Леонардо да Винчи, Боттичелли, Рафаэль. Эссе

Вазари называет его «божественно одаренным», «осыпанным богатейшими дарами, как небесной щедростью», и с восторгом отзывается о его лице: «Сияние его лица было столь ослепительно прекрасно, что вселяло бодрость в сердца самых печальных людей, а его присутствие было таково, что легчайшее слово побуждало самых упрямых сказать „да“ или „нет“».

Банделло14, рассказчик, которого за его особый талант сделали епископом, имел наглость вложить в уста Леонардо одну из своих сквернейших историй – о приключениях Фра Липпо Липпи. Эта грубо отлитая небылица, несколько смягченная и отшлифованная вручную, послужила основой для одной из самых известных поэм Браунинга15. Если бы Банделло позволил Боттичелли рассказать эту историю, она была бы гораздо более уместной. Дни Леонардо были слишком заняты работой, чтобы он мог предаваться обществу проходимцев – его жизнь была необычайно достойной и благородной.

Когда Леонардо было около двадцати лет, он вместе с Перуджино учился в боттеге старого доброго Андреа дель Верроккьо16. Кажется, мастер писал группу и дал Леонардо задание нарисовать одну фигуру. Леонардо нарисовал ангела – ангела, чья грация и тонкая красота выделяются даже сегодня, как луч света. Рассказывают, что старый добрый Верроккьо прослезился, увидев эту картину, – прослезился бескорыстными слезами радости, охваченный невероятным душевным порывом – его ученик намного превзошел его, и больше Верроккьо никогда не пытался писать картины.

По физической силе Леонардо превосходил всех своих товарищей. «Он мог скручивать подковы между пальцами, сгибать железные прутья на коленях, обезоруживать любого противника, а в борьбе, беге, прыжках и плавании ему не было равных. Особенно он любил лошадей и в рыцарских поединках предпочитал ещё необъезженных скакунов, выигрывая призы у самых отчаянных соперников». Ловкость и сила обычно достаются в ущерб умственным способностям, но не в этом случае. Леонардо был придворным и дипломатом, и все самые изысканные грации были в его распоряжении уже с самого детства. А один из недавних биографов сделал открытие, что его вызвали из Флоренции к Миланскому двору «потому что он был очень искусным арфистом, играл и пел свои собственные композиции».

Кроме того, у нас есть письмо, написанное Леонардо герцогу Миланскому, в котором он высоко оценивает себя и со смирением рассказывает о некоторых вещах, которые он может сделать. Этот ценнейший документ хранится сейчас в Амброзианской библиотеке в Милане. Назвав девять пунктов, касающихся строительства мостов, туннелей, каналов, укреплений, изготовления пушек, использования горючих и взрывчатых веществ – известных только ему одному, – он переходит к делам мирным и говорит: «Я считаю, что в архитектуре мне нет равных в строительстве общественных и частных зданий, а также в проведении воды из одного места в другое. Я могу создавать скульптуры из мрамора, бронзы или терракоты, а в рисовании и живописи, я полагаю, я могу сделать столько же, сколько любой другой человек, будь он кем угодно. Кроме того, я мог бы взяться за исполнение бронзовой статуи в память о Вашем достопочтенном отце. И опять же, если что-то из вышеперечисленного покажется Вам невозможным или преувеличенным, я готов исполнить это в любом месте и в любое время, чтобы доказать Вам свою силу. Со смирением вверяю себя Вашему прославленному дому и остаюсь Вашим слугой, Леонардо да Винчи».

И самое странное во всем этом то, что Леонардо мог сделать все, о чем заявлял, – или вполне мог, если бы в сутках было сто часов и человек не старел. То, что он предсказывал и планировал, в основном уже осуществилось. Он знал, что Земля круглая, и понимал орбиты планет – Колумб знал не больше. Его план строительства канала от Пизы до Флоренции и отвода вод Арно был реализован в точности так, как он планировал, через двести лет после его смерти. Он знал, как действует пар, как следует проводить работы по углублению дна, как действуют приливы и отливы, как правильно использовать рычаги, винты и краны и как можно поднимать и опускать огромные грузы. Он заложил новый фундамент под церковь, которая тонула в песке, и поднял все каменное строение на несколько футов. Но когда Вазари всерьез заявляет, что у него был план передвижения гор (помимо веры), я думаю, нам лучше отойти в сторону и поговорить о других вещах.

И все то время, пока он работал в области физики и математики, он делал рисунки и лепил из глины – просто для удовольствия.

И вот герцог Миланский, аскет и распутник, свободолюбец и мечтатель, услышав о нем, сразу же послал за Леонардо, потому что тот «самый искусный арфист в Италии»!

Леонардо приехал и руководил танцами и турнирами, сочинял песни и планировал праздники и фестивали, на которых диковинные животные превращались в птиц, а гигантские цветы раскрывались, открывая взору прекрасные девичьи силуэты.

И все же Леонардо нашел время для создания конной статуи Франческо Сфорца, отца герцога, и, найдя эту тему столь интересной, занялся систематическим изучением лошади и погрузился в глубины ее анатомии так, как до него не делал ни один живой человек. Он препарировал лошадь, сочленял скелеты разных пород для сравнения, а затем написал книгу на эту тему, которая до сих пор является настольным пособием; а статуе оставалось лишь дожидаться своей очереди. Он обнаружил, что у лошади есть рудиментарные мышцы и неиспользуемые органы – например, «водяной желудок», – и тем самым показал, что лошадь произошла от низшей формы жизни, опередив Дарвина на триста лет.

Герцога прежде всего интересовали статуи и картины – то, что он называл «результатами», – ему не было дела до домыслов и теорий, и только живая лошадь, способная быстро скакать, увлекала его. Поэтому, чтобы сохранить мир, великодушный Леонардо написал несколько портретов любовницы герцога, изобразив ее в облике Пресвятой Девы, чем снискал расположение короля и получил карт-бланш на заказы Хранителя Казначейства. Результатом этого миланского периода стал великолепный портрет – ныне хранящийся в Лувре – Лукреции Кривелли17, которая должна была стать фавориткой герцога.

Но герцог был женатым человеком, и добрую жену нужно было умилостивить. Она обратилась к религии, когда любовь ее возлюбленного остыла, как это всегда делают женщины, и для нее Леонардо написал «Тайную вечерю» для трапезной монастыря, который находился под ее особым покровительством, и где она часто обедала.

Набожная дама получала истинное удовольствие от руководства работой, которую предполагалось сделать довольно поверхностной – всего лишь декоративной. Но сердце Леонардо было согрето этой задачей, и в процессе работы он задумал самую знаменитую картину в мире. За это время у Леонардо появилось много учеников в живописи и скульптуре. Вскоре он основал Миланскую академию искусств. В неурочное время он делал эскизы для придворных мастеровых по серебру и золоту, рисовал для монахинь узоры для вышивки, а также давал им и собравшимся дамам, приглашенным по приказу жены герцога, уроки по литературе и утончённому искусству стихосложения.

Настоятель монастыря нетерпеливо наблюдал за работой над «Тайной вечерей». Он уступил зал громоздким строительным лесам, надеясь, что через месяц, ко Дню Святого Михаила, все будет убрано и приведено в порядок. Но месяц прошел, а на стенах по-прежнему оставались лишь цветные разводы и черные, диковинные очертания. Однажды приор пригрозил силой убрать леса и начисто вытереть стены, но Леонардо лишь взглянул на него, и тот отступил.

Примечания