Трудно быть немцем. Часть 3 Восстание

"Я хотел бы, чтобы все знали: не было безымянных героев.

Были люди, у каждого своё имя, свой облик, свои чаяния и надежды.

И муки самого незаметного из них были не меньше,

чем муки того, чьё имя вписано в историю…"

Юлиус Фучик

Глава 23

План восстания вынашивался долго, кропотливо.

Очень помогли карты Павлограда и окрестностей, которые удалось достать в 767-й хозяйственной части вермахта.

Там служил лейтенант Аркадий Кузнецов, давно пользовавшийся доверием немцев, как отличный переводчик. В сентябре 1941 года он попал в плен при обороне Кременчуга. Санитары отправили бредившего на немецком языке парня в госпиталь вермахта. Это его и спасло. Немецкая армия продвигалась настолько быстро, что укомплектовать все интендантские части переводчиками было невозможно. В ходе проверки лейтенант убедил фашистов, что является этническим немцем и давно мечтал служить великому рейху. Кузнецова направили в Hilfswillige (вспомогательные войска) добровольцем. За год Аркадий дослужился до звания капрала хозяйственной части и свел близкое знакомство с Прибером, проверявшим проводку на складах.

Итальянцы и румыны считали Аркадия незаменимым человеком с широкими связями среди павлоградских торговцев и поставщиков частных хуторских хозяйств на нужды вермахта. Он блистательно изображал барыгу, мог подсказать вечно мерзнущим южанам у кого можно сменять эрзац шоколад или тушенку на теплые вещи. Иногда «поставщики» из подполья таким способом получали у прибывающих с фронта кое-что из оружия, ссылаясь на то, что дороги опасны, партизаны бесчинствуют, а надежды на жандармерию мало.

Огневые точки фашистов на карту нанесли с помощью патрулей дорожной жандармерии. Каждый из отрядов досконально изучил свой участок, и все сведения были собраны воедино.

***

Детальный план города был поделен на сектора, обозначены важные стратегические пункты: почта, Управа, гестапо, комендатура, вокзал, склады, концлагеря, места дислокации и штабы итальянских и немецких подразделений.

В общей сложности подпольная сеть объединяла более четырёх сотен человек. Сколько к ним примкнёт во время восстания было сложно представить, но то, что оккупационные порядки довели многих до глухого отчаяния не вызывало сомнений.

К январю 1943 план сформировался в деталях. Наступление наших войск, разгром фашистов под Сталинградом воодушевил майора Кравченко, Караванченко и Рябого. Детали были продуманы, казалось, учтены все мелочи. Но без согласования с нашими войсками, продвигающимися с боями, план не имел законченности, а восстание – смысла. Дух сопротивления в городе возрастал по мере усиления репрессий оккупационных властей, неизбежных в условиях приближения фронта.

Иван Белый возглавлял подпольную группу Павлоградской электроподстанции, обеспечивавшей электричеством всю привокзальную территорию и нефтебазу, расположенную рядом с вокзалом. Именно группа Белого устроила на станции поломку силовых установок и трансформаторов. Темнота позволила в суматохе сбежать из эшелонов большинству пленных.

Наши ударные группы размещались не только в самом городе, но и в ближних селах: Городище, Богдановка, Карабиновка, Вербки – всего белее 400 человек местных жителей и спасенных из лагерей узников.

Собранные боеприпасы позволяли вооружить до полутысячи участников восстания.

Подполье села Вербки и близкого Морозовского хутора организовал местный учитель Николай Иванович Лупырь. С документами ему очень помог Нестор Максимович Евтушенко, трудившийся в Управе села писарем. Спасённых из лагеря военнопленных устраивали в селе с помощью полученных от него аусвайсов. Ученик Лупыря – тринадцатилетний Миша Рожко собрал радиоприемник из деталей, найденных пацанами в разбитых немецких самолетах и танках. Ночами на хуторе мальчишки писали листовки со сводками Совинформбюро.

Подпольщики села организовали столкновение двух немецких поездов на перегоне Лозовая – Морозовское.

К зиме 1942 года наступление фашистов застопорилось окончательно. Германия опустошала свои заводы новыми мобилизациями. Заметно возросло количество пленных, подлежащих вывозу в рейх.

В начале декабря эти цифры стали угрожающими. Крепло решение поднять восстание и прекратить массовый вывоз наших граждан, в том числе молодых жителей города.

Но поднять восстание мало, важно удержать власть в городе. Было решено отложить до наступления основных сил нашей армии. Иначе количество жертв многократно возрастет. Это понимали все.

Константин Рябой и Караванченко приступили к более детальной разработке плана восстания. Начинать нужно было в узловых точках городах: вокзал, ортс-комендатура, почта и генштаб. Согласно плану, следовало ударить одновременно в разных точках города, лишив фашистов возможности связаться для согласованного отпора и запросить помощь. Важно было отрезать связь и не дать фашистам возможности вызвать подкрепление из других городов.

Пётр Онуфриевич Кравченко, использовал всю информацию от подпольщиков железной дороги, типографии, узла связи, жандармерии и полиции, сведения из лагерей. Всё это сопоставляя и анализируя разные сценарии, вносил в этот план поправки и предложения. Его профессиональное военное образование давало возможность представить весь план глобально, всю картину возможного развития событий. В Академии Фрунзе тактике и стратегии уделялось серьёзное внимание.

Важно было максимально сберечь людей, избежать ненужных жертв, подумать о перемещении отрядов так, чтобы изолировать оккупантов в разных районах города, не дать опомниться и объединиться, связаться с соседними частями. Рядом Днепропетровск, Кривой Рог. Врачи городской больницы сделали тайники с препаратами первой помощи у девушек, подготовленных санинструктором Серафимой Ватолиной для помощи раненым во время восстания.

А пока, приходилось ждать наступления наших, накапливать в тайниках боеприпасы.

Участие Клары в подготовке было одним из ключевых. Подпольщики в жандармских патрулях могли спокойно собирать сведения о перемещении немецкой техники, проверяя документы, фиксировать номера, обозначения и названия фашистских подразделений, дислокацию складов. Перевозить запасы оружия под видом стройматериалов для ремонта дорог. Майор Кравченко считал подпольщиков из дорожной жандармерии опорой восстания – многие были кадровыми офицерами. Несмотря на ранение и плен, не утратили боевых навыков проведения военных операций. Жандармские подразделения окрестных сёл возглавляли именно такие люди. Звание фельдфебеля дорожной жандармерии давало им полномочия постепенно выдавливать из отряда немецких прихлебателей за малейшее нарушение и заменять их людьми, направляемыми подпольем.

Пётр рассудил, что заниматься увольнением лично Кларе тоже не стоит – ни к чему давать повод для лишних подозрений и недовольства. Эту функцию взял на себя Степан Чумак.

Проблемным оставался отряд жандармерии в селе Межирич. Лейтенант Носач не смог избавиться от родственников начальника местной полиции – братьев Кабаков. Эти бендеровские твари без устали писали доносы на всех подряд. Один из братьев – Григорий пользовался доверием Экке.

После доноса на Клару, адресованного Хайнеману и так и не достигшего цели, Кабаки решили отправить донос на Ивана Носача. Выправка лейтенанта не вызывала у них сомнений – начальник их подразделения – советский командир.

Как обычно, и в первых числах февраля 1943 года Хайнеман не заставил себя ждать – явился с очередной инспекцией, выдал зарплату жандармам, заверил накопившиеся документы, забрал приготовленные для него продукты.

Как только водитель уложил в машину корзины с провизией, Хайнеман предложил Кларе сопровождать его по городу. Уже в машине властно бросил водителю:

– В Межирич!

У Клары противно заныло под ложечкой: "Снова – здорово… опять братья расстарались…"

Сельское управление дорожной жандармерии села Межирич располагалось рядом с Донецкой трассой. Дежурный, завидев машину куратора, скомандовал построение. Хайнеман, расправив добротное кожаное пальто с меховым воротником, прошёлся перед застывшим строем, протянул Кларе серый конверт:

– Читайте!

Строчки прыгали перед глазами. Вдох-выдох. Донос в руке перестал дрожать. Ровным, четким голосом, чтобы слышал весь строй, Клара читала, делая выразительные паузы, и лихорадочно соображала, как переводить: "Конверт был запечатан, значит, в Кривом Роге ему перевести не успели … А, если специально заклеили, чтобы проверку устроить? Рискнуть?"

Братья Кабаки довольно обменялись взглядами. Решила повторить трюк, который провернула в начале карьеры в кабинете Лёхлера.

– Герр Хайнеман! В донесении указано следующее…

По мере того, как немецкие слова звучали перед строем, лицо Хайнемана наливалось гневом, а в глазах Носача настороженность сменилась пониманием, Иван немного знал немецкий. Фашист ткнул пальцем, затянутым в перчатку в лицо Ивану:

– Виновных под арест! Сдать аусвайсы и оружие!

Носач с подпольщиками живо скрутили Кабаков. Не слушая блеянье ошарашенных братьев, Хайнеман зашагал к машине. Он ещё не знал, что видит Клару последний раз.

Глава 24

Штаб подготовки восстания находился в тихом маленьком домике Лидии Паниной на Харьковской улице. Пришло время познакомить командиров групп, которым придётся действовать в связке. Несмотря на риск нарушения правил конспирации, риск несогласованности мог оказаться более фатальным. Провожая в комнату к Рябому очередного "полицая" или "жандарма", хозяйка домика качала головой и с улыбкой сокрушалась:

– Пропала моя репутация.

Для маскировки Лидия Денисовна Панина наладила самогоноварение в маленькой кладовке.

Встречи у Лидии Денисовны выглядели в глазах соседей, как посиделки за бутылкой самогона сотрудников шуцманшафт. Лучшим прикрытием оказался родственник Лиды – матерый националист. Лида старательно поддерживала у Леонида уверенность, что полностью разделяет его бендеровские убеждения и считает фашистов союзниками в борьбе с коммунистами, поэтому оккупационные власти считали её лояльность абсолютной. Соседи не здоровались, знакомые избегали.

***

В самый канун нового 1943 года генерал штаба немецкой армии, дислоцированной на Востоке Украины, Карл Бюрхард пребывал в дурном настроении. Наступление русских на юге не давало шансов удержаться фашистам на Дону и на Кавказе. Сводки о потерях рейха на Волге приводили в отчаяние:

Невесёлые мысли одолевали генерала: "Словно собаки, почуявшие неуверенность хозяев, активизировались проклятые партизаны. Даже холод им не помеха", – Бюрхард не решался сокрушаться вслух, чтобы не проявить неуверенность перед своими коллегами по штабу.

Укрывшиеся у жителей окруженцы и спасенные из лагеря узники были сформированы в два десятка боевых групп. Горожане, жаждавшие отомстить оккупантам, активно пополнили эти группы.

Попов со своей группой устроил крушение двух фашистских эшелонов на участке Жемчужное – Варваровка. В результате искалечились и погибли более 700 солдат и офицеров вермахта. Двое суток фашисты не могли возобновить сообщение, растаскивая искорёженные вагоны.

На участке Зайцево – Домаха в направлении Синельниково группа разобрала более 30 метров железнодорожного полотна. Телеграфно-телефонная связь регулярно выводилась из рабочего состояния. Ночью обрезали кабели, идущие из зданий телеграфа и городской Управы.

Потюгов организовал на лубяном заводе группу из шести человек, в числе которых Филатов вывел из строя локомобиль, из-за чего производство остановилось на две недели. Вместо ежесуточной нормы порядка трёх тонн пряжи для нужд немецкой армии, едва набралось двести килограмм. Яценко срывала план веревочного цеха, ухудшая качество.

На электроподстанции Коротич вывел из строя трансформатор, взорвался насос водокачки на железнодорожной станции, оставив без воды немецкие эшелоны. Лошади из артиллерийских частей врага погибали из-за отравленной воды. Задерживался ремонт оборудования железнодорожных веток.

***

Циммерман вызвал к себе Экке.

– Присаживайтесь господин штурмбанфюрер. У нас опять проблемы со связью. Приказ командующего тылом 6-й немецкой армии группенфюрера Карла Бюрхарда обеспечить бесперебойную связь на участке Днепропетровск – Полтава – Донецк снова не выполнен. Что вы сделали по охране телефонных кабелей?

– Мои подчиненные сбились с ног.

Гебитскомиссар поднял ладонь:

– Я не закончил! За последнее время электростанция несколько раз выходила из строя. Поломки участились.

– Меня уверяют, что изношенное оборудование работает на пределе.

– Это я на пределе! На пределе моего терпения! Предприятия города, с таким трудом восстановленные нами после большевистского хаоса, только за истекший год недопоставили продукции почти на три миллиона рейхсмарок!

Экке промолчал, решил разумнее дать выплеснуть Циммерману накопившиеся претензии.

– А постоянные диверсии на станции!

– Склады Тодта получили дополнительную охрану. Но людей не хватает. В полицаи идут одни отбросы.

– Если я попрошу помощи в областном центре, меня сочтут не способным занимать эту должность и отправят воевать на Волгу. Обещаю, в этом случае вы отправитесь следом, вместо разгромленной армии Пулюса.

Во второй половине января войска Воронежского фронта разгромили полтора десятка дивизий фашистов, в плен попали более восьмидесяти тысяч солдат и офицеров вермахта.

***

В первых числах февраля Хайнеман неожиданно прислал приказ из штаба дорожной жандармерии Кривого Рога:

"Срочно откомандировать отряд дорожной жандармерии Павлограда в моё распоряжение".

Клара недоумевала: "Для чего? Они что, не справляются своими силами?"

В душе затеплилась надежда. Неужели Харьков освободят, наконец. Третья наступательная операция на промышленный центр должна быть успешной.

Первыми проявили панику итальянские и румынские доблестные воины. Они и так неимоверно страдали от холода в этой проклятой стране. Пытаясь утеплиться, выменивали у горожан вещи, спрятанные от конфискации для нужд армии Тысячелетнего рейха. За несколько банок тушенки можно было выменять тёплых платок из пуха и обвязать под тощей шинелькой грудь и шею. Особо ценились валенки и шерстяные портянки.

За кусок старого, но тёплого сукна предлагали шоколад и сахар.

Старики посмеивались, глядя на ряженых вояк: «Да-а, не пошла немчикам впрок наука, преподанная Наполеону и Кайзеру».

У румынских связистов удалось выменять даже переносную рацию. Спрятали на Хуторах у тёти Саши – Александры Давыдовны Новиковой, на чердаке пристройки для сена. Это была удача.

Надежды на приближение наших крепли. Потухшие взгляды редких прохожих затеплились ожиданием "Скоро, уже скоро!"

Через Таисию Зимину Кларе передали адрес надежного дома на Хуторах и пароль для хозяина явки. Сначала детей решили спрятать вместе с Таисией в многодетной семье у проверенных людей на другом конце города – Беляшовых. Вместе с Алексеевой и Галиной Пасько Зимина спрятала малышей у разных людей: девочек у Алексеевых, а Виктора у Безуглых.

Глава 25

***

В суете отступления оккупантов отряд дорожной жандармерии позволил себе дерзкие вылазки в окрестных селах. Несколько отставших машин были разграблены и сожжены.

9 февраля Клара получила новое предписание от Хайнемана: быть готовыми выдвигаться с батальоном в направлении Синельниково, чтобы соединиться с 133-м батальоном и следовать в расположение Кривого Рога.

В ответ на гневные требования прибыть в Кривой Рог фрау Таблер рапортовала, что её добровольческий батальон охранной дорожной жандармерии преследует обнаглевших партизан и прикрывает отступление солдат вермахта. Хайнеман злился, но ехать боялся. "Значит – наши уже близко" – сделала вывод Клара, прошлась по кабинету, проверяя, все ли значимые документы уничтожены. Несколько пустых папок заполняли полки в шкафу.

В середине дня раздался звонок, прикрыв трубку ладонью, Хайнеман тихо сообщил о наступлении Красной Армии и новой попытке освободить Харьков:

– Русские захватили Изюм и Балаклею. Сообщение по железной дороге Харьков – Лозовая затруднено, возможно, уже отрезано. Срочно выдвигайтесь!

– Герр Хайнеман! Я могу взять с собой только часть батальона дорожной жандармерии, а остальные присоединятся, как только найдут транспорт.

Затем вызвала Чумака и Нестеренко, убедившись, что их никто не слышит, сообщила:

– С этого момента мы подчиняемся штабу восстания. Группа Нестеренко в форме жандармов, стараясь не привлекать внимание, должна занять здание бывшего кожевенного завода и ждать сигнала. Каждому иметь гражданскую одежду, чтобы по команде сменить жандармские мундиры.

Это подтвердил и приказ майора Кравченко: "Оставить отряд на попечение Чумака и уйти на конспиративную квартиру".

Не хватало ещё получить пулю. А немцы, в свою очередь, не собирались оставлять фрау Таблер в городе. Она получила приказ из комендатуры: эвакуироваться. Резиденция Гебитскомиссара опустела, бои шли уже в Варваровке.

Решено было объявить, что Клара передаёт командование отрядом дорожной жандармерии своему заместителю Степану из-за внезапной болезни.

Клара, сославшись на температуру, ушла домой. Там, переодевшись в старую одежду, под видом сельской тетки ушла на Хутора.

Радость от наступления наших смешалась в сознании Клары со страхом за детей и своих людей из отряда жандармерии: "Как защитить бойцов от обвинений в пособничестве, когда Павлоград будет освобожден?"

Увы, даже самой Кларе не удастся избежать подобных обвинений, но это случится позже.

Большинство жандармов её отряда были узники, спасённые из концлагеря, потерявшие связь со своими семьями, чудом выжившие в немецком плену благодаря Манфреду Генриховичу и подпольщикам.

– Что вы хотите – слабая женщина, а тут такие потрясения? – сказал Чумак на построении отряда.

Не все в дорожной жандармерии Павлограда были абсолютно надежны, многие, особенно набранные их сёл, ничего не подозревали об истинной роли Клары. Таких, было решено распустить по домам, объявив, что отряд отправляется в распоряжение жандармерии Кривого Рога.

Чумак сформировал две группы по 50 человек из спасённых из лагерей пленных и местных подпольщиков.

Вечером получили винтовки на складе бывшего клуба "Химик", который охраняли полицаи из отряда Нестеренко. Вторая группа дорожной жандармерии из пятидесяти подпольщиков, во главе со Степаном отправилась, якобы, в направлении Кривого Рога, согласно полученному Кларой приказу. Степан Чумак взял с бойцами под свой контроль дороги из Днепропетровска и Запорожья. Именно оттуда могла быть направлена помощь Павлоградскому гарнизону вермахта, чтобы этого не допустить, в селах Вязовок и Вербки ими были взяты под контроль мосты через реку Самару.

Бойцы жандармерии шли, а каждый думал о своём. Те, кто знал истинный приказ, должны были "не заметить" отставших, тех, кто решил потихоньку дезертировать в родное село. Тем, кто решил примкнуть к отступающим немцам и румынам, тоже решили не мешать.

Очень пригодились документы на право ношения оружия и беспрепятственного передвижения по дорогам, изготовленные с помощью копии гербовой печати и бланков.

Расчёт на то, что "самые осторожные" отстанут, оправдался. Степан предпочёл не замечать тихо слинявших и "отставших" по пути.

В селе Межирич Чумак честно предложил сомневающимся мирно разойтись по домам. А с остальными предпочёл вернуться.

***

11 февраля Нестеренко сам взял трубку в участке 134 охранного батальона дорожной жандармерии и ответил Хайнеману, что его приказ выполнен, фрау Таблер и жандармы выдвинулись, а ему поручено уничтожить документацию и догонять батальон.

На самом деле Андрей вместе с проверенными людьми собирался занять позиции в старом здании масло-сыр завода, примыкавшего к полуразрушенным помещениям бывшего кожевенного завода. Среди жителей города за этим зданием прочно закрепилось название «КомПом», раньше на пересечении улиц Шевченко и Песчаной располагался «Комитет помощи бедным».

Часть боеприпасов спрятали там, основная часть винтовок и гранат хранилась у Марфы Изюмской.

В ночь с 11 на 12 февраля подпольщики из отряда Нестеренко в форме дорожной жандармерии охраняли типографию, пока подпольщики печатали Воззвание к восстанию.

Основную часть воззвания написали совместными усилиями, подкорректировали текст, и Галя Пасько отнесла зашитый в подкладку листок Борису Шимановскому.

В типографии, издавшей оккупационные газеты, подпольщики распечатали воззвание к жителям города:

 "ВОЗЗВАНИЕ

 Украинцы! Русские!

Германский фашизм напал на нашу Родину неожиданно, предательски. И вот уже более 20 месяцев терзает этот хищник нашу страну, мстит ей за смелость создания Отчизны рабочих и крестьян.

Под мощными ударами Красной Армии мутно-коричневая волна катится назад. В этот час наш долг, наша обязанность перед народами СССР и всем человечеством – ускорить гибель этих варваров, помочь нашим Красным Героям добить фашистских псов.

Подымайтесь все честные граждане!

Пусть наши города и сёла охватит огонь негодования!

Пусть все леса наполнятся громом голосов:

К ОРУЖИЮ! К ОРУЖИЮ!

Пусть каждый дом даст бойца: пусть села превратятся в батальоны, а города в полки!

В ПОХОД! В БОЙ!

Пойте свои грозные песни и несите с собой ужас оккупантам и их лакеям.

Не беда, что у нас нет много пулеметов, пушек, танков. Города, превратитесь в леса пик, и ты деревня возьми вилы. Всё годится в хороших руках. Мы у себя дома. Нам поможет и зимняя стужа, нам поможет и дождь.

Победа или смерть!

Кто хочет, тот всё может, даже плохое оружие – прекрасное орудие, если человек храбр. Старый штык, обломок сабли, железная палка – всё способно наносить смертельные удары, если находится в мужественных руках. Партизаны 1918 – 19 годов были вооружены не лучше нас, но являлись грозой для немцев – оккупантов!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.