Германский Генеральный штаб. История и структура. 1657-1945

Глава 2

ОТЦЫ-ОСНОВАТЕЛИ

Шарнхорст и Гнейзенау, идеалисты

В 1801 году Герхард Иоганн Шарнхорст обратился к королю Пруссии с просьбой принять его на службу в прусскую армию. Его желание было понятно: в то время служба в прусской армии сулила большие возможности для продвижения, чем в датской армии, где ему предлагалась соответствующая должность. Заявление Шарнхорста сопровождалось тремя любопытными просьбами. Он просил присвоить ему звание подполковника, пожаловать дворянский титул и позволить провести реформу прусской армии. По всей видимости, как доказательство профессионального уровня, к заявлению были приложены три проекта реформирования различных направлений военной науки.

Безусловно, подобное заявление в случае Шарнхорста носило необычный характер. Не было никаких видимых причин, подтолкнувших бы его к избранию карьеры военного. Он родился в 1755 году в Боденау в семье крестьянина-арендатора, бывшего сержанта ганноверской артиллерии. Мать Шарнхорста была племянницей одного из придворных поставщиков. Брат отца поставлял рыбу к столу ганноверского курфюрста. Шурин был мельником. Мало того, у Шарнхорста отсутствовало то, что пруссаки обозначают словом stramm[3], а его лицо с мясистым носом и саркастически изогнутыми губами ни в коей мере не подходило кадровому прусскому офицеру.

Он производил жалкое впечатление на парадах; его приказы не выполнялись неукоснительно, и он не обладал тем особым искусством красноречия, которое способно вдохновить рядовых солдат.

Однако к чести прусской армии следует сказать, что, несмотря на всю необычность ситуации, заявление Шарнхорста было принято. Шарнхорст учился в знаменитой военной школе графа Вильгельма фон Шамбург-Липпе, реорганизатора португальской армии и сторонника революционной идеи всеобщей воинской повинности. Шарнхорст приобрел известность в период революционных войн в Бельгии. Будучи начальником штаба генерала фон Гаммерштейна, коменданта крепости Менин, Шарнхорст руководил вылазкой из осажденной крепости. После чего Шарнхорст был назначен начальником штаба графа Вальмодена, командующего ганноверскими войсками. К этому времени Шарнхорст был уже на весьма хорошем счету, но скорее производил впечатление рассеянного ученого, чем бравого офицера. Кроме того, он блестяще владел пером и редактировал серьезный военный журнал.

Вступление Шарнхорста в прусскую армию совпало с разногласиями во второй антифранцузской коалиции между Россией и Англией и захватом неограниченной власти после переворота 18 брюмера Наполеоном (он фактически стал диктатором). В это время Пруссия переживала одну из наиболее закрытых стадий своей богатой событиями истории. Действительно, она не была больше Пруссией Фридриха-Вильгельма II, который находил удовольствие в обманчивом, но восхитительном закате старого режима. Исчезли толпы ярких любовниц. Произошли и другие благотворные изменения, но, хотя возмутительные явления исчезли из прусской жизни, на их месте образовалась пустота. В области дипломатии, обороны, администрирования и в социальной сфере государственная машина работала с самодовольной некомпетентностью, удивительной даже по стандартам XVIII столетия. Большинство признавало необходимость реформы, но почти никто не отваживался на действия. Таким образом, не осталось ничего от прусской политики, отмеченной осторожным консерватизмом. В это время Наполеон установил власть над Южной и Западной Германией, Бельгией, Швейцарией и Италией. Из Египта он угрожал британскому владычеству в Индии. Однако Пруссия, насытившись территориями, полученными после второго раздела Польши, всеми силами старалась сохранить нейтралитет, что было не политикой, а скорее отсутствием вообще какой-либо политики.

Внутреннее положение было ничем не лучше. Дворянство, повязанное кровным родством, упрямое, амбициозное и жадное, удерживало все ключевые посты в своих руках. В особенности в армии. Только в артиллерии можно было обнаружить полковника, имевшего недворянское происхождение. По правде сказать, юнкерству, которое таким людям, как Штейн, казалось пародией на истинное дворянство, уже пора было отказаться от всегдашней тупоумной самоуверенности и упрямства, с которым оно цеплялось за старую жизнь.

Между тем именно под руководством юнкерства армия, главная опора этого государства воинов и колонизаторов, двигалась от плохого к еще более худшему. Устаревшие приемы муштры, издевательские методы поддержания дисциплины, наказания плетьми и прогон сквозь строй делали армию чем-то сродни огромной средневековой тюрьме. Довольно часто в небольших гарнизонных городах Восточной Эльбы мирные бюргеры вздрагивали от доносящихся из темноты резких залпов сигнальной пушки, сообщавшей, что солдат или группа солдат дезертировали из армии.

Требовалась более сильная личность, чем правящий монарх Фридрих-Вильгельм III, чтобы держать в повиновении это расшатанное хозяйство. Но в любом случае Фридрих-Вильгельм прекрасно осознавал существующее положение, даже если и был не в состоянии что-то изменить. Какое-то время он носился с идеей освобождения крестьян, хотя это так ни во что и не вылилось, и, безусловно, осознавал, что необходимо что-то делать с армией. В меморандуме 1795 года он ссылался на этот институт как на больной организм, которому необходимо оказать помощь в оздоровлении. Весьма меткое замечание!

Несмотря на вышесказанное, в случае с Шарнхорстом Пруссия сдержала свое слово, и его необычное требование о получении дворянского титула было выполнено вскоре после зачисления в прусскую армию. Более того, зачисленному в штаб квартирмейстерской службы, ему поручили руководство военными школами, а уже в июле 1801 года Шарнхорст основал в Берлине Военное общество (Militärische Gesellschaft), поставившее перед собой цель реформировать армию.

Президентом этого общества стал генерал-лейтенант фон Рюхель, губернатор Потсдама и инспектор гвардии. Адъютант Рюхеля, майор фон Кнезебек, с энтузиазмом относился к идее 1789 года относительно укрепления армии с помощью местной милиции. Приблизительно в то же время Шарнхорсту пришла мысль использовать национальную милицию при создании народной армии.

Общество пополнили молодые офицеры, лейтенанты и капитаны, в их числе были Бойен, Грольман, Клаузевиц и Рюхле фон Лилиенштерн, горячие сторонники Шарнхорста. Однако приверженцы старой школы сдерживали пыл этих энтузиастов, проявляя определенный научный интерес к новым тенденциям, но и внося критический дух, желая сдержать излишний пыл молодых офицеров. К старой гвардии относились полковник фон Пфуль, сотрудник штаба, и полковник Ганс фон Йорк, в то время командир стрелкового полка. Из этих двоих фон Йорк отличался особой придирчивостью и критиканством. Он служил в иностранном легионе на Яве и в Кейптауне и во время службы ознакомился с нововведениями, касающимися структуры армии. Будучи непреклонным старым прусским традиционалистом, он, естественно, отказывался признать, что новая тактика предполагает изменение социального строя. Кроме того, он заявлял, что в обществе ведется слишком много «заумных» разговоров, гораздо больше, чем могут переварить «честные прусские» умы.

Большинство генералов сомневалось в успешности применения французской модели массовой народной армии, предлагаемой для пересмотра системы Фридриха Великого. Рюхель имел обыкновение говорить, что в прусской армии есть ряд генералов, обладающих качествами «господина Бонапарта». Однако Шарнхорст, изучая Наполеоновские войны, ни на минуту не сомневался в том, что французская революция привела в движение мировую систему, вызвала серьезные изменения в мире. Шарнхорст видел военное значение происшедших изменений. Наполеон с помощью всеобщей воинской повинности в полной мере использовал людские ресурсы; создал новую тактику построения пехоты на поле боя; произвел деление армии на дивизии, укомплектованные всеми видами вооружения; и последнее, но отнюдь не менее важное, создал Генеральный штаб армии. Авторитета Шарнхорста и силы его убежденности было вполне достаточно, чтобы доказать необходимость использования новых идей для проведения реформ в прусской армии.

Однако следует заметить, что Шарнхорст отнюдь не был революционером. Он стремился, сохраняя ценные традиции прошлого, органично перейти от старой системы к новой. В этом отношении он был своего рода копией Штейна, который рассматривал реформирование гражданского общества как естественное развитие исторического процесса. Кроме того, Шарнхорст ясно представлял, что создание милиции, введение всеобщей воинской повинности неизбежно повлекут за собой ослабление крепостной зависимости. Освобождение крестьян и принятие всеобщей воинской повинности – два взаимосвязанных условия. Гегель, ставший впоследствии философом всемогущего государства, уже предавался мыслям об идеальном немецком устройстве. Для Шарнхорста была очевидна зависимость между всеобщей воинской повинностью и освобождением народа, и он требовал и того и другого.

Возглавив Военную академию, Шарнхорст взялся за обучение нового поколения офицеров, которые должны были сыграть важную роль в последующие десятилетия. Это поколение отличалось высоким чувством ответственности и идеализмом. Среди учеников Шарнхорста были молодые люди, впоследствии завоевавшие известность. Лейтенант Карл фон Клаузевиц, выходец из обедневшей семьи теологов-протестантов; штаб-капитан Карл Вильгельм фон Грольман, сын высокопоставленного судейского чиновника; лейтенант Август фон Лилиенштерн, сын возведенного в дворянское достоинство прусского офицера из Франкфурта; штаб-капитан Герман фон Бойен. Показательно, что все эти люди, так же как Штейн и Гарденберг, вели свое происхождение не от юнкеров Померании, а совсем из других областей и слоев общества. Ученики Шарнхорста, впоследствии сформировавшие ядро прусского Генерального штаба, получили достойную нравственную и интеллектуальную подготовку. Не напрасно программа элитной военной школы 1790 года включала философию Канта; категорический императив (принцип этики Канта, основанной на понятии долга) воодушевлял этих людей.

Шарнхорст, человек повышенной восприимчивости, искренне верующий христианин, полностью осознавал все неприятные аспекты военной профессии. Он понимал, какую серьезную ответственность влечет за собой ведение войны. Шарнхорст вырастил поколение людей, которым нельзя отказать в уважении, и воспитал их в уверенности, что война как способ решения политических проблем допустима только в экстраординарных обстоятельствах, когда нет уже другого выхода. Снова и снова Шарнхорст предостерегал против кабинетной политики, ведущейся тайно и недозволенными методами, в которой преобладала военная точка зрения.

Наполеон, сам того не желая, стал учителем немецких государств в сфере военной деятельности. Но в одном отношении его подражатели превзошли учителя. Наполеон стремился сам исполнять функции начальника штаба и составлять оперативные планы. Французский Генеральный штаб был не что иное, как обычный Генеральный штаб армии. Его штаб ничем не напоминал тот многофункциональный Генеральный штаб, который в конечном итоге появился в Германии. Начальник штаба французского императора, маршал Бертье, который в чине французского полковника принимал участие в американской Войне за независимость, был, строго говоря, всего лишь начальником военного управления, в чьи функции входило издавать и передавать приказы и распоряжения.

Следует отдать должное деятельности Шарнхорста в том, что Пруссия выбрала свой собственный курс в развитии военной отрасли. Кроме того, надо отметить изобретательность и организаторские способности такой несколько спорной личности, как полковник фон Массенбах, сотрудник генерал-квартирмейстерского штаба, один из наиболее активных членов Военного общества. Массенбах во многих отношениях был удивительной личностью. Отпрыск благородной семьи из Вюртемберга, невысокого роста, приземистый, лысый, с живым взглядом, он был человеком беспокойного ума, снедаемым честолюбием, и, между прочим, горячим поклонником Наполеона. Массенбах, безусловно, был более яркой личностью, чем Шарнхорст, но излишне взрывной, неуравновешенный, он страдал от своего дурного характера.

В 1801 году фон Массенбах уже составлял инструкции и распоряжения, относящиеся к генерал-квартирмейстерскому штабу. В двух важных документах, датированных январем и ноябрем 1802 года, Массенбах подчеркивал необходимость создания постоянного Генерального штаба, который должен работать даже в мирное время в качестве планирующего органа. Он предложил (его предложение является сутью всей концепции) и в мирное время составлять оперативные планы с учетом возникновения различных ситуаций военного времени. Массенбах рассматривал три возможных театра военных действий: с Австрией, Россией и Францией. Следовательно, предлагаемый им Генеральный штаб должен состоять из трех отделов-бригад. Он предвидел войну с Пруссией и Россией, но отбрасывал мысль о войне с Францией, которой так восхищался.

Далее. Массенбах настаивал (крайне важное предложение) на том, что с разведывательной целью в мирное время должна регулярно проводиться рекогносцировка предполагаемых театров военных действий. Другие новшества были связаны с регулярной сменой места службы в Генеральном штабе и в войсках и с тем, что должно стать наиболее важным правом каждого будущего начальника штаба, – возможностью личного доклада королю, то есть абсолютным правом беспрепятственно общаться с Верховным главнокомандующим, оказывать влияние на решения монарха. Последнее предложение часто повторялось, но сравнительно поздно было проведено в жизнь.

Фридрих-Вильгельм III посчитал меморандум Массенбаха настолько важным, что разослал его генералам с целью получить их мнение об этом документе. Откровенно высказался только Рюхель; большинство дало неясные ответы. Фельдмаршал фон Моллендорф считал, что бессмысленно заранее готовить оперативные планы. Генерал фон Цастров сомневался в целесообразности рассматривать Генеральный штаб в качестве тренировочной базы. Теперь все генералы, считал Цастров, станут демонстрировать способность к руководству и ни один не пожелает выполнять приказы другого.

Тем не менее в 1803 году король, действуя в соответствии с предложениями Массенбаха, приказал генерал-майору фон Граверту провести реорганизацию генерал-квартирмейстерского штаба. Генерал-лейтенант фон Гесау был назначен начальником штаба. Одновременно на него было возложено руководство военным ведомством, Высшим военным советом и инженерным корпусом – значительное расширение сферы деятельности генерал-квартирмейстерского штаба.

Штат генерал-квартирмейстерского штаба состоял из двадцати одного офицера; они все, кроме Шарнхорста, были из титулованных семейств. Трое были генерал-квартирмейстерами, что равносильно полковнику или, в отдельных случаях, генерал-майору; шестеро квартирмейстерами, то есть майорами; шестеро лейтенант-квартирмейстерами, то есть капитанами, и еще шестеро – адъютантами. В штаб входили также шесть «офицеров-географов» вместе с небольшим штатом клерков и связных. В соответствии с планом Массенбаха служба была разделена на три бригады, каждая под началом одного из генерал-лейтенантов-квартирмейстеров (Generalquartiermeisterleutnants); бригады отвечали за один из трех театров военных действий. Назначены были генерал-майор фон Пфуль, сын вюртембергского генерала, Массенбах и Шарнхорст. Первая, или восточная, бригада приняла на себя территорию, охватывающую правый берег Вислы; вторая, южная, бригада – территорию Центральной и Южной Германии, включая Силезию, а третья, западная, бригада – Западную Германию.

В некоторых отношениях обстоятельства, при которых начал действовать новый институт, были не слишком благоприятны. Начальник штаба и три бригадных командира существенно отличались друг от друга. Генерал-лейтенант фон Гесау был старым; его сообразительность до некоторой степени сменилась тугодумием, и он потерял способность с легкостью удерживаться на волнах бюрократического океана. Пфуль был попросту раздражительным педантом, хотя у него и случались проблески озарения, и, по крайней мере, он понимал необходимость реформ. Массенбах, bel esprit[4], к сожалению, был совершенно не способен адекватно оценивать собственное красноречие.

Кроме того, Массенбах, как уже говорилось, оставался последователем математического направления и неизменно возвращался к навязчивой идее, будто всеобщая постановка на военный учет в мирное время равносильна директиве на победу. Но главным препятствием служила его неуравновешенность, которая однажды едва не стоила ему жизни. Только Шарнхорст, которого Пфуль и Массенбах называли педантичным наставником, удачно сочетал интеллектуальные возможности и эмоциональное равновесие, отлично понимая истинное значение детища Массенбаха.

Однако, несмотря на все странности руководства, у Пруссии теперь был настоящий Генеральный штаб. Единственная трудность заключалась в том, что никто не понимал практической пользы этой части государственной машины и весьма смутно вырисовывался круг ее обязанностей и реальная власть в организационном беспорядке военной иерархии. Рядом с генерал-квартирмейстерским штабом – теоретически над ним – Высший военный совет под началом фельдмаршала фон Моллендорфа и герцога Брунсвика; первому было к восьмидесяти, а второму к семидесяти. Однако не они, а генерал-адъютантская служба приобрела большое влияние на ведение военных дел. Как мы уже знаем, генерал-адъютантская служба функционировала как секретный военный кабинет и своего рода личный штаб короля. В то время его возглавлял генерал-адъютант от инфантерии, генерал-майор фон Кокритц, типичный представитель «монашеского смирения» потсдамского гарнизона, из тех, чей мир составляли карты, выпивка и табак. Он не задумывался, как в случае чрезвычайных обстоятельств будут согласовываться действия этих разнородных военных ведомств.

Пока ответственность за деятельность генерал-квартирмейстерского штаба была целиком возложена на Шарнхорста, но он был противником грубых методов. Шарнхорст отстаивал необходимость реализации новых идей, правильность которых была признана в последнее время, таких, как укрепление армии с помощью милиции, создание смешанных дивизий, представленных всеми родами войск, под руководством собственных штабов (Шарнхорст занимался подготовкой офицеров для службы в таких штабах) и корректировка боевых методик в соответствии с нуждами времени.

Стратегия Наполеона была нацелена на полное безжалостное уничтожение врага. Шарнхорст представлял себе иной тип войны. Растущая численность армий привела его к выводу о необходимости дробления сил на марше. Шарнхорст предвосхитил мысль Мольтке, сформулировав принцип: «Всегда вести военные действия, сконцентрировав войска, но никогда не стоять сконцентрировавшись». Отсюда вытекает мысль о создании «оперативного» штаба.

В 1805 году Россия, Австрия и Британия сформировали третью коалицию против Наполеона. К альянсу присоединилась Швеция, и стало ясно, что в критический момент присоединится и Пруссия. Предположение графа Кристиана фон Хаугвитца, прусского министра иностранных дел, что Пруссия могла стоять в стороне как tertius gaudens[5] и получать выгоду от борьбы великих держав, оказалось несостоятельным.

Появилось опасение, что за просьбой царя пройти через территорию Пруссии стоит желание аннексировать государство. Но царь, по крайней мере, попросил разрешения вступить на прусскую территорию, тогда как Франция, обойдя подобную формальность, не раздумывая вторглась в Пруссию. Результатом явилось поражение Хаугвитца и его сторонников. Пруссия вошла в антинаполеоновскую коалицию, хотя сохранила прежнюю осмотрительность, предпочитая вооруженную медиацию (т. е. состояние посредничества. – Примеч. ред.) статусу воюющего государства (если удастся выйти из этого положения с честью).

Такая неуверенность со стороны короля понятна и достойна всяческих похвал, поскольку Фридрих-Вильгельм не был уверен ни в собственных способностях, ни в своей армии. Однако Шарнхорст знал, что не удастся избежать столкновения с наполеоновской Францией, и, пользуясь моментом, сделал важный шаг. Он направил Гарденбергу, сменившему Хаугвитца на посту министра иностранных дел, меморандум. Это событие интересно тем, что впервые старший офицер генерал-квартирмейстерского штаба попытался сыграть роль советника в решении политического вопроса.

Тем временем прусская армия была приведена в состояние боевой готовности, и летом 1805 года, душная атмосфера которого была насыщена ощущением надвигающейся опасности, Шарнхорст, приняв решение произвести рекогносцировку некоторых территорий, отдал распоряжение офицерам своей бригады провести первые штабные тренировочные разведывательные действия, составлявшие важную часть предложений Массенбаха. Позже эти так называемые разведывательные поездки Генерального штаба стали одной из важнейших составляющих действий прусского Генерального штаба.

В октябре австрийская армия под командованием Мака была окружена в Ульме. Армия Наполеона двинулась в Моравию, где в декабре австро-русская коалиция понесла полное поражение в битве при Аустерлице. Прусская идея сохранить вооруженный нейтралитет умерла, так и не реализовавшись. Австрия заключила мир с Францией. Наполеон объединил пятнадцать германских княжеств в Рейнский союз и очень ловко, чтобы оторвать Пруссию от Англии, предложил Пруссии в качестве приманки Ганновер.