Жуткое утешение

Глава 3. Взвешивание и подсчет

Взвешивание – не только необходимость, но также великолепный, чудесный способ потешить самолюбие. Пусть другие наслаждаются, принимая ванны и посещая бордели; я получаю удовольствие, видя, как мои половины монет пересчитывают и измеряют. Нам приказано делать это раз в месяц? Я взвешиваю дважды в неделю. Если человек знает свое место в общественной пирамиде, то прекрасно понимает, что ему нужно.

– Поднимай.

Руки в перчатках взялись за веревки. Жалобно застонали блоки. Заскрежетал камень. Светящиеся пальцы цеплялись за темный проем, мечтая обрести свет и воздух, узнать, что за темным, давящим песчаником есть другой мир.

Крышку, прикрепленную к саркофагу шарнирами, подняли, и она с глухим грохотом опустилась на пол. Руки, покрытые медными нитями, схватили призрака, и он выбрался наружу, дрожа, словно пальмовый лист в песчаной буре. Им пришлось поднять его и повернуть лицом к ней, так как сам на ногах он не стоял. Даже его голова болталась из стороны в сторону, словно у него не было хребта; пустые глаза разглядывали пол.

Вдова Хорикс выступила вперед, сжав кулаки и высоко подняв голову. Взгляд ее был острее, чем нож мясника.

– Ну что, теперь будешь говорить? – спросила она.

Векс что-то неразборчиво пробормотал. Охранники встряхнули его.

– Я не виноват… Я ничего не знаю.

Хорикс пошла вокруг Векса, глядя на его обнаженное голубое тело.

– Другие призраки в нишах сказали, что Келтро не пошел с ними на конюшню. Тень по имени Кон был особенно полезен. Он сообщил, что Келтро приказали остаться. А теперь Келтро нигде нет, и поэтому я – должно быть, уже в двенадцатый раз – спрашиваю: мастер Векс, как ты можешь объяснить исчезновение моего замочного мастера?

– Никак, хозяйка, – невнятно буркнул он. – В тот вечер я отправил его работать на кухню! Наверное, он воспользовался подвернувшейся возможностью и сбежал!

Хорикс повернулась к огромному, закованному в доспехи человеку, стоявшему рядом с ней.

– Полковник, свяжи его.

Калид потер руки.

– Слушаюсь, хозяйка.

– Нет!

Векса швырнули в стену и надели ему на шею толстую петлю металлической веревки. Заскрипели новые блоки, и вскоре Векс повис в воздухе, словно приговоренный к смерти вор. Он не хрипел и не дергался, а просто обмяк; его лицо скривилось. Там, где веревка касалась его шеи, раздавалось шипение.

Вдове передали пару хитроумных медных ножниц, украшенных серебряными завитками. Она пригрозила ножницами призраку и защелкала ими.

– Ты прекрасно знаешь, что это.

Векс знал – и поэтому задергался, подтверждая ее слова. Хорикс много раз видела, как именно этими ножницами он резал непокорных слуг-теней.

На тот случай, если пребывание в саркофаге затуманило его разум, Хорикс пояснила:

– У человека, лишившегося пальца при жизни, повреждается только тело, а душа остается нетронутой. Но если ты тень… – Лезвия раздвинулись, и один из пальцев на ноге Векса оказался между ними. Солдаты крепко сжали его дергающуюся ногу. – Если ты состоишь только из души, то можешь потерять только душу. Воспоминания. Личность. Их можно отстричь, кусок за куском.

Щелк.

Палец исчез, превратившись в облачко света и синего дыма. Культя ярко вспыхнула, а Векс завыл и забился, словно упрямая рыба, попавшая на крючок. Когда в конце концов вопли сменились рыданиями, Хорикс усмехнулась.

– Интересно, что это было – воспоминание о детстве, о приятном летнем дне, о прикосновении любимой? Посмотрим, что еще можно подровнять?

– Я говорю правду!

– Калид, его кисть.

Солдаты завели одну руку Векса ему за спину, а другую вытянули вперед. Он начал выть еще до того, как острая медь коснулась его запястья. Его пары сверкнули от одного прикосновения ножниц.

– Последний шанс.

– Я говорю правду! – зарыдал он.

Щелк.

– А-а! – Его вопль превратился в рев, и еще одна часть Векса навсегда уплыла прочь. – Пожалуйста…

Хорикс снова зацокала языком.

– Я не остановлюсь, пока ты не докажешь свою невиновность, мастер Векс. Тень может работать, даже если лишится нескольких пальцев. Потеряв руку или ногу, она тоже не сильно испортится.

Стиснув зубы, он зашипел от ненависти, но не произнес ни слова, а лишь мигал, словно пламя свечи на ветру.

– Мужское достоинство призраку тоже не нужно.

Векс сопротивлялся, но солдаты быстро прижали его ноги к стене. Полковник кашлянул. Сравнив размеры ножниц с крошечным членом Векса, Хорикс кивнула.

Меч Калида с шипением выполз из ножен, словно был сделан из расплавленного металла. Извиваясь, он разрезал воздух и пролетел сквозь пах тени. Там, где сталь встретилась с камнем, вспыхнула искра. За лезвием потянулся голубой дым.

Векс не сразу понял, что произошло. Затем он завопил.

– А-а!

Хорикс внимательно наблюдала за ним. Он снова мигнул, но на этот раз его свечение навсегда потускнело.

– Ну что, мастер Векс, продолжим? – спросила Хорикс, глядя на него.

На лице Векса отразилась паника.

– Я… Я…

– Я тебя не слышу.

Калид прижал острие меча к горлу тени.

– Баск! – Слово взорвалось и вылетело из Векса, и он сразу обмяк. Пустые глазницы повернулись к его сияющим ранам. – Тор Баск украл Джеруба. Келтро. Красса, – невнятно произнес он.

– Неужели? Почему? Каким образом?

– Сказал, что он… опасен. Что он с ним разберется. Мы заключили сделку. Я выпустил его… Я хотел защитить вас, хозяйка.

Хорикс подошла поближе.

– Ты спутал мои планы, мастер Векс! Будь ты проклят! Я же говорила, что он важен для меня! Твою мать! Я же говорила!

В ярости она провела окрашенными медью ногтями по парам его живота. На животе Векса остались четыре белых линии. Он ахнул и задергал головой.

Хорикс задумчиво задвигала челюстью. Достав из кармана медный полукруг, она ощупала символ и герб на нем, а затем передала полковнику.

– Расплавь его монету.

Призрак снова забился.

– Нет, вдова Хорикс! Пожалуйста, не надо! Я сделаю все, что прикажете! Все, что угодно!

Слуги ослабили веревки, и Векс рухнул на каменные плиты. Хорикс встала над ним и вгляделась в его искаженное от боли лицо.

– Шестой Догмат о подневольных мертвецах.

Векс задвигал губами, ничего не понимая, и заморгал, пытаясь извлечь что-то из затуманенной памяти.

– Ой. Мы это отрезали, что ли? – Хорикс собрала слюну во рту и плюнула в него. – Они не должны причинять вреда своим господам. Я не потерплю в своем доме тень, которая считает себя выше Догматов, Кодекса или, что еще важнее, меня. Уведи его прочь с глаз моих, Калид.

Полковник приказал своим людям вынести верещащего Векса из комнаты, а сам остался с Хорикс. Она принялась разглаживать свои юбки. Калид подбросил половину монеты на большом пальце, и она зазвенела, вращаясь.

– Векс – последний призрак, которого я бы заподозрил.

– Ревность испытывают не только живые, полковник. Призрака она может свести с ума так же легко, как и человека. Именно это произошло с Вексом.

– Ревность? К кому?

– К Келтро, той тени из Красса, – зарычала она. – И теперь, из-за недальновидности Векса, нам придется вызволять нашего замочного мастера из лап дерзкого тора Баска. Он думает, что можно безнаказанно похищать моих теней. Но он еще пожалеет о том дне, когда узнал мое имя.

Калид уже зашагал прочь.

– Хозяйка, сотня моих людей будет готова через час.

Хорикс подняла руку, останавливая его.

– Полковник, ты забываешь, в какую игру играют в этом городе. Не спеши. Торы и тал не должны осаждать башни друг друга. Это привлечет всеобщее внимание, а оно нам совсем не нужно, особенно если учесть слухи об убийствах и исчезновениях. Мы же не хотим, чтобы нами заинтересовалась Палата Кодекса, верно? Нет, конечно. Мы будем действовать осторожно.

– И что мы будем делать? – недоуменно спросил Калид.

Слова вдовы Хорикс, похоже, слегка его разочаровали.

– Если Баск похитил Келтро, значит, он понимает, какую ценность представляет этот красс. Должно быть, он зачем-то ему понадобился. Поэтому, полковник, мы сыграем на его слабостях – на алчности, гордости и тщеславии. Пусть думает, что я слаба и что рано или поздно забуду об этом деле. Во-первых, мы постараемся его обмануть, и притом весьма неуклюже. Отправим ему записку.

– Не отравленную?

Хорикс постучала одним ногтем о другой.

– Это слишком старая уловка. Нет, мы просто поблагодарим его за предупреждение и сообщим, что готовы продать тень по имени Джеруб. Он откажется, потому что Келтро уже у него. Мы будем донимать Баска до тех пор, пока гордость не воспламенит его гнев. Тогда он пригрозит мне, а я сразу сдамся, потому что я – старуха. Мы заставим его поверить в то, что он победил, после чего отправим ему подарок. А для этого, полковник, нам понадобится дух, и притом хороший. Лучший.

– Дух? – Калид обдумал ее план и, ухмыльнувшись, кивнул. – Очень умно, хозяйка.

– У меня большой опыт. Так, теперь расплавь эту монету и пошли за писцом. Свиток можешь доставить сам. И найди мне духа!

– Слушаюсь, хозяйка.

Хорикс посмотрела ему вслед, и на нее накатила волна удовлетворения – столь же мягкая, как и свет ламп в комнате. Много лет прошло с тех пор, как она в последний раз участвовала в междоусобицах. Похоже, она слишком хорошо вжилась в роль отшельницы и почти забыла, как приятно строить планы, плести интриги и побеждать.

Вдова вытащила из кармана еще одну половину монеты и поднесла ее к свету, заставляя сверкать. Половина монеты Келтро. Она прикоснулась к разделенному символу королевской короны и задумалась.

Страховка – прекрасная штука.

Натянуто улыбаясь, она направилась к выходу. Когда она оперлась о стену, чтобы сохранить равновесие, Векс закричал. Его жуткие вопли преследовали Хорикс, пока она спускалась по лестнице, но она ни разу не вздрогнула. Улыбка на ее лице становилась все ярче.

– Это какая-то хрень.

– Ани, говорю в последний раз: заткни пасть, – прошипел Темса, стукнув тростью по желто-коричневому мрамору так, что несколько служащих, занимавшихся подсчетом монет за нелепо высокими столами, посмотрели на них. Он кивнул им, и каждый служащий поправил на носу очки и продолжил яростно царапать тростниковой ручкой по папирусу.

Джезебел, одетая в новую серую форму, умолкла и сосредоточилась на том, чтобы сидеть прямо и не ерзать. Такая же форма была и на Данибе, но на нем она практически трещала по швам.

Темса посмотрел вдаль – туда, где в противоположном конце зала находилась закрытая дверь; на ней золотые аркийские символы складывались в слово «директор». Ему не нравилось, что она так долго не открывается. Ждать в банках Аракса приходилось почти так же долго, как и в Палате Кодекса, об этом ожидании слагали песни и легенды. Но в очереди, по крайней мере, стояли только бедняки – те, у кого лишь десяток теней, не больше. Темса все еще слышал шум, доносившийся снизу, где принимали обычных горожан.

В банках было на что посмотреть; сам Темса восхищался мрачной архитектурой. Она прославляла смерть, наполнившую хранилища таких заведений, как «Монетный двор Фенека». В залах на верхних этажах потолки были покрыты белым гипсом и сусальным золотом. На серебристых рамах висели фонари, в которых горела ворвань. В них от пола к потолку тянулись шесть колонн из черной вулканической породы, украшенные грудными клетками и протянутыми руками. В их верхней части и у основания висели связки черепов, похожие на виноградные гроздья. Черепа неласково смотрели вниз, на ряды столов.

Эти столы, принадлежавшие знакам и счетчикам монет, были такими высокими, что добираться до них служащие банка могли только по лестницам. Между столами, держа в руках алебарды со сверкающими лезвиями, стояли охранники в доспехах и закрытых шлемах. Охранники молчали, а вот те, кого они защищали, напротив, создавали мощный шум: воздух был наполнен скрипом тростниковых ручек по папирусу и стуком счетов. За высокими столами не было ни одной тени; Кодекс запрещал им как прикасаться к половинам монет, так и охранять их.

Мраморный пол был отполирован до такого блеска, что Темса мог увидеть в нем свое отражение – и уже не раз посмотрелся в него, словно в зеркало. Новый костюм натирал его здоровую ногу. Толстые складки ткани накапливали тепло, и хотя вдоль стены стояли призраки, размахивавшие пальмовыми листьями, Темса уже начал потеть. А тугой воротник… ну, с ним ничего не поделать. Темса сделал в уме пометку, что портного нужно избить.

Вытерев вспотевшее лицо носовым платком, он нашел себе занятие – поправлять серебряные перстни на пальцах. По такому случаю он надел только лучшие. Он даже позволил одной из девушек, работавших в его таверне, подвести ему глаза и нанести румяна на щеки так, как это принято у аристократов. Заметив это, Ани бросила на него убийственный взгляд. Она не понимала, что он участвует в огромном спектакле, и это – его костюм. Его сцена – банк, его роль – успешный и совершенно законопослушный деловой человек, который прибыл на свое первое официальное Взвешивание.

Взгляд Темсы снова скользнул в сторону двери директора. Окна по обе стороны от нее были закрыты ставнями, но Темса видел, что за ними движутся силуэты, подсвеченные светом ламп. Он прищурился, силой мысли заставляя фигуры выйти наружу – и слегка удивился, когда они сделали именно это.

В дверях появился Руссун Фенек, «ручной» знак Темсы, его отец, тор Фенек, а также группа его советников и слуг в расшитых блестками одеждах. Советники устремились в разные стороны, словно крысы с корабля, который пришел в порт после долгого плавания, а Фенеки поспешно двинулись вперед. С ними остался только один – седеющий мужчина со сложно заплетенной бородой и золотой полосой, проведенной от носа к макушке.

Темса поднялся, чтобы поприветствовать их, и даже улыбнулся.

– Тор Фенек, господин Фенек. Начнем?

Отец и сын переглянулись, а старик уставился на ногу Темсы. Много лет и даже десятилетий Темса наблюдал за тем, как люди нервничают, и это научило его читать выражения лиц. Глаза, лбы, губы – все они о чем-то говорили, все они могли рассказать историю. На лице Руссуна он увидел отчаяние и мольбу, а на лице тора – крайнюю степень досады.

Фенек-старший откашлялся.

– Спасибо, что дождались нас, босс Темса… э-э…

– Не стоит благодарности.

– Э-э… спасибо. Прошу прощения за задержку и за то, что мы не сразу приняли ваше предложение.

– Полагаю, это время вы потратили с умом.

– Именно так. Видите ли, мы не часто имеем дело с людьми… с такими душеторговцами, как вы, босс Темса…

– А я уже объяснял, что торговля душами – лишь один из моих многочисленных деловых интересов. С тех пор как я впервые разместил средства здесь, я приобрел заводы, мануфактуры, доки, охранные компании.

И приобрел немалое их число.

– Да. – Фенеку не понравилось, что его прервали, и он с трудом пытался скрыть раздражение.

– Вот почему мы решили позволить вам держать средства в хранилищах нашего престижного банка на постоянной основе, – вставил Руссун. – Годовая комиссия – восемь процентов, как и было оговорено.

Тор Фенек похлопал Руссуна по плечу; тот умолк и опустил голову, но продолжал исподлобья бросать взгляды на Темсу.

– При условии, – продолжил тор Фенек, – что по результатам Взвешивания вы окажетесь на уровне других наших клиентов. Рад сообщить, что мы уже подыскали для вас развесчика. Вот измеритель Нун, он нам поможет.

Темса поклонился, чтобы скрыть волчью ухмылку.

– Очень рад это слышать. Ну что, продолжим?

– Можете подать знак своим людям, господин Темса.

– С удовольствием. Госпожа Джезебел?

Молчание. Женщина тупо смотрела на него. С каждым днем ее глухота усиливалась.

– Ани, тачки?

– Ага.

Темса посмотрел вслед Ани, которая широким шагом направилась к лестнице. Резко свистнув, она привлекла внимание людей, которые стояли внизу в толпе охранников. С криками «Шевелись!» и «С дороги, мать твою!» задыхающиеся от натуги люди подкатили к лестнице четыре большие тачки – не обычные, как у фермеров, а высокие и толстые, украшенные серебром и мореным дубом из Скола. Куплены специально для этого случая. Темса еле сдерживался, чтобы не сойти с ума от счастья.

– Прошу. – Тор Фенек указал на широкую дверь в конце зала. Он уже взглянул на тачки, и пока что не было заметно, что они его поразили. – Комната для Взвешиваний в вашем распоряжении.

Темса и Даниб последовали за Фенеками и счетчиком. Даниб бросил на Темсу взгляд, в котором было лишь чуть больше уверенности, чем в глазах Ани. Темса покачал головой. Ему казалось, что он – сокол, который смотрит на развернувшийся внизу ковер земли, а все остальные – просто животные, которые бездумно плетутся за ним. Он, в отличие от них, видел путь и знал, из чего он состоит – но скоро им все станет ясно. Темса на это надеялся. Ему было невыносимо думать о том, что придется искать нового телохранителя.

Тяжелые позолоченные двери, на которых были вырезаны весы и башни, наполненные тенями и половинами монет, глухо застонали и распахнулись. Большая комната за ними сияла в свете ламп и свечей. Из темной ячейки в противоположной стене протянулась могучая стальная рука. Она уходила далеко в глубь комнаты, и к ней был прикреплен начищенный до блеска медный котел, диаметр которого был равен росту двух человек. В данный момент он находился на уровне голов. Над ним на длинных цепях висели желоба из темного дерева. Длинные, извилистые скаты вели к высоким кранам, которыми управляли люди в белых одеждах и в перчатках.

– Вы отменно организовали работу, господа, – заметил Темса.

Тор встал на помост в углу, чтобы следить за происходящим.

– Действительно. Наша комната для Взвешиваний гораздо старше всех прочих: ее построили более двухсот лет назад.

Руссун подошел к Темсе.

– Монетный двор Фенека работает уже более четырех веков, – негромко сказал он. – Мой отец – его двадцать девятый директор. Мы лично храним десятую часть всех монет Аракса. Монетный двор просто не может принимать… кого попало. Мы постоянно отказываем и торам, и тал.

– Ну что ж, давайте посмотрим, что скажет счетчик Нун. Уверен, что после Взвешивания монетный двор будет рад, что я стал его клиентом.

Краем глаза он заметил, что тор Фенек качает головой.

– Что-то не так, тор?

– Господин Темса, здесь всего четыре тачки. Я очень сомневаюсь…

Темса повернулся к Данибу и щелкнул пальцами.

– Скажи Ани, пусть везут остальное.

Когда в комнату устремился поток людей, на лице тора отразилось сильнейшее разочарование. Через несколько минут перед работниками в белом стояли два ряда по тридцать тачек. Позолоченные двери с грохотом закрылись.

– Приступайте! – крикнул Фенек, не сумев удержать себя в руках.

Пока Ани и Даниб отпирали тачки массивными ключами, к ним направились люди в белом. Отодвинув в сторону солдат Темсы, они покатили тачки по скатам в сторону кранов и принялись точными, отработанными движениями сыпать содержимое тачек в желоба.

Звон монет звучал словно музыка; это был концерт, которым могли наслаждаться только богачи. Темса не раз видел свои богатства, сложенные в погребах, но только сейчас их собрали в одном месте, только сейчас река из медных монет с грохотом падала в котел. Кроме того, он никогда еще не был так богат.

Боран Темса не сидел сложа руки.

Четыре имени были вычеркнуты из списка Культа. Четыре не обладающих особым влиянием аристократа стали жертвами, которые помогли Темсе осуществить свои планы. Их имущество Темса забрал себе, выбил кое-какие суммы из должников, и в результате в его погребах теперь хранились не тени, а половины монет. Аристократы признавали только их – не серебро, не шелка, не поклонение людей, а власть над мертвецами. Кто такой император, если не человек, обладающий огромными богатствами? Он не бог, не могучий воин и не великий оратор. Он просто богач. Повелитель мертвых.

Поток монет тек, не переставая. Это зрелище заворожило Темсу, и он лишь изредка отрывал взгляд от него, чтобы посмотреть на тора Фенека. Тот все больше мрачнел: до него что-то начало доходить. Его вид доставлял Темсе немалое удовольствие.

Темса не мог бы действовать так смело, если бы не знал, что ему покровительствует ее высочество будущая императрица. Он отправил ей записку, в которой было лишь одно слово: «Договорились».

Телохранители Темсы, конечно, были ошарашены. Скорее всего, они и представить себе не могли такое количество монет – и все же оно сейчас было перед ними и падало вниз, словно два медных водопада. Даже Даниб и Ани раскрыли глаза от изумления, особенно огромный призрак. Темса предположил, что тот сейчас представляет себе все души, которые связаны с этими монетами. Думает о том, кто они… чем занимались… и о прочей ерунде. Темсе на это было плевать. Важно только то, что монеты здесь и что они принадлежат только ему.

Когда поток наконец иссяк и по желобам, лязгая, покатились последние монеты, Темса хлопнул в ладоши. Огромный котел был так нагружен, что опустился в нишу в каменном полу. Монеты превратились в холмик, металлические склоны которого пылали в свете ламп и свечей.

Счетчик наконец оторвался от своей записной книжки и приступил к измерениям. Широким шагом он обошел котел, осмотрел его со всех сторон, а затем повернулся к стене: там висела шкала, у которой подрагивала тонкая металлическая игла. Напевая что-то себе под нос, Нун проверил положение иглы и сделал пометку в своем папирусе.

– И какой вес? – громко спросил тор Фенек, сложив ладони рупором.

Нун торжественно подошел к помосту. Темса не услышал число, которое он прошептал, и не увидел символы на папирусе. Фенек выпрямился и поправил шелковый платок на шее. Его загорелое лицо порозовело.

– Знак Фенек, принесите журнал порабощений за эту неделю.

Он даже не сказал «сын». Все официально, все по делу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.