Ты пахнешь звёздным небом. Книга 1

– Я заеду в семь. Не поздно?

– Нет.

– Договорились. Припаркируюсь там же.

– Припаркуюсь.

– Простите?.. А, понял. До встречи.

Обжигающий пальцы мобильный отлетел к изголовью кровати. Ладони взмокли, пришлось вытереть о покрывало, лоб покрылся испариной, щеки горели.

Шок.

Паника.

Полуобморочное состояние.

– Душа моя, иди-ка сюда, – Макс едва не задушил в дружеских объятиях. – Ты знаешь, сестренка, я тебя очень люблю, но если продолжишь в том же духе, останешься навеки одиноко одинокой одиночкой. В компании престарелого самца, взбалмошной ведьмы и сотни голодных кошек.

– В смысле? Я же…

– Твое острословие убивает романтику напрочь.

– Просто боюсь до усрачки…

– Ну сама подумай, Динки-Вин, чего стесняться? Сядешь в машину, с места в карьер выпалишь, что паникуешь. Вариант первый: мужик сочтет тебя неуравновешенной идиоткой, значит он – чувственный импотент, а таких нам и даром не нужно, проходили уже. Вариант второй: выслушает спокойно, а тебе станет легче, значит – адекватный чувак, бояться нечего. На крайняк все по схеме: звонишь мне, я тебя забираю. Давай, милая, распахни гардероб. Наряд подберем, причешем волосики, личико нарисуем. И ты, аки нимфа, выпорхнешь навстречу самому отвязному приключению в своей безрадостной жизни.

* * *

Солнце уже скрылось за горизонтом, включилась подсветка, когда я вышла из отеля с кожаным пиджаком в дрожащих руках. Пульс зашкаливал, в животе притаился тугой тревожный клубок, беспокойство нарастало шаг за шагом. Растерянно озираясь по сторонам, справа метрах в пяти увидела черный внедорожник и отвела бы взгляд, если бы не знакомый мужской силуэт. Амир Надер разговаривал по телефону, опираясь спиной на матовый корпус, скрестив ноги в щиколотках. По всей видимости, беседа была не из приятных: напряжение в плечах, нахмуренный лоб, короткие отрывистые фразы. Я поравнялась с багажником и остановилась в нерешительности. Он заметил меня краем глаза, попрощался (возможно, ведь я не понимала арабского) и, нащупав ручку, открыл для меня дверь. Забравшись внутрь, я судорожно дергала ремень безопасности, не замечая, что он застрял, и тогда, ни слова не говоря, Надер плавно потянул за пряжку и вложил в руку, мимолетно коснувшись пальцев. Вспомнив наставления Макса, я набралась смелости, вскинула голову вверх и утонула в светло-серой радужке с серебристым ободком.

– Я так волнуюсь, – насилу выговорила, от страха сводило челюсти, – что меня трясет.

Ладони вспотели, и я вытирала их о джинсы до тех пор, пока Амир не остановил меня, успокаивающе пожав кисть.

– Хотите, поедем туда, где нас никто не увидит? И станем бояться вместе.

Я кивнула, даже не уточнив, куда мы отправимся, а по дороге спросить уже не решилась. Первое время чувствовала себя скованно, когда он время от времени косился на меня, но постепенно расслабилась (приврала: не расслабилась, просто чуть-чуть успокоилась).

– Нам ехать примерно часа полтора, так что можете отдохнуть, если хотите.

Я задремала, убаюканная однообразным шумом мотора, и пробудилась от громкого хлопка, а затем распахнулась пассажирская дверь. Мы поднимались по ущелью целую вечность, при этом мужчина подсвечивал путь автомобильным фонарем и направлял меня между камнями, тактично прикасаясь к предплечью. В который раз я поблагодарила себя за то, что отказалась от струящегося платья и босоножек на каблуке. Изумрудная хлопковая футболка с принтом, прямые джинсы с высокой талией, неизменный пуховичок (кстати, за ним я вернулась на пляж следующим утром) и любимые кеды.

«Деточка, в таком виде – только на Старый рынок15», – разочарованный до глубины души Макс лопнул розовый пузырь жвачки и обиженно надул щеки.

К последнему отчаянному рывку я порядком запыхалась: пульс зашкаливал, уставшие ноги подкашивались. Согнувшись и упираясь руками в колени, с трудом восстановила дыхание и, когда распрямилась и осмотрелась, дух захватило от восхищения.

– Какое необычное место. Где мы?

– Национальный парк Рас-Абу-Галум16, единственное место с климатом Средиземья17.

– Средиземноморья.

«Владею языком достаточно хорошо…», – я мысленно передразнила, пытаясь за тайным ехидством скрыть нервозность. – Задвинь еще про лесной народец.

По выражению лица Амира невозможно было прочитать реакцию: то ли разозлился, то ли задумался, то ли пропустил мимо ушей. Минутная пауза, неловкие гляделки, а затем он изогнул бровь, усмехнулся и без лишних слов отошел.

Стоя на травянистой площадке в окружении живописных скал, я вдыхала полной грудью. Нетипичный для Египта влажный воздух наполнял легкие, вызывая ни с чем не сравнимое ощущение полёта. Свежий ветерок – не такой пронизывающий, как в городе – сладковатым цветочным дуновением приятно охлаждал разгоряченное тело. Тишина кругом, и только журчание ручейка между камнями.

Надер тихонько окликнул, положил ладони мне на плечи и подвел к огромному валуну, где на расстеленных пледах были расставлены блюда из плотной фольги, фрукты и красное вино. Набор джентльмена. От волнения аппетит пропал. Я потянулась к бокалу и, жадно опустошив до последней капли, попросила еще. Три захода, и наступило спасительное опьянение. Облокотившись на землю, задрала голову в поисках известных созвездий (Большая Медведица, Лебедь и Кассиопея – вот и все мои знания), но вскоре шея затекла.

– Можно прилечь или опереться о камень, – негромко произнес спутник, когда я неловко заерзала.

Фу-у, вежливый до омерзения.

Он, наверное, и в сексе спрашивает: «Мадам, могу ли я в Вас войти?».

Я ощущала дурацкую потребность очернить его, обесценить, отыскать недостойные качества, иначе захлебнулась бы собственным ничтожеством. По какой причине? Да если бы понимала… Скорее всего, хотелось разочароваться, подтвердить убеждение, что все мужики козлы. Нелогично? Да если бы понимала… И все же какая-то романтичная часть меня наслаждалась приятной компанией.

Воинственно выпятив подбородок, в чистой родниковой воде внимательных глаз я не увидела ничего, кроме теплой улыбки, поэтому молча пересела к валуну. Амир накрыл ноги пледом, а я едва заметно скривилась. Множество мыслей, одна неприятнее другой, крутились заезженной пластинкой, в уме теснились колкости и надменные комментарии.

Дина, твою мать! Где благодарность?

– Дина, может быть, перейдем на ты?

Меня аж передернуло, и едкая волна недовольства захлестнула по новой. Скорее всего, если бы светлоокий Дитя Ночи хамил, скабрезно шутил или распускал руки, я отнеслась бы к нему помягче: отношение подобного рода, к сожалению, было привычнее. Как нарочно, он был таким, каким был – достойным, порядочным (по крайней мере, на первый взгляд), – и это приводило в лютое бешенство. Почему? Потому что всегда считала подобное проявлением слабости.

– Дина, – дождавшись скупого кивка, поинтересовался мужчина, заметив, как я беспокойно зашевелилась. Острые выступы вонзались все глубже, – тебе некомфортно?

– Продрогла, – буркнула я, поежившись, и попыталась умоститься поудобнее.

– Могу согреть, если хочешь, – после непродолжительной паузы поднял руки вверх и добавил. – Без задних мыслей. Обещаю.

Он помог приподняться, пересел на мое место и, прислонившись спиной к валуну, поманил к себе. Раздвинув длинные ноги, усадил между ними и, укутав до самой шеи, скрестил руки на талии.

– Так хорошо?

Низкий голос эхом отозвался в груди. Вдруг стало нестерпимо грустно, к горлу подступил комок, и я постаралась незаметно сморгнуть набежавшие слезы.

– Да, – прошептала почти не слышно, – все хорошо.

Мы долго сидели, уставившись в темное небо. Как много звёзд – целое море, а в городе их не видно. Одна из них вспыхнула, прочертила дугу и, оставив мерцающий след, скрылась в воде. Вероятнее всего, мне почудилось, но я все же загадала желание. Какое? Если скажу, то не сбудется. Молчание не тяготило, оно было таким… уютным. Остаться здесь навсегда, прислонившись к жаркому мускулистому телу, наслаждаться приятной тяжестью рук и ощущать безопасность – все, о чем в тот момент я мечтала.

– Замерзла? Поедем обратно?

Я отказалась. Просунув руки под плед, Амир вновь опустил их на талию и начал задумчиво рисовать круги на ребрах. Футболка постепенно задралась, и кончики пальцев задевали обнаженную кожу. Эти легчайшие прикосновения – интимные, ласковые, – вызывали трепет, и я отдавалась им, не смея пошевелиться. Мужчина не замечал ни своих действий, ни моего безотчетного отклика и неотрывно всматривался в темноту. Можно подумать, хотел там отыскать что-то ценное. Я часто моргала, но картинка плыла, кожа покрылась мурашками, томление нарастало, и зажмурившись до рези под веками, я издала блаженный стон. Надер очнулся и стремительно поднялся на ноги, увлекая за собой.

На обратном пути я крепилась до тех пор, пока глаза не начали слипаться, и в конце концов, разморенная мерным движением, задремала. Сон испарился от завывания сирены. Я встрепенулась и распахнула глаза, не подозревая, где нахожусь, но ясно помнила с кем.

– Мы то ли медленно едем, то ли быстро стоим. И пока не понятно, надолго ли… – Амир устало вздохнул и, потянувшись, откинул волосы мне за спину. – Может, поспишь?

– Ты… – я зевнула с закрытым ртом, плотно поджав губы (то еще удовольствие, но ведь так поступают хорошие девочки, стараясь понравиться), и заметила на коленях знакомый плед. – Эм-м… Спасибо.

Благодарно улыбнувшись, я провела тыльной стороной кисти по мускулистому плечу, туго обтянутому тканью рубашки. Какое же приятное наощупь. Мужчина развернулся всем корпусом, протянул открытую ладонь, и, повинуясь сиюминутному импульсу, я доверчиво отдала свою руку. Сердце дрогнуло. Он согнулся так, чтобы взгляды оказались на одном уровне, и какое-то время пытливо изучал мои черты, потом с поразительной нежностью переплел наши пальцы и больше не отпускал, для удобства опираясь на подлокотник. Внутреннее отторжение уступало место тихой радости, каждый взгляд украдкой, каждое прикосновение вселяли проблеск надежды.

На отельной парковке я выбралась из автомобиля и оступилась, едва ощущая под стопами землю, как будто парила в невесомости. Все вокруг казалось потрясающим, нереальным. Другим. Звуки оглушали, остропряный букет ароматов наполнял воздух, привычные краски переливались оттенками, пленяли и завораживали. Прощаться совсем не хотелось, поэтому неподалеку от номера я замедлилась, а затем и вовсе остановилась. Надер большим пальцем очертил контур моего подбородка и что-то сказал. Я не понимала ни слова, растворялась в волнующей хрипотце, различала лишь низкие ноты. Волна возбуждения прокатилась под кожей, руки обвили мощную шею, участилось сердцебиение. Подтолкнув меня к стене, он запустил пальцы в волосы, и тут же кристально чистые глаза потемнели и затуманились, став синевато-стальными. Губы коснулись мочки уха, скользнули по скуле и соединились с моими. Рот обожгло горячим дыханием, язык мягко, но настойчиво пробрался внутрь. Первое проникновение в мое тело. Невероятно. Большая ладонь на затылке, властное давление в области поясницы, радужная вспышка под плотно сомкнутыми веками.

Привкус счастья.

Бархатистый и терпкий, с приятной горчинкой. Одуряющий запах сладко закружил голову, и я ответила на поцелуй. Мне нужно было ухватиться за что-то, иначе бы рухнула вниз: ни приземлиться, ни взлететь снова. Я смяла рубашку на груди, потянула на себя, царапнула зубами обветренную губу, и к привкусу счастья добавилась солоноватая медь. Жаждущая плоть между нами, приглушенный стон, дразнящие движения бедрами. Еще ближе, чтобы не отпускать. Амир издал глухое мычание прямо в рот и, шумно выдохнув, отстранился. Плавно провел по щеке кончиками пальцев, кивнул и скрылся за поворотом, словно почудился, и только стремительные шаги по лестнице отдавались эхом в ушах.

* * *

Завершающие аккорды свидания высосали все соки, иссушили огнем, но не успели наполнить. Я еле-еле доплелась до дивана и забралась на него с ногами, так и не сняв пыльные кеды. Эмоции переполняли, но не могла различить ни одну: как заблудившийся путник, мечтала о близости, как о глотке чистой воды. Сильнейшая дрожь сотрясала все тело, кожа полыхала, помня жаркие ласки, память услужливо подбрасывала момент за моментом. Скрестив руки на груди, я засунула кисти под мышки и принялась покачиваться из стороны в сторону. Впрочем, моя выдержка чертовски быстро затрещала по швам.

– Кать, проснись, – я настырно тормошила подругу, – пожалуйста.

– Лампу погаси, ты, жопа без ручки. П… как ярко (пропущено мимо ушей), – та пробормотала в ответ, глядя из-под полуопущенных ресниц.

– Скажи, как у мужских губ может быть вкус виски и горького шоколада?

– Пил и ел.

– Нет. Ничего такого.

Вылупив зенки, Катерина подскочила и встряхнула меня так сильно, что я чудом не прикусила язык.

– Так, девочка! Ты, видать, совсем с башкой разругалась, раз будишь меня посреди ночи.

– Кать, я серьезно.

– И я, …, серьезно! (пропущено мимо ушей) – она гаркнула и, вмиг сменив гнев на милость, сипло засмеялась. – Ты себя вообще видела?

Я тут же метнулась в ванную комнату и уставилась в отражение: глаза лихорадочно блестели, зрачки по-наркомански расширились, припухли губы, волосы растрепались, на щеках – пунцовый румянец.

– А что касается вкуса… – Катька широко зевнула, огладила грудь и потеребила соски. – На вкус и цвет, сама разумеешь… Я вот люблю куриный паштет с мандариновым чатни18. Знаешь, почему? Напоминает сливочно-шоколадную карамель.

Подруга заснула до неприличия быстро, не дожидаясь, пока выйду из душа. Устроившись рядом, я пялилась в потолок, пока не надоело, а затем повернулась к ней. Шумная, энергичная, грубоватая, она безмятежно посапывала, похожая на милую девочку с тоненькими косичками. Как такое вообще могло быть? Откровенно говоря, я всегда завидовала Екатерине Великой, считая взрослой уверенной женщиной, которая прекрасно справляется с чувствами и всегда остается на своей стороне.

Я же привыкла подстраиваться, принимать наиболее выигрышную позу, смеяться в правильных местах, поддакивать, восхищаться и соглашаться, зачастую вопреки желанию. Даже сегодня не смогла отвлечься: болтала в уме, язвила, тревожилась, как выгляжу со стороны, лишая себя простого удовольствия быть собой.

Размышления сморили под утро, и в чутком полусне я гналась по цветущему лугу за прекрасным миражом – бесплотной мужской фигурой, – но почему-то, выбиваясь из сил, оставалась неподвижна.

* * *

– Ю-ху-у! Ну, чё как?

Звонкий возглас вырвал из блаженного забытья, и я досадливо застонала. Разумеется, Киму удалось очаровать горничную, чтобы тайком пробраться в номер без стука. Он с разбегу запрыгнул на кровать и, бесцеремонно толкаясь, расчистил для себя почетное место.

– Да что ж такое! – Катька рассерженно рявкнула, пяткой саданув друга в бедро. – Ты, всесторонне недоразвитая личность! Орать так зачем?

– Ай, нуна! Больно же… – Макс потер ушибленное место, изловил коварную стопу и коварно защекотал, коварно посмеиваясь. – Пати, ну давай, рассказывай. Небось уже и деткам имена придумала?

– Макс, отстань, – было не до расспросов, очень хотелось спать.

– Дин-Дон, – на лице расцвела дьявольская улыбка, черные глазки плутовато поблескивали. – Дина-а-а-а!

– Цирк уехал, клоуна забыли, – Катерина вырвала ногу и почти испепелила его взглядом.

– Ну чё? – он приложил ладонь к уху, делая вид, что не расслышал. – Ну чё?

– Дин, да ответь ты ему! Волосы уже болят от его завываний.

– Да нечего рассказывать. Долго ехали, приехали, на звёзды поглазели и уехали.

– И все? – разочаровано протянули оба.

– И все. Поцеловались разок…

– Поцеловались-то хоть как? – подруга пихнула меня локтем и многозначительно поиграла бровями. – По самое не могу?

Я растерянно хлопала ресницами, переводя взгляд с Катерины на Макса и обратно. Друг хитро прищурился и погрозил пальцем.

– Нет, – неохотно призналась, понурившись, и принялась обкусывать торчащий на мизинце заусенец, – не так глубоко.

– Ну-ну, – Ким издал вздох сожаления, почесал в затылке и ободряюще потрепал меня по щеке, – ничего страшного… Значит, останешься старой девой. Не ты первая…

– Кимчи, не кроши рамен19 в мои нежные уши, – Катька сунула кулак под любопытный нос, потянулась и слезла с кровати. – Пойду, детишки, возрождать свое царственное великолепие. Дайвинг – дело не простое.

– Ага, особенно если дайверов пятеро.

– Мал ты, сынок, да неопытен, – отозвалась женщина, исчезая в недрах ванной комнаты. – Мне вполне достаточно самого лучшего.

– Стоп, – я встряхнулась и немного очухалась. – Откуда у него мой номер?! – откуда Амир Надер знает, в каком отеле мы остановились, почему-то меня не смущало.

– Душа моя, не волнуйся. Если мужик соблазнить кого-то надумал, – он ухмыльнулся, сграбастал меня в охапку, уложил и плотно обвил ногами, – так хрен его остановишь. Просто поверь кобелиной премудрости.

* * *

Амир не позвонил ни в этот день, ни на следующий, ни через день. Трое суток пустого ожидания. Настроение и так было ни к чёрту, и только сделалось хуже в преддверии дня рождения, омерзительного по своей сути праздника. Я становилась старше на год, и это давно перестало радовать, так как подводя очередные итоги, не видела ничего стоящего. Жизнь на всех парах проносилась мимо, а я до сих пор сидела в обветшалом вагоне на запасном пути. Отчаянно завидуя беспечности друзей, присоединялась к ним с большой неохотой и рано уходила спать.

– Так, милочка, хватит киснуть, – Ким сгреб одеяло и потащил за лодыжку к краю матраса. – Задача на сегодня – безнравственно веселиться. Во что бы то ни стало, даже ценой похмелья и незначительных увечий.

– Макс твою мать! Р-р-р! – спрятавшись под подушку, зарычала из спасительной темноты. – Почему сегодня? Я не хочу…

– Леди Ди, как не стыдно? Число-то какое? – друг негодующе запыхтел и, не собираясь сдаваться, принялся извлекать меня на свет божий, дергая уже за обе ноги.

– Двенадцатое… скорее всего.

– Эка ты аккуратненько… В днях совсем потерялась? Нет, дорогуша, сегодня тринадцатое, – он висел у меня на хвосте и шумно дышал в спину, пока я, еле переставляя ноги, обреченно тащилась в душ.

– Грёбаный день рождения, – сердце заныло от жалости к самой себе.

– Так, мы тебе тут не там! Грёбанный не грёбанный, а отметить предстоит всем назло, кем бы эти все ни были. Давай-ка, милая, собирайся.

Я вышла из ванной комнаты минут через тридцать, надеясь, что мне улыбнулась удача, и друг не выдержал и свалил. Тщетно. Макс устроился на диване – одна нога под задницей, второй болтал в воздухе – и, засунув пятерню под оранжевую футболку с глубоким ассиметричным вырезом, почесывал живот. Бесшумно шевеля губами, пялился в телефон и, судя по мелькнувшей озорной ухмылке, вел горячую переписку.

– Патинька, милая! – он оживился, заметив меня краем глаза. – Ты просто обязана выглядеть развратненько миленько. Прошу искренне и настоятельно, – молитвенно сложил кисти с тщательно отполированными ногтями. – Нет, ты и сама подбираешь ни с чем не сравнимый образ, спорить не стану. Вот, скажем, в клуб ты надела… дай-ка вспомнить… – сделал вид, что задумался, постукивая пальцем по подбородку. – О, это были великолепные джинсы. Позавчера ты облачилась, эм-м… в очень стильные джинсы. Вчера ты наконец-то выбрала клёвые джинсы. Во что же облачишься сегодня? Мне требуется еще… еще чуть-чуть, буквально секунду… Динго, а ты хороша! Я на это и рассчитывал. Ты отдашь предпочтение… джинсам.

– Ты превзошел самого себя, исчадие ада, – протянула угрюмо. – Только что на моих глазах жестоко надругался над… Одинокой. Гетеросексуальной. Женщиной.

– Я?.. Надругался?.. – Ким на мгновение опешил, но тут же просветлел лицом. – Да по фиг. Давай подберем волшебное платьишко, чтобы преждевременно не скончаться от одиночества прекрасной гетеросексуальной куколке.

– Макс, – я затянула излюбленную печальную песню, – давай без фанатизма? Джинсы – тоже наряд, надежный, проверенный…

– Да ёпти, Пати, чё ты как замарашка? – возмутился друг, закатив глаза и картинно приложив руки к рельефной груди. – К твоему сведению, я – ангел-хранитель с восхитительным чувством стиля, а ты превращаешь меня в… – суеверно поплевал через левое плечо. Трижды. – Даже произносить-то такое страшно!

* * *

Еще до заката – где-то к половине шестого – я чертовски устала от торжественных поздравлений (чаще всего неискренних) и просто-напросто игнорировала звонки, сообщения тоже не открывала. Жаждала одного: очутиться в чистой постельке с интересной книгой, но потащилась с друзьями в центр города (отказывать-то я не умела, особенно Катьке). На подступах к поющим фонтанам желание слиться с толпой и исчезнуть стало неодолимым, и в честь праздника я все же решила сделать себе дерзкий подарок. Удерживая в поле зрения черно-фиолетовую шевелюру, я попятилась и… врезалась в чье-то жесткое тело.

– Sorry, – вырвалось по привычке.

Потупившись, как провинившаяся школьница, я повернулась к незнакомцу – в том, что это был мужчина, я не сомневалась ни капли – и вылупилась на носы темно-синих замшевых ботинок.

Дорогие, наверное.

Взгляд поднялся вдоль мускулистых ног и задержался в районе ширинки.

Какой мазохист носит джинсы на болтах?

От этой нелепой мысли вдруг стало весело, и я глупо хихикнула; освежающее дуновение ветерка унесло смех прочь, обдавая знакомым ароматом.

– Дина, почему ты одна?

– Адский демон тебя задери! Напугал до усрачки! – выпалила скороговоркой, даже чуть протрезвев. – Откуда ты знаешь, где я и кто со мной? Следил?

– Эм-м… Скажем так, за вами присматривают, – внешне Амир был раздражающе невозмутим, но в светлых глазах мелькали задорные искорки. – Ты же сама говорила, что Шарм полон маньяков.

Позорно отступая, я снова на кого-то налетела, развернулась и… нос к носу столкнулась с рассерженной Катериной. Хитрый план провалился. Чувствуя себя дезертиром, застигнутым на месте преступления, шагнула обратно к Надеру, из двух зол заведомо выбирая меньшее.

– Мистер Надер, видеть Вас одно удовольствие, – подруга осклабилась, величественным жестом протягивая кисть, унизанную перстнями, – а не видеть – другое.

– Амир, мы в «787» собираемся отмечать… – заметив мою предостерегающую гримасу, Макс умолк, высунул свой змеиный язык и легонечко подпихнул Катьку под руку, отчего та взлетела в воздух. Шалость вполне удалась, приветственный поцелуй не случился (не уверена, что Амир на это польстился бы, хотя… кто его знает). – Эм-м… просто отмечать дивный вечер. Хотите составить компанию?

– Козлина дикая, – я прошипела сквозь зубы, просверливая убийственным взглядом.

– Присоединюсь, но позже, – Амир перевел взор на меня, наклонив голову влево (видимо, это была его фишка) и вопросительно приподнял брови, – если Дина не против.

– Ну-у-у… – только подумала откреститься и побыстрее смотаться, как вдруг незримая сила – нечистая, не иначе – лишила голоса и пригвоздила к земле.

– Божечки, разумеется, Дина не против, – настырно вклинилась Катька, подергивая Кима за ухо. – Приезжайте, как сможете.

– Девочка абсолютно свободна и с радостью проведет с Вами время, – от фривольной шуточки он сам себе хмыкнул в кулак. Подруга отвесила ему подзатыльник, а меня передернуло.

Мать-перемать, урода кусок!

Макс злорадно выпучил глазки и одними губами произнес: «Не благодари». Дитя Ночи хотел что-то добавить, но промолчал, испытующе глядя на меня в ожидании хоть какой-то реакции, и только после того, как я едва заметно кивнула, удалился.

* * *

Хорошенькая хостес в обтягивающем красном платье проводила нас в VIP-зону на втором этаже – небольшой зал, оформленный в природных тонах. Приглушенное освещение, огромные окна, полуприкрытые кремовыми шторами, прямоугольный стол из натурального дерева, хрустальные люстры и мозаичное панно во всю стену. Как по мне, так слишком вычурно. Приоткрытая дверь вела в отдельную комнату, где ясно просматривался угол огромной кровати.

– Ну конечно, – я съязвила, развалившись на шоколадном диване с ворохом разноцветных подушек, – кто бы сомневался.

– Дорогуша, неблагодарность – грех человеческий, – неодобрительно произнес Макс и выхватил барную карту из рук гарсона.

– Счет будет оплачен.

– А если он будет солидный, Бадру? – он прочитал имя на бейдже.

– Гостям мистера Надера счет будет оплачен полностью, – почтительно отозвался официант и отступил назад.

К тому моменту, как Амир нарисовался на пороге ложи, мы выхлебали приличное количество коктейлей. Друзья предпочитали чистые напитки, но согласились на детскую смесь только ради моего юбилея.