Лавандовые тайны

 Глава 4

Черная крепость показывается на горизонте только ближе к ночи.

Тимира знает, что в пустыне закаты особенно красочные – природа словно компенсирует однообразие пейзажей и разворачивается во всю ширь.

Но целый день в душной карете, то и дело вязнущей в песке, упорно и неизбежно наползающем на твердую корку дороги, вымотал ее до предела. Окутывающая ее тяжелая тошнотворная муть заставила даже отказаться от обеда и ужина.

Тойво днем заглянул ее проведать, и вид обычно энергичной жены, безвольно прислонившейся виском к обитой вышитым шелком стенке, наполнил его сердце жалостью.

Увы – все, чем он мог помочь – принести воды с лимонным соком и приказать ускориться, оставляя самые медленные экипажи позади, чтобы добраться до крепости поскорее.

Когда карета наконец останавливается, и не временно, чтобы сопровождающие успели расчистить дорогу перед ней, а достигнув места назначения, Тимира даже сразу этого не осознает. В полузабытьи ей все еще грезится, что ее качают песчаные волны, шуршит под колесами растрескавшаяся земля и перекрикиваются охранники, едущие по сторонам от вереницы карет и экипажей.

Только услышав, что голоса стали громче, а свет огней – ярче, она находит в себе силы выпрямиться, провести ладонью по покрытому испариной лицу и осторожно выглянуть в занавешенное окошко, чтобы узнать, что происходит.

Темная громада крепости вздывается к беззвездному небу так высоко, что кружится голова. Верхняя часть теряется во тьме, зато въезд – массивные ворота, стоящие нараспашку, колонны, увенчанные статуями горгулий и уходящая в глубину мощеная черным камнем дорога – хорошо освещены.

На это здесь не скупятся: кроме фонарей с живым огнем за стеклом и треножников с чашами, наполненными маслом, в воздухе висят гирлянды магических шаров, сияющих ярким белым светом. Тени от него получаются резкие, черные, похожие на восточных телохранителей, вошедших в моду в столице.

Те укутываются в темную ткань с ног до головы, оставляя открытыми только глаза – да и их подводят углем. В полумраке их можно не заметить, тем более, что двигаются они совершенно бесшумно.

Кажется, что у людей, стоящих в воротах Черной крепости, за спиной прячется по такому телохранителю.

Среди суетливых встречающих и деловитых приехавших только два человека недвижны  – стоят друг напротив друга.

Тойво в темно-сером простом камзоле, украшенном лишь сложно завязанным шейным платком.

И…

В первый момент Тимира его не узнает, хотя сердце сразу начинает биться суматошно и нервно и тянет где-то в глубине души предчувствием беды.

Иржи. В пыльной и поцарапанной пустынной броне темно-песочного цвета. С щегольскими наплечниками и резными наручами, но все же отчетливо помятой, побывавшей в бою.

Она отшатывается в глубину кареты и вжалась в спинку, быстро дыша. Словно он мог заметить ее, уличить в том, что она подглядывает.

Значит, не зря вспомнился он, когда фрейлины сплетничали о командующем крепости. Он такой один на всю империю. Слишком молодой, слишком дерзкий и как всегда замешанный в скандалах с дамами.

Тимира была уверена, что он все еще на северных рубежах. Почему? Она ничего о нем не узнавала. Давно.

С того дня, когда она сдала свой экзамен и стала полноценным магом, прошло столько времени! Тогда, после ее триумфа, встретив наконец Тойво и покаявшись перед ним, она вернулась в Экзаменациум и вошла в кабинет господина Э.

«Что вам нужно, Тимира Майро? – устало спросил он тогда. – Вы уже вынули всю душу из каждого служащего в нашей канцелярии. Неужели решили принести нам пирог и цветы за нашу работу и поблагодарить?»

«Я пришла потребовать пересмотра дела Тойво».

«Опять? Дорогая… – господин Э поднялся из-за стола и подошел к ней, чтобы по отечески приобнять за спину. – Что вам осталось непонятным? Радуйтесь жизни, шейте новые платья, танцуйте на балах, ищите себе занятие по душе, столица открыта таким юным девам как вы. Пусть никогда больше эти темные залы не…»

Тимира шарахнулась от его объятия, почуяв в нем неуместную фривольность.

«Скажите, господин Э, почему вы так упорно не даете нашей с Тойво истории выйти наружу? Вы ведь дружили с моим отцом?»

«Именно. Именно. И не собираюсь позволять вам марать его имя. Тем более, что никаких свидетелей той истории, кроме вас, не осталось. А вам было шесть лет, сами понимаете, не самое надежное…»

«Хватит!»

Тимира никогда в жизни не грубила взрослым. И, тем более, мужчинам. Как минимум, это было опасно в ее положении – сироты с запретом на магию.

Но с недавних пор она чувствовала за своей спиной силу куда более мощную, чем вся человеческая власть. Дикую, непредсказуемую – и заботящуюся о ней. Цунами, пришедшее к ней слишком рано.

У других магов сила легко поддается контролю, потому что открывают они ее в разумном возрасте. Со стихией, которой, как и ее носителю четырнадцать, шестнадцать, восемнадцать лет, можно договориться. Стихия, которая впервые приходит после двадцати – неустойчива и может быть опасна, но все равно слаба, потому что загрязнена эмоциями и запретами.

Но ее волна цвета бутылочного стекла так и осталась невероятно мощной – и с разумом шестилетней девочки. Очень обидчивой девочки, которая сейчас готова была защитить Тимиру. Даже не понимая, от чего.

Господин Э взглянул в ее глаза, где отражался отсвет цунами, и сощурился.

«Госпожа Тимира…» – начал он издевательским тоном.

«Господин Э… – Тимира перебила его. – Все, о чем я прошу… – она подчеркнула это «прошу». – Это позволить Тойво пройти экзамен и получить обратно свои гражданские права. Положенные ему по рождению и по владению одной из самых сильных техник».

Господин Э подобрался. Исчерченной морщинами рукой, унизанной кольцами, он сжал край своего стола. Он слишком много встречал в своей жизни чересчур эмоциональных магов. И мог отличить пустую браваду от реальной угрозы.

«Какую технику вы имеете в виду?» – уронил он.

«У Тойво есть саламандра».

Господин Э втянул носом воздух, поперхнулся им и закашлялся.

Да, высшими духами стихий – саламандрой, келпи, сильфом и големом – умеет управлять очень, очень малое количество магов. Не больше десятка на каждую стихию.

И неучтенный маг такой силы, к тому же изрядно обиженный на империю за несправедливую кару, мог стать очень большой проблемой. Очень.

Если только…

«Госпожа Тимира, как вам удается втягивать этого юношу в неприятности со столь завидным постоянством? Вы же понимаете, что теперь мы будем вынуждены ограничить его возможности управлять магией?»

Сказано было мягко, можно было обмануться, но Тимира сразу поняла, о чем речь.

«Ошейник?»

«Ошейник и ссылка. Как можно дальше».

«Что ж, господин Э, благодарна вам за откровенность, – Тимира сплела пальцы в перчатках. – Надеюсь, вы понимаете, что у меня не остается иного выхода, кроме как предать огласке все, что произошло много лет назад? Рассказать, что это я, а не Тойво, убила своего отца. Мне поверят – ведь магия у шестилетнего ребенка могла пробудиться только в крайне эмоциональный момент. И ваши попытки замалчивания тоже вам даром не пройдут. У вас ведь есть внуки, господин Э?»

«На что вы намекаете, госпожа Тимира?»

«На то, что вы не просто так, не по дружбе покрываете делишки моего отца!»

В одно мгновение ярость исказила благообразные черты лица господина Э. Миг – и из доброго заботливого дядюшки он превратился в уродливого монстра.

«Вон! – заорал он. – Пошла вон! Я лично… Лично прослежу, чтобы тебе вернули ошейник, дрянь!»

«Господин Э…» – она сумела скрыть дрожь в голосе.

То, как преобразился благообразный мужчина, солидный, уверенный в себе и самый авторитетный из тех, кого Тимира знала, испугало ее. Еще больше ее испугали мысли о том, почему произошла такая перемена. Ей хотелось уколоть его, а получилось – попала в точку?

О, нет…

«Господин Фестер о тебе тоже расскажет много интересного! Как благородная леди Тимира весело проводила время в ссылке вдали от столицы! В Ильдауме ходят легенды о ее распутстве! Хочешь, чтобы ходили и здесь? Пошла вон, пока я не разозлился!»

Тимира вылетела тогда за дверь, едва сдерживая злые слезы обиды. Как ей хотелось выпустить свою волну на волю и увидеть, как она размажет этого человека по стене! Как он будет пучить глаза, пытаясь сделать вдох! Дергаться и задыхаться, пока она смотрит на него и решает, когда отпустить!

Но он – маг. И не просто маг, а наставник, экзаменатор.

Если за нападение на обычного человека владеющему стихией ничего не будет, то нападение на другого мага – это верный путь в ссылку, а то и тюрьму.

Ни-че-го она не может сделать, чтобы исправить то, что натворила.

Ничего.

Она смахнула соленые капли с ресниц и только тогда заметила черную фигуру, подпиравшую стену рядом с кабинетом.

Иржи молча стоял, скрестив руки на груди и смотрел на нее своими черными глазами.

Он что – все слышал?

Какой позор…

Тимира дернулась в его сторону, собираясь что-то объяснить или упросить молчать о произошедшем, но Иржи, ничего не говоря, отлепился от стены и без стука вошел в кабинет господина Э.

И тут же зазвенела пронзительная тишина, которую могут ощущать только маги. Что бы там ни происходило – посторонним уже было не услышать.

Она прождала его не меньше часа, но из кабинета больше никто не вышел, зато служащие вежливо попросили госпожу отправиться домой, если ей больше не назначено никаких встреч.

Упираться она не стала.

На следующее утро был объявлен специальный публичный экзамен для Тойво Эссена.

Во время которого он продемонстрировал свой навык вызова саламандры и был признан полноправным магом со всеми положенными ему привилегиями.

Столица гудела от сплетен. Никто толком не знал, что за Тойво Эссен – история с Тимирой держалась в секрете. Вечерние газеты вышли с огромными заголовками – «Самый сильный маг нашего поколения приглашен на личную встречу с Императором!»

На фотографиях к заметкам в черных стенах Экзаменациума плясала знакомая Тимире саламандра. Никакой информации у журналистов не было, поэтому газетчики изощрялись кто как мог, тасуя известные им факты об опальном маге, в одночасье удостоившимся высшей милости.

На следующий день Тимира нашла среди своей почты ярко-красный конверт и почему-то сразу поняла, чей он.

Глава 5

Вернувшись в столицу из ссылки с одним платьем в багаже, Тимира не стала снимать комнату в подобающем юной девице месте. Она поселилась в своем родном доме.

Опустевшем и холодном.

В нем давно никто не жил – после смерти отца мать сошла с ума, и была отправлена в соответствующее заведение, а Тимиру родственники определили в закрытую школу. После Экзамена, на котором она чуть не уничтожила Тойво, своего врага,  как она думала, ее отправили в ссылку, даже не дав заглянуть домой. Все, что у нее было в школе – отправилось вместе с ней в Ильдаум.

В деньгах она не нуждалась: у отца было недурное жалованье на должности государственного чиновника, у матери – хорошее приданое. Тимира могла бы скромно и просто жить остаток своих дней, даже не стремясь замуж.

Но замуж, разумеется, она стремилась, как положено любой порядочной девушке.

Раньше. До приговора.

Но и в ссылке могла бы найти мужа в провинции – в Ильдауме она пользовалась успехом у молодых людей хорошего происхождения.

Если же теперь господин Э реализует свою угрозу, замуж ее не возьмет даже последний нищий с площади Огней.

Дом семьи Тимиры располагался в хорошем районе и за ним за небольшую мзду присматривал управитель квартала. Прогревал камины зимой, чинил крышу, уничтожал заросли вьюнков, стремящиеся захватить фасад.

Он же подготовил для Тимиры одну из комнат – убрать ее, смахнуть пыль, сменить белье на постели, прогреть холодные стены.

Кухарку она не успела нанять, так что питалась пока хлебом и сыром – идти в таверну не хотелось. Ворох писем с поздравлениями ей тоже принес тот же управитель, оставив на пороге и не беспокоя госпожу.

Письмо в алом конверте было от Тойво – она не ошиблась. Он вежливо и холодно благодарил ее за встречу и просил разрешения прийти на чай по всем правилам этикета.

После откровенного разговора у него дома, когда Тимира увидела его саламандру, возвращаться к церемониям высшего света было странно. Но она собственными руками отмыла от пыли лучший сервиз – с искусными рисунками, очень тонко и точно изображающими сцены охоты. И сама заварила чай, сбегав в лавку за пирожными. И в ожидании назначенного часа на нервах съела несколько штук. Когда колокольчик у двери звякнул, Тимира как раз распределяла по блюду оставшиеся так, чтобы не было заметно убыли.

Но Тойво к ним даже не притронулся.

В своем старомодном, не по размеру сюртуке он сидел за столом, так и не сделав ни одного глотка чая, и молчал, глядя на Тимиру.

Она же испытывала слишком много разных чувств, и не могла определиться, какое из них самое главное.

Тут была и робость перед незнакомым мужчиной, знавшем о ней самое тайное и стыдное.

И вина, неизбывная, страшная – за то, что она стала причиной его бед.

И жалость – пока ее ссылка больше напоминала летние каникулы для скучающих девиц, он был заточен в одной из самых страшных тюрем империи.

И благоговение перед сильным магом, сумевшим сохранить свой огонь даже в таких условиях.

И уважение к человеку, только вчера говорившему с самим императором.

И щемящая нежность, настоящая, женская, которую хотелось выразить заботой, но ничего кроме этого глупого чая с пирожными Тимира предложить ему не могла. Даже ужина.

И еще – искристый интерес. Зачем он пришел? Что он хочет сказать? Чем теперь Тимира может ему помочь?

Она ведь чуть не помешала ему в очередной раз.

С этого она и начала.

– Прости меня, – сказала Тимира, легко и незаметно для себя называя его на «ты». После всего, что их связало, это казалось самым естественным обращением, хоть и идущим поперек всех правил этикета. – Я рассказала все в Экзаменациуме, потребовала, чтобы тебя снова проверили, но они…

– Нет, нет, – поспешно возразил он, неловко привставая и чуть не опрокидывая чашку. – Не извиняйся, пожалуйста. Ты все сделала правильно, и в конце концов все вышло, как надо. Собственно, это я и хотел обсудить. Император велел поговорить с тобой…

Тимира замерла. Единственный раз она видела императора, когда была еще совсем маленькой, на каком-то грандиозном приеме во дворце, куда взяли даже детей. Но потом случилась смерть отца и весь этот скандал… Сложись жизнь иначе, она была бы вхожа во дворец и наверняка познакомилась бы с самым могущественным человеком в стране лично, но сейчас она была настолько далеко от двора, насколько возможно. Никто не подпустит опасную преступницу так близко к императору. Даже если ей вернули все права – общество все равно помнило позорный шрам на ее шее – удавку, не дававшую пользоваться магией.

– О чем же?

Ее чай тоже остывал, а съеденные второпях пирожные смерзлись в желудке в тяжелый сладкий ком.

– История с саламандрой наделала шума. Люди не успокоятся, пока не узнают всю правду обо мне. Поэтому им нужно рассказать подходящую байку, за которой мы скроем произошедшее на самом деле. Император предложил рассказать все, как было, тем более, твой отец давно мертв, и тень, брошенная на него, не коснется императорского двора. Но я отказался. Это повредит тебе.

Он сказал это очень спокойно, твердо, несмотря на внешнюю нервозность. Позже она узнала, что в этом был весь Тойво – когда он принимал решения, которые считал справедливыми, его уже ничто не могло поколебать.

– Ты не хочешь навредить мне…  – в горле Тимиры встал комок. – Но ведь я навредила тебе.

– Мне было десять. Я уже знал… многое знал… достаточно знал о жизни, когда увидел тебя на том острове, – рука Тойво, лежащая на скатерти рядом с чашкой, сжалась в кулак, но он не отвел глаз от лица Тимиры и продолжал говорить. – И когда я понял, что он делает с тобой…

Тимира зажмурилась. Она не хотела думать об этом. Не сейчас. Никогда.

Черные глаза Тойво снились ей в страшных снах с того дня и до Экзамена, на котором она все вспомнила. Эти черные глаза она ненавидела большую часть своей жизни. И даже теперь, когда она знала, что в них была боль и жалость, а не желание убить ее и ее отца, она не чувствовала себя спокойно под его пристальным взглядом.

Слова Тойво доносились сквозь шум в ушах.

– И потом, когда ты ударила его своей волной… я бы хотел сделать это сам! Но сделала ты. Ты была маленькой и испуганной и даже не поняла, что случилось, а я уже знал, что ничем хорошим это не кончится, поэтому взял вину на себя. Чтобы защитить тебя, Тимира.

Она сидела, сложив руки на коленях и чувствуя, как текут слезы из-под закрытых век.

Теплые ладони накрыли ее пальцы, и она вздрогнула, ощутив его близость.

– Я пообещал себе, что защищу тебя во что бы то ни стало. Потому что это я должен был его ударить, но у меня не было магии. Совсем.

– Как… Как же она у тебя появилась? – прошептала она. – Как появилась саламандра?..

– Я расскажу тебе потом, – пообещал Тойво. – Сейчас нам нужно придумать что-нибудь, чтобы журналисты не раскопали, как все было на самом деле. Чтобы защитить тебя. Но ты должна мне помочь…

В том холодном старом доме, пахнущем пылью и плесенью, родилась не только история для публики, в которой отважный мальчик с рано пробудившимся огнем спас маленькую девочку от злых разбойников, убивших ее отца, но сам на долгие годы потерял дар магии и речи – из-за чего и случилась судебная ошибка, стоившая обоим слишком дорого.

В том доме родилась куда более важная вещь – пока еще хрупкое доверие между ними, связанными отныне этой ложью. Ложью, что была чище и справедливее правды.

– Императору нужен герой и благодарная целомудренная дева в беде, которую тот герой спас. Скандал в высших кругах, грязное белье и вскрывшаяся некомпетентность чиновников ему не нужны. Никто не задаст неудобные вопросы, об этом позаботятся. Нам просто нужно будет вдвоем подтвердить то, что я расскажу прессе.

Даже если бы Тимира была не согласна с его решением, она все равно помогла бы ему. Потому что Тойво попросил – она была должна ему свою жизнь. И его жизнь она тоже была ему должна.

Ночь наедине с мужчиной…

В Ильдауме с Иржи Тимире было нечего терять. Он единственный мог помочь ей научиться управлять своей магией, даже несмотря на позорный ошейник.

В столице ей бы не простили такого позора. Но она не думала об этом, когда помогала Тойво продумывать их легенду.

То, что с Иржи ощущалось как вызов обществу, с его братом было самой правильной вещью на свете.

Тойво сидел рядом с ней и держал ее за руки, согревая их своим теплом. Он успокаивал ее, когда никак не сходились концы с концами и казалось, что у них не выйдет обмануть столько не самых глупых людей.

История с разбойниками была шита белыми нитками, но абсолютная уверенность Тойво вселяла и в нее надежду на то, что все получится.

Утром он поцеловал кончики ее пальцев, дерзко перейдя грань приличий, и Тимира вспыхнула вся, целиком, вдруг позволив своей нежности к нему выйти на первый план и захватить ее полностью.

Тойво не выпускал ее руку, когда они входили через тайную калитку на приватную встречу с императором в его саду.

Старый, опытный и мудрый, правитель страны не мог не заметить этого – возмутительного для света! – жеста.

– Что ж… История мне подходит. Но знаете, что было бы еще лучше? – спросил старый лис, вглядываясь в лицо Тимиры, розовеющее от каждого касания Тойво. – Лучше, если бы герой женился на спасенной им красавице. Истории любви публика любит даже больше, чем истории о восстановленной справедливости.

В том саду Тойво и сделал ей предложение.

Он встал на одно колено прямо в густой траве, не беспокоясь о том, что испачкается землей свои брюки. Снова коснулся губами кончиков пальцев, замерев в этой позе – со склоненной головой, ожидая ее решения.

Даже императору захотелось в тот момент отвернуться, таким неуместным он почувствовал себя в этот момент. Это был их момент. Только их.

Но он был разумным и циничным политиком. И досмотрел до конца, чтобы убедиться, что не ошибся в этих двоих – молодых, порывистых и искренних в своих чувствах.

– Тимира Майро, станешь ли ты моей женой? – прозвучало негромко, почти неслышно за пением птиц и шелестом листвы.

Император снял одно из своих колец и передал его Тойво, чтобы тот надел его на палец Тимиры. Старинный перстень с темно-лиловым камнем, в глубине которого горела магическая искра.

Она смогла только кивнуть – горло перехватило и во рту пересохло, она не сумела произнести ни звука.

О роли Иржи в их истории они так и не говорили. Тем более, что тот покинул столицу в ту же ночь и не явился на свадьбу, которую сыграли через несколько месяцев. Тойво уводил разговор в сторону, если речь заходила о помощи его брата в этой истории, и Тимира быстро привыкла не поднимать сложную тему.

Меньше всего она хотела его расстраивать – на него и без того свалилось слишком много ответственности, когда император приблизил его к себе, а вскоре, после череды повышений – назначил первым советником.

Публика любит красивые истории.

К тому же оказалось, что выдумка о том, что Тойво сильнейший маг современности – чистая правда. Народ обрел нового героя, а Тимира – лучшего мужа на свете.

Глава 6

Шум за стенами кареты становится громче – скрип обозов, ржание лошадей, голоса. Карета вздрагивает и тоже медленно движется по дороге, уже не увязая в песке, здесь камни расчищены. Въезжает в ворота крепости и останавливается. Короткий стук в дверь – она открывается, и Тойво заглядывает внутрь, протягивая руку:

– Выходи, тут кое-кто хочет с тобой поздороваться.

Тимира уже знает кто. Но натягивает на лицу удивленную улыбку, когда видит Иржи, ожидающего ее в двух шагах от кареты. Он сгибается в поклоне, и его улыбка выглядит так же неестественно, как ее. Впрочем, это может быть игра света и тени от факелов и фонарей, окружающих их, но не разгоняющих темноту пустыни до конца.

Вблизи видно, что Иржи загорел, от былой северной бледности не осталось и следа. Но странным образом ему это идет даже больше – идет к черным дерзким глазам, растрепанным кудрям и поцарапанной песчаной броне. В левом ухе у него россыпь серег с разноцветными камнями, на шее не меньше десятка шнурков с амулетами, а когда он стаскивает с руки перчатку из драконьей кожи, обнаруживается, что пальцы его унизаны кольцами.

Со времен визита в Ильдаум побрякушек у него прибавилось, но ведь Тимира и не видела его на северных рубежах. Он явно не стесняется использовать любые средства, помогающие выжить. Даже без собственной магии, она уверена, он сможет противостоять изрядному количеству врагов, опираясь только на силу артефактов.

Она не раз слышала похвальбу от ветеранов, как они с голыми руками выходили на чудовищ или на целые полки врагов и побеждали одной голой силой. Конечно, она восхищалась их храбростью, но всегда в глубине души считала, что это глупость – не пользоваться даже самой незначительной помощью в бою. В реальном сражении доблесть – выжить, а не умереть, не опустившись до вскрытия артефакта, заряженного «тыловой крысой».

Она протягивает руку Иржи, ожидая чего угодно – пожатия, как от партнера по спасению Тойво, поцелуя, как от джентльмена, но не ожидая, что, едва коснувшись кончиков ее пальцев, он отдернет свои, словно обжегшись.

Дерзкий взгляд только на мгновение вспыхивает, вонзившись в ее зрачки так глубоко, что Тимира вздрагивает – и тут же тухнет, упираясь в камни под ее ногами.

– Добро пожаловать в Черную крепость, госпожа Тимира, – говорит Иржи чуть хриплым голосом. Совершенно бесцветным, без тени эмоций.