Божественная трагедия. Пекло
- -
- 100%
- +
Я как-то пробудился, чтобы сказать ему то, что как думал произнесу при возможной встрече с ним:
– Уважаемый Прометей, позволь мне от имени всего человечества поблагодарить тебя за огонь, за твои уроки и наставления, без которых мы бы еще прятались в пещерах и сражались с разными динозаврами! Благодаря тебе мы можем читать, писать, обрабатывать землю и даже изготавливать одежду. Ты – основа нашего общего развития и прогресса. Еще раз спасибо!
– С удовольствием, хотя это стоило мне долгих лет неудовольствия и ужасных страданий из-за этого гадкого Орла. Но это того стоило, потому что именно благодаря этой благодарности я полностью жив и буду жить вечно, но не здесь, а в прекрасном месте где такие гнусные черви отсутствуют даже как мысль.
И Прометей плавится в воздухе, даже не оставив своей очаровательной улыбки, как это делает тот кот из сказки об Алисе. А я забываю эго описать. Титан Прометей нарисован и скульптирован в основном того, как был прикован к скале Кавказа, и орел клюет его печень. А здесь, в отличие от «великого» Зевса имеет гораздо более человеческий образ, только каким-то образом более величественный и могущественный. Но похож на человека, как бы мы на него не смотрели. Только там, где он намного выше, а черты лица как-то более изрезаны. Я начинаю предполагать, что это вымершая раса гигантов. С другой стороны в мифологии говорится, что именно Прометей сделал нас людьми из глины, а по орфеизму – из праха сожженных титанов, которых этот невзрачный и подавленный Зевс сжег из-за убитого младенца Дионисия. Сложности безумные, но и логичные. В любом случае этот Прометей мне в разы симпатичнее. Я пытаюсь испытывать сожаление и сочувствие к тому, кто все еще корчится у трехногого стула, видя как одна из Горгон носит другой стул, милостиво протягивая руку бывшему величию, которое внезапно раздувается и садится на новое место, гордо подняв свой заостренный подбородок:
– Я готов к собеседованию, что бы это ни значило. Давайте забудем об этом инциденте! – он сразу же замолчал, потому что подумал, что если снова произнесет ему имя снова будет на земле – с тем из моих приятных воспоминаний, когда эти титаны я делал их в пух и прах своими сверкающими молниями.
Я смотрю на свой путеводитель, а он подмигивает мне конспиративно, чтобы начать:
– Самый важный вопрос в этом интервью заключается в том, осознал ли ты почему здесь. Ты сожалеешь, раскаиваешься, хочешь вернуть пленку назад и исправить себя?
Зевс облизывает видимо высохшие губы и решает что-то сказать, А я думаю, что у меня есть кофе. Выпиваю, чтобы убедиться, что напиток не имеет никакой разницы с эспрессо, которое я выпил сегодня утром в баре напротив нас. А тот, кого я спрашиваю, уходит с объяснениями.:
– Я могу сознавать, сожалеть и даже винить себя, но не признаю себя виновным. Каждый на моем месте воспользовался бы своим служебным положением. Нет никого, кто бы этого не делал, но только я здесь втираюсь в это дело, не так ли? И в основном меня наказывают за прелюбодеяние. Что я оплодотворял. Я ведь бог?! Каждая самка была бы счастлива родить ребенка божественного происхождения. Что случилось с Гераклом, например, или с Еленой Спартанской? Красивые и могущественные, каждый по-своему.
Внезапно он краснеет от какого-то своего гнева и сердито кричит:
– Ну, разве кто-нибудь не принесет мне что-нибудь выпить, что об этом надо говорить, а у меня во рту пересохло от многовекового молчания. С этими змеевидными что мне говорить? Они не только издеваются надо мной, но и занимаются чем-то другим. Вот это вчера сей Стено предложила мне массаж, что очень я был одревен на троне. Что когда она схватила меня просто не связала меня узлом. Она сломала меня, раздавила и не оставила ни одного межреберный сустав не взорвавшим. У меня все еще болит тело. И моя душа страдает от этого бесчеловечного обращения. Но они не люди, так какого отношения мне ожидать?!
Приходит одна из горгонов и приносит ему керамическую кружку в виде пивной кружки. Бог схватил ее и жадно начал пить, как будто неделю не пил. Внезапно его опаленные глаза еще больше обливаются. Бросает стакан, поворачивается назад, начиная плевать. Горгона услужливо протягивает ему салфетку, улыбаясь многозубым ртом.
– По крайней мере теперь, когда у меня гости вы бы налили мне что-нибудь нормальное, чтобы я не позорился, мерзавцы! Это подлость, но это ни на что не похоже. Не то чтобы было в первый раз, но теперь, когда вы здесь я думал, что они оставят меня в покое, по крайней мере, пока мы это делаем, как было, а да – интервью. Нет, брат, спасения, и все!
– Что ты, Зевс, возмущаешься? У тебя свежая моча. Лично моя, – реплицирует Горгона – разве ты не помнишь, что Эскулап, придя на контрольный осмотр специально рекомендовал тебе уринотерапию из-за гастрита? Для тебя нет воды, не говоря уже о вине! Таковы правила. Хорошо, что мы хотя бы не даем тебе пить кровь убитых тобой или с твоим благоволением людей и животных. Тысячи тонн крови пролилось, чтобы подлизываться к тебе. От страха, от желания исполнять их молитвы и от незнания того, что ждет их после финала жизни. Впрочем, неплохо было бы подумать об этом. Мы не только туалетную жидкость тебе подаем. Нужно внести разнообразие в ассортимент.
Отродье куда-то исчезает, а интервьюируемый продолжает тираду:
– Я не знаю, как тебя зовут. Видел этого другого парня, и в другой раз где-то здесь тусуется, но тебя не знаю. Неважно. На чем мы остановились? Ах, да! Я понимаю, знаю и помню все, но не признаю себя виновным. И пусть признаюсь, так что?! Они вытащили меня отсюда и вернули мне прежнюю власть и внешний вид? Вы думаете что всегда еще так выглядел?
– А как ты выглядел – любопытство во мне не терпится?
– Значительно лучше, конечно. Иначе как бы я нравился этим красавицам? Даная, Европа, Лада, Алкмена, еще перечислять? Некоторые говорят, что преображался. А почему бы и нет? Могу – преображаюсь.
– А теперь почему ты не перефасоняешься, чтобы взлететь, как птичка из этого ада, «повелитель»» – слышен женский голос со стороны, – потому что ты больше не можешь. Кто-то отнял у тебя эти способности, взяв твою силу, молнии и власть. Это хорошо на Олимпе, но очень больно при падении, не так ли?
– Заткнись, женщина, потому что у тебя нет права голоса! У меня собеседование, как бы ты не хотела. Если они это делают, то им разрешено с самых высоких этажей. Молчи там и не вмешивайся в дела мужчин!
– Это ты мужчина, у которого нет второго такого, как ты. Даже мужской атрибут у тебя забрали, хахаха. Потому что он тебе больше не нужен. Женоненавистник несчастный, псевдовеличие нещастное и жалкое – не останавливает горгона, а Зевс все больше уменьшается на стуле.
Я начинаю очень жалеть этого парня, и смотрю на Данте с идеей уйти, но он определенно не собирается уходить. Даже вмешивается в разговор:
– Ты, как часть божественных иерархий, не знал о законах Вселенной? Ты, который должен контролировать их соблюдение в своем подопечном мире, не знаешь что ты должен подавать положительный пример. Иначе другие, глядя на тебя подумают, что после того как боги ошибаются, что остается смертным.
– Боги для этого боги, чтобы делать то, что они хотят. Простолюдин должен выполнять предписания и приносить дары в храм, не задумываясь. Кто бунтует, вы знаете что с ним происходит? Примеров много как у богов, так и у людей. Исполняют ли ваши правители вселенские заповеди? Они выполняют захваты. Они считают себя более богами, чем настоящие. Каждый, кто поднимется наверх, считается неприкасаемым, всемогущим и всезнающим. Я это понимаю, принимаю, но не признаю себя виновным. Слышишь? – Зевс поднимает голову вверх к продолговатому потолку – не признаюсь, ты знаешь! Не было ни суда, ни адвоката, ни возможности защитить себя. Это произвол, беззаконие и самоуправство. Ты – тиран и тоталитарный сатрап!
Зевс впадает в истерику, начинает выплевывать пену, а я получаю позывы к рвоте из эго вида. Чувствую себя подавленным до последней клетки. Смотрю на Данте, и на этот раз он подмигивает мне встать.
Не прощаюсь даже с тем, что было выше всех, не потому что теперь ничтожество, а потому что он явно ничего не осознал в своем собственном эгоцентризме.
Мы возвращаемся под решетчатую дверь, чтобы вернуться в поле, которое выглядит довольно измененным. Алигьери идет вперед, но внезапно останавливается, чтобы дождаться меня:
– Я отведу тебя в ресторан. Ну, ты знаешь!
– У меня нет никакого желания устраивать гулянки – повторяю упрямо, потому что спазмы рвоты еще не совсем утихли.
– То есть, даже если будешь дурачиться, вряд ли получишь энтузиазм, потому что там вид более чем возмутительно-ужасающий. Или давай выразимся мягче: вид крайне неприятен.
– Тогда давай пропустим! К Зевсу я уже насмотрелся.
– Покрепче, пожалуйста! Ты еще ничего не видел. Должен, молодой человек, должен! Вот почему мы здесь. Если ты не заходишь в ресторан, значит ничего не видел. Там есть люди, которых ты знаешь поименно, вместе с большинством «героических» мужествов и самоотверженности. Нигде нельзя увидеть мифологических персонажей, кроме как здесь. Даже удивишься, что некоторые из них увидишь почти одновременно в нескольких местах, но это все еще корпоративный секрет. В какой-то момент я тебя просветлю.
На этот раз мы идем по какой-то асфальтированной дороге, и уже видно здание ресторана, которое имеет даже светящуюся неоновую надпись: «Ковш Дьявола». Со стороны видны несколько дворцов, похожих на зевсовский, а сзади вижу пирамиду, похожую на Мачу-Пикчу. Я как раз собирался спросить, когда Данте нагло звонит, зная что это меня раздражает. Про чтение мыслей – это мое слово.:
– Там в каменном доме сосуществуют в супружестве бог Ицли и богиня Ишкуала. Потом мы можем навестить их. Я думаю, мы могли бы навестить еще один дом, прежде чем отправиться в следующий район. Здесь нет кругов, как в моей «Комедии». Кварталы, или ареалы, но не круги. Тем, кто здесь находится, было очень неприятно называть «круги», тем более ничего круглого нигде не наблюдается.
Этот флорентинец определенно развлекается со мной настолько, насколько позволяет ему чувство юмора. Я, естественно никак не сержусь, потому что несу в шутку, и обязан ему безграничной благодарностью за настоящее путешествие. Так что все в порядке. Мы подходим к ресторану, который достойно сохраняет свой внешний вид, в отличие от того, что выглядело так красиво издалека, а потом оказалось хуже римского Колизея. Перед входом Данте ответственно заявляет:
– Я обещал тебе по одному вселенскому закону при каждом переходе. Вот Закон Божественного Единства: Этот закон помогает нам понять, что мы живем в мире, где все связано со всем остальным. Потом подумаешь!
Через мой мозг проходит терцина из «Комедии»:
«Знающий, кто имеет всякую власть,
так разверзлись небеса,
что каждая часть связана с другой частью…»
Кто бы подумал, что Данте знал эти вещи еще 700 лет назад. Но потом я тоже подумаю.
Входим.…
Глава третья: Калли
Дверь ресторана мы открываем сами. Я переступаю черту и оцепеневаю. Как будто я вхожу в это заведение из фильма Лукаса «Звездные войны». Где впервые появился Хан Соло со своими ковбойскими хватками. Прямо напротив нас оркестр с причудливыми музыкантами и певицей, который в пятой серии съел ее чудовище. Один к одному. Это не сон, а что-то вроде наркотического бреда, хотя я не испытывал его в своей жизни. Но это ни в коем случае не страшно. Он просто шокировал непривычным видением, хотя здешние посетители сидят за столиками. Они явно привыкли. Я оглядываюсь по сторонам, чтобы понять, что единственные нормальные гуманоиды – это мы с Данте. Все остальные имеют различные мутации, деформации и генетически-визуальные искажения..
…Приходит какое-то существо (возможно, оберкельнер) и вежливо ведет нас к паре-столу, завернутому в дальний угол:
– Прошу прощения, – обращается существо к моему проводнику, – сегодня это какая-то Навалка, и я не могу поставить вас на центральный стол.
Он оберкельнер похож на классического Дьявола, только без хвоста и виллы. У него легкий подбородок, зубчатый рот и крошечные маты спереди на лбу. Честно говоря, мне казалось, что я привык к ним, поэтому я не воспринимаю это как отталкивающее или пугающее. Просто дьявол и ничего больше. Если в аду нет демонов, то где еще их искать? В моей жизни они есть только на фресках, картинах, иконах и в фильмах, естественно. Я думаю об этом, пока мы сидим по обе стороны круглого стола. Дьявол напрямую принимает наш заказ:
– Здравствуйте, уважаемые гости заведения! По высшему приказу приказано, чтобы мы все были в вашем распоряжении, так что вы на нашем иждивении. Все за счет заведения, так что вы, ребята, потрескаетесь? – вдруг его лицо искажается гневной гримасой – сюда тащатся всякие. Быстро говорите, что я не могу на вас смотреть!
Я нежно смотрю на Данте, а он улыбается мне под сурдинкой. Я не голоден и не очень хочу пить, но мои эмоции, в отличие от меня, нуждаются в шоковой терапии, поэтому я промолвлю:
– Я бы выпил коньяк, пожалуйста! – получая кивок со стороны компаньона и проводника, я дополняю-два коньяка, пожалуйста, и орехи, плюс минеральную воду, пожалуйста!
Дьявол откуда-то вытащил масляный блокнот и химический карандаш времен моего дедушки. Он плюнул карандашом, чтобы записать заказ.
– Вы что, не жрете? Еда здесь обязательна, знаете ли. Помещение имеет обязательное потребление. Ты не можешь сидеть здесь весь день на лимонаде и притворяться барменом!
– Принесите нам фирменное блюдо, пожалуйста, – слышу, как Данте заказывает от имени обоих, как я сделал до него!
Обер молча поворачивается кругом и куда-то уходит, а Аллигеры подмигивают мне:
– Не сказано, что мы будем есть это блюдо, тем более, что его вообще вряд ли можно будет есть, зная, что здесь подают.
– Что за черт? Кофе у Зевса был вполне квалифицированным, что даже очень вкусным – я реплицирую по инерции.
– Был, да. Здесь им приказали не относиться к нам как к наказанным, а скорее как к туристам, не говоря уже о проверяющих, а также ревизующих. Так что коньяк будет вполне нормальным.
Мы говорим о коньяке, а он уже за столом. Полуовальные чашки без стульев, предварительно подогретые, а в них янтарь божественного напитка. Мы трахаемся с моим собеседником, чтобы выпить. Это действительно качественный коньяк. Мягкий, ароматный и согревающий до копчика, который называют первой чакрой.
– Нет, спасибо, – дьявол стоит перед нами и ждет чаевых, как будто?
– Большое спасибо, – говорю я с самой доброжелательной улыбкой, которую могу сформировать на губах – моим любимым коньяком, насколько помнят мои вкусовые рецепторы.
– Спасибо, а чаевых нет. Я хорошо подумал, что скажу бармену налить вам по одному «Солнечному Берегу», чтобы вам сегодня приснились белые мыши, но не хочу, чтобы меня потом вызывали к начальнику. Так что будьте здоровы и пейте хенеси! Я мог бы прямо принести бутылку, но бармен сказал, что это не работает в супермаркете.
– Вы очень миллый, – снова примеряю свою лицемерную улыбку, насколько мне это удается!
– Я мыл тарелки у свою маму! Идите в баню! – и пошел куда-то, черт возьми.
Я обращаюсь к Данте.:
– Это было адское, чтобы описать его?! С этим коньяком я чувствую себя как в раю.
– Он действительно хорош, но вряд ли остальные такие напитки когда-либо подавали. Обрати внимание на то, что у каждого стола есть высокая рвота!
Я также обращаю внимание на то, что очень часто кто-то из присутствующих использует эти приспособления по своему конкретному назначению. Постоянно слышны неприятные звуки от возвращения пищи и жидкости обратно на улицу. И мне приходит в голову мысль, что оркестр есть, А музыки не слышно. Я смотрю на футуристическую музыкальную группу. Они раздувают инструменты, и это видно. Певица открывает рот перед каким-то странным микрофоном, но звука нет. В зале слышны отрывочные фразы и, конечно же, те уже упомянутые звуки. Случайно кто-то с качелями выходит из паба, чтобы его заменил новый посетитель. Начинаю медленно и сосредоточенно рассматривать пируююших с интересом того, кто должен будет их описать. Трудная задача – описать человеку такие гротескные и уродливые конфигурации, которые перемещаются, разговаривают и потребляют. Наверное, они не считают себя такими, какими я их квалифицирую. Даже меня, конечно, принимают за очередного мутанта, вырождающегося из какого-то радиационного или вирусного штамма. Я должен спросить.:
– Почему у них нет человеческого вида? Они же боги, а мы люди по образу и подобию Божию?
– В принципе, ты прав. И по убеждению, конечно. Потому что в какой-то книге так написано, не так ли? Насколько хорошо написано в этой книге, Кто не знает. Не то чтобы и я не писал свою «комедию» под манипуляцией той же самой книгой и религиозной догмой, которая так умело ее использует. Что делать, если мудрость приходит всегда потом, а не тогда, когда нужно. И поумнеть, осознать и изменить, уже сказанное и написанное не вернешь и не сотрешь. Даже твои мысли записываются, молодой человек. Нет алла-бала и все такое.
Он опять использует мои выражения. У меня такое ощущение, что в него вселилась частица меня, и это что-то вроде полу-двойника, который, как второе эго взялся обучать, изменять, даже воспитывать меня. Кощунственная мысль, потому что где Данте, а где я. Муха-слону, молюска-ихтиозавру.
– Куда же ты пошел в Праокеане, – слышал я смех того, кто пьет со мною французский коньяк – не чувствуешь ли ты парадокса, что в аду мы пьем райское питье?
– Насколько мне известно, алкоголь недолюбливают белые божественные сущности. Пьянство, курение, наркотики – это дьявольские инновации, отталкивающие людей от прямого пути к Богу. Что божественного в коньяке, если хеннесси – я тоже пытаюсь быть остроумным?
– Его божественное в том, что он вкусный, приятный и даже полезный. Все согласно норме, молодой человек – назидательно произносит Данте, не забывая потом потягивать шаровую посуду.
– Еще немного убедишь меня, что и наркотики полезны в пределах нормы?!
– О, насколько ты для меня первобытный, если знаешь?! Препараты применяются с лечебной и, прежде всего, анестезиологической функцией, и об этом знают даже в детском саду. Транквилизаторы содержат наркотические вещества, таблетки для сна и прочее. Их использование для удовольствия и бегства от реальности – уже другое дело. Курение сигарет также совершенно бесполезно, вредно и богоугодно, что не мешает продавать миллионы тонн сигарет. Они даже не упоминают о том, что фотографии и надписи вредны. Лицемерие в квадрате. Он и алкоголь приводят к алкоголизму, убийствам и самоубийствам, но производится и экспортируется на рынок, верно. С наркотиками все немного иначе. Но и там те, кто заявляет, что борется с ними, и их распространение просто хочет, чтобы они продавали их или те, с кем они находятся в преступном сговоре. Неважно. Посмотри, что происходит и кто здесь посетители! Там через два стола сидят те из месопотамской мифологии. Этот одноглазый Хумбаба, Гильгамеш убил его вместе со своим другом Энкиду. Обожествленный монстр, который имеет противоречивую сущность, потому что он был назначен хранителем кедрового леса и защитником природы. Но если он здесь, значит, что-то не угодил Высшему. Нинкаси-богиня пива. Она приближается к нам внешне, только там где ее голова больше собачья, чем человеческая. И ей, на мой взгляд нет места в аду, но мы не должны вменять наши критерии в божественные, не так ли? Может быть, она наказана за то, что люди напившись пива становятся ленивыми, не хотят работать, подчиняться, служить и любить своего бога. Не знаю, не хочу ли я ее спрашивать, или ты хочешь, чтобы мы дали ей интервью?
– Я просто смотрю и запоминаю. Не уверен, что это место для интервью.
В этот же момент со стороны оркестра изливается такой громкий вой всевозможных звуков, в том числе своего рода волчий вой. Некоторые из посетителей опускают посуду и стаканы, другие закрывают уши, а третьи просто падают в обморок. Мы с флорентийским собеседником выдерживаем атаку, тем более она длится не более четверти минуты. После этого все возвращается в свой нормальный, адский вид. Данте продолжает:
– За соседним столиком стоят японские Буссо. Сюда притащили целых шесть штук. Мне интересно, подают ли им трупы, потому что это их любимая еда. Мы должны спросить официанта.
И вот тот, как на заказ, с фирменным блюдом заведения, который в ничтожном количестве, но в огромных тарелках, которые занимают весь стол. Данте вежливо спрашивает его:
– Извините, уважаемые, но мы здесь в основном с познавательной целью! Вы, должно быть, получили инструкции для удовлетворения наших информационных потребностей, так что я спрошу, не подаете ли вы этим бестелесным Буссо ферментированные трупы или как?
– Или как, конечно. Они наказаны, а не награждены за то, что мы кормим их любимой едой. Здесь каждому подано прямо противоположное тому, что он любит есть. Причем в максимально неприятном виде. Им дают только вегетарианские продукты, причем вместе с грязью и землей на корнях, а также совсем свежую воду прямо из гейзеров поблизости. Кипящий и противный, пахнущий серой.
– Ну, если им так противно здесь всем, зачем они приходят? Они ведь бессмертны и не могут умереть ни от жажды, ни от голода, – спрашиваю я наивнее всего и дилетантски?
– Потому что это часть их наказания. Они знают, что не умрут от голода и жажды, но желание принимать пищу и жидкости сильнее воли, была она и божественной. Ноги сами приводят их сюда. Даже если они упрямы и упрямы, как тролли, они все равно не могут устоять и приходят, чтобы я их обслужил. Ко всем относятся без исключения. Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство и буду бежать, что меня ждет работа. – его лицо приобретает фиолетово-красный цвет от вызванной злобы – я не такой зритель, как вы, просто задавая идиотские вопросы. Ах вы, сволочи?!
Он выносит куда-то дьявольское отродье с быстро меняющимися эмоциями. Я пытаюсь вспомнить, кто из моих близких делает эти перевоплощения, и очень быстро вспоминаю, но это не обсуждается. Спрашиваю:
– Представь мне следующих, пожалуйста! Я должен описать их позже.
– На внутреннем столе Локи. Он один и никому не разрешает сидеть за столом.
Я смотрю на это из скандинавской мифологии. На первое впечатление он выглядит почти как человек, но второй взгляд уже улавливает рептилоид-подлость в его выражении. Глаза выразительные, но мутные, а сетчатка черная, как графит. Я замечаю два рога, раздающиеся от волос, представляющих собой кучу черно-коричневых спутанных волос. Как будто кто-то наклеил на череп пучок засохших водорослей. А насколько я помню из фильмов и комиксов, его изображают красивым мужчиной.
– Это Ад. Ничего красивого ты не увидишь, если будешь тужиться до грыжи. В аду черти самые красивые существа. Мы с тобой только кажемся нормальными, но это по нашим представлениям о нормальности. Локи, ты будешь видеть его везде и под разными пытками. Если вы заметили, пытки этих людей не имеют ничего общего с теми кругами, которые я описал. Высший как всезнающий осознает, что боль проходит и проходит, а ментальная рана зияет со страшной силой, и пока не заглохнет, появляется новая. Унижение, Принижение и постоянное напоминание о том, что ты больше не тот величие, которым ты был, возможно, величайшее наказание для тех грандоманов, которые считали себя самым крутым.
– Я просил тебя не читать мои мысли или хотя бы не показывать это, не так ли? – я реагирую молниеносно, может быть, под влиянием хенесито-лучше скажи, кто это сейчас вошел!
– Ты не знаешь, кто такая Калли?! Странно?! Она всем известна.
Входила с телом женщины, одетая в шелковые шарфы и бюст, усыпанный драгоценными камнями. Но голова больше кобра, чем красивая женщина. Но это не вызывает страха и отвращения, а должно. Сколько крови она выпила, столько не пролилось в двух мировых войнах вместе взятых. Интересно объединить эти божественные-гены похожи на людей, а на самом деле не совсем. Некоторые из них вообще ничего человеческого не могут найти в них. Например, тех японцев, которые едят трупы. Они полупрозрачные. Такие эфирные, как голограмма или мираж. Все здесь странно, и я не должен быть в восторге от него. Другой мир, черт возьми.…
– Вы меня вызывали или мне так показалось? – появился оберкельнер.
– Ну, нет, но раз уж ты здесь, дай ей еще по одному коньяку того же-наберусь смелости в гневе, что здесь все, видимо, читают мне в голове, как будто это вчерашняя газета!