Сапсан, или Прерванный полет 2.1

Москва – порт пяти морей.

В СССР было принято считать Москву портом пяти морей, так как с Северного речного вокзала по каналу имени Москвы можно добраться до Волги, ну и далее до Азовского, Черного, Каспийского, Балтийского и Белого морей. Помню, как в школе учил английский язык по тексту «Moscow is a city of five ports» (Москва – это город пяти морей). Термин ввел в оборот Сталин, сейчас о нем подзабыли, ну а я помню. Из командировок в Москву я возвращался не с пустыми руками, равно как и все граждане СССР. Из Москвы, например, везли колбасу, которой в регионах не было (!), только по талонам и далеко не сервелат. Если бы гражданин СССР очнулся от летаргического сна в наши дни и зашел в любую современную «Пятерочку» или «Магнит», он бы увидел 50 видов мясной продукции без талонов и снова умер от шока. Во времена СССР я отстоял много часов в очереди за валенками для моих первых двух детей Тимура и Альбины. Это была очередь в главном детском магазине страны: «Детский мир» на Лубянке! И я привез из Москвы валенки, в Челнах их было не достать, дети и жена были счастливы. Вот кто сейчас в это поверит, но это было! Такая страна не имела шансов выжить…

Начальникам – привилегии!

Во время моей работы на Камазе (до горбачевской перестройки) для начальников была привилегия – по случаю больших праздников нам выдавали на заводе наборы с дефицитными продуктами. В эти наборы входило: две бутылки водки (она была по талонам), бутылка полусладкого шампанского (самое популярное в СССР), пал-ка сырокопченой колбасы (даже вареная колбаса была по талонам), баночка с икрой, две воблы, лимон, пара мандаринов, пара консервов в масле (сардины), сгущенка, коробка конфет. Разумеется, наборы выдавались за деньги, но входящие в его состав продукты было не достать. Формированием наборов занималась служба быта, и там кому-то пришла в голову идея сформировать наборы по категориям, на которые поделили всех начальников. Соответственно, эти наборы были – «погуще» и «пожиже». Это была хохма, и мы ходили, выясняя друг у друга – кто из нас какой категории. Заместителя директора по быту Вячеслава Дренясова в итоге мы сообща затравили, разделение начальников на первый-второй-третий сорт было отменено. Ну, или руководство сделало вид, что отменено.

Сейчас трудно поверить в существование жесткого товарного дефицита советских времен. В правильном обществе может быть только один дефицит – деньги. Что касается СССР, то на данном примере видно – это государство было «Королевством кривых зеркал». В 1917 году государство свернуло не туда, Ленин это понял и ввел НЭП, ну а Сталин через 8 лет его отменил. И состав под названием СССР покатился в тупик...

«В Москве все есть».

Своим детям я привозил из московского «Макдональдса» гамбургеры, штук по двадцать. Мы их лимитировано смаковали как деликатес, за вечер – по одному бургеру «на нос». А еще я привозил домой грампластинки, из каждой поездки в Москву штук по десять. Там было всего два магазина: один на Новом Арбате, а второй на Ленинском проспекте. Когда я приходил в эти магазины, глаза разбегались. Это были новые пластинки, последние альбомы: «Машина времени», «Битквартет Секрет», «Любе», «Браво», Малинин и Державин, «Веселые ребята», «Пламя», «Электроклуб», «Рондо»,

«Аэропорт», «Технология», «ДДТ», «Дюна», Окуджава, Новиков и Розенбаум, «Алиса», «Черный кофе», «Ария», Крис Кельми, Пугачева и Аллегрова, Варум и Агутин, Игорь Николаев, Пресняков и Шуфутинский, Леонтьев и Боярский, Кузьмин и Барыкин, Гарик Сукачев и «Наутилус», и даже Высоцкий. А были еще и детские пластинки, а также юмористы типа Жванецкого.

В общем, ехал я из Москвы как вьючный мул, но мои приезды для всех домочадцев были праздником. А я ехал и летел домой, предвкушая, как буду все «награбленное» в Москве неспешно распаковывать, как будут блестеть глаза у детей и жены. Сейчас все в прошлом, все можно купить в Казани, никого ничем не удивишь. Вспоминаю интермедию Аркадия Райкина «Дефицит», в которой главный герой декларирует: «Пусть будет все, но пусть чего-то не хватает». Возвращаясь к отечественному музыкальному миру восьмидесятых, я могу его охарактеризовать термином «Большой взрыв», так ученые называют появление вселенной. Это когда за кратчайший миг появился мир в глобальном смысле – звезды, планеты, спутники планет, кометы. То есть из ничего появилось вообще все!!! Вот так и огромный, великолепный и разнообразный советский музыкальный мир тоже возник из ничего в восьмидесятые годы, после чего, с постепенным затуханием, продолжил свой победный путь в девяностые. А что мы имеем сегодня в плане российской музыки? В 2023 году мы имеем только монотонный рэп с обилием мата да бессмысленную попсу – вот, пожалуй, и все. Как же так, куда все делось

«Большой взрыв».

Ученые говорят, что вселенная образовалась в результате Большого взрыва за доли секунды и продолжает расширяться с космической скоростью. Нормальному человеку это трудно понять и представить, но лично я верю ученым. В постсоветской музыке тоже произошел «Большой взрыв». Сейчас вспоминаю россыпь групп и исполнителей попмузыки, выступавших в разных жанрах, и не понимаю – где нынешнее поколение отечественных музыкантов? Лет 10 назад я летел в самолете, и мой товарищ говорит: "Смотри, рядом с тобой через проход сидит Сергей Пенкин". Я ему: "Да нет, это не он, я с ним в армии вместе служил, а этот слишком молод". Обратился к Пенкину, он подтвердил: "Да, это я". После чего я поинтересовался, где и когда он служил в армии, оказалось, не служил. А я всю жизнь был уверен, что Сергей Пенкин из нашего взвода в армейской учебке это тот самый знаменитый Пенкин и есть, было и внешнее сходство. В итоге оказалось – ошибочка.

Также ошибкой, вероятно, является и то, что Пенкин – гей. В самолете он летел с женой, и ничего гейского в нем не было – нормальный мужик. Скорее всего, «голубятня» у Пенкина просто сценический образ – надо же народу подавать что-то эдакое. Что касается музыкантов постсоветской поры, остается только посочувствовать нынешним жителям России. Они лишены того бесконечного музыкального разнообразия, которым наслаждалось мое поколение, жившее в период «Большого музыкального взрыва»...

Анекдот про «Большой взрыв».

«Умер раввин, попал в рай, и спрашивает Бога: "Господи, расскажи, как ты сотворил вселенную?" – "Сингулярность, потом Большой взрыв, экспоненциальное расширение... Физики ваши, в принципе, все верно поняли." – "А как же ты сотворил все живое?" – "Ну как... Сперва абиогенез, потом мир РНК, дальше эволюция, клетки, потом многоклеточные организмы..." – "А человека ты как сотворил, Господи?" – "Слушай, это же еще Дарвин описал. Сперва приматы, потом использование орудий, речь, прямохождение... Ты что, школу прогуливал?" – "Господи, но ведь в Торе написано про семь дней, про сотворение человека из глины..." – "А ты сам, ребе, если бы оказался тогда на горе Синайской, как бы объяснил безграмотным пастухам с бронзовыми мечами – про кварк-глюонную плазму, ДНК и естественный отбор..."»

«Большой взрыв» советской рокмузыки.

Соискатель.

«Судьба играет человеком, а человек играет на трубе», – как говаривал гражданин Остап Ибрагимович Бендер в «Золотом теленке» (роман Ильфа и Петрова). Когда я приехал на Камаз в 1974 году, автозавода толком еще и не было. Действовал только Ремонтно-инструментальный завод (РИЗ), остальные же были на стадии строительства. После Казанского компрессорного завода, на котором я работал до Камаза, РИЗ был предприятием феноменальной красоты и невероятно высокого уровня оснащенности передовым универсальным оборудованием. Какие там были великолепные станки (!), неспециалистам этого не понять – равно как и мой восторг от увиденного. Структурно на РИЗе было два производства – Инструментальное и Оборудования. Но главное, на территории этого завода находился Экспериментальный цех, входящий в структуру управления главного конструктора Камаза (главным конструктором был Владимир Наумович Барун). Этот цех изготавливал новые версии автомобилей – что может быть привлекательнее для юнца с горящими глазами? Туда я и пошел, но облом – очередь из желающих трудоустроиться в этот цех была длиной в километр.

Далее моя попытка номер два: собеседование в Производстве оборудования на заводе РИЗ. Начальник цеха, к которому меня послали на собеседование, лениво сказал: «"В десант не годен. Так-то, брат! Таким, как ты, там невпротык," – и дальше смех...». Это фрагмент из песни Высоцкого «О моем старшине». В общем, этот начальник мне тоже отказал со словами: "Мне работники нужны, а не балласт". Через несколько лет, догнав этого начальника цеха в должности, я к нему заходил, и мы вместе смеялись над тем, как он меня отшил (как чушпана в современном сериале «Слово пацана»). Попытка номер три: Завод двигателей. Там в этот период работал только один ремонтно-механический цех (РМЦ), куда меня без проволочек и взяли инженером-технологом.

Первые камазовские наставники.

Надо отметить, что на Камаз ехали со всей страны: выходцы из деревень – рабочий класс, карьеристы – на высокие должности, либо кадры перекатиполе – в надежде обрести себя. Мой первый начальник ПТБ (производственно-техническое бюро) все свои спичи начинал со слов: "Вот когда я работал главным инженером, – потом после паузы добавлял, – на комбикормовом заводе". Все смеялись, но за спиной – все-таки начальник. В итоге этот мой первый камазовский шеф оказался туповат, и от него избавились. Вторым моим начальником стал некто Ковалев, пришедший на место уволенного. Увидев меня, он очень обрадовался – в бюро я был единственным мужчиной. Новый шеф сразу, прямо в рабочее время, пригласил меня к себе в общежитие. В общаге у него был «Белый аист» (молдавский коньяк), но не было собутыльника, а в СССР пить в однеху было западло. От Ковалева мне осталась на память присказка: «Лучше плохая записная книжка, чем хорошая голова». Эту мудрость я запомнил на всю жизнь и все записываю (не полагаюсь на память). Ковалев был умницей, но бухариком и тоже недолго задержался в моих начальниках.

Байка про начальников.

На счет сменяемости начальников есть такая история. «В одном учреждении с женским коллективом был начальник – дело знал, умен, но прохиндей по женской части. Женщины терпели, терпели, написали жалобу – его убрали. Прислали нового, тоже умен и дело знает, к женщинам не пристает, но бухарик – написали жалобу, и нет бухарика. Прислали третьего, ни пьет и ни курит, женщин не третирует, но балбес, по работе нуль без палочки – снова жалоба, и его уволили. Наконец прислали четвертого начальника – дело знает, умен, не пьет, но слаб по женской части». То есть круг замкнулся. Но в нашем ПТБ эту проблему решили грамотно: новым начальником назначили женщину, и на этом кадровая чехарда закончилась.

Технолог с минибиблиотекой.

На Камаз поставляли не только новое импортное оборудование, но и импортную мебель. Я подсуетился и выбил себе огромный белый стол и кульман (наклонная чертежная доска) фирмы «Рейс».

Стол я модернизировал, сделав в нем большой отсек для книг (штук на двадцать). В заводской библиотеке набрал нужные технические книги и стал в цеху незаменимым. При возникновении технических сложностей цеховые мастера бежали ко мне. С умным видом я говорил – минуточку, морщил лоб, слюнявил палец и открывал нужный справочник. Еще со времени учебы в техникуме мне удавались чертежные дела – располагая огромным кульманом, я без волокиты вычерчивал все то, что было нужно цеху. В этом деле я тоже стал незаменимым. В общем, в коллектив РМЦ я вошел без шума и пыли – как родной, но проблема была в том, что мне хотелось карьеры. Я познакомился с Ниной Ивановной, заводским инспектором по инженерным кадрам, и время от времени заходил к ней, заглядывая в глазки и «виляя хвостиком». В конце концов, она пристроила меня в инструментальный отдел начальником бюро – это был мой шанс и мой карьерный старт!

В КПСС – за ящик водки.

Гражданам СССР без членства в КПСС рассчитывать на карьерный рост не приходилось. А чтобы вступить в партию, инженерно-техническому работнику (ИТР), надо было привести с собой в партийные ряды еще четырех кандидатов из числа рабочих. И это было большой проблемой, так как рабочие не горели желанием влиться в партийные ряды – однако, кто ищет, тот всегда найдет. На Заводе двигателей был уникальный человек – Валера Сизикин, парторг энергоремонтного цеха (ЭРЦ). За ящик водки он поставлял итээрам рабочих – для вступления в ряды партии. В других цехах рабочих сгоняли на партсобрания, а на партсобрания в ЭРЦ шли даже беспартийные, но их не пускали, невзирая на слезные просьбы. Партсобрания там проводили в закрытом режиме – только для членов партии. Проводил Сизикин свои партсобрания за запертыми дверями, там подавали водку и воблу. Надо сказать, что в Челнах был сухой закон, в магазинах продавали только сухое болгарское вино и болгарский коньяк «Плиску». То есть водка была сверхдефицитным продуктом.

Водка в СССР – жидкая валюта.

Сухое вино для вступления в КПСС по понятным причинам не прокатывало, коньяк был дороговат, но рядом была Елабуга, где водки было завались. Зимой по льду через реку Каму из Челнов в Елабугу шли ходоки с рюкзаками. Над рекой стоял кандальный звон – дзинь-дзинь, это звенели бутылки с водкой. Как бы там ни было, ящик водки я добыл, а Валера подогнал мне четверых работяг. Таким образом, я добился желаемого – стал кандидатом в члены КПСС.

Партия и комсомол едины.

Но в ходе прохождения через инстанции я влип. На собеседовании в комитете комсомола Камаза перед тем, как выдать рекомендацию на вступление в ряды, меня спросили: буду ли я, став коммунистом, работать еще лучше, чем прежде. Я подбоченился и сурово ответил: "Все граждане СССР должны работать с предельной отдачей, вне зависимости от членства в партии. И тем более, если это касается комсомольцев. А тем, кто думает иначе, не должно быть места на Камазе". Комиссия прослезилась и рекомендацию в партию мне дали. Но произошло непредвиденное: пока я ехал из гендирекции обратно, меня уже назначили заместителем секретаря заводского комитета комсомола. Из гендирекции позвонили в партком завода и сказали: смотрите, какие кадры у вас пропадают, а вы все жалуетесь на кадровый голод. Одной неосторожной фразы хватило, чтобы судьба попыталась сыграть со мной в новую игру и поставить на новый перекресток. Попал я в сложное положение: откажусь – крест на членстве в КПСС и, соответственно, на карьере, соглашусь – моей работой отныне станет бла-бла-бла. Что делать, что делать...

Спасение от партийной карьеры.

Пошел я к начальнику своего цеха (РМЦ) Петру Котелкову, объяснил ситуацию, и он отбил меня у партийных органов. Мой шеф сообщил, что весь цех только на мне и держится (что было голимым враньем), и что мой перевод в комитет комсомола приведет к катастрофе на производстве. Но пока шли переговоры Котелкова с секретарем парткома Завода двигателей Евгением Андреевым, мне пришлось три дня провести в комитете комсомола. Это реально было тяжело – маета и пустопорожнее ничегонеделание. Проявил я себя наихудшим образом: откровенно бездельничал, с обеда приходил позже времени, по утрам опаздывал на работу. При всем этом выявилась моя полная безграмотность – при написании какой-то бумаги в слове «еще» я допустил 4 ошибки (написал исчо). В результате на этот раз от происков судьбы мне удалось уклониться.

Чтобы закрыть партийную тему: через некоторое время Андреев влип в историю и забыл про меня. Его чуть не изгнали с должности секретаря парткома. Произошел большой скандал, который я описывал ранее. В разгар рабочего дня его застали на даче в красных труселях. Об этом написали в газете, и почему-то все налегали именно на цвет трусов. Может, он опозорил цвет красного знамени, выбрав неудачный цвет трусов (?) – это осталось непонятым. Но мы тогда обсуждали, интересно, что бы писала пресса, если бы Андреева обнаружили на даче без трусов? Как бы там ни было, тема моего выдвижения на комсомольскую работу на фоне этих событий была окончательно забыта – парткому стало не до меня.

Технология партийного секса.

Еще одна связанная с партией тема возникла в бане, я уже работал начальником отдела и в компании себе подобных проводил время. Среди нас был новый секретарь парткома нашего завода. Он рассказал, что на днях в партком с заявлением на мужа пришла жена передового рабочего-коммуниста, известного на весь завод бригадира. Известного потому, что он всегда сидел в президиумах и выступал на мероприятиях от имени рабочего класса. К заявлению жена активиста пришпилила женские трусы в горошек, в которых усталый муж пришел домой после работы, и потребовала принятия мер партийного воздействия. Секретарь парткома вызвал распутника и полчаса читал мораль, а потом спросил: дошло ли до него, что для коммуниста так себя вести недопустимо? Бригадир-развратник помолчал, а потом сказал, что все понял. На вопрос, что именно он понял, пояснил: "Коммунист в такие моменты не должен снимать с себя трусы полностью, хотя бы на одной ноге надо их оставлять". Он имел в виду, что надо исключать ошибок – неизбежных, когда надеваешь трусы в темноте. Надо отметить, что это был период, когда у мужчин в моде были трикотажные трусы, отличающиеся от женских только гульфиком. Смешно, однако, как говорится: «Ничему нельзя научиться на чужих ошибках, надо наделать свои». А также: «Жизнь богаче любой фантазии».

Но разных фантазий на сексуальную тему тоже хватает, я бы сказал, даже через край. Вот один из анекдотов, грубоватых, но смешных: «Робинзон Крузо живет свои положенные 28 лет на острове. В одно прекрасное утро к острову причаливает шикарная бригантина, команда высыпает на берег: "Робинзон, братишка, как жизнь, как дела?!" – "Да, как жизнь... Там козочку завалю, там рыбку половлю, вот и все дела..." – "Ну а половой вопрос как?" – "Да так... Воо-он то дерево видите? " – "Ну…" – "Невысоко от земли дупло видите?" – "Ну?" – "Время от времени пристраиваюсь туда, вот и весь половой вопрос..." – "Робинзон, да ты что! У нас на судне кок – вот такая женщина! Делает все, что захочешь! Надо?" – "Ребята, 28 лет... Конечно надо!" Выводят женщину-кока на берег, Робинзон посмотрел на нее, хватает здоровенный дрын и по голове ей херак! Команда в шоке: "Робинзон, так же нельзя, это ж женщина!" – "А ВДРУГ ТАМ БЕЛКА?!"»

Партийный скандал.

«Автор» проснулся в женских трусах.

Однажды утром, довольный собой и вчерашним вечером, я встал с супружеской постели и потянулся, тут прозвучал пронзительный крик жены: "Что это на тебе?" Посмотрел, а на мне женские трикотажные трусы с красными цветочками. После чего я рванул в туалет – типа что-то с животом. Потом долго там сидел, в надежде придумать что-нибудь правдоподобное. Жена все это время барабанила в дверь и кричала: "Выходи, подлый трус". Думал я, думал и придумал, говорю: вчера втроем бухали у друга Наиля, я устал и уснул. Эти два шутника воспользовались ситуацией, стянули с меня трусы и натянули трусы Наилиной жены. Пошли на очную ставку – друг признался в содеянном, а его жена опознала свои трусы. В общем, как-то со скрипом эта версия произошедшего прокатила. Наиль извинился и с горечью сообщил, что ему хочется «рвать и метать» по поводу случившегося. Он сказал, что этот преступный розыгрыш был самым подлым поступком в его жизни, и выразил готовность искупить вину кровью. Правда, Наиль не сообщил, чьей именно кровью он собирается это сделать...

Катастрофа на пароме.

То обстоятельство, что мы с женой Ириной оказались в элитном доме, впоследствии (в ноябре 1976 года) спасло жизнь ей и моему старшему сыну Тимуру, а также большому количеству других людей. Произошло это при следующих обстоятельствах. Жена-студент-ка ездила на учебу из Челнов в Елабугу в осенне-весенний период на пароме, мост через реку Каму еще не был построен. А когда лед вставал, то автобус из Челнов в Елабугу ехал уже по зимнику. И вот, сижу я дома с грудным ребенком (сын Тимур), жду приезда жены из Елабуги, а ее все нет и нет. Как пишут в книгах, стало вечереть. Я начал названивать с домашнего телефона (мобильных в то время еще не было) в Елабужский пединститут, в общежитие, в речпорт, на автовокзал – выяснять, что к чему. Везде невнятные ответы, но все же удалось выяснить: паром с людьми замерз на середине Камы, так как ударил резкий мороз, и река в одночасье встала. Сообщили, что судно ледокольного типа вроде бы выехало на спасение парома, но прозвучало это как-то неуверенно.

В общем, ужас-ужас: температура продолжает падать, ничего по парому не ясно. Тут я вспомнил, что в нашем доме живет глава исполкома города Ринат Гилязов. Пошел в их подъезд – благо домофонов и кодовых замков в то время не было. Выяснил методом научного тыка квартиру – звоню и открывается дверь, но не в этой квартире, а рядом. Спрашивают: что надо, говорю, от вас – ничего, а надо мне вот в эту квартиру. Однако выяснилось, что дверь открыл сам глава исполкома города, просто квартира у него была сдвоенная. То есть соединены трех и двухкомнатная квартиры. Быстро разобрались с этим недоразумением, и глава начал названивать кому надо. Выяснилось, что ледокольное судно выехало на спасение, но не к парому, а в другое место – там на реке застряли камазовские грузы. Имелось еще одно такое же судно, однако и оно было занято чем-то другим.

Спецкор в кожанке.

Однако вмешательство Гилязова спасло ситуацию, один из двух кораблей повышенной проходимости перенаправили, и паром был спасен. От жены я узнал: как ударил мороз, экипаж парома заперся в теплых помещениях. Пассажиры же остались на палубе, причем легко одетые – такого резкого перехода от тепла к холоду никто не предполагал. Также на пароме находились дети из какого-то детдома – в тепло не пустили даже их. Возмущению моему не было предела, я позвонил в редакцию «Комсомольской правды», и из Москвы оперативно приехал спецкор. Он был весь в коже, металлических молниях и заклепках, на боку портупея с наганом. Положим, насчет портупеи я приврал – это был планшет с блокнотом, но выглядел он вполне по-военному. Спецкор навел в городе шороху – поснимали с работы несколько начальников, повинных в непринятии мер. А в центральной союзной газете вышла огромная и разгромная публикация под названием «Паром». Оперативное принятие мер спасло жизнь и моему сыну Тимуру, он питался грудным молоком, и ему угрожала голодная смерть (шутка)...