Грань безумия. Сборник детективных рассказов
- -
- 100%
- +
– Это мои…
– Да, троюродные брат и сестра. И именно они и организовали все это безумие.
– В России?
– Это не представляло никакой сложности, тем более они – лишь заказчики. Исполняли, разумеется, другие.
– Но зачем?
– Наследство! Довольно большое бабушкино наследство. Старушка, хоть никогда особо жизнью сестры не интересовалась, но в последние годы от кого-то узнала, что у Лили есть ребенок, и этот ребенок воспитывался в детском доме. К старости старушка стала сентиментальной, все мечтала часть наследства сыну Лили, вам Илья, передать. А год назад она перессорилась со всеми членами своей семьи, обвинила их в сумасшествии и переписала завещание. В новое завещание внесла один пункт – все должно достаться Илье при условии его психического здоровья.
– Так вот почему эти игры, они реально надеялись свести меня с ума!
– Да, но, признаться, я бы тоже заработал стресс, если столкнулся с тем, с чем столкнулись вы. Хотел уточнить, вам удалось договориться Кириллом Борисовичем?
– Нет, при чем здесь это?
– Есть чудесная фирма в нашем городе, «Самайн» называется.
– Оптимистично, день духов, предшественник Хэллоуина, – не выдержал я.
– Они вообще креативные ребята. Официально – это агентство по проведению праздников, на деле же берутся за всевозможные темные дела, без серьезного криминала, конечно. Подставы, слежка, поиск информации, такого рода розыгрыши. Для Кирилла Борисовича они информацию нашли, компромат на делишки вашего шефа. Ну да это – лирика. А на вашем месте, Илья, я бы оформлял загранпаспорт и ехал на встречу с родственниками. Может, и успеете застать двоюродную бабушку живой.
– Но я не понимаю, откуда они узнали о доме на Лунной? О том, что не люблю кафе?
– Профессионалы в своем роде. Уверяю, что больше никаких розыгрышей не будет. Кстати, сотрудник фирмы по установке дверей, продавший им ключи, уже уволен.
Спустя четыре месяца.
Мы с Олесей встречали Илью в аэропорту, он возвращался из Франции.
– Ты только посмотри, – восхищенно протянула моя супруга. Да-да, уже супруга.
Илью было трудно узнать – открытый взгляд, широкая улыбка.
– Друзья мои, как я вам рад!
– Илюха, неужели ты вернулся, мы думали, что останешься.
– Зря думали, не смогу жить в другой стране, и дело, конечно, не в березках.
– А как же родственники?
– Пьер и Рени? Не поверите, они тепло меня встретили.
– Это после всего, что они тут натворили?
– Кто старое помянет… Я уговорил бабушку Аллу составить завещание в пользу родных внуков.
– Но как же так?
– Это родные внуки, но она обещала не забыть и про меня. Но главное, у меня есть семья, есть братья и бабушка. А еще есть вы, самые близкие мне люди.
Из жизни грибов
После затхлого подъезда ароматы бушующей весны ощущались особенно остро. Зима в этом году задержалась – уходила, но снова возвращалась стылыми ветрами и щедрыми метелями. Снег продержался до середины апреля, а потом, будто по команде, стек в три дня, сбежал черными ручьями в бурлящую реку. К майским праздникам все преобразилось: вычищенные улочки, подкрашенные, обновленные дворики в молодой, нежной зелени.
Ирина неторопливо шла на работу. Она любила эти утренние прогулки, только в эти часы ей казалось, что она безразлична суетящемуся городу, и все эти распустившиеся листочки, первые бутоны на газонах – только для нее. Уже десять лет она живет в городе, но с таким нетерпением ждет, когда может съездить в поселок к маме, в их маленький домик с большим огородом. В последние полгода такие поездки стали редкостью.
«Доброе утро, Ирина Владимировна», – приветствовали молодую учительницу воспитанницы на подходе к школе. В это время пискнул телефон. Она посмотрела на экран – сообщение от Алевтины Григорьевны.
«Прочту позже», – подумала Ирина. Это сообщение окажется последним – Алевтина Григорьевна умрет до наступления вечера.
***
Мария Федоровна открыла глаза и посмотрела на часы. Пора вставать, соседка ждать не любит. Разумеется, она не всегда приходила к ней ровно в девять, вот еще, но выслушивать лишний раз ворчание Алевтины Григорьевны не хотелось.
«Какая цаца, – думала пенсионерка, умываясь, – приходи ровно в девять, ишь ты. Сама лежит барыней, а тут бегай, убирай за ней».
Мария Федоровна много раз собиралась бросить подработку, но пенсии не хватало. А тут всего час утром, а получает столько, что можно и коммуналку оплатить, и лекарства купить. И ходить далеко не надо – Алевтина Григорьевна живет в том же подъезде.
Во дворе пожилую лежачую соседку недолюбливали, впрочем, знали о ней мало. Алевтина переехала лет десять назад. Подруг себе не завела, все общение – скупой кивок гордо поднятой головы. Изредка кто-то из любопытных дам заводил разговор о «царице», как ее прозвали во дворе, да разговоры эти тут же стихали – домыслы требовали подкрепления, а пищи для сплетен она не давала: в квартиру к себе не пускала, гостей не принимала.
Когда Алевтина Григорьевна позвонила с предложением поработать утренней сиделкой, Мария Федоровна сильно удивилась, не могла понять, откуда та знает ее номер. Позже выяснилось, что номер дали в ЖЭКе, как и рекомендацию. Мария Федоровна всю жизнь проработала медсестрой, часто подрабатывая, ухаживаниями за больными, но таких пациентов у нее не было никогда! С первого же дня Алевтина установила жесткие правила – являться ровно в девять утра, выполнять определенные хозяйкой обязанности, не вступать в дискуссии, уходить не позже десяти часов.
– Ну как? Что узнала? – подступали соседки во дворе.
– А ничего, молчит «царица». Ох, как бы ни нужда, ни за что не согласилась. Ничего, доработаю до осени…
Но пришла осень, а за ней другая, третья, Мария Федоровна так же послушно спускалась на третий этаж ровно в девять. За эту работу получала сумму, равную половине пенсии, что уж жаловаться?
***
После уроков Ирина торопилась домой, Алевтина Григорьевна просила прийти днем, впустить парикмахера. И продукты заказала не совсем обычные – бутылка дорогого вина, коробка конфет, торт. Впервые за полгода, что Ирина подрабатывает у пожилой женщины, ее навещают. Странная, конечно, особа – скрытная, властная, но и платит прилично. Молодая учительница стала больше отсылать матери, хорошее подспорье. Ирина забежала домой, оставила сумку с тетрадками. До ближайшего супермаркета пять минут, успеет, Алевтина Григорьевна очень ценит пунктуальность. В магазине Ирина растерялась, она совершенно не разбиралась в марках вин, что выбрать? В сообщении об этом не было ни слова. Набрала знакомый номер, но связи почему-то не было. Надо искать консультанта.
***
Мария Федоровна возвращалась из магазина, открыла подъездную дверь и обнаружила, что лифт не работает. Пришлось подниматься пешком. На площадке третьего этажа замешкалась, у пакета оборвалась ручка. И именно поэтому услышала, как за дверью квартиры ее подопечной кто-то ходит, зашумела вода. Робко постучала, прислушиваясь к звукам. Ей открыла Ирина, бледная как обезжиренное молоко.
Она беззвучно хватала ртом воздух и показывала вглубь квартиры, туда, где на высокой кровати в кружевном обрамлении изысканного белья, обитала хозяйка дома.
– Ирина, что произошло?
– Телефон… у меня сел телефон… надо вызвать скорую…
Алевтина Григорьевна лежала поперек кровати, голова свесилась до самого пола. На полу – старый фотоальбом. Разлетевшиеся фотографии будто очерчивали границу смертного ложа.
– Да тут и без врачей все понятно, но скорую и полицию вызвать надо.
Пока ждали приезда скорой, начали собираться соседи. Пришлось выйти на лестничную площадку, мало ли, вдруг в квартире побывал кто-то чужой.
Мария Федоровна подошла к дрожащей Ирине:
– Это ты достала фотоальбом из шкафа? Утром его не было.
– Нет. Я только зашла, Алевтина Григорьевна просила впустить парикмахера. Заказ странный сделала: вино, конфеты, ждала кого-то.
– Того, кто ее убил, – тихо произнесла пенсионерка.
– Вы полагаете?
– Видела, как посинело лицо? – громко зашептала на ухо вечерней сиделке. Но, заметив, как напряглись прислушивающиеся соседи, смолкла.
Через пару часов о событии напоминала лишь опечатанная дверь. Тело увезли, свидетелей опросили.
Ирина, наконец, оказалась дома. Выпила успокоительное, наполнила ванну. И тут в квартиру позвонили. На пороге стояла Мария Федоровна, ванну пришлось отложить.
Пока Ирина грела чайник, сервировала стол, женщины молчали. Пенсионерка поглядывала на вазочку с вареньем и на корзину с суховатыми пирожными.
– А что же, тортик-то в квартире Алевтины Григорьевны остался? И вино? А то выпили бы сейчас за упокой души. Хоть и тяжелым человеком была покойница, да все же человеком, – взгляд стал колючим, осуждающим.
– Думаете, я ее? – тяжело осела Ирина.
– По всему выходит, что ты. Ключи-то у нас двоих были, у сиделок: утренней и вечерней. Я не убивала.
– И я не убивала…
– Правда?
– Хотела – да, но не убивала. Да и вообще, мне ее смерть совсем не выгодна.
– Да и я в убытке, теперь придется подработку искать, пенсии не хватит.
– Нет, я не про это. Алевтина Григорьевна – моя бабушка.
– Что? – выдохнула Мария Федоровна.
***
Нудный осенний дождь заливал стекло автобуса.
«Еще полчаса», – уговаривала себя Аля, прижимая к груди всхлипывающий комок, замотанный в обрезанное одеяло. Голова кружилось, ее тошнило. Больше всего она боялась потерять сознание, не завершив задуманное.
– Доченька, плохо тебе? – встревоженное лицо старушки возникло прямо перед глазами. – Может подержать? Кто у тебя: девка, пацан?
– Мальчишка, – соврала Алевтина.
Автобус фыркнул, и водитель объявил, поглядывая в зеркало:
– Сосновка.
На воздухе стало легче. Алевтина дождалась, пока автобус скроется в сером осеннем сумраке, и только после этого медленно пошла к лесу. Струйки ледяной воды стекали за воротник. Женщину знобило. В лес пробралась сквозь кусты, по тропке было рискованно. Нашла подходящую ямку от вырванного пня, положила младенца и прикрыла найденными ветками. Девочка уже не плакала.
– Тебе лучше умереть быстро, – шепнула напоследок, отправившись в сторону автобусной остановки.
***
Ирина принесла из комнаты фотографии и разложила их перед гостьей.
– Пятьдесят лет назад мой дедушка отправился в лес за грибами, это и спасло мою маму. Младенец выжил, хоть и сильно болел. Горе-мамаша оставила новорожденную девочку в лесу, в яме. Дело было в дождливый холодный, осенний день, окажись там дед на час позже – обнаружил бы трупик. Мамашу так и не нашли, правда, водитель автобуса рассказал, что высадил у Сосновки молодую женщину с ребенком. Женщина эта приехала из города, туда, вероятно, и вернулась. Девочку удочерили, и до поры она росла, не зная, что приемная. Но поселок есть поселок, доброжелатели нашептали правду. Мне кажется, это предопределило судьбу моей мамы. Она жертва – беззащитная, робкая, потому и с отцом моим не сложилось, я его даже не знаю, меня воспитывали дедушка и бабушка. Ну и мама, конечно…
– Но почему ты решила, что твоя бабушка – Алевтина Григорьевна?
– Сделала ДНК. Взяла волосы нашей старушки, родство подтвердилось.
– Поэтому ты так просила порекомендовать тебя… Но как вообще узнала, что она?
– Помог Интернет и… случай.
***
Алевтина быстро шла на поправку, за неделю обрела форму. С удовольствием рассматривала свое отражение – стройная, гибкая, как до «казуса». Когда вернулась, коллеги даже не заподозрили ничего, лишь отметили, что похудела. Женщина объяснила, что проболела весь отпуск. О ребенке вспоминала редко, только в качестве повода не забывать о контрацепции. Карьера резко пошла в гору, Алевтина Григорьевна уверенно поднималась по иерархической лестнице горкома комсомола, не останавливаясь ни перед чем.
– Старушка наша всеми днями развлекалась, сидела в Интернете, активно общалась. Даже блоги вела, анонимно, правда.
– Я ничего не понимаю. Не разбираюсь я, доченька, в этом.
– Интернет очень похож на реальную жизнь. Есть различные площадки, ну вроде клубов, дворов, где люди разговаривают, что-то рассказывают. Любой может вставить реплику, обсудить. На одном из форумов я прочла историю очень похожую на историю моей мамы, правда, там младенца выбросили в мусорный контейнер. Меня удивила реакция одной участницы, она писала, что зря младенец не умер, мол, родная мать знает, от кого родила, какие гены заложены в этом ребенке. Не знаю, мистика какая-то, я столько хамства в Сети видела, а тут почему-то задело… Знакомый программист вычислил пользователя, написавшего комментарий. Она особо и не пряталась, вероятно, мало понимала в этом. А может не видела угрозы… В социальной сети увидела ее фотографии в молодости. Вот, смотрите: это – наша Алевтина, а это – моя мама…
– Одно лицо, – охнула Мария Федоровна.
– Но я должна была удостовериться. Адрес узнала легко. По странной случайности, дом находился рядом со школой, в которой преподаю. Сняла квартиру в этом подъезде и стала искать возможность попасть домой к Алевтине.
– Но она кого-то ждала сегодня, или это твоя выдумка?
– Нет, ждала. Меня ждала, только не знала, что это я. Я переписывалась с ней в Интернете, анонимно. Сообщила, что девочка ее выжила, что жива-здорова до сих пор, а сама она – бабушка. Старуха явно оживилась, может одиночество надоело? А я ничего плохого не хотела, мне надо маму вытащить из поселка: работы нет, денег нет, одна, больная…
– И ты рассчитывала, что Алевтина рассиропится? Женщина, бросившая своего ребенка умирать?
***
Вино она выбрала по своему вкусу. Как и конфеты. Вошла, по-хозяйски придвинула сервировочный столик, достала два бокала, открыла бутылку, распечатала коробку с конфетами.
Алевтина Григорьевна даже онемела, но быстро взяла себя в руки:
– Что вы себе позволяете, милочка? Надоело работать?
Всегдашнее, подчеркнутое «вы», презрительное «милочка». Ирина молча заполнила бокалы, протянула один старухе:
– Выпьем за знакомство, бабушка?
– Как? Вы… ты…
– Да-да, я, твоя внучка. А это, – молодая женщина протянула приготовленное фото, – твоя дочь, моя мама. Дочь, которую тебе не удалось убить. Где твои фото? – Ирина бросилась к шкафу, достала старый альбом, нашла подходящую фотографию и протянула хозяйке квартиры. – Посмотри, одно лицо, не так ли?
Губы старухи презрительно скривились:
– Не умерла. Живучее отродье… И что вы хотите?
– Неужели ничего тебя не мучает? – Ирина в ужасе смотрела на бабушку. – Я все о тебе знаю, о твоей карьере, о том, что после перестройки ты отлично устроилась в городском комитете. И о квартирах твоих знаю. Зачем тебе столько денег, деньги с аренды пяти квартир тебе не истратить.
– За богатством моим охотитесь? Знала бы ты, через что я прошла, зарабатывая на это.
– Догадываюсь, судя по тому, что ты сделала с моей мамой. Так вот, я предлагаю без всяких скандалов переоформить на нее одну из своих квартир. Любую, на твое усмотрение. И мы забываем друг о друге.
– А почему я должна что-то дарить выродкам? Или рассчитываешь на мое раскаяние?
– Хотя бы потому, что я могу обнародовать эту историю, расписать ее такими красками, что у твоей квартиры будут дежурить желающие придушить тебя собственными руками.
– Испугала ежа… Не тебе, девочка, со мной тягаться, не таких на место ставила.
– Дед часто шутил: «Мама твоя – родом из сказки. Пошел за грибами, а нашел доченьку, Опеночку». Да только настоящий гриб – не мама, гриб – это ты, плесень…
Ненависть затянула кровавой пеленой глаза Ирины. Она подошла к постели старухи, выдернула подушку из-под ее головы и хотела, было, опустить на ненавистное лицо, но тут старуха стала сползать. Она хрипела, хваталась за горло. Ирина так и стояла над ней с прижатой к своей груди подушкой. Стояла до тех пор, пока Алевтина Григорьевна не испустила дух. Потом бросилась на кухню, сполоснула бокалы, отодвинула столик. И тут в дверь постучали…
***
– Застали меня врасплох. Я, признаться, испугалась. Не убивала я ее, хотя и хотела. Бог миловал…
Уголовное дело не завели, медики признали смерть пожилой женщины естественной.
Мечтающий об убийстве
Впервые я захотел ее убить еще в октябре, подумал и ужаснулся собственному желанию.
В тот день я вернулся с успешных переговоров, даже не отметив сделку со своим партнером, хотя тот и настаивал. Сидел в полутемной гостиной за чашкой кофе, сидел и смотрел на пустую стену напротив, понимая, что контракт, несущий значительную прибыль, больше не радует. Как не радует некогда уютный дом, спокойствие сосновой рощи за забором, возможность в любое время оказаться практически в любой точке мира, не возбуждают молодые женщины, не интересует дочь, давно проживающая в другой стране. Не будоражит кровь предпринимательский риск. Ни-че-го.
Я весь состою из пустоты, растерявшей чувства, хотя нет, одно все же осталось – ненависть к собственной жене. Оно настолько срослось со мной, что утратило остроту, стало чем-то естественным: как дышать, есть, спать. Естественным стал и страх при ее появлении. Я долго не мог понять его природу, не мог объяснить – что именно боюсь, страх просто всплывал как вечный спутник ненависти. Именно тогда и пришло откровение – это страх, что когда-нибудь стану убийцей.
В тот же миг, как фантом, как знак, в гостиную вошла жена. Ее не должно быть в доме, сюда она приезжала редко, предпочитая городскую квартиру, а уж в осенний будничный день…
– Опять пьешь, – кивнула на бутылку коньяка.
– Нет, пью кофе, – я ненавидел себя за бесконечные оправдания. – Странно, что ты здесь.
– Приехала поработать, у соседей ремонт, шумят до поздней ночи, а мне надо закончить рецензию на диссертацию.
И все – никаких вопросов, ничего, прошла на кухню, вернулась со стаканом сока, расположилась в кресле напротив, буравя взглядом.
В этом она вся – ни малейшего интереса к моим делам, делающим ее обеспеченной женщиной. Она всегда считала, главное в жизни нашей семьи – ее служение науке, все эти дипломы, диссертации, конференции, чертовы концепции, а мой бизнес – игрушка недоумка. Кажущееся равнодушие к бизнесу и подтолкнуло совершить главную ошибку, ошибку, сделавшую меня заложником. Год назад я окончательно обезумел, переписав бизнес на нее, Кутепову Жанну Борисовну, мою супругу. Развод стал невозможен.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.