протянул Веденеев, – это такая дыра, где крайне редок магический дар.
– Да, – призналась я. – Наша земля была когда-то проклята феями, и одаренные дети на ней рождаются редко. Впрочем, моя сестра – маг.
– А тебя, значит, даром обделили?
– У меня много компенсирующих талантов, – я мило улыбнулась, хлопнула ладошками, и в воздух взвилось облачко муки. Елисей закашлялся.
– Например, острый язычок?
– Именно.
– И как твоя язвительность помогает тебе в мире магов?
– А очень просто. Вы, маги, почему-то не привыкли, когда вас хорошо, со вкусом, ставят на место. Сразу тушуетесь, а я этим пользуюсь. Вам привычнее заклинаниями пулять, да? Девушек похищать. А по-человечески поговорить не пробовали?
– Ой, ради Прави! – Еся закатил глаза. – Я же объяснял. И кстати, если бы ты была магом, ты могла бы отбиться от меня волшебством.
– Да что ты говоришь? От ведьмака? Вас даже оборотни не жрут, брезгуют, наверное. И кстати, – я с силой шлепнула комом теста о стол. – Смотри шире, с другой точки зрения: если бы у меня был магический дар, в моей лавке не работал бы сейчас ведьмак. Задарма причем! Так, все! Эдак мы до ночи о пустяках проболтаем. Инвентарь получил? В подвале все гнилое, крысами порченное, нужно в мешок сложить – и на помойку. Тачка есть. В саду.
Елисей дернул скулой.
– Твой труд в нашем договоре прописан, – напомнила я. – С одобрения твоего отца. Нет труда – нет договора. Хоть сейчас звоню заинтересованным лицам, продаю дом и уезжаю. Журналисты, что забор перед лавкой облепили, обязательно полюбопытствуют, с чего бы это. Так я им все и расскажу.
– Ладно! – рявкнул ведьмак. Кивнул на миску с начинкой. – Здесь кормить хоть будут?
– А об этом в договоре сказано не было, – я выдала парню повседневную, но довольно обаятельную улыбку. – Проснись, ты в Торговом Квартале. Тут на каждом углу забегаловки с едой, прокормишься как-нибудь. Деньги-то есть? Батюшка на карман выделил?
Грозно порыкивая и отрастив небольшие рожки (ха! испугал шипохвоста…хм… голой спиной – с моей сестрицей я и не такое видала), ведьмак взял рукавицы, мешок и отправился в подвал.
Насчет продажи дома я приврала – теперь ничто не заставит меня от него отказаться. Звуки ремонта радовали уши. Рабочие начали с крыши. По счастью, черепица сыпаться начала не так давно, и гнилая плесень не успела поразить чердак.
Тесто удалось на славу. В этом рецепте очень важна сила повара: мука переслаивается с маслом, и с каждым разом месить все сложнее. Но руки у меня только кажутся обычными, девичьими – крепости в них много, с шести лет в пекарне помогаю.
К моему удивлению, ведьмак работал споро, сноровисто. Я следила за ним через окно. К тому моменту, как воздушные слойки с сыром украсили три огромных блюда, он откатил на помойку пять тачек с мусором. Я отнесла пироги рабочим, крепким каменным троллям, оставив несколько слоек на блюде. Вернулась – недосчиталась одной, самой большой.
Елисей нашелся в саду, где дул на еще горячую добычу, высматривая место поудобнее. Углядел валун, направился к нему, покусывая слойку по остывшему краю.
– Не садись на пенек! Не ешь пирожок! – гаркнула я у него над ухом.
Ведьмак подпрыгнул, упустил пирог, но ловко подхватил его у земли. Ого, реакция!
– Тьфу! – взревел он. – Тебе жалко, что ли?
– Конечно. Солнце еще высоко, а ты, спины толком не поклонив, пузо набиваешь да к тому же чужую снедь таскаешь. Верни пирог.
С видом «врешь, не отнимешь!» Еся вцепился в слойку зубами, откусил почти половину и издевательски громко зачавкал, блаженно прикрыв глаза:
– Ум-м-м… вкусно. Вкусно! – ведьмак с удивлением посмотрел на пирог в руке. – Действительно вкусно!
– Вот и запомни: магия разной бывает. Моя, – я показала на слойку, – вот такая. Ты вывеску над входом видел? «Старая лавка немагических чудес».
– Учту, – прочавкал Еся. – Как ты ко мне подобралась? Я тебя аурой не услышал. Ты часом нечисти не родственница?
– Все мы, девушки, чертовкам родичи, – сказала я, ни капли не обидевшись. – Так моя бабушка говорила.
– Эй! – крикнул мне вслед ведьмак. – А отчего она умерла? Может, не в свое дело лезу, тогда прости. Я что-то задумался и… У тебя на лестнице фотокарточка висит, ты там с бабушкой? Она ведь не старая была. В Сильверграде маги долго живут, тут магический фон высокий.
– Нет, она не была старой. Она погибла в аварии, на своем автомобиле, – сказала я через плечо. Да, это не твое дело, но отчего же не сказать? – Почему-то съехала в реку с серебряного моста в Туманном Квартале. Тело так и не нашли – течением унесло.
– В том квартале в тумане часто люди гибнут, – негромко проговорил за спиной Елисей. – А ты в детстве смешная была. А сейчас – бука.
– Договоришься – больше еды не дам, – пообещала я.
Я, признаться, и на него пирожков напекла. А что? Пусть харчится, не выходя из дому. А то как пить дать «потеряется» по дороге назад. Объем ежедневных работ мы в договоре не согласовали, промашка вышла. И точно: после обеда Еся прилег в саду на валуне и нагло задрых.
Я услышала шум и вышла в лавку. Там робко оглядывался по сторонам… дворф. Не Лютый. Кто-то другой из семерки братьев. Лютого я запомнила, он который день приносил мне свежую газету, я угощала его выпечкой, и мы перебрасывались парой фраз о погоде и ценах на муку.
– День добрый, хозяйка, – дворф слегка поклонился. – Добро пожаловать в Торговый Квартал. Торгуете?
Пришлось объяснить, что в лавке ремонт и разрешение на торговлю я пока не получила.
– Что ж делать мне? – расстроился гость. – Я-то губу раскатал, что у вас скуплюсь. Лютик пирогами угощал, мне б таких.
– Увы, – я развела руками. – У меня вообще-то лавка чая. А что же? Разве пекарен в Торговом нет?
– Так они как вашу выпечку попробовали, другую наотрез, – дворф ткнул в окно.
Мимо окон что-то носилось. Маленькое, рыжее и… многочисленное.
– Чем кормить их теперь? Говорят, ваши пироги, как мамкины. Мамка их сейчас в госпитале, седьмого ждем. Что-то рано она в этот раз, не ожидала, что прихватит, не подготовилась. Я на хозяйстве который день. Суп ели, – начал перечислять дворф, – жаркое ели, суп ели. Опять жаркое не хотят, а другого я не умею.
Дворфята ворвались в лавку и рассыпались по углам, как горох.
– Так! – гаркнул их отец. – В круг со-би-райсь!
Малыши сбились в кучку в середине лавки. Ненадолго. Круг стал быстро расползаться. Вскоре один дворфенок висел вниз головой на лестнице, другой сидел под столом, третий тянулся к модели чайного клипера на подставке, а еще трое самых маленьких уже сунули головы в дверь в подвал. Милашки какие! Кругленькие, маленькие, личики только уж больно шаловливые.
– Не слушаются, – пожаловался дворф, стягивая остроконечную шапочку. – Меня Клятый зовут, можно просто Клят. Вы не обессудьте, приняли вас недобро. Не знали, что это вы Ярилы Снеговой внучка. Она про вас говорила. Вас на похоронах не было. Мы думали, муниципалитет дом все-таки продал, вопреки завещанию.
– Нам поздно сообщили о бабушкиной смерти, – объяснила я. – А потом разрешение не дали на въезд, это после белой сыпи было, после карантина.
– Да, помню, – Клят крякнул. – Пойдем мы. В госпиталь, к мамке, вещи ей отнесем. Пришлось всех шестерых с собой взять. Как мне теперь управиться с такой ватагой? Боюсь, в автобус не пустят.
– А вы оставьте их у меня, – предложила я. – А я вам пирогов напеку.
– Так они у вас тут все разнесут, – засомневался Клят.
– Тут пока портить нечего, – рассмеялась я. – Но лучше пусть в саду поиграют.
… – А чей у вас там дядя в саде спит? – спросил меня дворфенок в зеленой шапочке, самый маленький из мини-десанта.
Две пары близнецов. И два малыша без пары, но вполне себе сработавшиеся – первыми принялись посыпать спящего Есю землицей и червяками из компостной кучи, пока другие осторожно присматривались, кружили по саду и сужали круг.
В саду было вполне безопасно: колодец закрыт каменной плитой, змей нет, у соседей – высокий забор, качели на липе разве что старые, могут оборвать. Оборвали, повиснув вшестером.
– Это дядя – кого надо дядя, – важно сказала я. – Потомственный ведьмак, наследник этого… Первого Ведьмака, охотник на нежить. Кучу навьих переловил… говорят.
Елисей был бы доволен.
– Да ладно! – восхищенно выдохнули двое младших, округлив ротики.
– Клянусь Правью. Вы его не трогайте, – благодушно попросила я, – пусть поспит.
Дворфики послушно закивали. Слишком уж послушно. Что ж, я сделала, что могла.
Сама бдительно поглядывала в окошко. В саду все было хорошо. Малыши устроили генеральное совещание у забора, Еся спал. Вот уж не верилось, что ведьмак не притворяется. Он же охотник. Затаился, должно быть.
Тесто в этот раз я замесила попроще, а сама побежала наверх – принять душ после нескольких часов у раскаленной печи.
Позже выяснилось, что Еся действительно спал, крепко, как младенец. И его разбудили, засунув в нос дождевого червяка. Проверяли, может ли ведьмак одолеть нежить изнутри. Юные естествоиспытатели с некоторой натяжкой сочли червяка равноценным навьям. Елисею повезло, что в саду не нашлось ничего посерьезнее,
Я как раз собиралась надеть платье, когда от громкого рева покачнулся дом. Одновременно с воплем мою глупую голову пронзило страшное предположение. А если Веденеев от испуга трансформировался? На него уже один раз «накатило»! Лунатиков вообще будить опасно! Вспомнилась сожженная драконьим пламенем газета на прилавке.
Платье не налезало на влажную кожу. И пуговки! Будьте вы прокляты, крючки и пуговки! Как же страшно! И в окно не посмотришь – не та сторона. Я выпросталась из горловины, замоталась в широкое полотенце и понеслась вниз босиком. Дверь в развороченной рабочими прихожей у выхода в сад заклинило, я уперлась босой ступней в косяк и с треском выломала щеколду, чуть не потеряв полотенце. Сквозь дырку от вынутых досок в потолке на меня завороженно глядели привлеченные шумом тролли.
Выскочила в сад и замерла, удивленная невероятной картиной. Над лужайкой медленно поднимался в воздух Елисей, наполовину трансформированный, с двумя огромными кожистыми крылами и ушами, как у белки-мутанта. На каждом плече у него, держась за уши и костяные выступы, сидело по паре визжащих от восторга дворфят. Еще двое прыгало внизу, подвывая от зависти. Еся немного повисел в метре от земли, начал осторожно опускаться … и увидел меня, растрепанную и в полотенце. Закачался и рухнул в траву, лицом вниз. Я дернулась было бежать-спасать (не Есю, конечно, а малышей), но дворфики уже вшестером радостно прыгали по ведьмаку, еще больше втаптывая его в землю.