Сама дура виновата

Пролог, в котором одна дурацкая идея приходится всем по вкусу

– Вот сколько у тебя было мужиков? – спросила Элка, разливая вино по бокалам.

Я подавилась огурцом.

Нормально же сидели, что вдруг началось?

Ну как – «нормально»…

Я вернулась с неудачного свидания и потребовала нажраться.

Элка, которая всегда за любой кипеш, тут же метнулась за вином и вкусняшками.

Найти идеальную соседку по квартире – большая удача в жизни.

– В смысле – в постели сколько было? – уточнила я, откашлявшись.

– Нет, Дарина, сколько мужиков об тебя обтерлось в метро! – фыркнула она. – Ну разумеется, в постели. Хотя если с кем-то трахалась на столе или стоя у стенки, тоже засчитывай.

Я вздохнула. Выудила маринованный огурец из банки. Завернула его в ломтик ветчины. Укрыла кусочком сыра. Положила сверху веточку укропа…

Элка смотрела на меня, подняв бровь. Молча, но ожидающе.

Когда увиливать от вопроса стало совсем неприлично, я все же призналась:

– Ну… три!

И соврала.

На самом деле – один.

Но это прям совсем позорно на фоне Элки, которая ни в чем себе не отказывала.

– Три? – изумилась она. – В этом месяце? Хотя нет, ты же у нас духовно богатая филологиня. Значит – в этом году? Не может быть, чтобы – всего три!

– Всего три, – снова вздохнула я.

Второй маринованный огурчик я усадила на горку салата, укутала ветчиной, отрезала половинку маслины и надела на него сверху. Зубочисткой принялась прокалывать дырки в плаще из ветчины и вставлять туда веточки укропа.

По-моему, получалось похоже на великого огуречного императора.

– Дарина! – трагически возопила Элка. – В тридцать лет! Три мужика! Да ты обалдела, что ли? Ты же девственница, считай!

– В двадцать тьть, – аккуратно уточнила я, не поднимая глаз.

Не дай бог, она увидит в них правду. Я ж реально практически девственница!

Год совместной жизни с моим первым – не в счет. Он все равно только в танчики играл по ночам, так что, если я возьмусь считать, сколько у меня было секса, получится не такая уж привлекательная цифра. Будь это штрафные баллы за вождение, уже бы сгорели.

– Хорошо! Двадцать девять! – отмахнулась Элка. – Кстати, запомни эту цифру и в будущем в приложениях для знакомств только ее и ставь. Теперь тебе двадцать девять на следующие пятнадцать лет. Мужики – дураки, они возраст на глаз не отличают, до пятидесяти можешь смело врать, что плохо сохранилась.

Элка старше меня на три года и опытнее раз в пятьсот. Ей можно верить – она уже перевалила страшную цифру тридцать, но это ее не остановило. Мужиков она выбирала, как вино на вечер.

Вот как в магазин зашла и пробежалась глазами по полкам – сегодня хотим красное, сухое, испанское? Что тут у нас по скидке есть?

Так и в приложении для знакомств: полайкала всех спортивных брюнетов, потому что настроение такое, а дальше из тех, кто ей написал, выбрала того, у кого машина круче.

– Да пробовала я твои приложения, – скривилась я. – Мне не понравилось. Выставляешься там как на витрине, и тебя выбирают, будто кусок мяса. Да еще и расспрашивают придирчиво, нет ли гнилых кусочков? Один так и говорил, прикинь – нет ли фоток с других сторон, бочка-то у тебя, небось, проблемные!

– Ну послала и дальше пошла! – фыркнула Элка, разваливаясь на табуретке, как на диване и задирая ноги на холодильник. – Следующий будет нормальный!

Я с завистью покосилась на ее стройные бедра, едва прикрытые шелковыми шортиками розовой пижамы.

– Эл, это тебе с твоей фигурой достанется нормальный, – вздохнула я. – И не один, а на выбор. А я в этой мясной лавке лежу на витрине с неликвидом.

– Ой, да брось! На всяких любители найдутся! Ты просто выстави фотку в полный рост, чтобы знал, на что идет!

– А я как делаю?! – возмутилась я. – Мы вообще в честь чего пьем, ты помнишь? Сегодняшний козел со мной вообще на остановке познакомился! Видел, что я не дюймовочка своими глазами, когда телефон клянчил!

– И что он? – заинтересовалась Элка. – Красивый хоть?

– Да какая разница? – Отмахнулась я, но вспомнила высокого брюнета, который отважно рассекал в питерскую осень в своих белоснежных джинсах и тяжело вздохнула. – Ну ничего так… Машина у него тоже классная.

Я снова почувствовала жгучую обиду и поближе придвинула к себе бутылку вина.

Пить я особенно не любила, туман в голове мне не нравился, но сегодня хотелось чем-нибудь заглушить звучащий с насмешкой мужской голос, который все повторял и повторял одну и ту же фразу в голове.

– Ну! Машина ладно! А чего не срослось-то? – Поторопила Элка.

– Он позвонил, мы встретились, выпили кофе, поболтали, полчаса целовались в машине, – отчиталась я. – Он решил меня подвезти и… Мы же взрослые люди? Все понимаем?

– Понимаем! – согласилась Элка. – В следующий раз можешь мне написать, чтобы я подольше домой не возвращалась.

– Я хотела! – грохнула я бокалом об стол. – Вот прям телефон даже в руки взяла, пока меня лапали во всех местах. А потом он так остановился и задумчиво спросил: «Ты что-нибудь собираешься делать, чтобы похудеть?»

Элка, которая как раз допивала свой бокал, поперхнулась и закашлялась.

– В смы-ы-ысле?! Вот он везет тебя трахаться, пять минут до старта и говорит – ЭТО?!

– Да! Да!

– Боже мой, какой долбоящер! – выдохнула Элка. – А ты? А ты? Не сомневаюсь, что ты-то ему влепила, мама не горюй!

– Да ладно – «влепила»… – почти смутилась я. – Просто в ответ поинтересовалась, собирается ли он что-нибудь делать, чтобы отрастить волосы на своих залысинах.

– Жестокая! – заржала Элка. – Он сто раз перекрестился, небось, что до секса не дошло, а то ведь ты могла и это прокомментировать!

– Да ладно тебе, – фыркнула я. – Что тут жестокого? Сто тыщ, билеты в Турцию – и он снова красавчик. Похудеть сложнее, между прочим!

– Ты молодец, молодец, – Элка потянулась и пожала мою руку. – Отомстила за весь женский род! Умеешь так умеешь!

– А толку, – снова вздохнула я. – Опять я без мужика.

Дурацкий огурец в короне и плаще вдруг меня так взбесил, что я свергла его с высот салата, наколола на вилку и безжалостно съела!

Легче не стало.

– Слушай… – Элка проследила за свержением огуречной монархии с подозрительным интересом. – Мне кажется, ты слишком серьезно к этому относишься.

– Я?! Серьезно?

– Ты, Дарин, ты. Понимаю, что для тебя главное – все оборжать, но при этом мужиков ты ищешь с прицелом на серьезные отношения. Чтобы и красивый, и обеспеченный, и умный, и пургу не нес.

В кого она такая проницательная и почему я не могла выбрать в соседки кого-нибудь поглупее… И пострашнее. А то ведь если мы идем вместе в бар, то «страшная подружка» – это по-любому я, как ни оденься.

Элка наклонилась ко мне и заговорщицким шепотом продолжила:

– А ты попробуй найти себе просто любовника. Без далеко идущих планов на трех детей и огород на пенсии. Ты напрягаешься слишком, вот адекватные тебя и обходят стороной. Вот когда у тебя последний раз секс был?

Раз уж сегодня у нас вечер страшных тайн, продолжим…

– Год назад! – соврала я.

На самом деле – четыре.

Прямо перед переездом в Питер.

Я зашла попрощаться к своему бывшему, и слово за слово: давай обнимемся на прощание, давай поцелуемся на прощание, давай разденемся, чтобы прощаться было удобнее.

Он даже предложил мне потом начать с начала. Никуда не уезжать, остаться с ним.

Я только пальцем у виска покрутила.

Променять самый красивый город в мире на менеджера по продажам, который ищет, кто ему котлеты будет жарить?

Вот и упустила свое женское счастье!

Кусаю теперь локти!

– Год! – ахнула Элка. – Ужас! Нужно срочно принимать меры!

– Да не нужен мне просто секс! – попыталась отбиться я.

– Нужен, – жестоко отрезала Элка. – Мужики идут на огонь в глазах! Откуда взяться огню, если у тебя там болото, заросшее мхом? Срочно нужен любовник! Лучше два. Или три.

– Э! Э! Э! – я на всякий случай отодвинулась к окну.

Если придется спасаться бегством, лучше иметь разные варианты. Третий, конечно, высоковато, тем более, живем мы в старом фонде, а значит, по меркам нормальных людей – это практически пятый.

Но свобода дороже!

Увидев мое выражение лица, Элка смилостивилась:

– Ладно, один так один… Но самый лучший! У меня есть на примете один парень – у него черный пояс по куннилингусу и золотая медаль по сквирту. Иди ноги брей, я ему пока позвоню!

– Элка! – возмутилась я. – Ну ты берега-то не теряй!

– Да что такого? – фыркнула она, уже прикладывая телефон к уху. – Пойдем сейчас с ним в баре посидим – если понравится, забирай. Не понравится – будет мне на ночь вкусняшка.

Вот сколько мы с ней знакомы – никак понять не могу, как в одном и том же времени, в пугающе похожих маленьких городках, с одинаковыми мамами – учительницами русского языка, с общим чувством юмора, мы с Элкой умудрились оказаться такими разными.

Не буду я спать с первым встречным только чтобы огонь на своем болоте развести!

Но ноги брить пошла.

На всякий случай.

Глава первая, в которой дурацкая идея становится слишком реальной

В наше время все, что угодно, можно заказать онлайн и получить за пятнадцать минут.

Даже чулки в сеточку, если вдруг приспичило прямо накануне выхода.

– Что, реально на мой размер делают фетишистские чулки? – изумилась я, когда Элка лихо разыскала их где-то на просторах маркетплейсов.

За всю свою жизнь девочкой немаленького размера я привыкла, что белье мне полагается скромненькое, базовых цветов и без вышивки. А всякие извращения типа кружев, лент, открытых чашечек лифчиков и стрэпов – для тех, кто больше похож на моделей Виктории Сикрет.

Элка посмотрела на меня, как на дуру.

– И не только чулки, – сообщила она. – И не только сетчатые. Во что, по-твоему, одеваются доминатрикс твоих размеров? Где они берут ботфорты, кожу и латекс?

– Н-не знаю… – я никогда не задумывалась. – На заказ где-нибудь?

– Боже мой, боже мой, Дар, ты такое чистое наивное создание! – Закатила Элка глаза. – Да хоть на той же Алишечке любые извращения есть за копейки хоть на шестидесятый размер!

Она, конечно, молодец со своим «хоть на шестидесятый». Типа это прям ужас-ужас. Как некоторые люди используют слово «центнер», чтобы ужаснуться чьему-то весу.

Центнер – это же прям как слон весит! Как два слона!

А по факту – не так уж сложно эти сто кило и набрать-то…

– И корсеты на меня есть? – уточнила я.

Не те, которые делают талию там, где ее не было, а такие… поиграть.

Вот корсетам я больше всего завидовала.

– Почему не быть-то? Никак не пойму, Дар, толстые что – не трахаются? Хотя нет, тебя мы не берем, ты плохой пример, – тут же заржала Элка.

– Ну слушай, обычно же высмеивают толстух в лосинах или коротких юбках. Какие уж там чулки? Сразу вспоминаются все шутки про колбасу в сетке. Все знают, что жирные тетки должны носить чехлы для танка немарких цветов.

Элка бросила на меня оценивающий взгляд.

Я уже наполовину оделась, когда ей пришла в голову гениальная мысль, что к моему красному платью с карманами и кроссовкам на платформе идеально подойдут колготки или чулки в сеточку.

– Чтобы зажечь «маячок», – пояснила она. – Сейчас у тебя образ для девичника, а надо показать, что ты вышла на охоту, а не просто в пятницу нажраться.

– Что-то у тебя чехол для танка какой-то вызывающий, – хмыкнула она. – И обтягивающий. Отличная фигура для танка, Дарин!

– Ну это мой стиль, и он не про секс, – попыталась пояснить я.

– Вот! А надо чтобы про секс! – перебила Элка, когда я уже собралась ей пожаловаться на то, что люди реально считают, что секс бывает только у стройных и красивых. – Сейчас мы тебе еще блядский макияж сделаем. Хорошо бы еще каблуки вместо твоих кроссовок.

– Каблуки неудобно!

– А мы не на пешую экскурсию идем, а в бар сниматься, – парировала Элка. – Три шота выпила, дошла до такси, от такси до койки, зачем тебе кроссовки?

– Чтобы не поддаваться патриархальному мнению, что женщина должна ублажать мужской взор!

– Дарина! Ты на работе не поддавайся! А половые игры – это как раз то самое место, где ты должна показать, зачем пришла. Накрашенные губы, чулки, туфли, юбочка – костюм женщины. Ты как раз показываешь, что твоя цель – заполучить самца. Вот когда ты на работу так оденешься – будет реально неуместно, потому что на работе надо работать, а не мужика искать. Помаду мою возьмешь. И тушь!

– У меня есть тушь!

– У тебя зеленая, а нам нужна классика. У мужиков стоит на образы, которые они всосали с молоком матери. Никакого авангарда, старый добрый продающий секс. Сделай мне секс! – потребовала Элка, роясь в своих трех чемоданах косметики.

Я бы еще многое ей могла возразить про «старый добрый продающий секс» и его уместность, но тут затрещал дверной звонок, и я пошла открывать курьеру.

Элка меня учит жизни прям как мать родная. Учитывая, что она даже пельмени учила меня варить и делать вместо подгорелой яичницы вкуснейшую шакшуку – попадание в образ абсолютное. Разница между нами три года, а как будто целое поколение.

Где я была, когда она это все узнавала? Какой учебник забыла в библиотеке взять?

Получив непрозрачный пакетик с развратными чулками, я заперлась в комнате, чтобы их примерить.

Реально на мой пятьдесят четвертый налезут?

Налезли.

Еще как налезли! Аж в зеркало страшно смотреть!

Удержаться было невозможно – и я достала из закромов туфли на каблуке, которые хранила там на какой-нибудь невероятный случай.

Ничего экстремального – классические лодочки, «ортопедический» каблук в пять сантиметров, но образ внезапно скачком стал таким «продающим сексом», что Элка аж присвистнула, когда я вышла в коридор показаться.

– Даринка, ты бомба! Я сама тебя хочу! – заорала она на всю квартиру. – Все мужики в баре кончат прямо в штаны, как только ты войдешь!

– Старое доброе «будут штабелями укладываться» мне как-то больше нравится, – поморщилась я.

– Одно другому не мешает, – отмахнулась Элка. – Сразу видно – выпускница филфака. Кончат – и уложатся!

Виновна. Выпускница филфака – это, как известно, диагноз и судьба в одном флаконе. Филфак – бессменный поставщик кадров для «Макдональдса» и других сетей быстрого питания, факультет старых дев, лучшие из которых разбедаются потом по библиотекам и начальным школам, а худшие так и остаются курьерами и сборщицами заказов в супермаркетах.

В то время, пока журналистки, экономистки и прочие разумные девушки, выбравшие нормальные факультеты, крутят романы с сокурсниками, нам, духовно богатым девам, остается только читать любовные романы и вздыхать по мистеру Дарси, хороня свои надежды на личную жизнь. Слишком высокая планочка задается!

Вспомнив о мистере Дарси и высокой планочке, я вдруг дрогнула.

Элка красилась на кухне, врубив на телефоне какой-то свой то ли тикток, то ли инстаграм и листая короткие ролики, каждый из которых взвывал во всю дурь очередным попсовым хитом, орущим из каждого утюга.

Двадцать секунд – следующий.

Тридцать секунд – следующий.

Тупая шутка под задорный бит – следующий.

Клиповое мышление, мелькание кадров.

Никто сейчас не слушает песню целиком, никто не читает тексты длиннее пары предложений. Не модно. Слишком медленно.

Элка в этом как рыба в воде, она родилась в подходящее время и с наслаждением пользуется всем, что оно может дать. Меняет любовников, не запоминая имен и лиц, так же, как листает эти ролики с танцующими спортсменами, танцующими учителями, танцующими моделями, танцующими полицейскими, танцующими политиками…

Все танцуют, все раздеваются, все глупо шутят, стараясь уложиться в пятнадцать-двадцать секунд. И только я чувствую себя безнадежно устаревшей путешественницей во времени.

– «И ты увидишь его в разгаре пати…» – подпевала Элка очередному ролику, тщательно вырисовывая на своем симпатичном нежном личике чье-то чужое, скуластое и хищное. Лицо стервы. – «Сердце застучит, не молчи…» Дарин! – крикнула она, но осеклась, заметив, что я и так стою в дверях. – Может здесь выпьем заранее пару шотов, чтобы в баре на коктейли не тратиться?

– Эл, – я вздохнула, заранее готовясь к ее взрыву. – Слушай, а иди без меня…

Я скинула одну за другой свои туфли на каблуках и сразу стало легче. Они больше не стискивали мои ступни – не приходилось балансировать, рискуя навернуться на ровном месте.

– Что-о-о-о? – округлила она рот, намазанный глянцево блестящей розовой помадой. – Ты что, передумала?

– Это все не мое… – я обняла себя руками за плечи. – Я так не могу – идти сразу с целью с кем-то переспать.

– Дар-р-рина! – угрожающе начала она.

Судя по ее лицу, меня ждала очередная лекция о пользе секса в жизни тридцатилетних старых дев и профилактике зарастания мхом нежных частей тела.

Но тут в дверь снова затрезвонили.

– О, это он! – Элка подхватила телефон и рванулась в коридор.

– Здесь? Уже? – запаниковала я. – Я думала, мы в баре встретимся!

– Сейчас увидишь и сразу передумаешь! – зловеще пообещала она, распахивая входную дверь высокому темноволосому парню. – Привет, Андрюш! Ты очень вовремя!

Глава вторая, в которой речь идет о настоящей любви

Питер похож на шкатулку с секретом. И не с одним. Как ее ни поверни – обязательно найдется что-нибудь интересное. Двойное дно, секретный рычажок, спрятанное за зеркалом еще одно отделение, сюрприз, прячущийся среди резных листьев на крышке.

Он как будто весь светится волшебными огоньками.

У каждого моста есть волшебная история, каждый островок расскажет байку, каждая статуя участвует в каком-нибудь заговоре. В центре на каждом метре происходило что-нибудь, о чем можно написать целую книгу.

И вроде бы молодой совсем город, не сравнить ни с Москвой, ни, тем более, с Казанью, но древние болота словно притягивают магию тайн.

Прага, Венеция и Стамбул в одном. Город-легенда. Город, напичканный легендами под завязку.

Еще в школе, побывав на экскурсии в Царскосельском Лицее и заглянув «на сдачу» посмотреть, как разводятся мосты, я влюбилась в него намертво. И не я одна такая – однажды я встретила женщину, которой было под шестьдесят, она приехала в Питер полжизни назад и все еще смотрела на него влюбленными глазами.

Устав от бессмысленности жизни в подмосковном Александрове, я однажды решительно собрала вещи и переехала в город своей мечты, готовая даже работать в «Макдональдсе» или – еще лучше! – бегать по его красивейшим улицам, разнося суши и пиццу. Лишь бы быть рядом.

Но настоящая любовь всегда окупается. Мне неожиданно пригодились десятки прочитанных книг по истории Петербурга-Петрограда-Ленинграда. На пеших экскурсиях я бесила гидов, дополняя их полувыдуманные байки своими, а на теплоходных маршрутах, не сдержавшись, начинала грузить туристов историями поинтереснее, чем «в стопицотом году в этом доме Пушкин принял Крылова за Лермонтова».

Я могла часами взахлеб рассказывать историю каждого дома на Невском или набережной Мойки, раскрывать самые популярные «тайны» города вроде Семимостья или Ротонды, а потом показывать то, о чем знает куда меньше людей – вроде двора-колодца в форме котика или мозаичного двора, способного переплюнуть красотой Парк Гуэль.

Неудивительно, что в конце концов меня завербовали в одну маленькую, но задорную команду гидов, которые старались выпендриваться и предлагать такие экскурсии, каких не делал никто!

Заезд на самокатах с рассказом об архитектуре авангарда, квесты в запутанных питерских коммуналках, иммерсивные спектакли прямо на крышах и в парадных города…

Денег было так же мало, как в «Макдональдсе», зато впечатлений я за год набралась больше, чем за всю предыдущую жизнь.

С Элкой мы познакомились, когда я искала комнату в центре. На свою зарплату я могла себе позволить квартиру только там, где Питер уже потихоньку переходит в Ленинградскую область, но жить-то хотелось в историческом центре!

Город, который потихоньку начинал отвечать взаимностью на мою отчаянную любовь, не мог, конечно, изменить законы физики и сделать так, чтобы квартира на Набережной Мойки стоила как в Мурино, но мог подкинуть мне в соседи людей, с которыми жить оказалось интереснее, чем без них.

Одной соседкой оказалась Элка, которая обожала целоваться под сиренью на Марсовом поле, любоваться ледоходом на Неве и мгновенно обжила Новую Голландию, едва ее превратили из мрачной крепости в хипстерский рай.

Вторым соседом – Базиль, молчаливый парень, который поначалу приходил домой только спать, причем днем, и с нами общался коротким «Утра!» выползая чистить зубы после заката. Но и этот секрет Питер в конце концов нам раскрыл. Однажды мы с Элкой, перебрав шампанского, решили узнать, куда уходит таинственный Базиль ночами. Не вампир ли он часом? А может, оборотень? Или некромант?

Он оказался барменом, работающим в очень уютном местечке, которое моментально стало «нашим». Элка начала притаскивать туда своих парней, если ей было лень ехать далеко, по пятницам мы стали устраивать там соседские посиделки до самого закрытия, а порой, в самые жаркие туристические деньки, помогать Базилю разносить заказы и убираться после закрытия.

Туда мы и направились вместе с разрекламированным героем-любовником Андрюшей. Как настоящий увенчанные громкими званиями трахарь-медалист, он, едва войдя, отправился мыть руки, а мы с Элкой тем временем быстро и коротко полаялись шепотом под дверью ванной.

Шантажировали мы друг друга одним и тем же – что не будем выслушивать нытье друг друга. Но после ожесточенного торга как-то умудрились прийти к компромиссу – я иду в бар с Андрюшей, выпиваю ровно три коктейля, и если меня не торкнет, ухожу домой. Но потом полгода не жалуюсь на личную жизнь. Если торкнет – то Элка полгода не пересказывает мне свои оргии.

Поэтому я сидела на своем любимом месте рядом с огромным окном, которое на лето превращалось в еще один вход в бар, цедила «маргариту» и тоскливо поглядывала на выход.

Андрюша мне не понравился сразу – со всеми его обтягивающими джинсами, оверсайзовой толстовкой, тату на шее – и, о боже! – раздвоенным языком, который он демонстрировал слишком уж часто на мой вкус. И подмигивал.

Видимо, это был его главный козырь в забегах по куннилингусу.

Хотя меньше всего мне понравился его какой-то очень уж заинтересованно-нетерпеливый взгляд. Словно он уже занес меня в список своих побед, а я почему-то торможу и приходится сидеть, давиться пивом вместо того, чтобы заниматься вещами поинтереснее.

И еще он постоянно меня трогал!

Обнял при знакомстве, чмокнул в щеку, пока надевала туфли, поддержал за талию на лестнице, когда я споткнулась. Вроде все невинно, но с очень многозначительными взглядами.

Элку он тоже тискал, но она-то с ним уже спала, а я только собиралась!

Хотя уже не собиралась.

Что-то меня даже Элкино «Ты как-то рановато решила уйти на сексуальную пенсию!» уже не очень-то пугало.

Правда потом она прошипела, что напишет моему бывшему, что я так сильно не могу его забыть, что никакие другие мужчины меня не привлекают, и вот тут пробрало, конечно. Умеет женщина мотивировать, не зря супервайзером промоутеров работает.

Ладно, вдруг после третьего коктейля мне и Андрюша глянется?

Или закрою глаза и буду во время секса думать о решетке Летнего сада.

Но галочку все же надо поставить!

Глава третья, в которой мы наконец встречаем настоящего героя

Элка болтала, Андрюша смотрел томным взором, я давилась коктейлем.

Сдуру я заказала замороженную «маргариту» – сплошное крошево льда, безумный кайф этого жаркого догорающего лета. Но уже почти осень, лет тает куда медленнее, чем в +35, и быстро такой не выпить. Чем я думала? Надо было шоты брать.

Бар этот, оригинально называющийся «Без названия», прятался в третьем по счету проходном дворе, указатели к нему не вели, вывеска вечерами не светилась – но он был одним из питерских чудес, поэтому недостатка в посетителях не испытывал.

Те, кому нужно, выходили к нему интуитивно, особым питерским чутьем.

Есть, кстати, у баров и кофеен в этом городе одно интересное свойство. Какими тайными и секретными они бы ни были, они всегда выглядят так, словно только тебя и ждут.

Ни в одном другом городе такого эффекта нет.

В снобской Москве, например, даже дешевые сетевые столовки кажутся закрытыми клубами мафии, где тебя пристрелят прямо на входе и заходить туда стремно.