Когда небеса встречаются с земными мечтами

Кристина Гвасалия

Когда небеса встречаются с земными мечтами

Москва

ПРОЛОГ

Мысли путаются, натыкаются друг на друга. Вопросы, на которые нет ответов, звенят в тишине. Мы ищем не там… Ищем не там… Совсем не там… – голос в голове мальчика звучит всё громче, теряясь в эхо собственного отчаяния.

А ответы? Они не спешат открываться. Они прячутся не только в шуме внешнего мира, но и в глубинах нашего собственного «я». Быть может, стоит просто замереть, прислушаться к себе, разобрать на части свои страхи и надежды. Истина часто оказывается обманчиво близкой. Иногда достаточно одного верно сказанного слова, одного правильного вопроса, чтобы реальность повернулась другой, невиданной гранью. Главное – не дать погаснуть огоньку надежды, что ведет нас сквозь этот лабиринт.

1

ЗАТЕРЯННОЕ СЕЛО

Представь место, где время остановилось.

Высоко в горах, куда даже птицы добираются с трудом, спряталось село Лунное. Дома здесь будто вырастают из земли – деревянные, теплые, с соломенными крышами, утопающими в цветах. Река поет на перекатах так ласково, что кажется – это сама земля разговаривает с небом. Леса полны зверья, которое не боится человека, потому что человек здесь никогда не поднимал руку на того, кто слабее.

Это место пахло медом, свежескошенной травой и покоем.

Так было всегда. Так думали все.

Но за последние годы что-то неуловимо изменилось. Улыбки стали короче. Взгляды – тяжелее. Праздники, на которых раньше гуляли до рассвета, теперь заканчивались, едва начавшись. Люди расходились по домам, не глядя друг на друга.

И никто не решался сказать вслух то, что чувствовал каждый: Лунное умирает.

А в центре села, там, где когда-то кипела жизнь, стояла Жемчужина.

Огромное древнее дерево, которое помнило времена, когда первых поселенцев здесь еще не было и в помине. Говорили, что в его корнях спит сама земля, а в ветвях шепчутся души предков. Каждую весну его украшали цветами, просили защиты и благодарили за жизнь.

Плоды Жемчужины были редкими, как чудо. Но тот, кому выпадало счастье попробовать их, забывал, что такое печаль.

Теперь ветви Жемчужины облысели. Листья, некогда изумрудные, висели пожухлыми тряпками. Она больше не шептала – она хрипела.

Эрик сидел под её корнями каждый вечер.

Ему было двенадцать. В этом возрасте дети еще верят в чудеса, но уже начинают замечать, как мир вокруг покрывается трещинами. Он видел, как отец все чаще молчит за ужином. Как мать украдкой вытирает слезы, думая, что никто не замечает. Как соседи, раньше дружные, теперь перебрасываются колкостями из-за каждого пустяка.

И он видел Жемчужину. Как она гаснет.

– Бабушка, – спросил он однажды, глядя на иссохшую кору. – А что будет, если она умрет?

Старушка, которая помнила ещё те времена, когда дерево цвело так буйно, что ветви гнулись до земли, побледнела.

– Не смей! – голос её дрогнул. – Не смей даже думать об этом! Она – наша душа. Без неё мы – никто. Просто пыль.

– Но она умирает, – тихо сказал Эрик. – Мы все это видим. И ничего не делаем.

Бабушка не ответила. Она отвернулась и ушла в дом, оставив мальчика наедине с его страхами.

Той ночью Эрик не мог уснуть.

В окно светила луна – холодная, равнодушная. Где-то вдалеке выл волк, и в этом вое было столько тоски, что у мальчика сжалось сердце.

Он встал, накинул старую куртку и выскользнул из дома.

Ноги сами принесли его к Жемчужине. В лунном свете она казалась призраком – полупрозрачной, почти нереальной. Эрик опустился на колени, прижался лбом к корням, в которых еще теплилась жизнь, и зашептал:

– Пожалуйста… Я не знаю, кто ты. Я не знаю, слышишь ли ты меня. Но если ты есть – помоги. Я не хочу, чтобы всё исчезло. Я не хочу, чтобы Лунное стало пустым местом. Я…

Голос сорвался. Из глаз брызнули слезы, которых он не стыдился – здесь, в темноте, никто не видел.

И вдруг…

Тишина стала другой.

Она стала плотной, вязкой, словно мёд. А потом из этой тишины родился голос. Тихий, но такой ясный, будто кто-то говорил прямо в сердце:

– Эрик…

Мальчик вздрогнул и поднял голову.

Перед ним стоял Он.

Свет. Чистый, мягкий свет, принявший форму человека. В этом свете не было ничего пугающего – только бесконечная доброта и печаль.

– Ты звал, – сказал Бог. – Я пришёл.

– Я… – Эрик не мог подобрать слов. – Я просто хотел…

– Я знаю, чего ты хочешь, – улыбнулся Бог. – Но важно другое: знаешь ли ты, чего хотят они?

Он сделал жест рукой, и перед глазами Эрика на мгновение промелькнули лица – все жители Лунного. Усталые, потерянные, чужие.

– Ты хочешь спасти дерево. Но дерево – только отражение. Чтобы спасти его, нужно спасти тех, кто рядом с тобой.

– Я не понимаю…

– Ты поймешь. Иди. Спрашивай. Слушай. Узнай, о чем мечтают люди. А потом приходи сюда снова.

Свет начал таять.

– Постой! – крикнул Эрик. – Но как я узнаю, что иду правильно?

Тихий смех, похожий на шелест листвы.

– Ты узнаешь. Когда рядом появятся те, кто пойдет с тобой до конца.

Утром Эрик проснулся на траве у корней Жемчужины. Солнце уже поднялось, и в его лучах дерево казалось чуть живее, чем вчера. Или ему только казалось?

– Эрик!

Он обернулся. К нему бежали Алла и Лиам – его единственные настоящие друзья. Алла, быстрая как ртуть, с вечно горящими глазами. Лиам, спокойный и рассудительный, но с таким сердцем, которому позавидовал бы любой великан.

– Ты чего здесь ночевал? – запыхавшись, спросила Алла. – Мы обыскались! Твоя бабушка чуть с ума не сошла!

– Я… – Эрик запнулся. – Мне нужно вам кое-что рассказать. Но вы, наверное, не поверите.

– Мы поверим, – просто сказал Лиам. – Ты же наш друг.

И Эрик рассказал.

Он ждал смеха, недоверия, вопросов. Но Алла и Лиам просто переглянулись.

– Значит, надо идти и спрашивать, – пожала плечами Алла. – Чего тянуть?

– Ты… вы правда пойдете со мной?

– А ты думал, мы бросим тебя одного? – удивился Лиам. – Мы же команда. Помнишь? Навсегда.

Эрик почувствовал, как внутри разливается тепло. Может, Бог говорил именно о них?

Они обошли все село.

Старейшина Кен, старый и мудрый, сидел на завалинке и смотрел вдаль.

– Мечта? – переспросил он. – Я мечтаю о мире, дети. Чтобы наши дети не знали, что такое война. Чтобы соседи перестали грызться за каждый клочок земли. Чтобы мы снова стали людьми, а не волками.

Фермер, измученный бессонницей, только рукой махнул:

– Урожай мне нужен. Земля совсем плохая стала. Что толку от моих мечтаний, если земля не родит?

Кузнец, сильный и молчаливый, долго смотрел в огонь, прежде чем ответить:

– Я мечтаю, чтобы сын мой перестал бояться. Он по ночам плачет. Говорит, что ему снятся черные деревья. Что они приходят и забирают свет. Что это за сны такие?

С каждым разговором Эрик чувствовал, как внутри складывается пазл.

Люди мечтали о разном. Но все их мечты, как нити, тянулись к одному – к утраченному единству. К тому, что когда-то делало Лунное живым.

– Я понял, – тихо сказал Эрик, когда они втроем сидели на берегу реки. – Мы разучились быть вместе. Каждый сам за себя. А Жемчужина… она питается нашим единством. Нашей верой друг в друга.

– И что нам делать? – спросила Алла.

– Собирать всех. Говорить. Объяснять. Не знаю… – Эрик запустил руку в волосы. – Это так сложно.

– Ничего, – Лиам хлопнул его по плечу. – Мы справимся. Мы же команда.

Вечером они снова пришли к Жемчужине.

Дерево стояло такое же уставшее, такое же больное. Но когда Эрик положил руку на кору, ему показалось, что он слышит слабый отклик. Тепло. Едва заметное, но оно было.

– Мы вернемся, – пообещал он шепотом. – Мы всё исправим.

Из-за ствола выступил знакомый силуэт.

– Вы сделали первый шаг, – сказал Бог. – Самый трудный.

– Что нам делать дальше? – спросил Эрик.

Бог посмотрел на горизонт, туда, где за горами начинался неизведанный мир.

– Идти туда, где люди еще не забыли, что такое мечтать вместе. Ваше путешествие только начинается. Помните: Жемчужина – это не просто дерево. Это сердце. А сердце нельзя спасти в одиночку.

Он коснулся корней, и по стволу пробежала дрожь. Слабая, но живая. Искорка света зажглась глубоко внутри древесины, разгоняя тени.

– Идите, – сказал Бог и растаял в воздухе.

Эрик обернулся к друзьям. Алла улыбалась, хотя в глазах стояли слезы. Лиам сжимал кулаки, готовый к любой битве.

– Ну что, команда? – спросил Эрик. – Идем спасать мир?

– Идем, – ответили они в один голос.

Впереди было великое приключение.

2

Ночь укрыла Лунное бархатным одеялом, расшитым миллионами звезд.

Под сенью Жемчужины, чьи ветви, казалось, дрожали во сне, словно их мучили кошмары, собрались трое. Эрик, Алла и Лиам сидели так близко друг к другу, что их дыхание сливалось в одно. Где-то в траве неумолчно стрекотали сверчки, но тишина между друзьями была громче любого звука.

– Мы должны уйти, – наконец произнес Эрик, и его голос прозвучал слишком громко в этой зыбкой тишине. – За пределы села. Туда, где мы еще не были.

Алла подняла глаза. В них уже горел тот самый огонь, который появлялся всегда, когда она чувствовала приближение приключения.

– Но куда? Мир большой, а мы даже карты ни разу не видели.

– Я слышал истории, – вмешался Лиам. Обычно молчаливый, сейчас он говорил с непривычной уверенностью. – От странников, что заходили к нам прошлой осенью. Они рассказывали о горе, что прячется за облаками. Там живет старец. Говорят, он помнит то, что забыли даже камни.

– Значит, идем к нему, – Эрик поднялся, отряхнул штаны и посмотрел на Жемчужину. В лунном свете она казалась призраком, тенью самой себя. – На рассвете.

– А в деревне? – осторожно спросил Лиам. – Скажем им?

– Скажем. Пусть знают, что мы не сдались.

Утро встретило их холодом и туманом, липким, как паутина.

Друзья стояли у подножия горы, с которой начинался их путь. За спиной осталось Лунное – село, где каждый дом был родным, но где воздух с каждым днем становился все тяжелее. Впереди – неизвестность.

Одежда уже через час покрылась пылью, но в груди у каждого горел крошечный, но упрямый огонек надежды.

Тропа вилась между замшелыми валунами и корнями вековых деревьев, то ныряя в прохладную тень, то выскакивая на открытые солнцу участки, где воздух дрожал от зноя.

К полудню, когда ноги уже налились свинцом, а фляги опустели наполовину, они увидели её.

Старуха сидела прямо на земле, скрестив ноги, а перед ней стояло лукошко, полное крупной, сочной малины. Ягоды блестели на солнце, как драгоценные камни.

– О-хо-хо, – пропела старуха, не открывая глаз. – Идут, топают. А куда идут – сами не знают.

Эрик переглянулся с друзьями.

– Здравствуйте, бабушка, – осторожно начал он. – Мы ищем мудрость. Нам нужно спасти наше дерево. Жемчужину.

Старуха открыла один глаз – хитрый, блестящий, совсем не старческий.

– Жемчужину, говорите? – она усмехнулась. – А вы хоть знаете, что спасать собрались? Не дерево это вовсе.

– А что? – выдохнула Алла.

– То, во что люди верят, – старуха зачерпнула горсть ягод и отправила в рот. – Храните вы свои мечты. А чтобы оставить след в мечтах, нужно узнать истинное желание своего сердца. Не то, что вам внушили. А то, что внутри, под рёбрами, колотится.

Эрик, сам не понимая, что делает, опустился на колени прямо в пыль.

– Научите. Пожалуйста.

Старуха внимательно посмотрела на него. На миг показалось, что её глаза стали глубже, чем сама ночь.

– Задай себе вопрос, мальчик. Чего ты хочешь больше всего на свете, но боишься этого желать?

Воздух вокруг словно загустел.

И в этот момент из-за деревьев донесся смех.

Не злой, но озорной, колючий, как молодой терновник.

Из-за корявого ствола выступила фигура. Человек? Не совсем. Его тело было увито плющом, вместо волос – папоротник, а глаза горели зеленым, лесным огнем.

– Пан, – выдохнул Лиам. – Дух леса… Я думал, это сказки.

– Сказки, мальчик, это то, во что вы перестали верить, – усмехнулся Пан и грациозно, словно кошка, присел на корягу. – Я слышал ваш разговор. Вы хотите спасти Жемчужину?

– Да! – выпалили все трое хором.

Пан склонил голову набок, разглядывая их с неподдельным интересом.

– Смешно. Такие маленькие, а туда же – мир спасать. – Он вдруг стал серьезным. – Просто так ничего не дается. Вам предстоит испытание. Выбирайте: слава, сила или смирение. Только пройдя путь, поймете, как сберечь свою мечту.

Эрик обернулся к друзьям. Алла чуть заметно кивнула. Лиам сжал кулаки.

– Мы выбираем смирение, – твердо сказал Эрик. – Мы не ищем ни славы, ни силы. Мы просто хотим служить. Дереву. Людям. Правде.

Пан одобрительно хмыкнул и провел пальцем по земле. В пыли проявились три тропы.

Первая – гладкая, устланная лепестками, уходящая в сияющую даль.

Вторая – мощная, широкая, утрамбованная тысячами ног.

Третья – узкая, извилистая, ныряющая в самую чащу, где ветви смыкались так плотно, что не видно было неба.

– Сердце подскажет, – только и сказал Пан и растаял в воздухе, словно его и не было.

Друзья взялись за руки. Не сговариваясь, они шагнули на третью тропу.

Лес принял их неласково.

Корни хватали за ноги, будто пытались удержать. Ветви хлестали по лицу. Где-то в глубине чащи ухало и вздыхало, и эти звуки не имели ничего общего с теми, что они слышали раньше. Это был древний лес. Лес, который помнил времена, когда людей еще не существовало.

– Я боюсь, – прошептала Алла, вцепившись в руку Эрика.

– Я рядом, – ответил он. – Мы рядом.

Сколько они шли – час, день, вечность? Время здесь текло иначе.

И вдруг лес расступился.

Они вышли на поляну, залитую странным, неземным светом. Источник свечения был прямо перед ними – три существа, сотканные из огня, воды и земли.

– Вы дошли, – голос Существа Огня обжигал, даже находясь на расстоянии. – Чтобы идти дальше, ответьте.

– Мы готовы, – выдохнул Лиам.

Существо Воды наклонилось к ним, и в его прозрачной глубине заплескались волны.

– Как вы видите мир, когда ваша мечта исполнится?

Эрик закрыл глаза. И увидел.

– Жемчужина цветет, – тихо сказал он. – Её ветви тянутся к небу, а плоды такие сладкие, что даже воздух становится медовым. Люди улыбаются. Не потому, что заставляют себя, а потому, что внутри у них тепло. И мы… мы дома.

Существо Земли шагнуло вперед. От него пахло дождем и свежевспаханным полем.

– Мечта требует усилий. Как вы готовы бороться за неё?

– Вместе, – Алла шагнула вперед и взяла брата за руку. – Мы будем вместе. Что бы ни случилось. Если один упадет – двое поднимут. Если двое устанут – один понесет на плечах. Мы – команда.

Существа переглянулись.

И в их взглядах Эрик увидел то, что не передать словами. Уважение.

– Верно, – Существо Огня шагнуло вперед и коснулось земли у их ног. – Вы доказали искренность. Мечты сильны только тогда, когда за ними стоит смирение. И желание помочь другим, а не себе.

Земля под ногами дрогнула.

Перед ними распахнулся проход, залитый таким ярким светом, что пришлось зажмуриться.

– Идите, – услышали они голос Пана, долетевший откуда-то из-за крон деревьев. – И помните: настоящая мечта – это та, что делает сильнее не тебя одного. А всех вокруг.

Друзья шагнули в свет.

Их сердца колотились как бешеные. Они не знали, что ждет впереди. Но одно знали точно: их мечта стала ближе.

Намного ближе, чем была вчера.

3

ОТ КОРНЕЙ ДРУЖБЫ К САМОПОЗНАНИЮ: МОЙ ПУТЬ К ИСТИНЕ

История дружбы редко начинается с радости. Чаще – с боли, которую замечает кто-то один. Тот, кто сам знает, как это – быть незамеченным.

Эрик

Он родился на окраине Лунного, в доме, где пахло землей и потом.

Отец Эрика был человеком тяжелой руки и тяжелого взгляда. «Хватит витать в облаках, – говорил он, глядя, как сын мастерит из листьев и тонких веточек фигурки зверей. – Реальность – вот что важно. Земля. Хлеб. Работа».

Мать молчала. Она гладила Эрика по светлым волосам и улыбалась, но в её глазах застыла та же усталость, что и у всех женщин села. Она хотела верить в мечты сына. Но жизнь научила её, что мечты – роскошь, которую бедняки позволить себе не могут.

В школе Эрика дразнили.

– Мечтатель! – кричали мальчишки, швыряя в него комья грязи. – Безумный мечтатель! Сделай нам бумажный самолетик, может, улетишь на нём отсюда?

Он не плакал при них. Никогда.

Он ждал, когда закончатся уроки, чтобы уйти туда, где никто не смеялся.

К Жемчужине.

В тот день грязи было больше обычного. Один из камней попал в висок, и Эрик, спотыкаясь, побрел прочь, сжимая в кулаке сломанную фигурку оленя, которую мастерил три дня.

Он упал под корнями Жемчужины и дал волю слезам.

– Ненавижу, – шептал он, размазывая грязь по лицу. – Ненавижу их. Ненавижу себя. Зачем я такой? Почему не могу быть как все?

– А зачем тебе быть как все?

Голос был тихим. Таким тихим, что Эрик сначала подумал – почудилось.

Он поднял голову.

Рядом, на корточках, сидела девочка. Темные волосы падали на плечи, карие глаза смотрели серьезно и совсем по-взрослому.

– Ты кто? – шмыгнул носом Эрик.

– Алла. Мы в одном классе. Только ты меня не замечаешь.

Эрик всмотрелся. Правда, он видел её раньше. Она всегда сидела тихо, не высовывалась.

– Чего тебе?

– Ничего. – Алла пожала плечами и села рядом, прямо на землю, не боясь испачкать платье. – Просто увидела, как они в тебя кидали. Думала, может, поддержка нужна.

– Не нужна мне никакая поддержка, – буркнул Эрик, но в голосе не было злости. Только усталость.

– Врешь, – спокойно сказала Алла. – Ты плачешь. Значит, нужна.

Она не ушла. Просто сидела рядом, смотрела на заходящее солнце и молчала.

И в этом молчании было что-то такое, отчего Эрик вдруг перестал чувствовать себя одиноким.

– Почему ты помогаешь мне? – спросил он тихо.

– Потому что знаю, каково это, – ответила Алла. И в её глазах мелькнула тень, которую Эрик тогда не понял. Поймет позже. – Когда никто не видит, что ты есть.

Они просидели так до темноты.

А на следующий день Эрик впервые за долгое время пришел в школу с улыбкой.

Алла

В её доме всегда было шумно.

Пятеро детей, вечно орущие, вечно голодные, вечно требующие внимания. Отец и мать с утра до ночи пропадали в кузнице – звон металла стал колыбельной, под которую Алла засыпала с тех пор, как себя помнила.

– Ты старшая, – говорила мать, всовывая ей в руки младенца. – Присмотри.

– Ты должна быть примером, – говорил отец, не глядя в глаза.

Алла не жаловалась. Она любила своих братьев и сестер – этих вечно чумазых, вечно смеющихся чертенят. Но иногда, поздно ночью, когда все засыпали, она выходила на крыльцо и смотрела на звезды.

Ей было девять, когда она поняла: никто никогда не спрашивает, чего хочет она.

– Ты же девочка, – пожимали плечами соседки. – Твое дело – семья, дети, хозяйство. Какие ещё мечты?

Алла не спорила. Она кивала и улыбалась.

Но внутри росла пустота.

Поэтому, когда она увидела плачущего мальчика под Жемчужиной, она не смогла пройти мимо. Не потому, что была такой доброй. А потому что узнала в его глазах то, что чувствовала сама.

Одиночество в толпе.

– Знаешь, – сказала она ему в тот вечер, когда солнце уже почти село, – я иногда думаю, что было бы здорово просто исчезнуть. Уйти в лес и не возвращаться. Чтобы никто ничего не просил.

Эрик посмотрел на неё с удивлением.

– Ты тоже так думаешь?

– Иногда.

Он протянул ей сломанную фигурку оленя.

– Держи. Я нового сделаю. А этого можешь оставить себе. Чтобы помнить: ты не одна.

Алла взяла фигурку. И впервые за долгое время улыбнулась не потому, что надо, а потому что внутри что-то оттаяло.

Лиам

Он всегда был тенью.

В классе его не замечали. Учителя редко спрашивали – Лиам сидел тихо, не поднимал руку, не выкрикивал с места. Дома было еще хуже.

Родители Лиама ссорились всегда. Сколько он себя помнил, в доме висела тяжелая, гнетущая тишина, которая взрывалась криками по ночам. Он зажимал уши подушкой и шептал: «Это скоро кончится. Скоро».

Не кончалось никогда.

Лиам вырос с убеждением: он лишний. Если бы не он, может, родители развелись бы и нашли счастье с другими. Если бы не он, им не пришлось бы тратить деньги на еду и одежду. Если бы не он…

– Ты слишком чувствительный, – говорила мать, когда он пытался её обнять. – Иди, поиграй.

– Не ной, – говорил отец. – Мужики не ноют.

И Лиам перестал ныть. Перестал обнимать. Перестал просить.

Он просто существовал.

Пока однажды не увидел их.

Эрик и Алла сидели на берегу реки и смеялись. Так громко, так свободно, так легко, что у Лиама защемило сердце. Они бросали камешки в воду и наперебой рассказывали какие-то истории, перебивая друг друга и хохоча до слез.

Лиам спрятался за деревом и смотрел.

Ему казалось, что он видит что-то запретное. Что-то, чего у него никогда не будет.

– Эй!

Он вздрогнул.

Перед ним стоял Эрик. Тот самый мальчик с зелеными глазами, про которого говорили, что он «безумный мечтатель».

– Ты чего прячешься?

– Я не прячусь, – буркнул Лиам, чувствуя, как щеки заливает краска. – Я просто мимо шел.

– Мимо шел и застрял за деревом на полчаса? – Эрик усмехнулся, но беззлобно. – Иди к нам.

– Я… нет. Я не могу. Я вам помешаю.

– Чем?

Лиам не нашелся, что ответить.

Из-за спины Эрика вынырнула Алла. Она посмотрела на Лиама тем своим серьезным взглядом, от которого хотелось провалиться сквозь землю.

– Ты Лиам, да? Из параллельного класса?

– Ага.

– Иди к нам, – просто сказала она. – Мы как раз рыбу собирались ловить. Третий лишним не бывает.

Лиам хотел отказаться. Хотел убежать. Спрятаться обратно в свою тень, где безопасно и никто не спросит, почему у тебя вечно грустные глаза.

Но ноги сами понесли его к реке.

Они просидели на берегу до заката. Почти не разговаривали – просто смотрели на воду. Но когда Лиам встал, чтобы уйти, он вдруг понял: он не чувствует себя чужим.

– Завтра приходи, – бросил Эрик, не оборачиваясь.

– Приду, – ответил Лиам.

И пришел.

Сейчас

Темный лес сомкнулся вокруг них, но в груди у каждого горел огонь.

Эрик посмотрел на друзей и вдруг увидел не просто Аллу и Лиама. Он увидел ту девочку, которая первой протянула ему руку, когда весь мир был против. И того мальчика, который так долго не решался выйти из тени, но все-таки вышел.

– Мы справимся, – сказал он тихо.

– Знаю, – отозвалась Алла.

– Мы же команда, – добавил Лиам, и в его голосе впервые не было сомнения.

Тьма шевелилась вокруг, готовя новые испытания. Но трое детей, чья дружба родилась из боли и одиночества, стояли плечом к плечу.

И этого не мог победить никто.

Потому что настоящая дружба – это не когда вместе смеются. А когда вместе молчат, вместе плачут и вместе идут вперед, даже если дороги не видно.

Они это знали.

Их путь продолжался.

4

Лес дышал.

Тяжело, хрипло, как раненый зверь. Ветви тянулись к путникам скрюченными пальцами, корни норовили подставить подножку, а где-то в глубине чащи ухало и вздыхало так, что мурашки бежали по коже.

Эрик шагал первым, раздвигая папоротник. За ним – Алла, то и дело оглядывающаяся назад. А Лиам плелся в хвосте, спотыкаясь на каждом шагу.

– Мы справимся, – сказал Эрик. Голос предательски дрогнул, и он сам это почувствовал.

– Конечно, справимся, – подхватила Алла. – Мы же вместе.

Вместе.

Лиам споткнулся о корягу, выругался сквозь зубы и замер, пытаясь отдышаться. Ветка, за которую он ухватился, чтобы не упасть, больно хлестнула по лицу.

Он поднял голову и вдруг понял, что Эрик и Алла ушли вперед. Их фигуры уже почти растворились в полумраке.

– Эй! – крикнул он, и голос сорвался на хрип. – Стойте!

Они обернулись.

И в этот момент тьма навалилась на Лиама по-настоящему. Не та, что снаружи, а та, что жила внутри все эти годы. Она шептала: «Ты лишний. Ты всегда был лишним. Зачем ты вообще с ними пошел?»

– Я… я не могу дальше, – выдохнул он, когда друзья подбежали ближе.

– В смысле не можешь? – Алла склонилась к нему, вглядываясь в лицо. – Лиам, мы уже почти… Ну, не знаю, где мы, но мы точно близко к чему-то важному!