- -
- 100%
- +
–щелк-
____
Запись 000015. 13.06.2024. 12:08
О.Н. собирает чемодан.
"Я тут подумал, что неплохо бы выбраться из этой зловонной дыры. Денег у меня полно, так что почему б мне не свалить отсюда, пока крыша окончательно не съехала, тем более что меня ничего не ждет? Конечно, придется от чего-то отказываться– например, от шанса примириться с Сашей. Она так и не сообщила о себе, но я все еще чувствую, что меня к ней тянет. Да, знаю, это глупо и неоправданно, но я по ней действительно скучаю. Не волнуйся, приятель– я не наступлю на те же грабли и не стану менять план. Я собрался уехать– я уеду. Точка!"
Подняв битком набитый чемодан, О.Н. понес его в прихожую, тут же раздавшись за кадром:
"У меня был разговор с родителями. Честное слово– их лица надо было видеть, едва они узрели мое состояние! Мать сразу подалась в слезы и причитания, внезапно обнаружив в себе кого-то кроме злобной расчетливой суки, а отец… а отца чуть было удар не хватил– потерял на минуту сознание. Говорит– в глазах потемнело! Не каждый день узришь живого мертвеца, не так ли?"– неудачная попытка рассмеяться, – "В общем, в ужасе они были. Никогда не забуду их взгляды… Одновременно и жалостливые и брезгливые, будто во мне зреет не опухоль, а как минимум бубонная чума, заблаговременно покрывшая с ног до головы. Я пришел к ним в чистой выглаженной одежде, немного обкорнал себя– видно, да? – и даже цветы купил, а они… В частности, это одна из причин, почему я хочу уехать. Внезапно все стало таким… незнакомым. Дом. Улицы. Люди. Я словно оказался в другом мире, разительно контрастирующим со мной. Люди и улыбаются и хмурятся, однако это выглядит так отчужденно, так отталкивающе! Будто театр масок, в котором не поймешь, у кого действительно злорадные усмешки, а кто просто хочет быть, как все. Я тоже долгое время хотел быть как все и даже возымел в этом некоторый успех, но сейчас лишь ощущаю себя чужим, не вписывающимся в общую картину. Как кусок ветки среди песка или как зубная нить, обмотавшая проволоку. Я пытался узнавать вещи заново, но они просто не поддаются мне, просто плывут перед глазами и словно отдаляются, когда я протягиваю руку, чтобы потрогать и осязать их. Люди при виде меня отводят глаза, многие морщатся, в том числе и знакомые– никто даже не подойдет, не поздоровается. Брезгуют. Сейчас я в действительности выгляжу крайне одиозной персоной."
В безжизненном голосе скрежетнула печаль.
–щелк-
____
Запись 000016. 15.06.2024. 04:34
О.Н. сидит в купе возле спящего толстяка в замызганной футболке. Храп раздается так громко, что перекрывает тихий голос О.Н.
"Я еду в Белгород. Сейчас ночь и мой единственный попутчик дрыхнет без задних ног и в ус не дует. Ни на что не реагирует. Даже на тычки. Вот, глянь!"– с этими словами О.Н. хорошенько двинул локтем в мясистый бок, в ответ на который послышалось недовольное мычание, однако толстяк продолжал храпеть, лишь холеная ручка приподнялась над телом и почесала место, куда пришелся тычок. О.Н. досадливо покачал головой и пихнул его еще раз, посильнее, но жирдяй и не думал просыпаться. Тем временем рука опустилась ниже и почесала зад, вызвав у попутчика выраженное отвращение.
"Мне б так спать! Даже завидно. Вот, как оно и бывает– возникает перед тобой свинья, в жизни ничего тяжелее ручки не державшая, постоянно обжирающаяся всякими помоями– а здорова! Ни тебе диабета, ни тебе проблем с пищеварением! У него даже кожа относительно здоровая, тогда как я все еще похож на упитую в хлам деревенщину, ночевавшего ночью в хлеву! А волосы! Только гляньте, какие красивые волосы!"– волосы и впрямь были хороши– черные, блестящие, – "Я бы тоже себе такие хотел. Странно завидовать кому-то, явно этого не заслуживающего, и все же я ничего не могу с собой поделать– вновь начинаю злиться, а там в голову опять лезут не те мысли. Им здесь не место, но они все еще здесь, только вот раньше они были ненавязчивые, зато сейчас…"– глаза выразительно выпучились, а рука на миг будто вцепилась в шею, на пальцах переползая с каждым последующим словом по блестящей коже, описывая ровный круг по правому полушарию мозга,– "Сейчас они бурным потоком лютуют в моей голове, из-за чего она начинает чертовски болеть, хотя, казалось бы!.. Казалось бы, что я перестал чувствовать, но этот… эта свинья!.. Так и хочется из-за него размозжить себе череп обо что-то, лишь бы не думать о том, что ему еще жить и жить, а мне придется сыграть в ящик в скором времени. Он не заслужил этого, как заслужил я. Вот, что я хочу сказать! Только посмотри на него– гораздо больший потребитель-транжира, нежели я! Неужто он заслуживает, по-твоему, большего, чем я? Что хорошего он может сделать в своей жизни? Ничего. Таких, как он, лучше убирать подальше от общей кормушки."– внезапно подбородок дернулся раз, второй, но не успела гримаса боли отразиться на лице, как ее сменило другое выражение.
И совершенно другой взгляд, начиная с этой секунды.
О.Н. положил левую руку на бок спящего, в правой блеснула сталь. Некогда мягкий голос обрел нотки скрежета металла. Голова еле заметно подергивалась с интервалом в две секунды.
"Этот поросенок так и просится на разделку. М-м-м, срезать бы этот смачный кусок человечины, зажарить и съесть… м-м-м, вкуснота! Не будь здесь еще два десятка других людей, я б сорвался… Но опасно! Мне не нужны неприятности, когда я решил только посмотреть мир… позже… возможно, позже что-нибудь да выгорит. У меня мно-о-о-ого еще вариантов!"
В полутьме блеснул циферблат, в отсвете очередного железнодорожного фонаря вновь дернулся подбородок.
"Через девять часов прибытие, а моя голова трещит по швам… Мне необходимо поспать! Сладких снов, свинья!"
В ответ послышалось невнятное: "Ага".
–щелк-
____
Запись 000017. 15.06.2024. 14:12
О.Н. сидит на кровати в окружении уныло-серых в бурых потеках стен возле прикроватной тумбочки и смеется сквозь слезы.
"Черт возьми, он так пищал!"– взрыв хохота, – "Точно поросенок, говорю тебе!"– стучит себя по колену; лицо искорежило до неузнаваемости, но оно смотрит не в камеру, а на что-то– на кого-то?– за ней,– "Ох, давно я так не смеялся, ой давно! Это было что-то с чем-то!.."– встал и вышел с кадра; минуту спустя раздается еще больший взрыв хохота.
"Красный! Красный как помидор! Сеньор, мать его, Помидор! И как мне еще от ворот поворот здесь не дали?!"
Безостановочный смех длится около часа, после чего перерос в стенание и следом за ним сразу же раздался звук тяжелого падения. Шорох ползущего по линолеуму тела, скрежет царапающих ногтей. Тяжелое дыхание– он выдохся, не может встать, дышит слишком тяжело, слишком надрывно. Того и гляди помрет, но нет– впереди еще много записей. Этот фрукт– безусловное что-то со вполне обусловленным чем-то.
Слышно неразборчивое бормотание– О.Н. с кем-то говорит, возможно, спорит.
Сигнал полного разряжения.
–щелк-
____
Запись 000018. 15.06.2024. 23:23
О.Н. лежит в постели. Ни грамма былого веселья– лицо серьезное и задумчивое.
"Вспоминая сегодняшний день, я прихожу в замешательство. Просматривая последнюю запись, я нашел то, чего не могу вспомнить и… неужели это было мое истинное "я"? Я никогда не представлял себя именно таким человеком, более того– никогда даже о таком не задумывался. То, что происходит– ненормально! Что случилось с тем человеком– что я с ним сделал?! Не хочется об этом думать, но чутье подсказывает, что я уже пересек ту грань, которую никогда в жизни не собирался пересекать! Я– не такой! Я хороший! Я хороший!.. Хороший же, да?"– вдруг обратился О.Н. к кому-то, кого не было в комнате.
Длительная пауза.
"Однако есть важный момент– несмотря ни на что меня не пугает, что я убил человека и смеялся над его смертью. Меня пугает собственное спокойствие по этому поводу. Никаких угрызений совести, никакой жалости, никакого сожаления– только удивление. Я осознаю, что я натворил, но ответной реакции от тела и нутра никакой. Нет дрожи в пальцах, в груди не тиснит, живот не крутит. Даже не тошнит, хотя я до жути боюсь крови! Боялся. Разве можно оправдать хоть как-то подобную бесчеловечность? Я думал об этом. Я мог бы оправдаться тем, что он воздействовал мне на нервы. Я мог бы соврать, что он пытался меня обокрасть. Черт, да я просто мог бы сказать, что у такого человека, как он, вовсе не было жизни, ведь по лицу понятно, что это лишь очередной маменькин сынок, надрессированный на содержание матери на пенсии, и не видать просвета в его тщетном существовании, а я лишь освободил его, дал свободы, от которой в панике убегаю сам! Но это все бестолковые экивоки, лишь пустая болтовня, а я… ничто не способно оправдать сделанное. Я– просто убийца."
На лице О.Н. явственно читалось огорчение.
–щелк-
____
Запись 000019. 16.06.2024. 06:45
В кадре кровать и прикроватный столик. О.Н. лежит в постели совершенно бледный. Это видно, потому что лежит на боку и на лицо падал тонкий луч солнца. На покрывале возле головы небольшое пятно крови. Голос слабый, надломленный.
"Это никогда меня не отпустит. Меня снова перемололи мельничьи жернова. Чувствую себя не просто разбитым– развалившимся на составляющие. Как кукла, которой некий шутник приделал настоящую нервную систему. Пять минут назад я проснулся от резкой боли во всем теле и все эти пять минут захлебывался кровью. Она все никак не перестанет идти! Я едва могу двигаться и говорить и меня все еще мучает боль."– долгая пауза, тяжелый хрипящий вздох, – "В глазах темнеет и все тело немеет, теряет чувствительность– все, что я сейчас могу чувствовать, так это то, как шевелится во рту мой язык. Он такой сухой и горячий, распухший… Теперь я совсем не знаю и не могу быть уверен в том, слушается ли меня мое тело или нет, движется ли согласно мысли или это все наваждение? Я в замешательстве! Возможно, это все– галлюцинации и я даже не включил камеру."
О.Н. поднял руку, внимательно смотря на нее.
"Сейчас я почти ничего не вижу, но я должен был поднять руку. Я поднял ее, да?"
Спустя секунду глаза О.Н. закатились, рука безвольно упала; спустя полтора часа О.Н. застонал, что-то невнятно бормоча. Удалось разобрать только ту часть, где он постоянно повторяет, что заслужил это.
На часах 09:21.
О.Н. все еще бледен. Видно, что есть что-то, чего ему необходимо было сказать. Он предпринимает одну попытку за другой, но ничего не выходит. Не успело и слово сойти с губ, как кисть руки вцепилась в покрывала. Ему очень больно, в этом никаких сомнений быть не может. О.Н. стискивает зубы, стонет, затем начинает рыдать. И опять что-то бормочет невнятное, начинает размахивать руками. Глаза глядят в никуда.
"Нет!.. Не-ет!"-всхлип, – "Я не хочу умирать, только не так! Оставь меня…"-непонятные выкрики, – "Перестань, верни меня!! Нет, стой, нет!"
Если мыслить логически, то можно предположить, что в его воспаленном разуме родилась галлюцинация, приводящая его в состояние неконтролируемого ужаса. Теперь это не человек, а маленький сгусток возбужденных нервов, не способный отдавать себе отчет в том, что есть реальность, а что– плод его искореженных фантазий. Некоторое время спустя в дверь постучали, затем забарабанили; еще десять минут настойчивых ударов в дверь и тут же раздается громкий грохот– в помещение вламываются двое офицеров в форме, вооруженные пистолетами. За кадром так же слышен голос уборщицы– она что-то пытается объяснить, но от волнения, видимо, забыла, что надо говорить по-русски. О.Н. успокаивают, вызвают скорую. Полицейский обхватывает обеими руками зареванное, покрасневшее от слез лицо О.Н. и не сильно громким голосом уговаривает его успокоиться. Его голос мягок, ласковый тон умиротворяет страдальца. А он хорош! Глубокий прерывистый вздох и слабая рука благодарно похлопывает полицейского по плечу. К камере тянутся руки в белых перчатках.
–щелк-
____
Запись 000020 повреждена. Восстановлению не подлежит.
____
Запись 000021. 23.06.2024. 17:47
Некогда одутловатое лицо приобрело более-менее пристойный вид, нездоровый землистый оттенок пропал, уступив приятному румянцу. О.Н. сидит на кровати в том же номере той же самой гостиницы. На тощих руках следы ремней.
"Я сбежал из больницы и мне как бы нужно спешить, однако я– здесь. Спокойно сижу и ничего не делаю, а почему– кто знает? Вновь пробудилась эта тяга к смирению– так и хочется ничего не делать, а просто ждать, когда же за мной придут и снова заберут. Буду краток– крыша у меня уже съехала и в данный момент катится в неизведанных далях по невиданным склонам все ниже и ниже. Я просмотрел последнюю запись– ничего из произошедшего тем днем не в силах вспомнить, хоть убей. Не помню, как за мной пришли, не помню, как траспортировали в госпиталь, не помню даже, как меня обмывали, хотя, полагаю, это было бы одним из наиприятнейших воспоминаний последних месяцев! Хорошо бы, если бы человек, что меня мыл, оказался приятной женщиной, на которую любо-дорого просто смотреть. Но вот что я точно помню, как в госпитале меня пичкали каким-то дерьмом. От этих таблеток эффект такой, словно у тебя снимают "крышку", извлекают мозг, а вместо него кладут сверхпушистого кролика с искусственным суррогатом кроличьей самки, которую он без конца сношает– "тр-р-р-р", затем минутная пауза и снова "тр-р-р-р!". Из-за всех этих инвазивных приемов до сих пор в голове звенит и ноги подкашиваются– координация если не на нуле, то весьма близко к нему. Убегая, я ободрал себе все руки и ноги."– показывает содранные участки кожи,– "Затем свалился в какую-то канаву и, не знаю, словил приход что ль… Меня захлестывали теплые волны, но по ощущениям это происходило не снаружи, как если бы в настоящем море во время шторма, а изнутри, будто из меня извлекли все кости, мышцы, сосуды, органы, а затем зашпатлевали изнутри, оставив лишь сохнущую оболочку, куда и влили… что-то. Не вода и не кровь, не кислота и не щелочь, просто– что-то очень теплое, живое, налетающее на мои внутренние стенки и разбрызгивающееся во все стороны. Я как наполовину заполненный стакан с завинченной крышкой в трясущейся руке, сам же оставаясь неподвижным. Передо мною пробегали лица– родители, лицемеры-друзья, случайные физиономии, имена которых я уже и не в силах вспомнить. Более всех мелькала физиономия недавно виденного мною докторишки, у которого такое постное выражение лица, что так и хочется сделать с ним что-то плохое, заставить измениться в лице! Пусть даже и на смех, хотя это было бы полнейшей неожиданностью. Полагаю, мне самое время сматывать удочки, пока не подали объявление в розыск. Хотя по идее не должны. Не знаю– так в фильмах обычно бывает, но то фильмы, тогда как здесь все еще реальность. Гораздо более прозаичная, убогая. Тупая, как лезвие игрушечного меча, отлитого из какого-нибудь свинца. Не удивлюсь, если на меня просто махнут рукой и позволят уйти, потому что смысла бегать за больным человеком, который никому– во всяком случае они так думают! – не причинил вреда, не возымеется. Куда разумнее будет потратить освободившееся время на что-то более достойное людского внимания."
–щелк-
____
Запись 000022. 25.06.2024. 03:55
Залитый солнцем зал ожидания о белых колоннах и литых ступенях. Толпы прибывающих и отбывающих– все в панамках и ярких сланцах. О.Н. в одиночестве сидит на скамейке и радостно улыбается. За стеклом позади него виднеется самолет размером с само здание.
"Добро пожаловать в…" – треск в колонках, помехи в изображении, рассегментирование слоев.
Запись повреждена.
–щелк-
____
Запись 000023-частично-повреждена-изображение-отсутствует-звук-присутствует
Сквозь гул слышен голос О.Н.
"На самом деле точно неизвестно, сколько мне еще осталось жить в здравом уме– вынесенные мне прогнозы касались только моей физической лабильности, что же касается устойчивости психики– о ней я не догадался спросить. Произошедшее лишь показало, насколько же я нестабилен, опасен для общества и самого себя. Знаю– я могу бороться с этим, но пользы это не принесет! Я попал в петлю Сизифа, что толкает камень в гору, а тот неизбежно катится вниз. То же и с моим разумом– я могу сколь угодно пытаться оставаться в сознании, сдерживать себя в узде, но рано или поздно ослаблю хватку и сорвусь, снова натворю нечто ужасное! Как и говорилось раньше– тут нет конца. Придется просто стиснуть зубы и идти наверх, таща за спиной практически неподъемный груз ответственности за собственные поступки, которую я не подписывался нести, но буду вынужден– это все моя вина. Теперь я понимаю Сашу и принимаю ее уход, признавая так же и то, что эта мера была следствием не каприза, как она это выставила, но инстинкта самосохранения. Всегда проще изобразить из себя мразь, нанеся пощечину, нежели стать тем, кто вонзает нож, показав, что ты настолько ужасен как человек, что пугаешь того, кто тебе дорог. Я ведь мог сорваться на нее, причинить ей настоящую боль… хотя бы затем, чтобы она меня пожалела, поняла, насколько же мне порой бывает невыносимо! И затем, чтобы ненадолго снизить градус собственной ненависти по отношении к ней– за то, что она тоже здорова, а я не могу думать об этом спокойно, вновь чувствую вопиющую несправедливость, зная при этом, что я сам несправедлив! Ее побег нельзя расценивать как трусливый акт капитуляции. Это скорее было хорошо взвешенное решение совершить стратегическое отступление, откуда потом можно было бы начать все заново по совершенно новому курсу, минуя знакомые места. Годы не ждут, но всякая женщина хочет найти себе безопасное пристанище за чьей-нибудь спиной, которая действительно будет непоколебимо стоять, а не разрушаться изнутри. Да, это эгоистично, но женщины уже давно доказали, что по части благоразумия и заботе о самих себе дадут нам, мужчинам, фору. Это мы бросаемся в огонь сломя голову ради других, даже если это в ущерб нам самим. Они же всегда знают, когда стоит делать ноги в место, где им безопаснее. Так что, если ты смотришь эту запись, хотя это технически невозможно… Саш! Знай– я тебя не виню."
–щелк-
____
Запись 000024 повреждена. Восстановлению не подлежит.
____
Запись№000025ч-28%06-2024 13ХЧАСОВЮ34 МИНУТЫ
Запись сильно повреждена: крайне плохое качество звука, отсутствующее на восемьдесят девять процентов изображение, из разрозненных фрагментов целостную картинку сложить невозможно. Для полного ознакомления с содержимым запись переведена в текстовый вариант, предоставленный в документе.
"Однажды на свое двадцатилетие я получил от матери и отца путевку за границу в качестве подарка за успешное завершение курса, однако целью этого подарка было не заставить меня порадоваться и преисполниться благодарностью, но проверить, насколько хорошо мной были усвоены их уроки. Мои глупость и псевдопатриотичность– чувства, долго и упорно вбиваемые в меня любящими родителями с малого детства,– отказали мне в этом удовольствии, так как я, помня их заветы, с готовностью предложил вернуть билеты и приобрести на них свой первый рабочий костюм, чем их чрезвычайно обрадовал. Только сейчас я полностью осознал, что тот момент был своего рода рубежом, переступая который я вновь признавал их неограниченную власть над собой. Если бы я просто поступил глупо, забыв о правилах приличия, и принял подарок, уехал на какое-то время от них, то вероятность совсем иных событий на протяжении всей моей жизни была бы не просто перетасована– в дело вступила бы совершенно иная колода! Вкусив свободы, я не захотел бы вернуться, а отправился еще дальше! Сейчас мне это ясно как никогда, потому что я стою там, где должен был стоять двадцать лет назад– опоздавший, бесперспективный. Умирающий. "Ты можешь делать, что хочешь, сын!"– говорили они мне и тут же добавляли– "Нам будет тебя не хватать. Хотя твоя помощь бы очень пригодилась в деле, но мы все понимаем." Смазывание острых углов– банальщина, после которой я, как и было задумано, даже не стал терзаться муками совести, сразу же сделав все, чтобы они были мной довольны. Были, конечно, поначалу небольшие моменты "отторжения", но я с ними справился."
Непереводимый фрагмент-пауза.
«Благо, что сейчас я решил все наверстать хотя бы часть упущенного и в этот раз ничто меня не держит. Болезнь не только разрушила мою жизнь, но и дала толчок к тем вещам и небольшим событиям, которые обязаны были в ней быть– не столь для того, чтобы тешить себя иллюзией наполненности, но хотя бы ради нескольких секунд чистейшего восторга, которого я никогда, повторюсь, никогда не испытывал! Наконец-то я действительно делаю первый шаг навстречу к одной из своих микроскопических мечт, а именно– прыжок с парашютом! Черт, я так волнуюсь, что не могу дождаться– у меня все тело заходится в таком трепете, что я усидеть на месте не могу, того и гляди обмочусь от радости! Все это должно было произойти в те же двадцать лет– тогда я смог бы отнестись к этому более спокойно, хладнокровно. Как к чему-то само собой разумеющимся. Сам себя обломил, что называется, своим необдуманным поступком. Но сейчас я иду, действительно иду вперед, иду с высоко поднятой головой! Детской мечте наконец суждено сбыться и пшло все к чертям! Сейчас, когда моя жизнь висит на волоске, ничто больше не важно! Никаких ограничений, понуканий, упреков и прочей дряни! Теперь я волен все решать сам."
Запись завершена.
____
Запись 000026. 28.06.2024. 16:25
О.Н. прикрепил камеру к шлему, обратив ее на креплении к своему лицу. Одет в соответствующий костюм черного цвета. На лице играет широченная, немного жуткая улыбка, обнажающая не очень красивые зубы, отчего трещинки на сухих губах разошлись и заблестели. От усмешки косой шрам на лице стал похож на тупой угол.
Салон самолета, с каждым поворотом головы от иллюминаторов мельком видно облака. Время идет. На пятнадцатой минуте главный инструктор дал старт и люди встали друг за другом, готовясь к прыжку. Их глаза разом обратились к мигающей лампочке аккурат над выходом из самолета и только О.Н., стоя позади всех, постоянно вертелся аки юла. Пока голос инструктора за кадром проводил повторный инструктаж, перемежаемый шутками и всеобщим гоготом, но О.Н. единственный оставался спокойным, проверяя крепления, поправляя прозрачные очки. Вскоре и он затрясся в возбуждении. Минута– и они летят в тандеме с симпатичным усатым мужчиной.
Удаляющийся самолет размывает в помехах, изображение прыгает как на записи в старом проигрывателе кассет, небо из голубого становится черным и снова голубым. Изображение стабилизируется. Спустя тридцать секунд свободного полета парашют с громким хлопаньем раскрывается, но О.Н. не издает ни звука, лишь в приступе немой радости раскрыв свой рот. Сквозь отражающие небеса очки различимы глаза, внимательно смотрящие во все стороны, жадно впитывающие каждый сантиметр обозримого пространства. О.Н. наконец-то стал похож на живого человека, приобрел черты полностью здорового незнакомца, всего лишь наслаждающегося планированием. Наконец он не выдерживает и, широко открыв рот, издает ликующий клич, за ручки пуская парашют вокруг своей оси, точно карусель. Инструктор шевелит усами, что-то кричит за спиной О.Н., но тот не обращает на него внимания, продолжая ликующе кричать и вертеть головой.
Снова помехи, кадры с приземлением нечетки, дефрагментированы.
Черный экран.
–щелк-
____
Запись 000027. 28.06.2024. 22:23
Сразу раздаются восторженные крики– О.Н. вне себя от радости.
Место– неизвестный сквер. Играют листвой деревья, чуть раскачиваясь по ветру, шипевшем в колонках. Пустынно и темно. Вокруг никого нет.
"Это было прекрасно! Столько ощущений за каких-то десять минут полета!.. Этот холодок в груди, перерастающий в черную дыру миниатюрных размеров, которая словно стягивает внутрь кожу и… О, эта дрожь в конечностях, похожая на кратковременное онемение и этот вид, открывающийся с неба! В жизни не видывал подобной красоты! Зеленые холмы, блестящие крыши небоскребов в нескольких километрах от места посадки, маленькие– меньше муравьев– автомобили, выстроившиеся в цепочки на автострадах, совсем невидимые точки, которыми были обычные люди. Совсем, как я! Как я мог раньше себе в таком отказать, ума не приложу! Сколько всего я упустил, разбазарив жизнь на то, что не имеет абсолютно никакого значения, аж думать страшно! Я мог бы… я мог бы работать инструктором парашютистов, прыгать с невиданных высот хоть каждый день и зарабатывать много денег! Я бы мог жить так полно, как только мог, мог бы пойти, куда захочу! Жаль, что я все это упустил, но любые сожаления теперь не имеют значения– теперь же все неприятное позади, осталось там, в прошлой жизни! Надеюсь, что впереди меня будет ждать если не самое лучшее, то хотя бы достойное запоминания! Хотя к черту "надеюсь"– оно просто обязано быть!"
Проведя рукой по волосам, он счастливо улыбался, оглядывая небо над головой. В следующую же секунду О.Н. падает прямо на траву, сбивая камеру с треноги.
–щелк-
____
Запись 000028. 30.06.2024. 11:45