Коммерческий рейс в Каракас
- -
- 100%
- +
– Да, конечно.
– Но вы не знаете, зачем?
– Бейкер мне говорил о поездке, но употребил выражение, которого я не понял. Или, точнее, не совсем понял. Он сказал, что получил шанс сорвать изрядный куш всего за пару дней. Это означает-получить много денег?
– Да, примерно так.
– Кроме того, я знаю ещё вот что. Бейкер знал Грейсона в Штатах, в Лас-Вегасе, но под другой фамилией. По слухам, Грейсон не мог вернуться в США, не покрыв свои долги. Для этого ему понадобилась помощь Бейкера. Я думаю, он кого-то боялся.
Джеф кивнул, вспомнив, как Грейсон растратил деньги фирмы, созданной для него отчимом. Он спрашивал себя, не произошло ли нечто подобное в Лас-Вегасе. Когда Джеф молча опустошил свой бокал пива, Кордовес захотел узнать, будут ли для него поручения на этот вечер.
– Мне бы хотелось ещё раз осмотреть номер Бейкера, – ответил Джеф. – Как вы считаете, мы сможем туда попасть?
Кордовес полагал, что вполне возможно, и это не было похвальбой. Когда через пятнадцать минут они вошли в холл третьего этажа «Тукана», он достал из кармана связку с целым набором ключей, и потребовалось только три попытки, чтобы открыть дверь.
Джеф первым шагнул внутрь и включил свет. Кордовес запер за собой дверь.
– Иностранцы часто не разбираются в таких замках, – сказал он. – Они считают, что дверь заперта, если они её захлопнули. Но тут не тот случай-нужно запереть изнутри.
– Вот как, – протянул Джеф, понимая теперь, почему Карен Холмс смогла запросто открыть дверь и найти убитого. Ведь ему самому достаточно было только повернуть дверную ручку…
– Вы думаете, полиция могла что-то пропустить? – спросил Кордовес.
– Видимо нет. Но не помешает взглянуть ещё раз.
Джеф огляделся. Окно было открыто, и шторы колебал вечерний бриз. Он подошел к комоду, выдвинул ящик и вдруг остановился: позади он услышал шорох.
– Не двигаться!
Джеф раньше никогда не слышал этого голоса. Кордовес замер, как вкопанный, взгляд его был устремлен на человека, который прежде прятался за шторой. Крепкого сложения, с темнокоричневым от загара лицом, тонкогубым широким ртом и светлокаштановыми, коротко остриженными волосами, он был хорошо одет и на первый взгляд производил впечатление преуспевающего бизнесмена, которое нарушал револьвер в его руке.
– Где Гарри Бейкер? – спросил он.
Джеф почувствовал, как напряжение спадает и уступает место удивлению и ярости.
– Умер, – сказал он.
Глаза человека сначала недоверчиво застыли, потом в них мелькнул страх.
– Не надо так шутить!
Джеф кивком указал на ночной столик.
– Вот телефон. Позвоните в полицию и убедитесь…
Видимо, что-то в тоне Джефа придало веса его словам и человек заметно заколебался, взгляд его скользнул к Кордовесу и обратно.
– Когда? – спросил он.
– Сегодня вечером, – ответил Джеф и объяснил вкратце, что случилось. Он видел, что слова его незнакомца убедили. Сомнение, которое вначале заметно было на лице чужака, перешло в беспокойство, почти смущение. Он опустил револьвер и приблизился на пару шагов.
– А вы кто? – спросил он наконец.
Джеф объяснил.
– Сводный брат Арнольда Лейна? – переспросил человек, и лоб его покрылся глубокими морщинами.
– Он здесь именовался иначе, – возразил Джеф.
– Не двигайтесь, сеньор.
Эти слова были произнесены явно угрожающим тоном. Джеф понял, что исходили они от Кордовеса, но предпочел замереть, незнакомец тоже. В руках у маленького детектива теперь был револьвер, в светлых глазах вспыхивали опасные искорки.
– Не двигаться! – повторил он.
У незнакомца шансов не было, и он это понял. Застыв, как вкопанный, он опустил револьвер. Кордовес зашел сзади, забрал оружие и отступил на несколько шагов, не спуская с чужака глаз. Потом открыл барабан, высыпал патроны на стол, положил рядом револьвер-а рядом с ним свой собственный.
– Так будет лучше, – сказал он. – Меня всегда нервирует вид оружия в руках незнакомца. Теперь мы можем побеседовать. Ваше имя, сеньор?
– Карл Уэбб, – ответил мужчина и громко вздохнул. – Из Лас-Вегаса. Мы с Бейкером условились о встрече, но самолет опоздал на два часа.
– Садитесь! – предложил Кордовес. – И расскажите нам, что это была за договоренность.
Уэбб опустился в кресло. Джеф сел на край кровати, в то время как Кордовес, скретив руки на груди, остался стоять, опершись на письменный стол. Уэбб перевел взгляд с одного на другого.
– Вы были тут сегодня вечером во время обыска? – спросил он. – Деньги нашли?
– Я ничего об этом не знаю, – ответил Джеф.
Уэбб опять глубоко вздохнул и сунул руку во внутренний карман. Оттуда он достал четыре телеграммы-две адресованных ему, две-копии ответов. Джеф быстро пробежал их, чтобы узнать, нет ли чего-то нового. Но ответы были идентичны телеграммам, которые Педро Видаль зачитал в«Сегурналь».
– Вы работаете в отеле«Вествинд»? – спросил он. – Кем?
– Я-менеджер.
– Вы знали моего брата в Лас-Вегасе?
– Он у нас работал, – пояснил Уэбб и уголки его рта опустились, как будто даже воспоминание об этом было для него мучительно. – Я знал его, пожалуй, даже слишком хорошо. Равно как и Бейкер, который несколько лет проработал у нас в отеле детективом.
Джеф прочитал первую телеграмму. Она была отправлена с Барбадоса в субботу и гласила:
1«предлагаю сто двадцать тысяч чтобы уладить дело Арноль 1да Лейна. При согласии и отсутствии ответных мер телеграфи 1руйте Гарри Бейкеру отель «Морской», Барбадос».
Указанная сумма поразила Джефа, и он ещё раз прочитал телеграмму, которую нашли у Бейкера, где говорилось, что предложение принимается.
В третьей телеграмме, которая была адресована в отель «Вествинд», говорилось:
«1Наличные могут быть получены номере 312 отеля«Ту 1кан», Каракас, Венесуэла. Прибытие сообщите.»
Четвертая телеграмма была той самой, которая сообщила о прибытии Карла Уэбба этим вечером.
Джеф вернул Уэббу телеграммы.
– И что все это значит? – спросил он. – Арнольд растратил сто двадцать тысяч долларов и удрал?
– Точнее-сто тысяч, – ответил Уэбб. – Это было три года назад.
– Но как он мог заполучить такую крупную сумму?
– Потому что мы свои операции производили наличными. – Уэбб достал из кармана портсигар и закурил. – Мы были вынуждены это делать, так как всегда приходилось учитывать, что кто-то может проиграться вдрызг и лишиться всех своих денег.
Арнольд Лейн начал у нас работать четыре года назад. Он был высоким, представительным мужчиной, при желании способным на многое. Он был опытен и приносил пользу нашей фирме. Ему оказывали все большое и большее доверие и в конце концов поручили распоряжаться выручкой и жалованием персонала. Спустя примерно год он сбежал с женщиной, которая только что получила развод. Мы сумели проследить его только до Лос-Анжелеса, и там потеряли все следы.
– Вы посылали своих людей в Бостон, не так ли? – спросил Джеф.
– Понятное дело.
Кордовес откашлялся.
– Вы хотели задержать Грейсона и отправить в тюрьму? – спросил он.
– Грейсона? – Уэбб минуту помолчал, и слабая улыбка скользнула по его лицу. – Значит вот под какой фамилией он известен здесь… Нет, – повернулся он к Кордовесу, – это не так просто. В казино работают с наличными. Ими занимаются служащие, которым вы можете доверять, ибо искушение велико. Хорошо, если вы схватите за руку крупье, он будет передан полиции, но если служащий все же утаит десяток тысяч, это не имеет смысла.
Он стряхнул пепел сигареты на пол.
– Возьмите, к примеру, Лейна-или Грейсона. Он похитил сто тысяч долларов. Предположим, полиция его ловит. Ладно… Он нанимает адвоката и отделывается несколькими годами тюрьмы. А если он уже истратил большую часть суммы? Как мы вернем наши деньги? Нет, нет! – он покачал головой.
– Мы сами улаживаем дела такого рода. Если парень окажется прожженным мошенником, ему не будет пощады. Мы умеем это делать, и потому такое случается не слишком часто. Суровое наказание всегда служит хорошим средством устрашения. Вы понимаете, что я имею в виду?
– Полагаю, да, – Кордовес кивнул. – Вы губите жизнь человека, который вас обманул.
– Правильно, – подтвердил Уэбб. – Мы прежде всего заботимся о том, чтобы предать дело огласке. Тем самым нам обеспечено содействие всего города, потому что каждый знает, что с ним может случиться то же самое. Все очень просто. Я не знаю деталей, но одно мне ясно. Грейсон хотел вернуться в Штаты. Понимая, что это небезопасно, он был готов вернуть свои долги с процентами, но несмотря на это все равно боялся. Не знал, примем ли мы его предложение и не отваживался взять дело в свои руки. Поэтому он использовал Бейкера в качестве посредника и для маскировки послал его на Барбадос.
Он потушил сигарету.
– Ладно. Мы согласились пойти на сделку. Мы получаем деньги и говорим везде, мол Грейсон осознал, что против нашей системы не устоять, и расплатился, чтобы спасти свою голову. В этой стране такое нетрудно-никто тут не интересуется, сколько денег уходит за границу, так что не нужно заниматься контрабандой, можно просто положить пакет с деньгами в портфель и улететь. А нам безразлично-мы можем взять даже чек и согласны на оплату в боливарах. Это твердая валюта.
Он помедлил, потом встал. Теперь Джеф видел все совершенно ясно. Видимо, его сводный брат вполне успешно и честно работал с тех пор, как прибыл в Каракас, и не думал возвращаться в Штаты. Потом приехал Бейкер и привез известие о наследстве. Чтоб получить его, нужно было вернуться в Бостон, и раз это было выгоднее, чем торчать в Южной Америке, он раздобыл наличные, вел переговоры через Бейкера и совершенно ясно, что у того сегодня вечером были в номере эти деньги.
– Это хороший мотив для убийства, – сказал он больше самому себе.
– Что? – переспросил Уэбб.
– Деньги. Куча наличных.
Усмешка Уэбба была вымученной и горькой. Он подошел к столу, забрал свой револьвер и патроны. Но когда собрался зарядить, Кордовес его остановил.
– Пожалуйста, – вежливо сказал он, – не делайте этого, пока не покините номер.
Уэбб кивнул и положил оружие в один карман пиджака, а патроны в другой.
– Большое спасибо, – с легким поклоном сказал Кордовес, – вы знаете, у меня большой опыт с заряженным и незаряженным оружием, я много лет был сотрудником«Сегурналь». А что вы собираетесь теперь предпринять?
– Первым делом я собираюсь выспаться, – ответил Уэбб. – Я прибыл черт знает откуда, чтобы получить кругленькую сумму, и, если на то пошло, не собираюсь возвращаться с пустыми руками. Бейкер приготовил для меня деньги, и кто-то должен был их украсть.
Он подошел к двери и повернул ручку.
– Я буду искать деньги. И наш друг Грейсон поступит правильно, если займется тем же самым. Он ещё не избавился от неприятностей. Он это знает, и я знаю тоже. До скорого… – с этими словами он вышел.
Кордовес застегнул пиджак.
– Целеустремленный молодой человек, – заметил он. – И, по-видимому, опасный. Вам не кажется?
Джеф кивнул. Он оглядел номер, не испытывая больше ни малейшего желания его обыскивать. Он устал, был подавлен и обескуражен. Наутро, или по крайней мере при первой возможности, ему придется выступить против своего сводного брата; при этой мысли его недовольство только усиливалось.
– Ну что, Хулио, – сказал он, – на сегодня пожалуй хватит. Вы сможете прибыть сюда утром?
– Я буду ждать на террасе, когда вы спуститесь к завтраку. – Детектив слегка поклонился. – Доброй ночи! – и направился к лифту.
Джеф посмотрел ему вслед и достал из кармана ключ. Открыв дверь своего номера, он остановился, заметив что-то на полу. Записку явно подсунули под дверь. Пришлось шагнуть назад, к свету, чтобы её прочитать.
Там было только одна фраза. Без обращения.
«Пожалуйста, зайдите в номер 320, как бы ни было поздно. К. Х.»
6.
Карен Холмс была в светлосером фланелевом халате, застегнутом под горло.
– Большое спасибо, что вы пришли! – обрадовалась она. – Я не знала, как поздно вы освободитесь, поэтому прилегла. – Она указала на диван. – Мне нужно как следует выспаться.
Предложив ему садиться, она опустилась на диван. Щеки её порозовели от сна, каштановые волосы рассыпались по плечам, и Джеф нашел, что она выглядит ещё привлекательнее, чем вчера в самолете. Несмотря на это, он все ещё не мог забыть происшествие в Майами и с растущим любопытством ждал, что будет дальше.
– Мне нужно с вами поговорить, – наконец решилаь она. – Я… я надеюсь, что вы все поймете.
Карен откашлялась и покосилась на него. Когда он не ответил, сложила руки, опустив их на колени.
– Я не собираюсь извиняться за то, что прибыла сюда, – продолжала она. – Мне поручили добиться передачи акций, которые унаследовал ваш сводный брат. И я буду продолжать свои попытки.
– Что же тогда объяснять? – спросил Джеф. – Вы заговорили со мной, затащили меня в Майами в бар и подсыпали снотворное. Вы выполняли задание-и выполнили его. Безразлично, какими средствами. Я полагаю, что ваши сообщники на аэродроме избили бы меня, откажись я от вашего зелья.
– Именно этим они мне пригрозили, и потому я вынуждена была воспользоваться порошком.
– О! – иронически протянул Джеф. – Тогда, может быть, они сами его и подсыпали?
Карен Холмс покраснела, неприступно выпрямилась, глаза её вспыхнули.
– Ну хорошо, – вспыльчиво бросила она, – если вы не хотите знать правду, тогда вам лучше уйти. Могу вас заверить, что я не нахожу в этом ничего смешного.
Он с минуту смотрел на неё очень внимательно, и понял, что говорит она откровенно. Он чувствовал также, что важно услышать, что она хотела сказать.
– Я знаю, у вас есть все основания для недовольства, – продолжала она. – Если вам будет приятно узнать, что мне стыдно, могу заверить вас, что видит Бог-это так. Но если…
Она не закончила фразу, только вздохнула. Впечатление красотки-секретарши, которое она производила в самолете, улетучилось. Она опустила голову, отвела взгляд и выглядела такой женственной, такой желанной, что гнев и горечь Джефа несколько спали.
– Ну хорошо, – сказал он, – рассказывайте. Начнем с того, что вы работаете в агентстве«Акме».
– Боюсь, начать придется ещё раньше. Это займет некоторое время и будет для меня нелегко. – Она снова вздохнула и подняла глаза. – Я полагаю, вас удивляет, что ячастный детектив.
– Если быть откровенным-да. Насчет секретарши из страховой компании я попал впросак. Но на это было похоже.
– То, что я вам рассказывала о своей школе и коммерческом колледже-правда, – сказала она. – Но это не отвечало моим девичьим мечтам. Мой отец-отставной инспектор полиции. У меня был брат, который тоже пошел бы в полицию, если бы не погиб в 1945 году на Тихом океане. Мальчики мечтают стать ковбоями, баскетболистами или инженерами, правда? А я хотела именно в полицию.
Закинув ногу на ногу, Карен продолжала рассказ.
– Вначале отец не возражал, считая это ребячеством. Потом, когда мы получили известие о смерти моего брата Эдварда-мне было тогда двенадцать-я ещё больше укрепилась в своем желании, и у меня не было ни малейшего сомнения в том, что я хотела и должна была унаследовать профессию отца. Я терпела его насмешки-он никогда этого не принимал всерьез-и поступила в колледж, как и было задумано раньше. Только после экзаменов мы поговорили об этом всерьез.
Отец мечтал, что я буду учиться в коммерческом колледже. Он приводил всевозможные аргументы, стараясь удержать меня от поступления в полицию. Но когда ему стало ясно, что я решила твердо, он предложил компромисс. Я должна была попробовать стать частным детективом. Это его идея. Некоторые из его друзей кормились этой профессией, и бывали такие случаи, когда женщина могла быть полезной. Хорошо. Но он поставил одно условие. Если я продержусь год в коммерческом колледже, он разрешит мне год стажироваться на частного детектива. Он думал, что этот год вполне излечит меня от моей мечты.
Легкая улыбка тронула уголки её рта.
– Я думаю, теперь это звучит по детски, – мягко улыбнулась она. – Пожалуй, это и есть ребячество. но когда растешь с одной мечтой, которая кажется единственно верной и важной, не так легко от неё отделаться. Ну ладно. Я поступила на стажировку к одному частному детективу, возможно, здесь сыграли свою роль связи моего отца. Во всяком случае, я получила лицензию и стала работать. Не могло быть более безотрадного занятия. Иногда я вела слежку за какими-то людьми, но мне никогда не говорили, для чего. Я моталась за ними-или, по меньшей мере, пыталась это делать, пока у меня не начинали гореть ступни и гудеть ноги. Потом вечером я сочиняла отчет-и на этом все кончалось. Я работала за прилавками в магазинах, за стойками в барах, чтобы следить за персоналом. Я чувствовала себя шпионом и ненавидела это. За десять месяцев-ни одного волнующего момента, вообще ничего интересного. Ну и потом мне сказали, что нужно лететь в Каракас.
– Откуда стало известно, что я направлюсь сюда? – спросил Джеф. – И о моем сводном брате?
– От одного из ваших служащих.
– Когда вы об этом узнали?
– В субботу.
– Черт возьми! Информацию добыли люди из «Тейлор-Техас»?
– Да. Но я не знаю подробностей. Я знаю только, что сказал мне шеф, – у него было для меня задание, которое должно было доставить мне удовольствие. Он знал, каким рейсом вы должны вылететь из Бостона, мне же предстояло лететь предыдущим рейсом. Но пока я оформляла туристскую карту и все бумаги, ушла масса времени и вместе с ним – возможность вылететь раньше вас. Мы оказались на одном рейсе и уже в аэропорту мне показали вас, чтобы я хотя бы знала, кто вы такой.
– И вам велели завязать со мной знакомство?
– Да. Мне сказали, что для меня единственный шанс достичь соглашения с вашим сводным братом-прибыть раньше вас в Каракас. Все, что мне предстояло делать-добиться, чтобы в Майами вы меня пригласили выпить. На вопрос зачем, было сказано: чем меньше я буду знать, тем лучше. Кроме того, в аэропорту Майами мне нужно было встретиться с коллегами и получить дальнейшие указания. Для этого мне нужно было носить красную шляпку и гардению-опознавательные знаки.
– И какие последовали предписания?
Она вытянула ноги, и облокотясь наклонилась вперед, понизив голос до шепота.
– Мне сказали, что пройдя в здание аэропорта я должна извириться и сказать, что мне хочется освежиться. Там у двери меня будут ждать два человека, которые все и решат.
Облизнув губы, она продолжала:
– Мне было слишком мало известно о деле, и я хотела узнать, что эти двое собираются делать, но мне сказали, что беспокоиться не нужно, ничего страшного не случиться. Будет устроено так, что вы опоздаете на рейс и я полечу дальше одна… А я… я не знала, что и сказать. Это звучало так волнующе и…
Она искала подходящее слово, и Джеф подсказал его.
– Романтично?
– Может быть, – согласилась она и покраснела. – Кроме того, для этого были и другие причины. Я так долго боролась за эту профессию, что не могла теперь пойти к отцу и сказать, мол испугалась и отступилась. Это было мне не по душе, для этого я слишком горда.
Джеф понимал девушку. Его даже тронуло, что гордость, которая заставила её не отказываться от поручения, не помешала ей признаться в своих чувствах.
– Итак, вы встретили в Майами двух мужчин, – подсказал он.
– Да, и один из них дал мне маленький пакетик. Он потребовал, чтобы я отослала вас к автомату с сигаретами и всыпала порошок в ваш бокал. Он утверждал, что вы ничего не заметите, и ничего плохого не случится. Когда порошок начнет действовать, я должна вывести вас на улицу, а они сделают остальное.
Снова лицо её покраснело, а голос совсем затих.
– Я им сказала, что не смогу этого сделать. Мне вдруг стало ясно, что все это было спланировано ещё до того, как мы покинули Бостон. А теперь, в Майами, мне приказали это сделать-нетнет, очень вежливо. Я точно помню все сказанное.
"-Или ты сделаешь это, сестренка, или твоему дружку придется плохо! Нам поручено выполнить работу, и она будет выполнена. Не важно, каким образом».
Она помедлила. Глаза расширились и застыли, когда она переживала неприятную сцену второй раз.
– Это было сказано всерьез, – сказала она.
– Несомненно, – кивнул Джеф.
– Они сказали, если я все сделаю, как приказано, они доставят вас в отель на такси, там вы проспитесь. Если нет, они исполнят это по-своему… Я была вынуждена, – с отчаянием повторила она. – Я побоялась отказаться. Я не жду, что вы меня простите, но надеюсь, что вы мне верите. Это для меня очень важно.
Джеф встал. Весь гнев его улетучился, он находился под глубоким впечатлением от рассказа девушки.
– Я верю вам, – сказал он и заколебался, глядя на неё сверху вниз-ему так хотелось сказать ей что-нибудь приятное. Но так как нужные слова не приходили в голову, он только улыбнулся.
– Возможно, – сказал он, – в данных обстоятельствах снотворное было меньшим злом, чем сломанные кости. Я очень благодарен, что вы все рассказали.
Отсановившись у двери, он ещё раз обернулся.
– Но, несмотря на это, вы все же попытаетесь заполучить акции моего сводного брата?
– Да, я должна, – ответила она, окончательно ставя точку. – Я должна попытаться.
Он улыбнулся и сказал, уходя, что к сожалению не может пожелать ей удачи.
Джеф поймал себя на том, что на ходу подводит итоги дня, но не замечал, что на лице его играет теплая довольная улыбка. Открыв свою дверь, он включил свет и запер её за собой. Но тут, взглянув на свой багаж, остановился. Тот стоял не на прежнем месте.
После таможни Джеф свои чемоданы не закрывал. Теперь, заглянув внутрь, заметил, что в вещах копались. Улыбка сразу исчезла, взгляд помрачнел. В его багаже ничего ценного не было, и ничего, похоже, не пропало. Но уже сам факт, что кто-то им интересуется, подтверждал, что он попал в отвратительную ситуацию, которой не понимал.
7.
Когда на следующее утро Джеф спустился вниз, Хулио Кордовес уже ждал его на скамейке перед главным входом. Он вылядел весьма прилично в своем коричневом костюме, белой рубашке и безупречно начищенных ботинках. Детектив встал, чуть поклонился и улыбнулся, подав руку.
– Хорошо спали? – спросил он.
– Очень хорошо, – кивнул Джеф, что вполне соответствовало истине. – Как насчет завтрака?
– Я уже завтракал.
– Может быть, кофе?
– С удовольствием.
Они пересекли холл и вошли в обеденный зал, освещенный утренним солнцем. Метрдотель провел их к столику у окна, и впервые перед глазами Джефа предстал город, раскинувшийся вдали; необычная панорама с современными зданиями простиралась по холмам и долинам. Дождей долго не было, все казалось коричневым и засохшим. Гигантские небоскребы в центре говорили о стремительном развитии города, коробки жилых кварталов позволяли сделать вывод о политике страны, стремившейся обеспечить приемлимый уровень жизни низших классов.
Нахваливая панораму, Джеф упомянул о своем прошлом посещении Каракаса и замеченных им с тех пор изменениях. Кордовес кивнул.
– И это только начало, – заметил он. – Строить просто не успевают. Всюду полно деловых людей из Штатов, Англии, Германии и Италии.
Он помолчал, Джеф тем временем управился с ветчиной, выпил кофе и в заключение закурил сигарету. Когда он налил вторую чашку, Кордовес спросил:
– Есль ли у вас планы на сегодняшнее утро?
– Вы знаете, где живет мой сводный брат?
– В районе Валле Арриба.
– Это далеко отсюда?
– Пожалуй, минут двадцать езды.
– Лучше я позвоню ему заранее.
– Я уже нашел номер в телефонной книге. – Кордовес достал из кармана записку и пояснил: – Там и домашний адрес, и контора.
Когда Джеф позвонил, женский голос ответил по-испански. Обратившись: – Сеньор! – и не добившись результата, он попробовал иначе: – Сеньора! – после чего услышал другой женский голос.
– Ах, да, – протянул тот, когда Джеф представился. – Арнольд говорил, что вы должны приехать… К сожалению, его нет дома. Минут десять назад он уехалв контору. У вас есть его номер?
Джеф поблагодарил, положил трубку и набрал другой номер. На этот раз он сразу назвал себя, и хотя ответили ему по-английски, это также не дало результата. Грейсон дважды звонил и сказал, что задерживается.
Джеф сообщил Кордовесу о своих неудачах, когда они вышли на улицу.
– Возможно, это из-за сеньора Уэбба, – заметил маленький детектив.
– Что-что?
– Поскольку ваш сводный брат ещё не расплатился со своими долгами, он несомненно боится сеньора Уэбба и потому его нигде не найти.
– Вполне возможно, – согласился Джеф, и тут ему внезапно пришла в голову новая мысль. – Вы знаете Луиса Миранду?
– Адвоката? Да, знаю.
– А что вы о нем знаете?
– Очень известная семья, – начал Кордовес. – Когда-то у них было много земель, но не всегда они оказывались на нужной стороне-я имею в виду политику-и теперь уже не так богаты. Но все ещё достаточно. Большое имение на реке Гуарица, дом на побережье в Макуто, роскошная вилла неподалеку от «Кантри-клуба».