Светлое Средневековье. Новый взгляд на историю Европы V–XIV вв.

Другие высказывались более оптимистично. Августин в своем труде «О граде Божьем» отмечал, что это не первый случай, когда на Рим нападают враги. Конечно, у Августина был свой интерес. Он хотел оправдать христианство, ведь в жестокостях 410 года многобожники обвиняли именно эту религию. Поэтому Августин утверждал, что для Рима эти события вряд ли были каким-то необычайным бедствием – и уж точно не катастрофой, которая бы угрожала империи. Августин (позже его поддержал влиятельный ученик Орозий) писал, что целое «облако богов» защищало Рим в языческую эпоху, однако огонь и война не раз опустошали город. Град человеческий (в противовес граду Божьему) всегда был полон раздоров и распрей.

Историки несвободны от контекста своей эпохи, Иероним и Августин – конечно, не исключение. Нам нужно увидеть этот контекст, чтобы понять, что там могло происходить на самом деле. Современникам Иероним представлялся монахом, человеком, который отрекся от мира, чтобы посвятить себя духовной жизни. В середине письма, посвященного тому, стоит или нет дочери его собеседника выходить замуж, Иероним рассказывает о разрушениях, постигших Рим в результате нападения готов. Описывая бедственное положение города, он подталкивает своего друга (получателя письма) к тому, чтобы тот позволил своей дочери стать монахиней. Выбрав такой путь, она сможет защитить себя от сексуального насилия (а еще – принять аскетические идеалы Иеронима). Августин был епископом. В Средние века эта должность была не только духовной, но и административной. Он видел ситуацию гораздо шире, рассматривал каждое событие в контексте священной истории. Но при этом ему было важно, чтобы его паства, состоящая из римлян, не впадала в панику. Все это не значит, что мнение Августина и Иеронима не нужно учитывать. Но нам нельзя ограничиваться богословскими трудами отцов церкви, чтобы оценить взлеты и падения империй. Стоит рассмотреть и другие свидетельства.

Итак, начнем с готов. Кем были эти люди, разграбившие Рим в 410 году? Историю о массовых вторжениях «варваров», возникших из ниоткуда, как и многие другие истории о крахе, в котором виновны внешние силы, нужно рассматривать в более широком контексте, учитывающем состояние тогдашнего общества, массовую миграцию и сопутствующие ей перемены. Германцы и другие народы Северной и Восточной Европы, а также Северо-Западной и Центральной Азии пересекали границы Римской империи в обоих направлениях на протяжении столетий. Иногда они являлись как захватчики, иногда присоединялись к союзным войскам, часто приходили как торговые партнеры, а также (особенно с конца 300-х годов) как беженцы. В 370-х годах, когда большая группа готов проникла в Восточную Европу (в основном в римскую провинцию Фракия на Балканах), разразился голод. Римские чиновники, которые были обязаны помогать беженцам, вместо этого загоняли их в лагеря и практически не кормили. Порой готам приходилось продавать в рабство собственных детей в обмен на собачье мясо, просто чтобы выжить (об этом свидетельствует историк Аммиан Марцеллин).

Если это правда, то неудивительно, что готы при первой же возможности решили дать отпор. Легко понять, почему за этим последовала жестокая война. Одно из самых известных событий той войны – битва при Адрианополе 378 года, в ходе которой, к всеобщему удивлению, готы победили и даже убили римского императора Валента. Не менее значим и последовавший за этой войной мир. Готы заключили соглашение с преемником Валента, императором Феодосием I, и массово расселились по всей Юго-Восточной Европе. За пару поколений они фактически стали римлянами и даже служили в римских легионах по всей империи. Но тут снова вмешалась борьба за власть в самой Римской империи. Она-то и привела готов, которых мы теперь называем «западными», или «вестготами», под предводительством Алариха в Италию, заставив выступить против Западной Римской империи.

Военные и дипломатические подвиги, а также ошибки, союзы, предательства, которые привели к трем осадам и в конечном счете к завоеванию Рима в 410 году, – всё это легенды. Аларих сражался с полководцем Стилихоном (наполовину германцем по происхождению), который возглавлял войска, составлявшие основную часть римской армии. Позже Аларих вступил в союз со Стилихоном. Император Гонорий I (брат Галлы Плацидии) казнил Стилихона, его сына и семьи многих его солдат. Уцелевшие римские солдаты бежали, примкнули к Алариху, сделав его армию непобедимой. Но даже осадив Рим, вестготский генерал продолжал добиваться мира.

Дело было не в том, что Аларих не рассчитывал на победу. Напротив, он, вероятно, боялся, что победит. Не факт, что он хотел такого завершения войны. Этот гот возглавлял армию, которая состояла из романизированных германских народов. И он вполне мог считать, что стоит в тени римских военачальников прошлого, которые в разное время сталкивались с мощнейшим табу – запретом на ввод войск в священный город. Иными словами, Аларих вообще-то считал себя римлянином. Он хотел восстановить союз с великой империей и возглавить ее.

Но поход продолжился, и Аларих в итоге одержал победу – разграбил Рим. Галла Плацидия на протяжении всей войны оставалась в своей резиденции, играя важную роль в обороне города. Именно Галла разрушила союз императора Гонория с генералом Стилихоном, когда обвинила (скорее всего, это была клевета) Серену, жену Стилихона и свою двоюродную сестру, в сговоре с готами, а затем задушила ее. Галла всегда была важным действующим лицом, полноправной силой, с которой нужно считаться.

Она пережила первое разграбление города в 410 году. Затем Аларих умер своей смертью, и новый предводитель готов Атаульф (411–415), видимо, вернулся в Рим и взял Галлу Плацидию в плен. Вскоре Атаульф покинул Италию и направился в южную Францию, а затем через Пиренеи в Иберию. В 414 году Галла и Атаульф поженились. Невеста была одета в шелка, а в качестве свадебного подарка он преподнес ей трофеи из Рима.

Конечно, легко отвлечься на отношения Галлы Плацидии с влиятельными мужчинами и посчитать, что она была всего лишь пешкой. К примеру, мы не можем знать, добровольно ли она вышла замуж за Атаульфа. Однако дипломатические браки были обычным явлением для римской элиты тех времен, а учитывая то, какую роль Галла сыграла в низвержении Стилихона, сложно утверждать, что она стремилась завершить войну с готами раз и навсегда. Но мы можем точно сказать, что этот брак не свидетельствует о разрушении Римской империи. Скорее он подтверждает готовность римлян вступать в союзы с германскими «завоевателями», стремление объединить режим, узаконенный завоеванием, с наследием имперского правления.

Иордан, константинопольский чиновник и гот по происхождению (снова заметим, что германцы, работающие на Римскую империю, тогда были нормой), так описал в 550 году эту свадьбу: «Атаульфа пленило ее [Галлы Плацидии] благородство, красота и целомудренная чистота, поэтому он взял ее в жены законным браком на Форуме Юлия в городе Эмилия. Когда варвары узнали об этом союзе, они пришли в еще больший ужас, поскольку Империя и готы теперь, казалось, стали единым целым». Заявление Иордана о готско-римском союзе на основании одного этого брака, возможно, было преувеличением: войны на итальянском полуострове на протяжении дальнейших столетий не прекращались. Однако сам факт такого заявления ясно свидетельствует о том, что чиновники в восточном Средиземноморье вовсе не воспринимали переселение германских народов как признак краха империи. Самые разные группы людей приходили в Римскую империю в поисках высоких должностей и общественного статуса. Часто они сохраняли элементы собственной идентичности, но при этом чувствовали себя римлянами.

Брак Галлы с Атаульфом был недолгим. Они переехали в Испанию, начали создавать новое римское государство, у них родился сын по имени Феодосий – таким образом, сын короля получил римское имперское имя. Но Феодосий умер во младенчестве от естественных причин и был похоронен в серебряном гробу в церкви у стен Барселоны. Уже в следующем году Атаульф погиб – его убил в ванной разгневанный слуга. Брат Атаульфа Сигерик, желая избавиться от соперников, приказал Галле покинуть Барселону и Испанию. Но и сам прожил недолго – его убил другой вестгот по имени Валлия. Затем Валлия договорился о перемирии с Римом, одним из условий было возвращение Галлы в Италию. Она действительно вернулась и в 417 году вновь вышла замуж – за самого влиятельного полководца Западной империи Констанция. Вскоре у них родились дети – дочь Гонория и сын Валентиниан. К 421 году дела Галлы, казалось, снова пошли в гору: Констанций стал соправителем императора Гонория, ее брата.

Но скоро все закончилось. В том же году Констанций III умер своей смертью.

После смерти мужа Галлы император Гонорий вернул себе полную власть. Он с подозрением относился к своей влиятельной сестре и вынудил Галлу бежать из Италии вместе с детьми. Она отправилась на восток и на несколько лет укрылась в Константинополе. Но фортуна скоро вновь улыбнулась ей: Галла с триумфом вернулась в Равенну в 425 году. Брат ее умер, а враги были повержены – над ними взял верх ее племянник, император Восточной Римской империи Феодосий II. Валентиниан, сын Галлы, которому тогда было всего шесть лет, был провозглашен Августом Западной Римской империи перед Римским сенатом. Это случилось в том числе потому, что Галла заключила договор с полководцем Флавием Аэцием, популярным среди германских народов империи, и объявила его главнокомандующим войсками Запада (magister militum). Затем Галла поселилась в Равенне и правила как регентша в течение следующих двенадцати лет.

Все эти годы она искусно вела переговоры как на Востоке, так и на Западе. Короли, генералы, братья, двоюродные братья – все пали, а Галла Плацидия устояла и в конечном итоге увидела, как ее сын стал правителем – императором Валентинианом III. Можно сказать, что в начале V века сама Галла стала символом римской преемственности. Но кроме политических талантов у нее были и другие; сохранившиеся источники указывают на то, что она лично занималась проектированием храмовых мозаик; отдельные сохранившиеся письма свидетельствуют о богословском образовании Галлы, глубоких знаниях, которые позволяли ей уверенно дискутировать с епископами, монахами и императорами о божественной и человеческой природе Иисуса и о роли Девы Марии.

В 450 году Галла и ее сын, император, отправились в Рим на встречу с папой Львом. Путешествие прошло как обычно, без происшествий, но после него Галла заболела и умерла. Она была погребена в соборе Святого Петра в Риме. Но незадолго до своей кончины Галла успела совершить еще кое-что. В соборе Святого Петра прямо перед своей смертью она перезахоронила своего маленького сына Феодосия – младенца, который умер очень давно, еще когда она жила в Испании. Как его тело попало в Рим, остается загадкой. Отправила ли она кого-то за маленьким серебряным гробиком? Или все эти годы оплакивала своего давно умершего сына и везде возила этот гробик с собой? Маленькую часовню в Равенне она, возможно, заказала не для себя и не для мощей святых, а для того, чтобы похоронить там своего потерянного сына. Но передумала, оказавшись перед смертью в Риме.

В истории Галлы видна история самой Римской империи. Новые народы сливались с уже существовавшими, старые идеи объединялись с новыми, подготавливая почву для наступающей эпохи. Новая форма верховной власти, в которой правители подтверждали свою легитимность с помощью тесных связей с христианскими лидерами, стала нормой для всего Средиземноморья и большей части Галлии (позже эти земли станут королевством франков и в конечном счете Францией). В регион приходили новые народы, которые вступали в союзы с римской верховной властью, римской элитой и перенимали римские традиции. По мере распространения христианства территория поделилась на административные регионы в соответствии с римскими бюрократическими нормами. Члены религиозных орденов, монахи читали и копировали латинские тексты и создавали собственные. Словом, Римская империя эволюционировала, но продолжала существовать – на практике, а также в сердцах и умах правителей западной и средиземноморской Европы.

Рим изменился, но перемены сопровождали его на всем протяжении истории – с самого начала. Политические центры многократно перемещались. Административные территории дробились, объединялись и снова дробились. Идея того, что Рим пал, основывается на концепции однородности, на исторической статичности. Эта идея предполагает, что существовало некое централизованное протосовременное национальное государство, которое гораздо больше напоминает Британскую империю XVIII века, чем любую античную реальность. Гиббон считал, что грубая страстность раннего христианства (как он ее воспринимал) разрушила Рим и привела безупречную стабильную империю к краху. Но Гиббон был расстроен потрясениями Французской революции. Любая страстность, как он полагал, опасна. Он мечтал о целомудренной Италии, которую представлял себе, глядя на руины Рима и Равенны как путешественник-дилетант. Как только Рим приспособился к новым реалиям меняющегося европейского и средиземноморского мира, для Гиббона он «перестал существовать». Германцы не могли быть настоящими римлянами, женщины не могли по-настоящему править и т. д. Но, как мы с вами увидели, самих римлян в то время подобные сценарии особенно не смущали. Новые группы добровольно пополняли население империи. Как и в прежние века, войны заканчивались массовым порабощением людей – их насильно отправляли на рынки рабов, и таким образом они рассеивались по всей империи. Рим пережил 69 год н. э., год четырех императоров, хаос начала III века, разделение на Восточную и Западную империи в 280-х годах, укрепление Константинополя в IV веке и, наконец, бурную эпоху Галлы Плацидии. Да, все изменилось. Но все всегда меняется – этот процесс неостановим.

Стоя в небольшой часовне Галлы в Равенне, сложно воспринимать позднеримское христианство исключительно как эпоху опасных страстей. Христиане вершили разгромы и убийства. Сама Галла наверняка ответственна за тысячи смертей. Но христиане еще и возводили великолепные строения, освещенные сиянием звезд. Галла Плацидия заказала для своей укромной часовни в Равенне массивный золотой канделябр со своим портретом в центре. На канделябре была надпись: «Я приготовлю лампаду для своего Христа». Этот свет мы увидим в храмах будущего тысячелетия – он отражается от стен Багдада и льется через роскошное окно-розу собора в Шартре. Пожары, подобные римскому в 410 году, случались снова и снова, но мастера продолжали творить – украшали своды храмов звездами повсюду, где люди могли найти хоть немного покоя.

Спустя сорок лет после разграбления Рима Аларихом и его армией Галла по-прежнему называла Рим «владычицей земли» и часто туда возвращалась – даже когда ее власть распространялась на все Средиземноморье. Ни крестьяне, ни иностранцы, занимавшие в Риме крупные посты в этом столетии – как и в последующих, – не свидетельствовали о крахе империи. Тело Галлы Плацидии пролежало еще по меньшей мере тысячу лет в простом саркофаге в соборе Святого Петра рядом с серебряным гробиком ее первенца. Своего ребенка, умершего во младенчестве, она привезла на покой домой – в Рим.

Комментарии